Беда не приходит одна

Вэй Усянь мечтательно жевал курицу в красном масле, а Вэй Нин за обе щеки уминал хлебцы с начинкой из семян лотоса. — Фпафибо, дядя, — прочавкал Вэй Усянь, с хрустом вгрызаясь в куриную ножку. — Тот повар, которого ты попросил нанять, действительно очень хорош! Госпожа Юй стукнула кулаком по столу — достаточно сильно, чтобы это заметили братья Вэй, но недостаточно сильно для того, чтобы на это обратили внимание другие участники банкета. — Не разговаривай с набитым ртом, — приказала она. — Ты позоришь нас перед другими Орденами. Вэй Усянь послушно замолчал, хихикнув про себя оттого, что в этот момент она очень напомнила ему Лань Чжаня. Только Лань Чжань запрещал ему разговаривать за едой, потому что так было написано в его любимых правилах, а Госпожа Юй — потому что беспокоилась о репутации Ордена. Вспомнив о Лань Чжане, Вэй Усянь кинул взгляд на стол, за котором сидели адепты Ордена Лань. Лань Чжань спокойно и степенно жевал свой рис и не смотрел никуда, помимо собственной тарелки. — Хм, — протянул Вэй Усянь, обращаясь к Вэй Нину, — как думаешь, мне пригласить Лань Чжаня на танец? Цзян Чэн поперхнулся и надсадно закашлялся. Цзян Яньли заботливо постучала его по спине. В центре зала адепты какого-то из Орденов играли на музыкальных инструментах. Мелодии, льющиеся под потолком, услаждали слух, они были тягучими, но в то же время веселыми. Они рассказывали о тяготах войны, которые пришлось испытать, и одновременно о счастье, охватившем мир после того, как война была выиграна. Многие вставали со своих мест и, хотя это было не принято, начинали танцевать. Пары кружили по залу, огибая исполняющих музыку, платья женщин вихрями проносились по полу, мужчины громко отстукивали ритм сапогами. Все танцевали разные танцы — так, как могли, и то, что могли, — но в этот раз никто не корил никого за нарушение правил приличия: война, длившаяся два года и принесшая столько боли и горечи, наконец-то была закончена. И многие осознали это в полной мере только сейчас. Вино лилось рекой. Огромное количество нанятых слуг еле-еле успевали наполнять пиалы и приносить новые блюда. — Нет, не приглашай, — отозвался Вэй Нин, смахивая крошки с подбородка. — Он все равно не согласится. Цзян Чэн уже был готов поставить памятник Вэй Нину за то, что он отговорил своего брата от очередной позорной идеи, но тот вдруг добавил: — Лучше пойдем потанцуем вдвоем, ха-ха-ха! На этот раз подавилась Госпожа Юй. Цзян Фэнмянь не решился стучать ее по спине. А Вэй Усянь и Вэй Нин выскочили из-за стола и, держась за руки, кинулись в центр зала, сливаясь с танцующими парами заклинателей. Даже те, кто не испытывал к ним приязни, вынуждены были признать, что близнецы смотрятся очень эффектно, несмотря на то что предпочли друг друга компании девушек: стройные, одетые во все черное, с алыми лентами в длинных волосах и похожие друг на друга, словно отражения. Единственным, чем они внешне отличались друг от друга, были флейты у них за поясом: черная и бело-золотая. Их движения были мягкими, но в то же время решительными, улыбки были невинными, но вместе с тем соблазнительными, а глаза искрились такой безумной радостью, что от них просто невозможно было оторвать взгляд. Служанки Ланьлин Цзинь, смотря на них, начали перешептываться и хихикать, надеясь в душе, что кто-нибудь из этих молодых господ пригласит их на танец. — Брат, — тихо позвал Лань Чжань, и его голос прозвучал неловко. — Твой рот… Закрой его. Лань Сичэнь смутился, поняв, что пялится на них с открытым ртом, и поспешил вернуться к еде. — А-Нин, мы с тобой, как свет и тьма! — крутанувшись на месте, вдохновленно воскликнул Вэй Усянь. — Мне кажется, тебе бы больше подошли не черные одежды, а какие-нибудь золотые. Как свет, который от тебя исходит! — Ах, А-Ин, ты мастер комплиментов! — рассмеялся Вэй Нин. — Был бы я девушкой, влюбился бы в тебя с первого взгляда! Он захихикал, хватая брата под руку, и добавил заговорщическим тоном: — Но золотые — это вряд ли! Мне тогда придется жениться на ком-нибудь из Ордена Ланьлин Цзинь! Есть кто-нибудь на примете? Вэй Усянь притворно задумался, прижимая указательный палец к подбородку. — М-м-м… Цзинь Гуанъяо? Близнецы едва не свалились на пол, сотрясаясь от хохота от придуманной ими глупости. Цзян Чэн не слышал, о чем они говорили, но точно знал, что не хочет этого слышать. — Ладно, наверно, золотой цвет — плохой вариант, — великодушно согласился Вэй Усянь, вытирая выступившие от смеха слезы. — Раз уж мы с тобой, как Инь и Ян, как свет и тьма, то тебе подойдут белые одежды! — Траурные? — полюбопытствовал Вэй Нин. — Надеюсь, что мне еще не скоро придется их надеть! — В каком-то смысле можно назвать их траурными, — хитро прищурился Вэй Усянь. — Но вообще-то я имел в виду клановые одеяния Ордена Гусу Лань! Вэй Нин прекрасно понял, к чему клонит его брат, но не мог позволить ему так просто подловить себя и проиграть в этом споре. — На ком же мне жениться из Гусу Лань? — в притворном изумлении спросил он, широко распахнув невинные глаза. — Может быть… на Лань Чжане? На какую-то долю секунды лицо Вэй Усяня едва уловимо изменилось, словно эти слова его задели, но он тут же радостно засмеялся, откидывая голову назад и широко расставляя руки, словно хотел объять ими весь мир. — Ха-ха, А-Нин, какая самоуверенность! — воскликнул он. — Да Лань Чжань в жизни на это не согласится! — Ну тогда, может быть… Лань Хуань? — несмотря на шутливый тон, щеки Вэй Нина слегка порозовели. — А-Нин! — рассмеялся Вэй Усянь. — Это единственные два человека из Ордена Лань, которых ты знаешь? — Ну, я не так часто ходил на занятия, — парировал Вэй Нин, — поэтому никого не запомнил. Остался еще Лань Цижэнь, но, думаю, тут без вариантов… После очередного взрыва хохота Цзян Чэн не выдержал, выскочил из-за стола и за руки затащил близнецов обратно: он видел, как много внимания они к себе привлекают и как Госпожа Юй, опасно сузив глаза, поглаживает свой палец на том месте, где раньше носила Цзыдянь. Лань Чжань проводил их взглядом и посмотрел на Лань Сичэня. Тот уже доел и теперь наблюдал за братьями в открытую, слегка посмеиваясь. — Что, Ванцзи? — спросил Лань Сичэнь, поворачиваясь к брату. — Ты спрашиваешь меня, над чем я смеюсь? Лань Чжань молча кивнул. — Над разговором молодых господ из Юньмэна, — пояснил Лань Сичэнь, не переставая улыбаться. — До чего же занятные у них иногда бывают разговоры. Лань Чжань моргнул. — Что? — переспросил Лань Сичэнь. — Ты спрашиваешь, о чем они говорили? Только что Вэй Нин предложил вам с ним пожениться. Лань Чжань моргнул еще раз. — Но Вэй Ин запретил ему, — продолжил Лань Сичэнь, с удовольствием наблюдая за тем, как у его брата стремительно краснеют уши. — И тогда он предложил жениться на мне. А потом они вспомнили про существование дяди, и их фантазии подошли к концу. Лань Чжань опустил глаза. — Вздор, — сказал он и отвернулся, не решаясь больше смотреть на собственного брата, чтобы его лицо случайно не выдало его мысли по этому поводу.

***

Вэй Усянь, наевшись и напившись до отвала, стоял на балконе и рассматривал раскинувшееся под ним море белоснежных пионов. Вечер постепенно уплывал, ночь вступала в свои права, и на небе начали зажигаться первые звезды. Одна звезда, самая крупная и яркая, снова напомнила ему о Лань Чжане. Вэй Усянь слегка нахмурился, пытаясь вспомнить, почему Лань Чжань сегодня разозлился на него и что такого он ему пообещал, что непременно должен был помнить. Он даже на всякий случай спросил у Вэй Нина, не помнит ли тот, что он обещал Лань Чжаню, но Вэй Нин посмотрел на него, как на дурачка: разумеется, он был не в курсе. Эти размышления натолкнули его на еще одну мысль: Вэй Усянь отчетливо вспомнил сказанную Лань Чжанем фразу. — Люблю, если это Вэй Ин… — повторил он задумчиво, раз за разом прокручивая ее у себя в голове и пытаясь понять, что она могла значить. Несмотря на репутацию дамского угодника, Вэй Усянь мало что смыслил в отношениях: не только романтических, но и дружеских. Наверняка Вэй Нин смог бы ответить ему, что Лань Чжань имел в виду, но он ушел, сказав, что хочет поболтать с Лань Сичэнем, с которым не виделся со дня битвы в Безночном городе. Поэтому Вэй Усянь пытался догадаться сам, но у него не получалось решительно ничего. В голову лезло много странных мыслей, но все они были, как желе: из их сгустка не получалось выделить ни одной мало-мальски оформленной идеи, только бесконечный поток размышлений. Вздохнув, Вэй Усянь решил, что ему надо с кем-нибудь посоветоваться. Он не любил, когда Лань Чжань злился на него, и что-то подсказывало ему, что если он поймет, что тот имел в виду своей фразой про прикосновения, это поможет ему вспомнить обещание, которое он дал Лань Чжаню. Вэй Усянь застыл на мгновение, раздумывая, к кому ему лучше обратиться. Было довольно много людей, у которых Вэй Усянь мог спросить совета, и он, разумеется, выбрал самого подходящего.

***

— Какого черта ты пришел с этим ко мне?! — заорал Цзян Чэн, отшатываясь от него. — Вэй Усянь, я не желаю знать, что происходит между тобой и чертовым Лань Ванцзи, сгинь с глаз моих долой, чтобы я больше никогда тебя не видел! — Ну, Цзян Чэ-эн, — заныл Вэй Усянь, — ну у кого еще мне спрашивать совета, если не у тебя? Я просто не понимаю! — Спроси у Вэй Нина! — рявкнул Цзян Чэн. — Я желаю вернуться в прошлое и оглохнуть, чтобы не слышать того, что ты мне сказал! — А-Нин сейчас с Лань Хуанем, — обиженно ответил Вэй Усянь. — Думаешь, я пошел бы к тебе, если бы мог спросить у него? Отчего-то это разозлило Цзян Чэна еще сильнее. — Вэй Усянь! — он почти дрожал от гнева. — Если ты сейчас же не покинешь мою комнату, я буду вынужден завести в Пристани Лотоса целую свору собак! Чтобы они были разного пола и постоянно размножались, и тебе приходилось терпеть их общество вечно! Вэй Усянь побледнел и попятился, капитулируя и выставляя руки в защитном жесте. — Все-все, я ухожу, — сказал он. — Не надо собак. Он продолжал пятиться, пока случайно не столкнулся с кем-то. — А-Сянь? — удивленно спросила Цзян Яньли, придержав его за спину. — Ты чего ходишь задом наперед? — Ох, шицзе! — воскликнул Вэй Усянь, аккуратно сжимая ее запястья. — Как хорошо, что я тебя встретил! Мне нужно кое-что у тебя спросить! Он быстро повел ее за собой, даже не подумав о том, что незамужней девушке будет неприлично находиться с мужчиной наедине.

***

Вэй Нин сидел в позе лотоса на большой красной подушке, наслаждаясь обществом Лань Сичэня. Лань Сичэнь сидел напротив него на кровати и неспешно перебирал струны гуциня. Хотя это был не основной его инструмент, и Лань Сичэнь предпочитал сяо, его игра на гуцине также была безупречна. Вэй Нин заслушался ее, погружаясь куда-то глубоко в свои мысли, и даже не сразу понял, что последняя нота стихла. — А ты говорил, что мне нечему учиться у тебя, Лань Хуань! — сказал он с легким укором. — Да будь у меня хоть сто золотых ядер и сто жизней, я никогда не научусь так играть! — Это не так, — возразил Лань Сичэнь. — Ты очень способный ученик. Если ты захочешь играть на гуцине, я научу тебя. Вэй Нин посмотрел на него с нежностью. Они не виделись несколько месяцев, и он немного переживал о том, как пройдет их встреча и будут ли у них вообще темы для разговора. Но все его волнения исчезли сразу же, как только он переступил порог этой комнаты. Он настолько привык к Лань Сичэню еще со времен своего пребывания в Гусу, что находиться рядом с ним и разговаривать было для него так же естественно, как дышать. И даже если они не виделись недели, месяцы, годы — они всегда встречались так просто, словно расстались только вчера. Вэй Нин оценивающе посмотрел на гуцинь и задал неожиданный вопрос: — Это правда, что ты побратался с Мэн Яо? — Цзинь Гуанъяо, — мягко поправил его Лань Сичэнь. — Его приняли в отчий клан, и теперь он носит фамилию отца. — Да-да, я знаю, — поторопил его Вэй Нин. — Так это правда? Он теперь ваш третий названый брат? Лань Сичэнь выглядел почти виноватым. — Да, — кивнул он. — Он очень помог нам во время войны. Благодаря ему мы получали данные разведки из Ордена Вэнь и смогли ударить по желтому дракону*. Он спас жизнь Минцзюэ-сюну и убил Вэнь Жоханя, тем самым положив конец этой войне. Вэй Нин вздохнул. Как бы ему ни был неприятен Цзинь Гуанъяо, он не мог не признать, что у Лань Сичэня действительно были все причины на то, чтобы хорошо к нему относиться. — Почему-то я так и знал, что так будет, — сказал он честно. — Как только мне рассказали про его подвиг в Янгуане, я первым делом подумал, что он захочет с вами побрататься. — Тебе он не нравится, — сказал Лань Сичэнь скорее утвердительно, чем вопросительно. — Не нравится, — не стал скрывать Вэй Нин. — Но если ты ему доверяешь, Лань Хуань… то у меня, наверно, нет причин плохо к нему относиться. — Спасибо, Вэй Нин, — глаза Лань Сичэня потеплели. — Вот увидишь, А-Яо — хороший человек. — А-Яо?.. Кажется, он вложил в этот вопрос куда больше возмущения, чем планировал. Лань Сичэнь легко рассмеялся, и его смех рассеялся россыпью миллиардов звезд. — Вэй Нин, — сказал он, улыбаясь, — ты что, ревнуешь? Если хочешь, я могу и тебя тоже называть А-Нин. — Не надо, — обиженно ответил Вэй Нин, надеясь, что его щеки не сильно покраснели. — Меня все устраивает. Он был бы рад, если бы Лань Сичэнь называл его так, но вытаскивать из него силком ласковые обращения он точно не собирался. Пусть называет так чертового Цзинь Гуанъяо, а Вэй Нина вполне устраивает его имя. Лань Сичэнь перестал смеяться. Он молчал некоторое время, а затем произнес задумчиво, проводя рукой по гуциню: — Ты представляешь, война закончилась, Вэй Нин. Вэнь Жохань убит, Орден Цишань Вэнь пал. Нам больше не надо никого убивать. Вэй Нин посмотрел ему в глаза и ощутил, как изнутри его словно протыкает тысяча маленьких иголочек. Свет ночного фонаря падал на лицо Лань Сичэня, освещая только одну его сторону, и Вэй Нину захотелось коснуться его, чтобы проверить, существует ли вообще вторая сторона, или под чернотой ночи ничего нет, кроме пустого пространства. Впервые за время Аннигиляции Солнца он ощущал такое умиротворение. Все верно, внезапно понял он, Лань Сичэнь прав, они выиграли эту войну. Жизням их близких больше ничего не угрожает. Наступило мирное время, где главной проблемой будет повышение цен, а не мучительные смерти тысяч людей. Им больше не нужно ни о чем волноваться. Теперь, наконец-то, все хорошо. — Лань Хуань, — сказал он тихо, — я хочу задать тебе странный вопрос. Он может выставить меня дураком, но я просто обязан спросить, ведь это не дает мне покоя уже больше четырех лет. — Ты можешь спросить все, что угодно, — согласился Лань Сичэнь и встал, чтобы убрать гуцинь в футляр и положить его на стол, стоящий у окна. — Когда я жил с тобой в Облачных Глубинах… — Вэй Нин сделал глубокий вдох, желая услышать ответ и в то же время боясь услышать его. — Обычно я играл один, и ты меня просто поправлял, но однажды ты предложил сыграть вместе, и я подстраивался под твою мелодию. Лань Сичэнь кивнул, подтверждая, что помнит это, и сел обратно на постель. — Это… была мелодия для очищения разума? — спросил Вэй Нин почти скороговоркой. — Ты играл мне мелодию для успокоения потока Ци? — Да, — ответил Лань Сичэнь. — Она называется «Омовение». Эта мелодия способна очистить сердце и успокоить разум. Он подумал немного и добавил: — Для достижения максимального эффекта ее играют на гуцине, но у тебя был не такой запущенный случай, и мы справились с помощью флейты. Ты играл ее вместе со мной, идеально подстроившись, и после этого я окончательно уверился в том, что у тебя есть талант. Это малоизвестная мелодия, и она очень сложная, не каждый сможет ее повторить. А ты постоянно убеждал меня в том, что ты слаб и ничего не умеешь, но идеально выучил ее всего за несколько дней. Вэй Нин склонил голову. Он выглядел так, словно находился в прострации. — Знаешь, я… — медленно сказал он, игнорируя последние фразы Лань Сичэня, словно вовсе не слышал их. — Я чувствовал себя нестабильно в последнее время. Но после того, как мы с тобой начали играть вместе, мне стало гораздо лучше. И я еще удивлялся, почему ты предложил мне остаться и так заботился обо мне, а на самом деле… Хочешь сказать… Ты думаешь… — он вскинул голову. — Лань Хуань, у меня действительно могло быть искажение Ци? Лань Сичэнь задумался на время и ответил медленно, тщательно подбирая слова: — Полагаю, что да. При общении с тобой я это заметил. Ты казался очень жизнерадостным и беззаботным юношей, но на самом деле внутри ты ненавидел себя за свою слабость и уже давно находился во власти своих внутренних демонов. Я чувствовал, что ты на грани отчаяния и тебе нужна помощь, поэтому я оставил тебя рядом с собой. И я думаю, что причина того, что ты так быстро обучался в моем присутствии, заключалась не в том, что у вас в Ордене были плохие учителя, а в том, что ты все время был на грани искажения Ци. А из-за того, что мы каждый день играли мелодию Очищения, твой разум впервые за долгое время был спокоен. Вэй Нин грустно усмехнулся каким-то своим мыслям. — Просто невероятно, Лань Хуань, — прошептал он. — Ты единственный, кто это заметил. Этого не знал даже А-Ин. Да даже я сам не замечал этого! Получается… — он посмотрел ему прямо в глаза. — Получается, ты спас мне жизнь? — Наверно, можно и так сказать, — Лань Сичэнь с улыбкой пожал плечами. — Но не думай, пожалуйста, что ты из-за этого чем-то мне обязан. Ты столько раз выручал нас всех во время войны, что, поверь, мой долг тебе гораздо больше. — Может быть, я кого-то и выручал, — согласился Вэй Нин. — Но просто подумай о том, что если бы ты не спас меня еще тогда, в Облачных Глубинах, ничего этого бы не случилось. А-Ин бы не потерял ядро, и… Как бы ужасно это ни звучало, но если бы он не ступил на темный путь, вряд ли мы бы выиграли эту войну. А ядро он потерял из-за меня. Получается, Лань Хуань, что, спасая меня, ты спас весь заклинательский мир от тирании Цишань Вэнь, — он рассмеялся, облизывая сухие губы. — Представляешь, какая я, оказывается, важная персона? Он опустил взгляд и добавил тихо: — Спасибо. — Тебе не нужно меня благодарить, — ответил Лань Сичэнь. — Я хотел помочь тебе по своей собственной прихоти. Считай это просто капризом избалованного наследника клана. Вэй Нин чуть не расхохотался, подумав о том, что уж кто-кто, а члены клана Лань с их неприкосновенными тремя тысячами правил явно будут стоять на последнем месте в списке избалованных господ. Он чувствовал, как сознание медленно ускользает от него. Ему становилось все сложнее контролировать свои слова и действия, словно он смотрел на себя со стороны, словно его прямо сейчас, в эту секунду, настигло все-таки искажение Ци. Он устал сдерживать себя. Почему, в конце концов, он не может делать то, что хочет? Он помог выиграть войну. Он это заслужил. И если он не сделает этого сейчас, он не сделает этого никогда. И, поддавшись наваждению, Вэй Нин приблизился и поцеловал колени Лань Сичэня через плотные белые одеяния. Он зарылся лицом в складки одежды и провел носом по стройной ноге от колена до лодыжки, а затем снова прижался к колену губами. Он почувствовал, как его начинает бить мелкая дрожь. Он не знал, что он делает, и не хотел этого знать. — Ну что ты, — ласково прошептал Лань Сичэнь, слегка наклоняясь к Вэй Нину и дотрагиваясь до его пылающей щеки. — Не надо. Однако голос его звучал совсем не так, как у людей, которые просят остановиться. Вэй Нин поднял голову, столкнувшись взглядом с теплыми светлыми глазами. В черных зрачках он увидел свое отражение — размытое, нечеткое, но все же свое собственное. Он отстраненно подумал, что это самое лучшее из всего, что он может сделать, — отражаться в глазах Лань Сичэня. Светлые глаза были все ближе, и Вэй Нин все сильнее щурился, пытаясь не упустить свое отражение из виду. В какой-то момент он сощурился так сильно, что глаза его оказались закрыты полностью. Из-за этого он не увидел, что произошло в следующую секунду, но, когда вновь открыл их, обнаружил себя уже лежащим на кровати. Лань Сичэнь навис над ним, смотря на него своими восхитительными теплыми глазами, и Вэй Нин понял, что его больше ничего не сдерживает. Их губы столкнулись, сминая друг друга, и Вэй Нин почувствовал, как сильные руки обнимают его за пояс, прижимая к себе. Он обхватил Лань Сичэня за шею, притягивая еще ближе, и ворвался к нему в рот со стоном, выстраданным годами ожидания. Обучение, расставание, война… Все это мешало ему. Все это не давало ему быть вместе с Лань Сичэнем. И теперь, когда все закончилось, он собирался это исправить. Ладонь Лань Сичэня легла ему на затылок, зарылась в волосы, горячий язык лизнул его собственный, и Вэй Нин прижался к Лань Сичэню еще сильнее, словно надеялся слиться с ним в единое целое. Он захватил его нижнюю губу своими, мягко пососал ее, прикусил и снова проник ему в рот, сталкиваясь с Лань Сичэнем языками. — Лань Хуань… — прошептал он в поцелуй. — Я… Лань Сичэнь отстранился и слегка дернул его за волосы, заставляя наклонить голову влево и выгнуть шею. Вэй Нин не успел ничего возразить, потому что губы Лань Сичэня уже были на его шее, перемежая почти невесомые, словно крылья бабочки, касания с теплыми, влажными прикосновениями, от которых кружилась голова и все тело отзывалось желанием. — Лань Хуань, — простонал Вэй Нин, поворачивая голову так, чтобы снова перехватить его губы своими, — ты просто… Он почувствовал, как Лань Сичэня над ним начинает трясти. Губы человека, лежащего над ним, раскраснелись, дыхание сбилось, и Вэй Нину это показалось ужасно милым. Он был просто невероятно счастлив увидеть Лань Сичэня в таком состоянии, потому что был уверен, что никто до него не видел его таким. Лань Сичэнь слегка отстранился, глядя ему в глаза. Мочки его ушей покраснели — прямо как у Лань Чжаня — во взгляде отражалось слишком много эмоций сразу. — Я просто — что? — спросил он, и его голос прозвучал низко и хрипло. Вэй Нин широко распахнул глаза, чувствуя, как в животе у него закручивается тугая спираль. Он много чего повидал в своей жизни, но готов был поклясться, что никогда не слышал звука прекраснее этого. От тела, нависающего над ним, исходил горячий, плотный жар. Вэй Нин, не отвечая на вопрос, подался вперед, чтобы снова поцеловать его, и, проведя ладонью по шее, осторожно проник одной рукой под его верхнюю мантию, оглаживая ключицы. Он не думал о том, что означал этот жест, он знал только то, что ему хочется прикоснуться к этому телу, чтобы проверить, останется ли у него после этого ожог на ладони. С каждым поцелуем, с каждым переплетением языков и касанием ресниц внутри Вэй Нина все сильнее разгорался пожар. Огонь с тела Лань Сичэня передавался ему, впитывался в кожу, тек по меридианам вместе с духовной энергией. Лань Сичэнь прижался к нему сильнее и скользнул ладонью куда-то вниз, оглаживая его бедро, а затем притянул к себе его руку и невесомо поцеловал тыльную сторону ладони. Вэй Нину показалось, что он сейчас взорвется, как горный вулкан, а ведь это были всего лишь легкие и целомудренные касания. Ему было страшно подумать, что с ним станет, если это перерастет в нечто большее — наверно, он сгорит дотла прямо на этой кровати, обуглится до костей, как его жертвы, встретившиеся с синим пламенем. — Лань Хуань, — прошептал он ему в губы, прогибаясь под теплым телом, — ты просто… Резкий стук в дверь заставил их замереть. — Глава Ордена Лань? Лань Сичэнь слегка нахмурился. Он не стал слезать с Вэй Нина и даже не убрал своих рук с его тела, а лишь произнес абсолютно спокойным, ровным голосом, повернув голову по направлению к двери: — Я вас слушаю. Вэй Нин в шоке уставился на него. Он ожидал, что Лань Сичэнь мгновенно слетит с кровати, но тот оставался в прежнем положении, даже не думая что-то менять. — Глава Ордена Лань, — повторил голос из-за двери, — извините, что беспокою вас так поздно… Но это срочно. Лань Сичэнь глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями, и сел на постели, отпуская Вэй Нина. Его голос звучал так же безмятежно, как и всегда, но в чертах лица сквозило недовольство. Лань Сичэнь был чем-то недоволен. Вэй Нину это показалось крайне милым. — Что случилось? — спросил Лань Сичэнь. — Я думал, что все неотложные дела будут решаться после того, как будет окончено празднование. — Так и есть, — промямлил человек за дверью, — просто… Простите, глава Ордена Лань, вас срочно зовет к себе глава Ордена Цзинь. Лань Сичэнь поджал губы и прикрыл глаза, словно пытаясь справиться с бушующим внутри него гневом. Лань Сичэнь гневался! Это привело Вэй Нина в неописуемый восторг. — Хорошо, — сказал Лань Сичэнь, поворачиваясь к двери, — передайте главе Ордена Цзинь, что я сейчас буду. Он встал на ноги, буравя дверь таким злобным взглядом, словно она была виновата во всех бедах Поднебесной, и пригладил волосы. Вэй Нин не знал, что за волшебство используют члены клана Лань, но от простого прикосновения руки волосы Лань Сичэня, не далее как минуту назад растрепавшиеся так, словно он бежал несколько часов кряду, пришли в идеальный порядок. — Лань Хуань, как думаешь, — спросил он, пытаясь сгладить неловкость от того, что их прервали на таком интересном месте, — что от тебя нужно Цзинь Гуаншаню? Тем более в ночное время. — Даже представить не могу, — покачал головой Лань Сичэнь. — Но, видимо, действительно случилось что-то из рук вон выходящее, раз они пришли разбудить меня. Вэй Нин хотел сказать Лань Сичэню, что, вообще-то, он не спал, но решил, что правильнее будет промолчать. — Вэй Нин, извини, — Лань Сичэнь виновато улыбнулся. — Я постараюсь освободиться побыстрее. Вэй Нин зарделся. Значит ли эта фраза, что он вернется, чтобы продолжить с того, на чем они остановились?.. О небеса. — Не извиняйся, — ответил Вэй Нин, неловко улыбаясь. — Ты можешь делать это только в том случае, если ты специально подстроил все так, чтобы тебя вызвали, чтобы от меня отделаться! Лань Сичэнь ласково улыбнулся и посмотрел на него снисходительно. — Хорошо, — согласился он, принимая такой ответ. — В таком случае я не буду извиняться.