Беда не приходит одна

Вэй Усянь наблюдал за тем, как силуэты Лань Сичэня и Вэй Нина удаляются вниз по горе, и лишь когда они превратились в две маленькие точки, смог спокойно выдохнуть. — Хвала небесам, — сказал он, утирая лоб рукой, — наконец твой брат ушел. Лань Чжань кинул на него бесстрастный взгляд. — Он тебе не нравится? — спросил он наполовину утвердительно. — Да нет, — с заминкой ответил Вэй Усянь, — не то чтобы не нравится… Просто он выглядел так, как будто хотел нас всех убить. — Почему ты так решил? — спросил Лань Чжань. Вэй Усянь пространно развел руками. — Ну… Он улыбался. Лань Чжань не стал спорить с этой логикой, и Вэй Усянь наконец повернулся к нему, чтобы посмотреть в это красивое холодное лицо в тщетной попытке найти в нем хоть каплю эмоций. Внешность Лань Чжаня всегда казалась ему прекрасной, но сейчас это была другая красота, он словно смотрел на него с новой, неизведанной ранее стороны. Вэй Усянь слегка прищурился, вглядываясь в светлые глаза. Наверно, Вэй Нин все-таки пошутил — ну не мог этот хладнокровный человек так страстно поцеловать его, еще и тайно! — Я рад, что ты пришел, Лань Чжань, — наконец сказал Вэй Усянь, переставая на него пялиться и широко улыбаясь. — Ты тоже веришь, что мы невиновны? — Мгм, — кивнул Лань Чжань очень серьезно. — Ты и Вэй Сюань — не те, кто скрывает свои деяния. Если вы бы хотели кого-то убить — вы бы сделали это во всеуслышание и не стали бы оправдываться. — Оу, — протянул Вэй Усянь, и его улыбка стала еще шире, — Лань Чжань, это, наверно, самая длинная фраза, которую ты сказал за все время нашего знакомства! Он вздохнул и облокотился на его плечо, ожидая, отодвинется тот или нет. Лань Чжань не отодвинулся. — На самом деле это для меня важно, Лань Чжань, — тихо сказал Вэй Усянь. — Я бы… сильно опечалился, если бы узнал, что ты мне не веришь. Как ты знаешь, мне нет дела до общественного мнения, но твое мнение для меня имеет значение. Лань Чжань прикрыл глаза и — может, ему показалось? — как будто придвинулся ближе. Вэй Усянь почувствовал кружащий голову запах сандалового дерева, и ему пришлось смириться с тем, что, как бы невероятно это ни звучало, все-таки тогда, на горе Байфэн, это действительно был он. Интересно, что будет, если он прямо сейчас, в лоб спросит его об этом? Вот возьмет и спросит: «Лань Чжань, зачем ты меня поцеловал?» или «Почему ты сделал это тайно?» В Ордене Гусу Лань запрещена ложь, поэтому ему придется ответить честно. Ну, или он вообще не ответит, а просто промолчит. И наверняка мочки его ушей трогательно покраснеют. Вэй Усянь замечтался и не сразу услышал, что Лань Чжань зовет его. — Вэй Ин, — позвал он уже в который раз. — А? — Вэй Усянь вынырнул из собственных мыслей. — Что такое? Лицо Лань Чжаня было каменным, как всегда, но выглядел он немного неловко. Он легким кивком указал куда-то вниз, и Вэй Усянь увидел, как Вэнь Юань радостно теребит в руках нефритовую подвеску с пояса Лань Чжаня и пытается засунуть ее в рот. — А-Юань! — воскликнул Вэй Усянь, подхватывая его на руки. — Ты не можешь просто так брать и тянуть в рот всякую гадость! Ну, в смысле, конечно, нефритовая подвеска Лань Чжаня — это не гадость ни в коей мере, но все равно не надо ее есть! Ты что, голодный? Вэнь Юань посмотрел на него большими, серьезными глазами и кивнул. Словно в подтверждение этому кивку, в этот момент в животе у него громко заурчало. — Ох, пора обедать! — понял Вэй Усянь и слегка подкинул мальчика, подхватывая его покрепче. — Какая я все-таки плохая мать, не могу уследить за собственным ребенком! Лань Чжань выглядел так, словно хотел что-то спросить, но не решался, и Вэй Усянь терпеливо ждал, пока он соберется с мыслями и все-таки спросит. — Ребенок, — наконец произнес Лань Чжань. — Откуда? — Я его родил, — не раздумывая ни секунды, ответил Вэй Усянь и тут же заливисто захохотал, увидев замешательство на лице собеседника. — Да ладно тебе, Лань Чжань, не смотри на меня так! Это не мой ребенок, это племянник Вэнь Нина и Вэнь Цин, А-Юань. А-Юань, знакомься, это Лань Чжань, но лучше бы тебе называть его Лань-гэгэ! Но я надеюсь, что ты хотя бы не будешь звать его диди! Но у Вэнь Юаня было на этот счет другое мнение. Он с сомнением посмотрел на Вэй Усяня в черной одежде, на его черную флейту, потом перевел взгляд на ослепительно белого и прекрасного Лань Чжаня и его красивую нефритовую подвеску, и протянул ко Второму Нефриту руки. — Папа, — сказал он уверенно. Вэй Усянь едва не уронил малыша на землю от удивления. — Какой он тебе папа? — воскликнул он. — Не называй так Лань Чжаня, ты можешь его смутить! Лань Чжань отвел взгляд в сторону, но недовольным он не выглядел. Вэй Усяня посетила удивительная догадка. — Лань Чжань! — изумился он. — Ты любишь детей? — А ты? — вопросом на вопрос ответил Лань Чжань. — Я — люблю! — подтвердил Вэй Усянь и прижал Вэнь Юаня к себе, чтобы показать, как сильно он их любит. — Не всех, конечно, есть дети, которые мне не нравятся. Например, до того, как нас с А-Нином подобрали и приняли в Юньмэн Цзян, мы жили на улице, и там были мальчишки, которые каждый день нас избивали. Таких я не люблю. Но А-Юань очень милый! Выражение лица Лань Чжаня стало почти страдальческим. И прежде, чем Вэй Усянь понял, в чем дело, он произнес неуверенно: — Бедный Вэй Ин. Вэй Усянь раскрыл рот и молча закрыл его обратно. Лань Чжань пытался жалеть его! Тем же способом, которым он это делал два года назад, когда они вместе были на Пристани Лотоса после убийства Черепахи-Губительницы! — Ха-ха, Лань Чжань, ну что ты, это же все в прошлом, — Вэй Усянь смущенно рассмеялся. — Мне, конечно, было бы интересно посмотреть на лица этих мальчишек — они же сейчас наши ровесники — когда они поймут, что обижали двух самых устрашающих людей заклинательского мира, но у меня нет желания им отомстить или вроде того. — Хорошо, — кивнул Лань Чжань, и Вэй Усянь готов был поклясться, что полностью эта фраза должна была звучать, как «хорошо, так и быть, я сохраню этим ублюдкам жизнь». — Пойдем готовить обед? — спросил Вэй Усянь. — Ты наверняка за это время жутко соскучился по моей стряпне! — Мгм, — согласился Лань Чжань, но Вэй Усяню почему-то на секунду показалось, что в этот момент он испытывал физическую боль.

***

Вэй Усянь расстроенно осматривал продырявленное дно котла. — Понятия не имею, как это произошло… — пробормотал он. — Лань Чжань, кажется, мы с тобой сегодня не пообедаем. Лань Чжань вежливо забрал котел у него из рук и тоже осмотрел со всех сторон. — А ты налил в него воду, прежде чем поставил на огонь? — спросил он спокойно. Вэй Усянь замер. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. — Не-е-е-е уверен, — протянул он, воровато оглядываясь, чтобы убедиться, что Вэнь Цин этого не заметила. — Ох, Лань Чжань, что же делать, нам не в чем теперь будет готовить еду… — Я могу купить новый, — предложил Лань Чжань. Вэй Усянь вздохнул и прислонился спиной к стене. Лань Чжань даже ничего не сказал ему по поводу этого глупого недоразумения. Если бы на его месте был сам Вэй Усянь, он бы уже давно хохотал до колик в животе. — Я бы мог обойтись и чаем, но А-Юань хочет есть, — задумчиво сказал Вэй Усянь, — да и чайных листьев на самом деле у нас нет. — Я могу их купить, — предложил Лань Чжань. — И вообще, конечно, хорошо бы уже начать выращивать картошку, — продолжал Вэй Усянь. — А то эта редька такая горькая… — Я могу ее купить, — предложил Лань Чжань. Вэй Усянь прыснул от смеха и отлепился от стены. — Что за желание что-то купить, Лань Чжань? В таком случае, я предлагаю просто спуститься в город и купить еды в какой-нибудь таверне, как думаешь? — Мгм, — согласился Лань Чжань, и они, приняв единодушное решение, отправились в Илин, не забыв захватить с собой Вэнь Юаня. И вскоре Вэнь Юань уже уплетал за обе щеки бульон с яйцом и ароматными травами, Вэй Усянь, как голодный зверь, накинулся на свинину в кисло-сладком соусе, а Лань Чжань неспеша пережевывал пресную (по мнению Вэй Усяня) рисовую кашу. — Восхитительно, — прочавкал Вэй Усянь, — как же я соскучился по острой пище! — Разговаривать за едой запрещено, — тут же сказал ему Лань Чжань, и Вэй Усянь картинно скривился. — Лань Чжань, честное слово, мы же не в Облачных Глубинах! Мы так давно не виделись, и ты предлагаешь вообще не общаться? Почему ты такой скучный? Лань Чжань поднял взгляд от миски и посмотрел на него светлыми глазами. — Скучный? — Очень скучный, — подтвердил Вэй Усянь, — с мертвецами и то веселее разговаривать, чем с тобой! И хотя эмоции по лицу Лань Чжаня было практически невозможно понять, Вэй Усяню показалось, что он расстроился. И если раньше он мог назвать его скучным хоть сто тысяч раз и просто посмеяться, то теперь ему почему-то стало стыдно. — Послушай, Лань Чжань, — протянул Вэй Усянь, отодвигая от себя тарелку, — я не ем больше, поэтому я могу говорить, да? — Ты не доел, — ответил Лань Чжань. — Потому что я хочу говорить прямо сейчас! — воскликнул Вэй Усянь. — И я буду сейчас говорить в любом случае! А если твои правила это запрещают, то я больше не буду есть! Лань Чжань, казалось, находился в замешательстве. Воспользовавшись его заминкой, Вэй Усянь продолжил: — Я лишь хотел извиниться за то, что только что назвал тебя скучным. Я на самом деле так не считаю, просто я сначала говорю, а потом думаю. Давай так: ты будешь молчать во время еды, а я буду говорить? Так ты не нарушишь свои правила, и при этом мы сможем поддерживать диалог. В этот момент Вэнь Юань потянул Лань Чжаня за рукав и передал ему свою миску с супом, поблескивая большими глазами. — Папа, — сказал он, — вкусно. Поплобуй. — Да какой он тебе папа! — возмутился Вэй Усянь. — Я же сказал тебе, не называй так Лань Чжаня, ему это не нравится! — Поплобуй, — повторил Вэнь Юань, пододвигая миску еще ближе к Лань Чжаню. Бульона в ней было совсем на донышке, и малыш Вэнь Юань, пришедший в восторг от супа, вместо того чтобы доесть его самому, решил поделиться им, чтобы и другие смогли оценить его прекрасный вкус. Вэй Усянь покачал головой, но не стал спорить. Все-таки Вэнь Юань был очень добрый мальчик, пусть и предлагал суп не ему. — Спасибо, — сказал Лань Чжань и сделал вид, что зачерпнул бульона ложкой, но на самом деле не тронул его, чтобы малышу досталось больше, — очень вкусно. Почему-то эта картина произвела на Вэй Усяня странное впечатление. Он вперился в Лань Чжаня, стараясь навсегда запечатлеть этот момент в своей короткой памяти. Все-таки этот холодный на вид человек на самом деле был таким теплым. И как остальные могут этого не замечать?.. — Лань Чжань, — позвал Вэй Усянь, — могу я задать вопрос? — Мгм, — согласился Лань Чжань. — А ты обещаешь, что ответишь на него честно? — … — В Ордене Гусу Лань же запрещено врать! Вэй Усянь встал со своего места и подсел к Лань Чжаню, касаясь его плечом. — Я просто хотел спросить, — сказал он, накручивая на палец прядь волос, — почему, когда мы учились вместе в Гусу, ты был так холоден ко мне? Меня очень расстраивало твое отношение, знаешь. Лань Чжань, казалось, крепко задумался о том, как бы ему лучше ответить. Он положил палочки на стол, поднял глаза к потолку, как будто там был написан ответ, и наконец произнес: — Потому что я не выносил твоего присутствия. — Не выносил, потому что я был слишком прекрасен? — поинтересовался Вэй Усянь, ухмыляясь и сильнее прижимаясь к нему плечом. — И ты просто боялся, что можешь не удержаться от того, чтобы меня… Он скользнул взглядом по руке Лань Чжаня и заметил Вэнь Юаня, который с любопытством смотрел прямо на него, не вынимая ложку из открытого рта. — …меня ударить, — закончил Вэй Усянь почти с сожалением. Он хотел сказать «поцеловать» и посмотреть, какое выражение примет лицо Лань Чжаня и как вспыхнут мочки его ушей, но, каким бы бесстыдником он ни был, он не мог сказать этого при ребенке. — Я хотел тебя ударить очень часто, — серьезно согласился Лань Чжань, и Вэй Усянь тихонько захихикал. Когда они возвращались обратно на гору Луаньцзан с корзинами, полными еды, Вэнь Юань ехал на плечах у Лань Чжаня и бормотал себе под нос что-то радостное. Вэй Усянь первое время волновался, что мальчик вцепится загребущими ручонками в лобную ленту, но, видимо, даже такой маленький человек понимал, что лобные ленты адептов Гусу Лань лучше не трогать. Видимо, это понимали все, кроме Вэй Усяня. Он кинул короткий взгляд на Лань Чжаня. Его профиль, подсвечиваемый заходящим солнцем, расцветал на фоне предзакатного неба. Было необычно видеть на этом лице не бело-голубые оттенки, а теплые, закатные: оранжевый, фиолетовый, розовый. Интересно, как бы Лань Чжань смотрелся в одеждах Юньмэн Цзян? Вэй Усянь снова быстро посмотрел на него и уставился себе под ноги, чувствуя себя глупо. Он очень хотел что-то сделать, но сам не знал, что именно. Он знал только то, что в правой руке у Лань Чжаня была корзина, а левая была свободна. Интересно, если Вэй Усянь прямо сейчас возьмет его за руку, он захочет вырваться? Эх, была не была! И Вэй Усянь коснулся чужой ладони — сначала осторожно, почти незаметно, одним мизинцем. Когда он понял, что его не отталкивают, он чуть подвинул руку и медленно, как будто боясь, что сейчас Лань Чжань исчезнет, обхватил его ладонь своей. Лань Чжань даже не повернул к нему головы, продолжая безэмоционально смотреть вперед, но пальцы сжал, а мочки его ушей все-таки покраснели.

***

— Почему пещера называется Фумо? — спросил Лань Чжань, наблюдая за Вэй Усянем. — Я сам придумал! — похвастался Вэй Усянь. — Нравится? Меня многие считают настоящим демоном, а эта пещера — место, где я сплю. Разве можно было подобрать ей более подходящее название?* Он сменил Вэнь Нину перевязки и напоил его целебным отваром. Обычно этим занималась Вэнь Цин, но сейчас она хлопотала по хозяйству и накрывала на стол еду, купленную Лань Чжанем в таверне. — С-спасибо, молодой г-господин Вэй, — сказал Вэнь Нин, откусывая паровую булочку, которую Вэй Усянь принес специально для него. — Пустяки, — отозвался Вэй Усянь, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от пыли. — Полежишь тут один? Я хочу показать Лань Чжаню свои изобретения. — Д-да, конечно, — закивал Вэнь Нин, — вы не обязаны… Вэй Усянь схватил Лань Чжаня за руку и потащил внутрь пещеры. — Это что? — спросил Лань Чжань, кивком указывая на маленькое темное озеро, мимо которого они проходили. — О, это кровавый пруд, — ответил Вэй Усянь, не сбавляя шага. — Как ты понимаешь, это мы с А-Нином его так назвали. Не очень оригинально, зато правдиво. Если честно, я пока не понял, как он работает, но вода в нем пахнет кровью, и я вообще не уверен на самом деле, что там вода. Помнишь запах, когда мы убили Черепаху-Губительницу? Вот он примерно такой же. Мне кажется, крови там больше, чем всего остального. Я думаю, что могу… выращивать в нем лютых мертвецов. Лань Чжань резко остановился. — Вэй Ин. Вэй Усянь обернулся, обреченно смотря на него. Давненько он не слышал этой старой песни. — Лань Чжань, я… — Вэй Ин. — Лань Чжань! — Вэй Ин! — Лань Чжань! — закричал Вэй Усянь, начиная злиться. — Прошу тебя, не начинай снова рассказывать мне про то, что темный путь разрушает душу! Я почти не пользуюсь темной энергией, ясно? И в этом есть и твоя заслуга! Губы Лань Чжаня шевельнулись и замерли. Он казался удивленным. — Не пользуешься? — Ради забавы — нет, — неохотно кивнул Вэй Усянь. — Мои мертвецы защищают вход на гору, и все. А то, что я сейчас сказал про кровавый пруд, не означает, что я собираюсь использовать темную энергию. Я собираюсь ее изучать. — Изучать? — Да. Мне же нужно знать, с чем я имею дело, в конце концов. Лань Чжань сделал глубокий вдох, словно собирался сказать что-то не особо приятное. — Вэй Ин, — наконец сказал он, — это правда, что на тропе Цюнци ты потерял контроль? Ох. Ну конечно. Цзинь Цзысюань не мог этого не разболтать. — Я могу не отвечать на этот вопрос? — поинтересовался Вэй Усянь. Он уже готовился к тому, что ему снова придется защищаться и доказывать, что это было исключением и что в следующий раз такого не случится, но Лань Чжань вдруг сменил тему, сказав фразу, смысл которой был ясен, очевидно, только ему одному: — Вэй Ин, а что во-вторых? — Чего? — не понял Вэй Усянь. — О чем ты говоришь? Послушай, ты же знаешь, у меня плохая память… — Когда вы с Вэй Сюанем рассказывали про золотое ядро, — пояснил Лань Чжань, — вы сказали, что не смогли пересадить его от пленных. И сказали, что, во-первых, никто из них не смог выдержать этой боли. Но не сказали, что во-вторых. — Лань Чжань, как ты вообще это вспомнил? — фыркнул Вэй Усянь. — Это было-то, наверно, год назад? Он почесал подбородок и передернул плечами, словно сбрасывая с себя чью-то руку. — «Во-вторых» непосредственно связано с «во-первых», — сказал он, слегка нахмурившись, — отдать золотое ядро можно только добровольно, силой его нельзя забрать, можно только уничтожить. Поэтому я и смог отдать его А-Нину — вытерпел эту боль на чистой силе воли. Если бы не она… скорее всего, мы бы оба остались без ядер, и сейчас в Юньмэн Цзян было бы два темных заклинателя, ха-ха-ха! Он посмотрел на Лань Чжаня, увидел его выражение лица и тут же возмутился: — Лань Чжань! Я, конечно, не Лань Хуань, но прекрасно вижу, о чем ты думаешь! У тебя на лице написано: «Вэй Ин, я хочу отдать тебе свое золотое ядро»! Только попробуй, слышишь меня? Я запрещу Вэнь Цин даже близко подходить к тебе! Лань Чжань сжал губы, смотря на него исподлобья. — Вэй Ин, — тихо произнес он, и было видно, насколько сложно ему даются эти слова, — то, что случилось с тобой, — это моя вина. — Пф-ф-ф-ф! — Вэй Усянь так старательно фыркнул, что стал в этот момент похож на упрямого ослика. — Лань Чжань, что за глупости ты говоришь? При чем тут ты? Это был мой собственный выбор! — Я не должен был тогда… — в середине фразы голос Лань Чжаня надломился. — Оставлять тебя. Ох. Так вот оно что. Вэй Усянь никогда и ни в чем не винил Лань Чжаня. Строго говоря, он вообще никого никогда не винил, кроме псов из клана Вэнь. А Лань Чжань… все это время жил с такой тяжестью? С этим необъятным чувством вины? Как он вообще все это время смотрел ему в глаза? — Послушай, Лань Чжань, — серьезно сказал Вэй Усянь, подходя к нему и кладя ладони ему на щеки, чтобы тот не мог отвернуться, — это не самые приятные воспоминания в моей жизни, и я хотел бы забыть их, как страшный сон. Поэтому мы с тобой сейчас поговорим на эту тему последний раз, хорошо? И больше никогда к ней не вернемся. Лань Чжань послушно, заторможенно кивнул. — Так вот, — получив его согласие, продолжил Вэй Усянь, — давай начнем с того, что ты спас меня в пещере от Черепахи-Губительницы. Если бы ты тогда не откинул меня от ее пасти, меня бы сейчас не было в живых. Да, потом я вернул тебе этот должок, но не в этом суть. Когда я отправился в Юньмэн мстить Вэнь Чао, ты пошел со мной, и я думаю, что если бы не ты, я бы точно ввязался в какие-нибудь неприятности и не выбрался бы оттуда живым. И, в конце концов, если бы ты тогда не спас А-Нина, он бы потом не пришел спасти меня на гору Луаньцзан, понимаешь? Фактически ты спас мне жизнь несколько раз, хотя почему-то упрямо отказываешься это признавать. Да, удаление золотого ядра и поедание трупов — это ужасные воспоминания, но это все уже в прошлом. Главное — то, что я имею сейчас. У меня все хорошо, Лань Чжань, и ты тоже приложил к этому руку. Поэтому даже не думай о том, чтобы в чем-то себя винить, ты сделал все лучшим образом. Лучшим для меня. Лучшим для всех. — Но твое золотое ядро… — в глазах Лань Чжаня сверкнуло что-то мучительное. — Забудь о нем, — быстро замотал головой Вэй Усянь. — Мы с А-Нином работаем над возможностью его вернуть. В Пристани Лотоса не осталось ни единой книги на эту тему, которую мы не посмотрели. Но даже если вернуть его не получится… это не имеет значения. Оно мне не нужно, мне и так хорошо. Это была очевидная ложь, и они оба это знали. Ощутив в себе один раз силу духовной энергии, текущую по меридианам, ты ни за что не захочешь отказываться от нее. Но Вэй Нин был жив, и этого Вэй Усяню было достаточно, и это с лихвой окупало черную пустоту в даньтяне**. — Вэй Ин грустит? — осторожно спросил Лань Чжань. Вэй Усянь улыбнулся и уверенно помотал головой. — Нет, Лань Чжань. Я ни о чем не жалею. Лань Чжань внезапно накрыл его ладони, все еще лежащие на щеках, своими. — Но тебя что-то тревожит, — сказал он утвердительно. — Ох, ну… — Вэй Усянь ощутил, как под венкой его большого пальца бьется живое, горячее сердце, и это почему-то показалось ему странным. У этого холодного, словно сотканного из снега и льда, человека было сердце, настоящее и теплое, и оно сейчас билось так близко, что, казалось, протяни руку — и схватишь его, и сожмешь в кулаке, не встретив сопротивления. — Я беспокоюсь о нашем Ордене. Я, конечно, рад, что Цзян Чэн поддерживает меня и не собирается выгонять, но я понимаю, что из-за этого у Юньмэн Цзян будут большие проблемы. Эти надзиратели умерли от страха, а значит, кто-то специально захотел нас подставить. Вряд ли они оставят это так просто. Мне будет все равно, если меня объявят отступником и будут презирать, но А-Нин… И Цзян Чэн, и шицзе… Дядя Цзян, Госпожа Юй, все они… Вэй Усянь почувствовал, как те мысли, которые он так старательно хотел загнать как можно дальше в подсознание, навалились на него все разом. Он делал вид, что все в порядке, что ничего страшного не случилось, но на самом деле все обстояло далеко не так радужно. У братьев Вэй совершенно точно был очень хитрый и изворотливый враг, знающий их особенности, а они даже примерно не представляли, с кем имеют дело: знали только, что в этом был замешан Цзинь Гуаншань. И если весь заклинательский мир захочет привлечь их к суду, а Орден Юньмэн Цзян воспротивится этому… А Вэй Усянь был уверен, что он непременно воспротивится. Он даже думать не хотел, что тогда будет. Лучше бы его объявили предателем. Вэй Усянь вдруг ощутил, как руки Лань Чжаня покидают его ладони, а в следующую секунду его прижали к крепкой груди — так осторожно, словно он был фарфоровый. — Все будет хорошо, Вэй Ин, — прошептал Лань Чжань, баюкая его, как маленького ребенка. — Все будет хорошо, я обещаю. У Вэй Усяня была очень плохая память, но эти слова он почему-то помнил отчетливо. Он сам в свое время говорил их Лань Чжаню в пещере Черепахи-Губительницы.