Беда не приходит одна

— Лань Чжань! Лань Хуань! — Вэй Усянь радостно помахал рукой, приветствуя двух Нефритов. — Не ожидал, что вы посетите нашу скромную обитель! Вэнь Юань, стоявший позади него, осторожно высунулся из-за его ноги, разглядывая двух мужчин необычайной красоты, и, кажется, они ему приглянулись. — Вэй Ин, — поздоровался Лань Сичэнь, улыбнувшись, — рады видеть тебя в добром здравии. Глава Ордена Цзян был крайне недоволен условиями, в которых вы живете, но, кажется, все не так плохо. — Да все вообще отлично, не знаю, что ему не нравится, — фыркнул Вэй Усянь, пожимая плечами. — Избалованный глава клана просто привык жить в роскоши, вот и все! Лань Чжань все это время стоял молча и сверлил его взглядом, от которого по телу пробегал холодок. Вэй Усянь не мог понять, действительно ли тот злится, или ему это просто кажется. — Гэгэ! — вдруг воскликнул Вэнь Юань, подбегая к Лань Сичэню и обхватывая его ногу. — Ого! — восхитился Вэй Усянь. — Лань Хуань, ты ему понравился! Он липнет к ногам тех, кто ему нравится, и отказывается отпускать. Лань Сичэнь мягко улыбнулся и поднял мальчика на руки. Тот деловито осмотрелся по сторонам, словно наблюдал за окружающим миром с большой высоты, а затем потянулся к сяо у него за поясом. Однако дотянуться он так и не смог, а потому выпятил губу и начал бормотать себе под нос что-то жалостливое. — Хочешь Лебин? — спросил Лань Сичэнь, доставая ее. — Вот, возьми. — Ох, я бы на твоем месте этого не делал! — Вэй Усянь успел вырвать сяо из рук Первого Нефрита раньше, чем она оказалась у Вэнь Юаня, и тот посмотрел на него, как на злейшего врага. — Он обслюнявит ее так, что на ней невозможно будет играть, — объяснил Вэй Усянь, видя замешательство Лань Сичэня. — По крайней мере, А-Нин уже несколько дней не притрагивался к своей флейте, ха-ха-ха! — Гэгэ, — повторил Вэнь Юань, начав раскачиваться на руках Лань Сичэня. — Дай. — Хвала небесам, он хотя бы зовет тебя гэгэ, — засмеялся Вэй Усянь. — Вот А-Нина он называет не иначе, как диди! Если бы он назвал так тебя, я бы прямо здесь и сейчас умер от стыда. Лань Сичэнь кинул на него смеющийся взгляд. — Где Вэй Нин? — задал вопрос он, и Вэй Усянь огромной силой воли заставил себя прикусить язык и не выдать ни одной шутки на тему того, для чего Лань Сичэнь это спрашивает. — Они были с Вэнь Нином в пещере Фумо, — ответил он, возвращая сяо Лань Сичэню и снимая с него Вэнь Юаня. — Если хочешь, можем туда пройти, как раз покажем, где мы сейчас живем. — Хорошо, — согласился Лань Сичэнь, — а как долго вы… планируете здесь оставаться? — Это сложный вопрос, — честно ответил Вэй Усянь. — Я думаю, вы в курсе, что нас обвинили в убийстве четырех надзирателей из разных Орденов? Они так просто этого не оставят. Я предлагал Цзян Чэну объявить меня предателем, чтобы не страдала репутация Ордена, но увы… — Глава Ордена Цзян рассказал нам об этом, — кивнул Лань Сичэнь. — Ему твое предложение… пришлось не совсем по вкусу. Поэтому я вдвойне рад видеть, что ты цел. Вэй Усянь рассмеялся и закружил Вэнь Юаня на руках. — Лань Хуань, давай не будем об этом, ладно? Я предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. Пока Цзинь Гуаншань затаился, я хочу наслаждаться спокойной жизнью. Разумеется, я бы хотел, чтобы адепты Вэнь Нина жили в лучших условиях, но, пока это невозможно, мы с А-Нином их не бросим. Они прошли вверх по горе, пока не увидели широкий темный вход в пещеру. Вэй Усянь опустил Вэнь Юаня на землю и сделал вежливый жест рукой, приглашая братьев Лань войти первыми. Лань Сичэнь кивнул ему и вошел внутрь, а Лань Чжань и Вэй Усянь некоторое время стояли друг напротив друга и молчаливо спорили о том, кто же все-таки должен войти, а кто — пропустить вперед. Их телепатический спор прекратился, когда они заметили, что Лань Сичэнь застыл, как вкопанный, и не двигается с места. Вэй Усянь осторожно подошел сзади и заглянул ему через плечо, чтобы понять, что его так ошеломило. И сразу понял, что его брату и Вэнь Нину угрожает смертельная опасность. Вэнь Нин, который только что проснулся, мгновенно побелел, увидев вошедших Нефритов клана Лань. Он был робким по натуре и смущался присутствия незнакомых ему людей, но со стороны казалось, что он ощущает стыд за то, что его застали за чем-то непристойным. В голове Вэй Усяня в ту же секунду родился миллиард идей о том, как исправить положение, но у него не было достаточно времени на их обдумывание, поэтому он ляпнул первое, что оказалось у него на языке. — Вэнь Нин, ты что, перепутал А-Нина со мной? — воскликнул он негодующе. — Для чего мы, по-твоему, носим флейты разного цвета? Не смей больше так делать, иначе я буду ревновать! А ты, — он повернулся к Вэй Нину, — спасибо, что присмотрел за моим любимым, но в следующий раз я сделаю это сам, хорошо? Вэй Нин посмотрел на него, заломив брови, и выражение его лица было таким, словно он мечтал в ту же секунду сгинуть на веки вечные. А потом он кинул короткий взгляд на Лань Чжаня, и его лицо приобрело выражение ужаса. Вэй Усянь изобразил ослепительную улыбку, запоздало вспомнив о том, что всего несколько дней назад брат рассказал ему о том, что Лань Чжань все это время был в него влюблен, и тоже застыл каменным изваянием, боясь обернуться назад и посмотреть на Второго Нефрита. Теперь опасность угрожала им обоим. — М-молодой господин Вэй, — прошептал Вэнь Нин, потерявший голос от смущения, — м-молодой господин Лань. Г-глава Ордена Лань… Лань Сичэнь посмотрел на него, снисходительно улыбаясь. — Молодой господин Вэнь, — поприветствовал он, и Вэй Усянь подумал, что еще никогда в жизни так отчетливо не ощущал угрозу. Он боялся даже взглянуть на Лань Чжаня, потому что кожей ощущал исходящий от него холод. Смирившись с тем, что себя ему уже не спасти, Вэй Усянь решил для начала сосредоточиться на том, чтобы спасти от смерти своего брата. — Лань Хуань, не сердись на А-Нина, — попросил он, вставая перед близнецом и расставляя руки, чтобы закрыть его собой, — это я попросил его последить за Вэнь Нином, и вообще все не так, как кажется со стороны. — Я не сержусь, — доброжелательно и честно ответил Лань Сичэнь. Вэй Нин с опаской посмотрел на его безмятежное лицо. Лань Сичэнь неизменно улыбался, смотря куда-то вперед, и, казалось, находился где-то далеко в своих мыслях. «Он ненавидит меня», — подумал Вэй Нин.

***

В голове Вэй Нина словно бил колокол Облачных Глубин, оповещающий об утреннем подъеме. Он чувствовал, что ему срочно нужно было что-то сделать, чтобы исправить ситуацию, потому что, несмотря на то что Лань Сичэнь ничем не выдавал своих эмоций, было видно, насколько он был… разгневан. И, надо сказать, он имел на это полное право! Вэй Нин на секунду представил, что бы он почувствовал, если бы застал Лань Сичэня в его ханьши, спящим рядом с Цзинь Гуанъяо, и увиденное ему совсем не понравилось. Настолько, что он тут же разозлился едва ли не сильнее, чем сам Лань Сичэнь. В любом случае, положение нужно было спасать. Он не знал, как это сделать, поэтому решил испробовать старый добрый метод — полностью сменить тему и переключить внимание собеседника на что-то другое. — Лань Хуань, рад тебя видеть, — невинно сказал он, стараясь придать своему голосу беззаботность. — Не думал, что вы придете к нам в гости, но раз уж так вышло, что вы оказались в Илине, как насчет того, чтобы прогуляться по городу? А потом мы могли бы устроить… — Вэй Нин моргнул, пытаясь придумать за время моргания, что сказать. — …вечер музыки. Вэй Усянь посмотрел на него со странным выражением лица. В этот момент он очень напомнил ему Цзян Чэна — как будто он был его родным братом, а не близнецом Вэй Нина. «Какой еще вечер музыки, Вэй Сюань, ты что, с ума сошел?» — спросил бы Цзян Чэн, и в глазах Вэй Усяня читался тот же самый вопрос. Лань Сичэнь посмотрел на него с интересом. — Вечер музыки? — переспросил он, и в его тягучем сладком голосе ощущался холод горных вершин. — Ну да, — кивнул Вэй Нин, понимая, что, кажется, сморозил какую-то глупость, — мы же давно не играли вместе. Ты возьмешь Лебин, я возьму свою флейту, мы наберем еды и вина и сыграем, как в старые добрые времена. Правда… я не уверен, что тебе понравится ужин на горе Луаньцзан, но если готовить будет не А-Ин, то может получиться вполне съедобно… Вэй Усянь на этих словах обиженно нахмурился. — Какая подлость, А-Нин, — пробубнил он себе под нос, — а я еще защищал тебя… — Хорошо, — неожиданно согласился Лань Сичэнь. Вэй Нин в панике посмотрел на брата, ища поддержки, но Вэй Усянь, обиженный низкой оценкой своих кулинарных способностей, из принципа отвернулся. Вэй Нин понимал, что его предложение звучало глупо, и не ожидал, что Лань Сичэнь на это согласится. Он был не против провести экскурсию по Илину, но вообще не представлял, как устроить… музыкальный вечер на горе Луаньцзан. — Лань Чжань, — неожиданно сказал Вэй Усянь, — тебе же нравится, как я готовлю? — Мгм, — согласился Лань Чжань, ни секунды не раздумывая. — Прекрасно! — воскликнул Вэй Усянь и с вызовом повернулся к Вэй Нину. — Вот вы идите и устраивайте свой вечер музыки с едой в Илине, можете даже снять для этого комнату на постоялом дворе, чтобы вам приносили еду, приготовленную поварами! А мы с Лань Чжанем устроим свой! Правда, Лань Чжань? — Мгм, — кивнул Лань Чжань, и мочки его ушей слегка покраснели. Вэй Нин облизнул пересохшие губы, пытаясь понять, с каких пор Вэй Усянь начал делать ему пакости: больше всего на свете он сейчас боялся остаться один на один с Лань Сичэнем. Но в этот момент брат лукаво подмигнул ему, и Вэй Нин понял, что тот сделал это из лучших побуждений. О небеса. Почему это было так стыдно?.. — Хорошо, — снова сказал Лань Сичэнь, и Вэй Нин чуть не поперхнулся. Его, конечно, радовало, что он сможет провести почти целый день с Лань Сичэнем, но тот факт, что Первый Нефрит был на него зол и наверняка жаждал услышать объяснений, не придавал уверенности. — Ла-адно, — опасливо протянул он. — Не могу сказать, что в Илине много достопримечательностей, но там есть одно красивое местечко, в котором живет целое семейство сухопутных черепах. Мне… нравятся черепахи. Вэй Нина никогда не смущало болтать обо всем подряд, но сейчас он был готов ударить себя за то, что не смог сказать ничего более путного. Зачем он вообще сказал про черепах? Когда они вышли из пещеры и направились вниз по горе, Вэй Нин понял, что они не могут идти в молчании — по крайней мере, он не мог молчать дольше пяти минут, — и рано или поздно ему придется затронуть эту тему. — Эм, Лань Хуань, послушай, — сказал он, нервно улыбаясь, — я знаю, что это выглядело странно, но на самом деле… мы просто обнимали А-Юаня. Это маленький мальчик, которого А-Ин нес на руках, ты же видел его? А потом мы уснули, и А-Юань ушел, и мы остались вдвоем с Вэнь Нином и даже не заметили этого, потому что спали. Вэнь Нин очень хороший, и, честно говоря, его действительно хочется обнять, но я не стал бы делать этого… так. — Хорошо, — благодушно согласился Лань Сичэнь, который, видимо, позабыл все остальные слова, кроме слова «хорошо». «Он убьет меня», — подумал Вэй Нин. — Но, — вдруг заговорил Лань Сичэнь, не переставая ласково улыбаться, — если ты еще раз сделаешь что-то подобное, мне придется наказать тебя от имени главы Ордена Гусу Лань. Вэй Нин едва не споткнулся о камень, потому что перестал смотреть себе под ноги. Наказать? Почему это звучало так… смущающе? — Что? — переспросил он, быстро-быстро моргая. — Лань Хуань, эм, а как ты… собираешься это сделать?.. — Я что-нибудь придумаю, — заверил его Лань Сичэнь. Его лицо выражало добродушие и открытость. «Он в ярости», — подумал Вэй Нин.

***

Они действительно весь день гуляли по Илину. К вечеру Лань Сичэнь более-менее вернулся в свое обычное дружелюбное состояние, и Вэй Нину наконец-то перестало казаться, что его жизнь находится в опасности. Однако даже когда Лань Сичэнь клятвенно заверил его, что ему тоже нравятся черепахи и он правда не против посмотреть достопримечательности новой для него местности, Вэй Нин ощущал, что радоваться еще рано. Сначала они посетили скалистое ущелье Силин у реки Сянси, в которое Вэй Нин благополучно уронил мешочек с деньгами и убивался до тех пор, пока Лань Сичэнь не купил ему в ближайшем прилавке засахаренных ягод и не отдал свой мешочек — разумеется, на время (по крайней мере, так думал Вэй Нин). Потом они покатались на маленькой лодке в протоке Шеньнон между ущельем Сянси и соседним, рассматривая красивые горные пейзажи и вечнозеленую растительность и слушая тихое пение лодочника. В какой-то момент Лань Сичэнь попросил остановить лодку, высунулся за борт и сорвал крупный желтый цветок бамбука, а затем вплел его Вэй Нину в волосы. — Ты дарил мне цветы на облаве на горе Байфэн, — объяснил он невозмутимо, — а у меня в тот момент ничего для тебя не было. Вэй Нин потерял дар речи от удушающей нежности и не решился напоминать Лань Сичэню о том, что вообще-то он только что уже купил ему сладостей и отдал свои деньги, а несколько лет назад подарил ему меч. Проплывая мимо ущелья Лончхан, они осмотрели таинственные подвешенные гробы и дороги из деревянных досок. Вэй Нин предположил, что это могло быть дело рук его брата, но Лань Сичэнь покачал головой и сказал, что эти вещи гораздо более древние. Наконец они добрались до выводка крупных черепах, которые привели Вэй Нина в такой восторг, что он почти забыл о том, что еще утром не знал, как себя вести и куда деваться от стыда. Когда под вечер они вернулись ближе к центру города и зашли в первый попавшийся постоялый двор, Вэй Нин чувствовал, что валится с ног от усталости. Ему хотелось просто лечь и уснуть непробудным сном, но он помнил, что обещал Лань Сичэню поиграть вместе. На постоялом дворе осталась всего лишь одна комната. Вэй Нина это не смутило, потому что они в любом случае не собирались оставаться на ночь, в планах было просто вкусно поужинать и заняться музыкой. Но хозяйка решила, что молодые господа сочтут это за неуважение, а потому принялась с пеной у рта уверять его в том, что комнаты очень большие, и в них вполне хватит места на двоих, а также у них очень толстые стены, поэтому почтенные заклинатели не помешают своей игрой на музыкальных инструментах другим постояльцам. Лань Сичэнь мягко улыбнулся ей и заплатил двойную цену. Вэй Нин не понял, зачем он это сделал, но почувствовал, что это не сулит ничего хорошего.

***

— Лань Хуань, ты забыл попросить вина? — огорченно спросил Вэй Нин, когда служанка занесла им поднос с ужином, поставила его на низкий столик, поклонилась и вышла. — Нет, ты не подумай, это вовсе необязательно, просто… — Не забыл, — ответил Лань Сичэнь, снимая с пояса Цянькунь, — просто подумал, что ты захочешь другое. — Ох, Лань Хуань, ты правда принес их с собой? — глаза Вэй Нина заблестели, когда Лань Сичэнь достал из мешочка два сосуда «Улыбки императора». — Ты действительно лучший человек на свете! Лань Сичэнь улыбнулся краешками губ, передал сосуды Вэй Нину и принялся за еду. Тот радостно разлил первый сосуд в две пиалы и глубоко вдохнул знакомый терпкий запах. — Выпьем за встречу, Лань Хуань? — спросил он, поднимая пиалу вверх. Лань Сичэнь покачал головой. — Это все для тебя, — сказал он, — я не могу пить. У нас потомственная непереносимость алкоголя. — Оу, — Вэй Нин тут же расстроился, — ну ты же не думаешь, что я выпью это один? Поймав взгляд Лань Сичэня, он понял, что у того не было даже тени сомнения в том, что Вэй Нин совершенно точно выпьет это один. Он сделал первый глоток и почувствовал, как обжигающая жидкость стекает вниз по пищеводу, отзываясь волнением где-то на уровне диафрагмы. Его нервировало, что уже могло бы прогореть две палочки благовоний с тех пор, как они сняли комнату, и Лань Сичэнь за это время совсем к нему не прикасался. Он словно избегал его, сидя достаточно близко, но ровно на таком расстоянии, чтобы случайно не коснуться руки или плеча. После ситуации с адептами клана Вэнь у Вэй Нина было слишком много дел, чтобы думать о своих чувствах. Он периодически вспоминал Лань Сичэня, но совсем не задерживал эти мысли надолго, потому что ему было просто некогда. Но теперь, снова оказавшись с ним наедине в одной комнате, да еще так близко, Вэй Нин понял, что просто невероятно соскучился и что может умереть, если не возьмет Лань Сичэня за руку прямо сейчас. Однако тот спокойно сидел на своем месте и не пытался ничего предпринять. Он не отталкивал Вэй Нина, если тот придвигался к нему сам, но и никаких шагов навстречу тоже не делал. Сначала Вэй Нин не думал, что его это вообще расстроит, затем — все же подумал, но не хотел признавать, но после первой пиалы вина он в этом уверился: его это очень сильно расстраивало. Вэй Нин привык за время их общения, что они могли обняться, или взяться за руки, или даже поцеловаться — судя по их последней встрече наедине — и относился к этому практически как к данности. Но теперь, когда он сидел так близко к Лань Сичэню и не имел возможности его коснуться, его тело сводило судорогой. Воспаленный мозг помнил их последнюю встречу и ощущения после нее, и сейчас Вэй Нин до одури жаждал его прикосновений, но между ними словно была каменная стена, которую он не мог преодолеть. К тому времени, как Лань Сичэнь достал сосуды с вином, он уже весь извелся. Они сидели молча, Лань Сичэнь спокойно и отрешенно пережевывал пищу, когда Вэй Нин решил все-таки задать вопрос. — Лань Хуань, — позвал он. — Разговаривать во время еды запрещено, — мгновенно отозвался Лань Сичэнь. Вэй Нин поджал губы. Как он мог забыть, что перед ним сидит глава самого правильного Ордена во всей Поднебесной? Они ели в молчании, и Вэй Нин, нервничая, влил в себя еще несколько пиал вина. Этого было недостаточно для того, чтобы опьянеть, но достаточно для того, чтобы все чувства усилились. — Ты все еще обижаешься? — спросил Вэй Нин, когда убедился, что Лань Сичэнь доел последнюю рисинку. — Я не обижаюсь, — отозвался Лань Сичэнь, вытирая рот платком. И правда, подумал Вэй Нин, он не обижался. Он все еще был в ярости. Вэй Нин всегда знал, что за маской добродушия Лань Сичэня скрывается целая буря эмоций, но надеялся, что экскурсия по Илину приведет его в доброе расположение духа. Очевидно, он ошибался, и сейчас ситуация явно складывалась не в его пользу. — Хочешь, я сделаю тебе массаж? — спросил Вэй Нин, вставая и заходя к Лань Сичэню за спину. Ему надо было срочно как-то расслабить Лань Сичэня — и чем быстрее, тем лучше. — Если хочешь, — ответил Лань Сичэнь спокойно. Вэй Нин осторожно размял его плечи, слегка расслабив ворот ханьфу, провел ладонями по белой шее, вдыхая такой знакомый и такой любимый запах, надавил на несколько акупунктурных точек, помогая снять напряжение. — Спасибо, — сказал Лань Сичэнь. И это все?! Вэй Нин задержал руки на его плечах, наклонился, почти касаясь виском его щеки и спросил полушепотом в самое ухо, стараясь унять смущение: — Тебе стало лучше? — Да, спасибо, — вежливо ответил Лань Сичэнь, каменным изваянием сидя на месте. Вэй Нин чуть не взвыл. Вот что он должен сейчас сделать, чтобы вернуть того Лань Сичэня, с которым они последний раз были вдвоем в комнате? Он кинул тоскливый взгляд на сосуд с «Улыбкой императора», думая о том, что если бы Лань Сичэнь выпил, разговаривать с ним было бы куда проще. Черт бы ее побрал, эту непереносимость алкоголя клана Лань! — Как называется твоя флейта? — вдруг спросил Лань Сичэнь. — Я не могу вспомнить ни разу, чтобы ты называл ее по имени. И Вэй Нин понял, что он не был готов к этому вопросу. Он знал, что рано или поздно Лань Сичэнь задаст его, но хотел перед этим как-то морально подготовиться. А сейчас он сидел, весь изнывшийся, истосковавшийся по чужим рукам и не соображающий ничего, кроме того, что он соскучился и хочет поцеловать Лань Сичэня прямо сейчас. А теперь еще и имя флейты… Вэй Нин бы с радостью сказал его в любое другое время, но в данный момент это казалось ему чем-то неловким. — Синьхуань*, — сказал он тихо и отвел глаза. В глазах Лань Сичэня что-то промелькнуло, и, кажется, его взгляд потеплел. — Красивое имя. Вэй Нин вцепился пальцами в пиалу, понимая, что если и получится уговорить его на что-то, то только сейчас, пока он немного подобрел. — Лань Хуань, может быть… все же выпьешь со мной? — предложил он, виновато улыбаясь. — Мы так давно не были вдвоем, да и вообще давно не виделись. Мне кажется, стоит это отпраздновать. Лань Сичэнь слегка нахмурился. — Я не могу, — сказал он с заминкой. — Я не знаю, как буду себя вести. — Ты что, вообще никогда не пил? — поразился Вэй Нин. — Неужели тебе не интересно это узнать? — Если честно, не особо, — с улыбкой ответил Лань Сичэнь. — Ну, может быть, один глоточек, в качестве исключения? — Вэй Нин сложил руки в умоляющем жесте. — Даже если ты вдруг начнешь делать что-то агрессивное, ничего страшного не случится. Если ты не забыл, с тобой рядом сидит самый сильный светлый заклинатель современности! Ты не подумай, конечно, что я хвастаюсь, ха-ха… В общем, если что, я смогу тебя сдержать. Лань Сичэнь некоторое время сверлил взглядом свою пиалу, и было видно, как внутри него идет нешуточная борьба. — Ладно, — наконец со вздохом согласился он. — Но только один глоток.