Беда не приходит одна

Оставив позади бури прошлого, твердым взглядом смотрю я на лазурный небосвод, нежно сжимая в руке свою флейту.

— Жаль, — искренне произнес Вэй Усянь, закидывая в рот целую гроздь винограда. — Что значит «жаль»?! — мгновенно взъярился Цзян Чэн. — Ты с ума сошел, Вэй Усянь, какого черта ты его жалеешь? Он ворвался в обеденный зал Ланъя несколько секунд назад и сообщил новость, которая заставила всех присутствующих резко замолчать, а некоторых — даже уронить от шока столовые приборы. — Не его жаль, — пояснил Вэй Усянь, выплевывая косточки. — Жаль, что его убили так быстро, я ведь так ни разу и не увидел его в деле. Я бы очень хотел посмотреть, на что способен самый сильный заклинатель современности! Не хочу показаться слишком самоуверенным, но, если честно, я думал, что никому, кроме нас с А-Нином, не будет под силу справиться с ним. — Не хочешь показаться слишком самоуверенным, но все равно кажешься! — Цзинь Цзысюань наконец отмер и сразу принялся нападать на Вэй Усяня. — Ничего себе «быстро»! Война длилась больше двух лет! — Но согласись, что для Вэнь Жоханя это быстро, — миролюбиво заступился за брата Вэй Нин, поедавший в это время чилим. — Я думал, что он настолько силен, что понадобится несколько Тигриных печатей для того, чтобы наконец уничтожить его. — В любом случае это отличные новости! — вмешался кто-то из адептов Ланьлин Цзинь. — Даже если жалкие остатки псов из клана Вэнь и попытаются продолжить сопротивляться, теперь их падение — лишь вопрос времени! — Их падение стало лишь вопросом времени в тот момент, когда я вернулся с горы Луаньцзан, — усмехнулся Вэй Усянь, и Цзинь Цзысюань чуть не поперхнулся от такой наглости. — Вэй Усянь, ты самый бесстыжий человек из всех, кого я встречал! — воскликнул Цзян Чэн. — Но сейчас это уже не имеет смысла. Вэнь Жохань мертв, и нам остается только задавить остатки сопротивления и закончить наконец эту войну. — Кто его убил? — поинтересовался Вэй Усянь. — У меня появилось стойкое желание помериться с этим человеком силой. — Это был Мэн Яо, — ответил Цзян Чэн хмуро. — бывший помощник Чифэн-цзуня. Он бесследно исчез около года назад, проник в Орден Цишань Вэнь и втерся в доверие к Вэнь Жоханю. Вэй Нин, услышав это имя, подавился косточкой и начал надсадно кашлять, словно пытаясь выплюнуть свои легкие. — Что? — прохрипел он. — Мэн Яо? Тот самый? — Он начал инкогнито писать Цзэу-цзюню, передавая ему тактические схемы и военные планы клана Вэнь. И в конце концов… Последняя вылазка в Янгуане по ошибке привела Чифэн-цзуня и его адептов к Вэнь Жоханю, и медлить дальше было нельзя. Мэн Яо спас ему жизнь и убил Вэнь Жоханя. Ему удалось сделать это лишь потому, что тот доверял ему. Среди сидящих в зале адептов Ордена Цзинь пробежал шепоток. — Это сын шлюхи? — Это его сбросили с лестницы так, что он пересчитал позвоночником все ступени? — Я думал, он давно сдох! — Теперь главе Ордена придется признать своего ублюдка! Цзинь Цзысюань грозно посмотрел на них, и они сразу притихли. — Где Лань Хуань? — сразу спросил Вэй Нин, лицо которого потемнело, словно на него набежала грозовая туча. — Цзэу-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь сейчас в Янгуане, — ответил Цзян Чэн. — Мэн Яо сообщил ему о местоположении Чифэн-цзуня, и он сразу отправился ему на выручку. Вэй Нин поморщился, словно от неприятного запаха. — Я просто надеюсь, — обреченно сказал он, — что ему не придет в голову в честь сего прекрасного события сделать этого Мэн Яо третьим названым братом.

***

По окончании Аннигиляции Солнца Орден Ланьлин Цзинь устроил грандиозное пиршество, длившееся четыре дня, на которое пригласил бесчисленное множество Орденов и заклинателей, призывая всех отметить победу вместе. Башня Золотого Карпа казалась муравейником: она пестрила разноцветными одеяниями, которые то и дело расползались в стороны и собирались в кучи, люди сновали туда-сюда, выпивая, восхищаясь садами и архитектурой и просто беседуя. Лань Сичэнь стоял рядом с Лань Ванцзи и Мэн Яо — теперь уже Цзинь Гуанъяо, его названым братом, — и обсуждал с ними грядущее торжество. — А-Яо, ты действительно прекрасно все организовал, — искренне сказал Лань Сичэнь. — Это роскошь, достойная Ордена Ланьлин Цзинь. Отец наверняка гордится тобой. На лице Цзинь Гуанъяо промелькнуло что-то болезненное, но его улыбка осталась неизменной. — Благодарю тебя за добрые слова, эргэ, — ответил он, склоняя голову. Внезапно гомон, окружавший их, усилился в несколько раз, отчего площадь у подножия башни стала еще больше напоминать муравейник: заклинатели старались говорить шепотом, но делали они это одновременно, а оттого создавалось ощущение, что площадь охватило пчелиное жужжание. Лань Ванцзи повернул голову, и его сердце на долю секунды замерло: он понял, что послужило причиной внезапного потока шепотков. В главные ворота неспешно входил глава Ордена Цзян, а за его спиной шли два человека, похожие друг на друга, как две капли воды. — Смотри, это они! — Они снова без мечей! И не надели клановые одеяния! — Какая распущенность! Они позорят общество заклинателей! — Конечно, зачем им мечи, если они справляются с миллионами одними лишь флейтами, ха-ха-ха? Думают, что они лучше нас! — Ты посмотри на эти горделивые лица, наверняка они считают себя героями войны! — Повезло же молодому главе Ордена иметь у себя в запасе такую разрушительную силу! — Ладно еще Вэй Сюань, он хотя бы следует правильному пути! Но этот… Вэй Усянь… — Он просто подрезает ноги аисту!* — Вэй Сюань не лучше! Откуда он вообще взялся? Сын слуги, которого так стыдились его приемные родители, что о нем никто никогда не слышал! Лань Ванцзи нахмурился. Он как никто другой знал, что чем сильнее заклинатель и чем он более непредсказуем, тем сильнее будет осуждение, льющееся на него. Эти люди не знали братьев Вэй и не хотели знать их, как людей, для них они были всего лишь бездушным оружием в руках главы клана. Аннигиляция Солнца только-только закончилась, а о военных заслугах главного дуэта заклинателей уже успели забыть. Ведь как бы много подвигов близнецы ни совершили, страх перед ними был сильнее всех других эмоций, и люди не могли относиться к ним без опасения, а опасения рождали слухи и злословие. И если Вэй Ина клеймили как отступника, избравшего путь Тьмы (ведь именно благодаря темному пути он смог всего этого добиться!), то обида на Вэй Сюаня была едва ли не сильнее — потому что он — безродный юноша, сын слуги, о существовании которого до поры до времени даже не было известно, — появился словно из ниоткуда и разом обошел по способностям всех знаменитых заклинателей. Лань Ванцзи вспомнил, почему никогда не любил подобные мероприятия. Потому что они неизменно сопровождались вот такими сплетнями. И даже если он сейчас попросит сплетников замолчать, им на смену неизменно придут новые. А ведь ни один из них не достоин даже пальца на руке Вэй Ина. Если бы они знали, почему Вэй Ин не носит с собой меч, они бы сразу же заткнули свои грязные рты. — Смотри, это Чифэн-цзунь! Цзинь Гуанъяо с вежливым интересом смотрел на то, как Не Минцзюэ быстрыми шагами направляется к братьям Вэй. Кажется, ему доставляло удовольствие видеть, как глава Ордена Не нападает на кого-то, кроме него самого. — Ох, кажется, дагэ собирается высказать молодым господам свое неодобрение, — прокомментировал он с почти искренним сожалением. — Я могу его понять: есть элементарные правила поведения в обществе, которых нужно придерживаться. И тем более он, конечно же, не одобряет варварские методы Вэй Усяня… Мне даже немного жаль молодых господ из Юньмэна, все-таки они столько сделали для победы в этой войне. Сказав это, Цзинь Гуанъяо кинул быстрый взгляд на Лань Сичэня: не собирается ли тот спасать своих друзей от ярости главы Ордена Не? Он прекрасно знал, что Первый Нефрит был с ними в очень теплых отношениях, а потому вполне справедливо полагал, что тот должен быть обеспокоен происходящим. Но Лань Сичэнь стоял с безмятежным выражением лица, словно ничего необычного не происходило. Лань Ванцзи напрягся. Шепотки за его спиной стали громче и злораднее. — Смотри, он идет прямо к ним! — Ха-ха-ха, сейчас он объяснит им, что правила приличия надо соблюдать даже выскочкам! — А уж от этого Вэй Усяня, расхитителя могил, он даже мокрого места не оставит! — Глава Ордена Не, — поздоровался Цзян Чэн, увидев приближающегося Не Минцзюэ. — Чифэн-цзунь, — поздоровались братья хором. Цзинь Гуанъяо раскрыл глаза пошире, ожидая представления. Гомон вокруг стал невыносимо громким, почти оглушительным. Большая крепкая ладонь с силой опустилась на плечо Вэй Ина, отчего сплетники едва не подпрыгнули на месте. Чифэн-цзунь ударил его? Прямо так сразу взял и ударил, даже не попытавшись поговорить? Истинный глава клана Не! Ладонь поднялась в воздух и опустилась второй раз, уже не так сильно, а затем третий и четвертый. А затем она переместилась на плечо Вэй Сюаня, и гомон резко стих, словно на всех одновременно наложили заклятие молчания. Не Минцзюэ не собирался никого бить. Он по-братски похлопал их по очереди по плечу, выражая свое одобрение их приходом, а затем склонил голову, приветствуя Цзян Чэна. — Какой удар, Чифэн-цзунь! — восхитился Вэй Ин. — Мощь твоих рук воистину невероятна! Я даже на секунду подумал, что ты собираешься сломать мне шею, ха-ха. — И я — тоже! — поддержал брата Вэй Сюань и показал правую руку с зажатой в ней флейтой. — Даже приготовился защищаться, ха-ха-ха! Не Минцзюэ хмыкнул и еще раз хлопнул их обоих по плечам. — Ох, парни, вы мне нравитесь! — громогласно сказал он. — Там Хуайсан привез вам в подарок очередной свой хлам, но советую вам сразу его сжечь. — Надеюсь, сжечь хлам, а не Не Хуайсана? — неуверенно поинтересовался Вэй Ин, и Не Минцзюэ разразился оглушительным хохотом. Лицо Цзинь Гуанъяо слегка позеленело, он вперился в эту картину потрясенным взглядом. Шепотки вокруг возобновились, но теперь они были удивленными: все знали, как сложно заслужить расположение грозного главы Ордена Не, и если братьям это удалось, значит, они действительно того стоили. Лань Сичэнь выглядел таким довольным, что едва не просиял. Лань Ванцзи расслабился и убрал руку с рукояти Бичэня. — Я думал, дагэ не питает к ним симпатии, — озадаченно произнес Цзинь Гуанъяо, обращаясь к Лань Сичэню. — Они спасли от смерти Хуайсана, — ответил Лань Сичэнь, скользя взглядом по двум фигурам в черном. — Минцзюэ-сюн в долгу перед ними. — Непохоже, что дело здесь просто в долге, — Цзинь Гуанъяо натянул на лицо такую приторно вежливую улыбку, что у него свело скулы. — Кажется, дагэ действительно их… уважает. Но даже так, я был уверен, что он не одобряет методы Вэй Усяня… Лань Сичэнь прикрыл глаза, оставляя данную реплику без внимания. Как бы он ни доверял Цзинь Гуанъяо, это был не его секрет, и раскрывать его он не собирался.

***

Когда Не Минцзюэ отошел от них, Вэй Усянь потер подбородок, задумчиво глядя ему вслед. — А-Нин, — протянул он тихо, — почему у меня ощущение, что он знает, что у меня нет золотого ядра? — Потому что так и есть, — с заминкой признался Вэй Нин. — Мы с Лань Хуанем рассказали это ему еще в Хэцзяне, а то он слишком яростно возражал против мертвецов. Чифэн-цзунь такой человек… ему нужно было получить ответы, и он бы не успокоился, пока не получил их. — Кто еще знает? — спросил Вэй Усянь, хмурясь. — Никто, — ответил Вэй Нин. — Знают только те, кто был в моей комнате в тот момент, когда я очнулся с пересаженным ядром. Чифэн-цзунь никому не расскажет, он пообещал нам. — То-то я думаю, он как-то слишком по-доброму со мной обошелся, — фыркнул Вэй Усянь. — Я был уверен, что такие, как он, первыми кинутся осуждать меня. Я вижу, что это хотят сделать все, но не всем хватает на это смелости. А ему бы точно хватило. Я правда был уверен, что он подошел, чтобы ударить меня. — Он очень хорошо к тебе относится, — покачал головой Вэй Нин. — Я рассказал ему о… процессе пересадки ядра, и он был шокирован твоей храбростью. А то, что ты нашел способ защищать своих близких и приносить пользу в войне, даже несмотря на отсутствие духовных сил, вызывает у него уважение. — Мне кажется, тебя больше осуждают не за темный путь, а за то, что ты не носишь с собой меч, — хмыкнул Цзян Чэн. — Вэй Нин, ладно он, но ты-то почему не носишь меч с собой? Разве Суйбянь не перешел в твое распоряжение? — Я ношу его, — возразил Вэй Нин, — но только для того, чтобы сражаться. На подобные мероприятия я не беру его из принципа. Сам подумай: два брата, которые одинаково пользуются в бою только флейтами, но один носит с собой меч, а другой — нет, это может вызвать подозрения. — Ну а что случится, если они узнают, что у тебя нет золотого ядра? — недовольно спросил Цзян Чэн, поворачиваясь к Вэй Усяню. — Твоей главной задачей было скрыть это от Вэй Нина, который понял это сразу же, как только очнулся. Какая разница, если об этом узнают остальные? Может, тогда они хотя бы перестанут говорить гадости за твоей спиной. — Меня не волнует, что они говорят за моей спиной, — отмахнулся Вэй Усянь. — Для меня важно лишь то, что вы со мной, — он широко улыбнулся шиди. — Особенно ты, А-Чэн. Тот тут же отвесил ему подзатыльник. — Какой я тебе А-Чэн, ты что, помереть захотел?! — Я согласен с А-Ином, лучше им не знать, — медленно сказал Вэй Нин. — Если ты думаешь, что это остановит сплетников, ты ошибаешься, их станет лишь больше. И если сейчас А-Ина не трогают, потому что боятся его, то если они узнают, что у него нет духовных сил, я боюсь, что могут начаться покушения. Не все счастливы оттого, что у одного из Великих Орденов есть на службе такая сила, они только и жаждут подходящего момента, чтобы вцепиться нам в горло. — Кто это? — вдруг спросил Вэй Усянь, кивком головы указывая на юношу в золотых одеждах. Юноша выбивался из общей толпы заклинателей: несмотря на дорогую одежду, он был похож на нищего, битого жизнью и повидавшего все на своем пути человека. И смотрел он на окружающих с таким презрением, словно перед ними были низкоуровневые ходячие мертвецы. Он вдруг обернулся к Вэй Усяню и улыбнулся ему, хотя его улыбка больше напоминала оскал: возможно, из-за маленьких клычков, торчащих сверху. Вэй Усянь помахал рукой ему в ответ и снова повернулся к брату. — Это Сюэ Ян из Куйчжоу, — мрачно ответил Цзян Чэн. — Не знаю, о чем думает Орден Цзинь, приглашая к себе в качестве адепта подобного человека. Вэй Усянь скользнул взглядом по Лань Чжаню. Тот все это время стоял, вперившись в него, но отвернулся сразу, как только встретился с Вэй Усянем глазами. Лань Сичэнь тихонько говорил что-то ему на ухо, и Вэй Усяню почему-то показалось, что они говорят про него. — Чего встал, как столб? — буркнул Цзян Чэн. — Идем, надо поприветствовать главу Ордена Цзинь. Вэй Усянь кивнул и пошел за шиди. Он почти дошел до лестницы, ведущей в башню, когда его окликнули. — Вэй Ин. Вэй Усянь развернулся, встречаясь взглядом с Лань Чжанем, и его сердце забилось от радости, стоило увидеть это ставшее привычным равнодушное лицо. Он сам не понял, чему так обрадовался, но его настроение стремительно поднималось. — Лань Чжань! — воскликнул он, подходя к нему. — Я уж думал, ты снова сделаешь вид, что не знаешь меня, как на турнире лучников, ха-ха! Цзян Чэн закатил глаза и дернул Вэй Нина за рукав. — Вэй Усянь, когда-нибудь тебе вырвут твой длинный язык. Не понимаю, как Ханьгуан-цзюнь вообще способен вынести твое присутствие. Мы с Вэй Нином поднимемся наверх, догонишь нас. — Я тоже хочу поздороваться с Лань Хуанем, я так давно его не видел! — надул губы Вэй Нин, дергая в ответ Цзян Чэна и заставляя его остановиться. Он осмотрелся в поисках Лань Сичэня и увидел, что тот стоит и мило беседует с Цзинь Гуанъяо. Кровь отлила от его лица, и он тут же отвернулся и бросился бежать вверх по лестнице, крикнув: — Я передумал, Цзян Чэн, догоняй! — Какой еще «догоняй»! — рявкнул Цзян Чэн, которому ничего не оставалось, кроме как кинуться за ним. — Мы приглашенные гости в Башне Золотого Карпа, ты можешь вести себя прилично?! Лань Чжань сделал несколько шагов навстречу Вэй Усяню, и когда они поравнялись, Вэй Усянь похлопал его по плечу в знак приветствия. А затем отдернул руку, словно обжегся, и посмотрел на него виновато. — Ой, прости, Лань Чжань, — пробормотал он, — я забыл, что ты не любишь прикосновения… Лань Чжань долго смотрел на него, словно собирался что-то сказать, но не решался на это, и Вэй Усянь обреченно подумал, что тот хочет отругать его за неприличное поведение. — Люблю, — внезапно произнес Лань Чжань. Вэй Усянь удивленно раскрыл рот. Лань Чжань сглотнул и добавил уже тише: — Если это Вэй Ин. Вэй Усянь заморгал, абсолютно не понимая, что значила эта фраза. Лань Чжань же не мог сказать, что любит прикосновения, если его касается он, Вэй Усянь? А если даже он так сказал, то что это вообще значит? Вэй Усянь склонил голову набок, размышляя. — Вэй Ин, — снова сказал Лань Чжань, вырывая его из размышлений, — ты помнишь, что обещал? Вэй Усянь склонил голову на другой бок. Ну почему Лань Чжаню обязательно надо говорить загадками? Вэй Усянь много чего мог наобещать на своем веку, и половина из этих обещаний были шутками… О чем же сейчас говорит Лань Чжань? — Что? — спросил он, невинно глядя на него. Лань Чжань нахмурился. — Ты обещал, — повторил он упрямо. — Да что? — воскликнул Вэй Усянь. — Что я обещал? Скажи мне, Лань Чжань! Что я тебе такого обещал? Лицо Лань Чжаня стало еще более холодным, хотя, казалось, это было невозможно. — Ничего, — тихо сказал он. — Забудь. — Да я и так уже забыл! — закричал Вэй Усянь. — Ну, Лань Чжань, ну прости, у меня не очень хорошая память! Скажи, что я обещал тебе, и я постараюсь это выполнить, если, конечно, это была не шутка! Лицо Лань Чжаня побледнело, он резко отвернулся и быстрыми шагами пошел прочь. — Да куда ты? — опешил Вэй Усянь и кинулся за ним. — Лань Чжань, да постой же ты! Что случилось? Он почти догнал Лань Чжаня, когда услышал полный бешенства крик, донесшийся из башни. Голос этот был знаком ему, и Вэй Усянь, оставив Лань Чжаня, быстро бросился вверх по ступеням, пытаясь понять, что происходит и на кого так яростно кричит его брат. — Цзинь Цзысюань! Ты уже забыл, какие речи произносил и какие поступки совершал? Что за мотивы ты преследуешь сейчас?! Вэй Усянь остановился, глядя на то, как Цзинь Цзысюань и Вэй Нин, раскрасневшиеся, сверлят друг друга злобными взглядами. — Я спрашивал главу Ордена Цзян, а не тебя! — запальчиво крикнул Цзинь Цзысюань. — И спрашивал я о деве Цзян! Так как же это касается тебя?! Ох. Теперь Вэй Усянь понял, на что его брат так разозлился. Он подошел к нему и встал напротив наследника Ордена Цзинь, скрещивая руки на груди. — А как тебя касается наша шицзе? — деловито поинтересовался он. — Не у тебя ли раньше глаза росли на затылке? А теперь они вернулись на свое законное место, и ты наконец-то научился ими пользоваться? — Глава Ордена Цзян, — обратился к Цзян Чэну Цзинь Цзысюань, понимая, что от братьев он ничего не дождется. — Это пиршество нашего Ордена, а он – человек из вашего! Вы намереваетесь вмешаться или так и останетесь в стороне?! — Вэй Усянь, Вэй Сюань, закройте уже свои рты, — процедил Цзян Чэн, и на его скулах заходили желваки. — Цзинь Цзысюань, я приношу свои искренние извинения. Моя сестра поживает хорошо, спасибо за участие. Мы можем обсудить все позднее. — Так-то лучше, — фыркнул Цзинь Цзысюань. — Не понимаю, почему вы разрешаете своим слугам так разговаривать с господами, неужели в Ордене Юньмэн Цзян совсем ничего не знают о воспитании? Глаза Вэй Усяня вспыхнули красным. Вэй Нин заметил это и крепко сжал его ладонь, надеясь тем самым успокоить. «Это снова он». «Тот, кто сделал больно твоей шицзе, теперь говорит непочтительно о твоей семье». «Уничтожь его». «Заставь его заплатить за свои слова». На лице Цзян Чэна отразилась вся палитра эмоций. Он не решался кинуться в драку, ведь положение главы Ордена не позволяло ему так себя вести, но и молча сносить оскорбления он был не намерен. Он как никогда отчетливо ощутил, что стал главой клана в слишком раннем возрасте, и ему не хватало опыта для разрешения подобных ситуаций. Он стоял истуканом, пытаясь справиться с гневом и хаотично соображая, что ответить. Молчание затягивалось, и Цзян Чэн чувствовал, как краснеет, и не мог выбраться из этой западни. Что он должен сейчас сказать?! Вдруг сзади раздался мягкий голос: — Орден Юньмэн Цзян всегда уделял достаточно внимания воспитанию своих адептов. Мне жаль, если поведение наших воспитанников заставило будущего главу Ордена Цзинь сомневаться в этом. Краснота резко пропала из глаз Вэй Усяня. Он изумленно обернулся и увидел Цзян Фэнмяня, стоящего за спиной сына со спокойным, почти блаженным выражением лица. — Однако я бы хотел заметить, что в нашем Ордене никто не позволяет себе непочтительно отзываться о чужих адептах, — продолжал он. — И мне немного странно слышать такое из уст будущего главы клана. Я никогда не сомневался в правильности воспитания Ордена Ланьлин Цзинь, но вы, молодой господин Цзинь, своими словами заставили меня задуматься. Цзян Чэн безуспешно попытался скрыть ликование. Лицо Цзинь Цзысюаня приобрело насыщенный алый оттенок. Вэй Усянь и Вэй Нин с обожанием посмотрели на дядю, который, несмотря на кажущуюся мягкотелость, мог одной фразой приструнить обнаглевших наследников Великих Орденов. — Фэнмянь-сюн, зачем же так горячиться! — всплеснул руками подбежавший Цзинь Гуаншань. — Я уверен, мой сын не хотел никого оскорбить! — Нисколько в этом не сомневаюсь, — ласково ответил ему Цзян Фэнмянь и застыл каменным изваянием, очевидно, чего-то ожидая. Цзинь Гуаншань поджал губы и ткнул сына локтем в бок. Лицо Цзинь Цзысюаня выражало глубокое отвращение, но он поклонился — так низко, что остались видны только его покрасневшие уши. — П-прошу прощения, молодые господа, — сказал он дрожащим от злости и стыда голосом. На лицах братьев Вэй и Цзян Чэна расцвели гаденькие ухмылки. Цзян Фэнмянь поклонился Цзинь Цзысюаню в ответ. — Я тоже прошу прощения, если мои сыновья чем-то обидели вас. Яньли пребывает в добром здравии, спасибо за заботу. Услышав слово «сыновья», Вэй Усянь с силой закусил губу изнутри, пытаясь не поддаться эмоциям. Вэй Нин сжал его руку еще сильнее. Они кинули беглый взгляд на Цзян Чэна, чтобы проверить, не задела ли его эта фраза, но в его глазах не было ни тени недовольства. Кажется, он просто чувствовал облегчение от того, что отец пришел ему на выручку. — Ну что, А-Нин, пойдем домой? — спросил Вэй Усянь, когда они спускались обратно. — С павлином мы поругались, с главами Орденов поздоровались, с Чифэн-цзунем посмеялись, вроде, все выполнили? — Нет, — категорично заявил Вэй Нин, — я никуда не пойду. Это ты постоянно бывал на празднествах и Советах Кланов, а меня в это время запирали дома, чтобы никто не узнал о моем существовании. Ты можешь уходить, если хочешь, а мне дай повеселиться! — А-Сянь, — обратился к Вэй Усяню Цзян Фэнмянь. — Я лично попросил Цзинь Гуанъяо нанять для нашего стола повара, который прекрасно умеет готовить острые блюда. Надеюсь, ты не позволишь, чтобы мои старания прошли даром? — Оу, — мгновенно ответил Вэй Усянь и почесал затылок, — ну раз так, то… Хорошо! Я останусь, дядя Цзян. Цзян Чэн скосил на них глаза, понимая, что, если бы это он решил остановить Вэй Усяня, то просто наорал бы на него, из-за чего тот ушел бы еще быстрее. А Цзян Фэнмянь решил все гораздо более дипломатично и гораздо более действенно. Цзян Чэн глубоко вздохнул. Все-таки ему еще многому предстояло научиться у своего отца.