Беда не приходит одна

Они действительно устроили вечер музыки. Вэй Усянь, заявив, что нельзя играть на голодный желудок, съел порцию острой курицы, а после этого они снова отправились в пещеру Фумо, и там Лань Чжань разложил на коленях гуцинь, а Вэй Усянь взял свою флейту. Вэй Усянь внезапно понял, что никогда раньше не играл вместе с Лань Чжанем, и это поразило его до глубины души. Они были так давно знакомы, их столь многое связывало, они прошли вместе войну, убили Черепаху-Губительницу — и за все это время ни разу не играли вместе на инструментах! Поэтому за этот вечер они наверстали упущенное, а Вэнь Нин, лежащий в углу пещеры, стал невольным слушателем. Играть вместе с Лань Чжанем было… привычно. Как будто они делали это всю жизнь, с самого своего рождения. Как будто не было года разлада и месяцев разлуки, словно они были рождены для того, чтобы вместе создавать музыку. Самую первую мелодию, которую играл Лань Чжань, — играл и как будто испытующе смотрел на Вэй Усяня, — Вэй Усянь знал. Он готов был поклясться, что знал ее наизусть, но никак не мог вспомнить, где он ее слышал. А когда он спросил об этом у Лань Чжаня, тот молча покачал головой и сказал, что он соболезнует Вэй Усяню из-за его плохой памяти. Следующих мелодий Вэй Усянь не знал, но ему это было и не нужно. Он легко подстраивался под музыку гуциня, и его флейта словно сливалась с ним в единое целое. Ноты росли, взлетали вверх, взрывались праздничными фейерверками, успокаивающе гладили по голове, падали вниз, разбиваясь о каменистый пол пещеры. В некоторых мелодиях звучала застарелая боль, шрамы от которой не заживут никогда, а в других — призрачная радость вперемешку с щемящей надеждой. И Вэй Усянь почти сходил с ума от осознания того, что все это — все это был Лань Чжань. Лань Чжань был счастьем, Лань Чжань был печалью, Лань Чжань был светом и тьмой, красками и серостью. А в какой-то момент Вэй Усянь ощутил такую невероятную, всепоглощающую любовь, исходившую от музыки, что у него едва не подкосились ноги. Больше у него не было сомнений. Это именно Лань Чжань поцеловал его тогда, на горе Байфэн.

***

— Если мы купим картошку, Вэнь Цин вышвырнет нас вон, — вслух рассуждал Вэй Усянь, когда наутро они снова шли по Илину вместе с Вэнь Юанем, чтобы купить новый котел. — А если редьку, то я помру с голоду. Как думаешь, Лань Чжань, как мне поступить? Я, конечно, могу вернуться к поеданию трупов — благо, на горе Луаньцзан их много, — но все же… Ха-ха-ха, ну что, это всего лишь шутка, не смотри на меня так! Ладно, извини! — Ты и Вэнь Нин, — вдруг выдал Лань Чжань, и мочки его ушей стремительно покраснели, — вы… Раньше Вэй Усянь нашел бы сто тысяч и один способ смешно пошутить на эту тему, а потом бы еще полчаса покатывался со смеху. Но не теперь. Теперь он понял, что, кажется, у Лань Чжаня действительно были к нему чувства (хотя это все еще казалось ему чем-то немыслимым), и издеваться над этими чувствами он был не намерен. Вэй Усянь был бесстыдником каких поискать и с радостью смущал бы Лань Чжаня вечно, но последнее, чего он хотел, — это его обидеть. Поэтому скрепя сердце ему пришлось загнать свои шутки подальше и сказать правду. — Если ты про то, что я назвал его своим любимым, то это просто была первая глупость, которая пришла мне в голову, — объяснил он. — Я правда испугался, что твой брат убьет их. Он так мило улыбался… ух-х, до сих пор страшно вспоминать! Лань Чжань ничего не ответил, и лицо его нисколько не поменялось, но Вэй Усянь почувствовал, как будто воздух вокруг них стал теплее. — Сянь-гэгэ! — воскликнул Вэнь Юань, сидящий у него на плечах. — Там! — А? Вэй Усянь повернул голову по направлению, в которое указывал Вэнь Юань, и увидел прилавок с различными вещицами — настолько цветастыми, что от них рябило в глазах. — Нет, А-Юань, мы не будем там ничего покупать, а то твоя тетя надает мне по шее! — возразил Вэй Усянь и уже собирался пойти дальше, но Лань Чжань остановил его. — Я куплю. Какую из них ты хочешь? Вэнь Юань тут же расцвел, как пион весной, и задергался, вырываясь из рук Вэй Усяня и почти прыгая на Лань Чжаня. — Все! — с гордостью заявил он, и Вэй Усяню оставалось только изумленно наблюдать за тем, как Второй Нефрит с невозмутимым лицом скупает весь прилавок с игрушками. — Лань Чжань, мы не унесем такую гору! — воскликнул он. — А как же котел? Без него Вэнь Цин не пустит меня обратно, и я буду ночевать на улице! Лань Чжань хладнокровно посмотрел на него. — Ты можешь отправиться со мной в Гусу. Вэй Усянь пару секунд смотрел на него молча, а затем рассмеялся и похлопал его по плечу. — Ну и шутник ты, Лань Чжань, честное слово! Двойное «прости» за то, что вчера назвал тебя скучным! — Папа! — с восторгом сказал Вэнь Юань, который уже успел забраться Лань Чжаню на спину и теперь играл с двумя соломенными бабочками. — Не балуй А-Юаня слишком сильно, — пожурил Лань Чжаня Вэй Усянь. — А то потом не отлипнет от тебя, и тебе придется забрать его в Гусу вместо меня, ха-ха! — Я не против забрать его, — спокойно ответил Лань Чжань, и Вэй Усянь подавился воздухом. — Что? Лань Чжань, я не ослышался? Ты хочешь… — Почему нет. Они стояли напротив и смотрели друг другу в глаза. Вэй Усянь все еще не был уверен в том, что ему это не послышалось. Лань Чжань только что согласился… взять в Облачные Глубины ребенка, которого видит второй раз в жизни и который носит позорную фамилию Вэнь? — Лань Чжань, ты имеешь в виду… — решил на всякий случай уточнить Вэй Усянь. — Ты хочешь взять А-Юаня… в Орден? — В клан, — поправил его Лань Чжань, и Вэй Усянь совсем оторопел. — Ты шутишь! — Нет. Он нервно постучал ногой по земле и сделал несколько кругов вокруг Лань Чжаня. То, что он сейчас слышал, казалось слишком невероятным для того, чтобы быть правдой. Если говорить начистоту, у Вэй Усяня были мысли о том, чтобы попросить кого-нибудь из знакомых забрать Вэнь Юаня себе в Орден, потому что, как известно, долгое пребывание на горе, кишащей трупами, не слишком полезно для растущего детского организма. Он думал попросить об этом Цзян Чэна, но не решался, потому что их с братом переезд на гору Луаньцзан и убийство четырех надзирателей (хотя это и была клевета) всколыхнуло негодование в мире заклинателей, и Орден Юньмэн Цзян и так оказался под обстрелом. А теперь Лань Чжань предложил сам — и не просто в Орден, а в клан… Как он вообще собирается это сделать? Разве в клан Лань можно брать людей со стороны? — Лань Чжань, — осторожно спросил Вэй Усянь, — а ваши правила не запрещают вводить в клан людей без кровной связи? — Это можно организовать, — уклончиво ответил Лань Чжань. — Хм? — Вэй Усянь склонил голову набок. — Ну не усыновить же ты его собираешься, ха-ха? Лань Чжань промолчал, скосив глаза куда-то в сторону, и Вэй Усянь ощутил, как его обволакивает какое-то странное чувство. Оно было теплым и светлым — прямо как глаза Лань Чжаня в те моменты, когда он смягчался, — и в него хотелось закутаться, как в одеяло, и никогда не вылезать наружу. Лань Чжань правда… готов усыновить чужого ребенка? Он же делает это… не ради Вэй Усяня, правда? — Тебе настолько нравится А-Юань? — спросил Вэй Усянь, не найдя вопроса лучше. Лань Чжань свел брови к переносице. — Если это будет необходимо для принятия в клан, я могу это сделать, — сказал он. — Его будут клеймить за фамилию Вэнь. Так не должно быть. Ребенок не должен отвечать за грехи своих родителей. Это звучало воистину мудро и справедливо, и Вэй Усянь внезапно подумал, что из Лань Чжаня вышел бы прекрасный Верховный заклинатель. Эту должность слишком долго занимал жестокий Вэнь Жохань, и будет просто прекрасно, если следующим Верховным заклинателем станет человек высоких моральных устоев. — Лань Чжань, я даже не знаю, что сказать, — растерянно пробормотал Вэй Усянь. — Представляешь, и такое со мной случается иногда, ха-ха! Знаешь, я… — Там! — вдруг вскрикнул Вэнь Юань, прерывая его. — Что такое, А-Юань, опять игрушки? — мгновенно среагировал Вэй Усянь. — Ну уж нет, Лань Чжань, даже не думай об этом, ты и так купил ему целый прилавок! Вэнь Юань стремительно замотал головой и снова указал куда-то пальчиком. — Там… гэгэ! Вэй Усянь и Лань Чжань одновременно повернули головы туда, куда он указывал, и увидели Лань Сичэня, который стоял около постоялого двора с траурным лицом и смотрел куда-то вдаль. — Лань Хуань! — громко воскликнул Вэй Усянь, махая ему рукой. — Доброе утро! Лань Сичэнь обернулся к нему медленно, словно у него совсем не было сил ни для каких движений, и некоторое время смотрел на Вэй Усяня так, словно не видел его. А затем наконец пришел в себя и кивнул ему в знак приветствия, но выглядел он по-прежнему скверно. И даже не улыбался. — Брат, — поздоровался Лань Чжань и нахмурился, тоже заметив, что с ним что-то не так. — А где А-Нин? — спросил Вэй Усянь, крутя головой во все стороны. — Что-то я его не вижу. Лань Сичэнь печально вздохнул и кинул взгляд куда-то в сторону. — Он… сбежал.

***

Вэй Нин проснулся от чьего-то пристального взгляда. А еще от того, что его руки затекли и просто невыносимо ныли. Он сонно поморгал, приходя в себя, прищурился от лучика утреннего солнца, светящего ему прямо в глаза, слегка подвинулся — так, чтобы находиться лицом в тени, — и тут столкнулся взглядом с Лань Сичэнем. Лань Сичэнем, который смотрел на него со странным выражением лица, очень четко выражающим все пять стадий принятия неизбежного сразу. И тут он все вспомнил. О небеса. Вэй Нин тут же уткнулся лицом в подушку, не имея сил больше ни секунды смотреть на него. Ему еще никогда в жизни не было так стыдно. Лань Сичэнь молчал, и Вэй Нин молчал тоже, и вообще старался даже не дышать. Наконец Лань Сичэнь подал голос и спросил бледными, почти обескровленными губами: — Вэй Нин… Что вчера было? Как бы Вэй Нину ни хотелось отвернуться, эта фраза заставила его оторваться от подушки и возмущенно уставиться на него. Он что, не помнит? Ему отшибло память от одного глотка вина?! — Лань Хуань, давай ты сначала развяжешь меня, — предложил Вэй Нин, — а потом мы поговорим. Лань Сичэнь моргнул медленно, заторможенно, словно только сейчас заметил, в каком состоянии находится Вэй Нин. Его глаза расширились, и он тут же кинулся лихорадочно развязывать узлы. Вэй Нин чувствовал, как дрожали руки Лань Сичэня, пока он избавлял его от лент. — А-ах, наконец-то, — выдохнул Вэй Нин, когда почувствовал, что его больше ничего не сковывает, и потер запястья. — Если бы я с самого начала знал, что мне придется провести так всю ночь, я бы ни за что в жизни не предлагал тебе выпить! Не то чтобы я был против, эм… связываний в целом, но было бы куда лучше, если бы ты успел развязать меня, прежде чем уснуть, ха-ха… Лань Сичэнь сжал в кулаке свою лобную ленту и некоторое время смотрел на нее каким-то непонятным, жалобным взглядом. Лента была помята, но Вэй Нин был уверен, что как только Первый Нефрит наденет ее на себя, она моментально разгладится, как по волшебству. — Так что… — голос Лань Сичэня звучало сипло. — Что вчера… было? Я… ты… Вэй Нину очень хотелось как-нибудь по-дурацки пошутить над ним, но ему было слишком стыдно, как только он вспоминал свои вчерашние мольбы, и поэтому шутки в его голове совсем не складывались. Зато Лань Сичэнь находился в состоянии абсолютной паники и, кажется, действительно вообще не помнил, что произошло. — Да ничего такого, — протянул Вэй Нин, стараясь сделать свой голос беззаботным. — Не переживай, Лань Хуань, ты не обязан на мне жениться, ха-ха… Лань Сичэнь снова кинул странный взгляд на свою лобную ленту, но Вэй Нин не понял, что означал этот взгляд. — Почти ничего не было, — поспешил заверить он, пытаясь успокоить Лань Сичэня. — Почти?.. — переспросил тот, и Вэй Нин понял, что сделал только хуже. — Это… я тебя связал? — Нет, — мгновенно ответил Вэй Нин, — я сам себя связал. Лань Сичэнь выглядел слишком понимающим, и Вэй Нину очень захотелось ударить кого-нибудь из них по голове — желательно себя. — Ну, конечно, ты, что за вопросы, — буркнул он и почувствовал, как начинает краснеть, вспоминая вчерашнюю сценку. — Я бы не смог навязать сам себе столько узлов, да еще и заблокировать духовные каналы. Брови Лань Сичэня домиком приподнялись наверх, изображая вселенскую скорбь, смешанную с неверием. — Заблокировать… духовные каналы? Но… зачем я это сделал? Ну вот и как, скажите на милость, ему ответить на этот вопрос? — Ну… — многозначительно протянул Вэй Нин, краснея еще сильнее и морально готовясь к тому, что ему сейчас придется сказать. — Ты меня… — … — …шлепал. Глаз Лань Сичэня едва заметно дернулся. — Шлепал?.. — Да. — И все? — Нет. — … — Лань Хуань! — возмутился Вэй Нин. — Как я, по-твоему, должен это сказать? Сплошное бесстыдство! Между прочим, вчера ты тоже пытался заставить меня проговаривать это все вслух! А я отказался, и ты… Вэй Нину показалось, что Лань Сичэнь сейчас расплачется. — И я… ударил тебя? — спросил он. Вэй Нин удивленно приподнял брови. — Нет! Ну, только если по заднице — это считается? Лань Сичэнь очень серьезно кивнул, а затем сделал глубокий вдох и прижал пальцы к вискам. Кажется, ему было не менее стыдно, чем Вэй Нину. Затем его взгляд остановился на бледно-розовых следах на его запястьях, оставленных лентами, и, Вэй Нин готов был поклясться, что он собирался встать на колени, но сдержался. — Я… — голос Лань Сичэня дрогнул. — Принудил тебя?.. — Да нет же! — воскликнул Вэй Нин, взмахивая руками. — И вообще хватит об этом спрашивать! Я не могу об этом говорить! Но Лань Сичэнь, видимо, решил, что его скрытность обусловлена не смущением, а страхом или тяжелыми воспоминаниями, а потому его вид стал еще более виноватым. — Я должен знать, — тихо сказал он. — Вэй Нин, прошу, скажи мне, что я с тобой сделал. — Да я не могу сказать этого вслух! — Но я должен знать… чтобы назначить себе соответствующее наказание. — Лань Хуань! — возмутился Вэй Нин и едва не подскочил на постели. — Давай, пожалуйста, больше без наказаний! Мы не в Облачных Глубинах! И хватит задавать мне такие смущающие вопросы — я уже сказал, что не могу сказать этого вслух! Лань Сичэнь умоляюще посмотрел на него и вцепился ему в плечи. — Но я должен взять ответственность за свои поступки! Вэй Нин отшатнулся от него — и это движение было таким сильным, что он не удержался и упал с кровати прямо на пол. Он сделал это чисто по инерции — а еще из-за того, что почувствовал, как от прикосновения Лань Сичэня его кожа начинает гореть. Но тот, очевидно, воспринял это как акт отвращения, а потому замер с расширенными глазами. Вэй Нин не знал, как ему себя вести. Он, вроде как, хотел утешить Лань Сичэня, но не мог произнести ни слова, потому что ответить на его вопрос означало бы сказать вслух то, что они вчера делали. Что он делал. Он даже не знал, что смущало его больше: их вчерашние приключения или то, что происходило в данную минуту. И поэтому от безысходности и неловкости момента он нашел единственный выход из ситуации: а именно — сделать то, в чем они с Вэй Усянем с детства были невероятно хороши. Хвала небесам, Лань Сичэнь не раздевал его полностью, а лишь слегка задирал одежду, поэтому ему не нужно было тратить время на то, чтобы одеться. Вэй Нин сделал пару шагов назад, а затем резко запахнул одеяния и одним прыжком вылетел в окно, после чего бросился бежать. Лань Сичэнь молча наблюдал за его манипуляциями, и выражение его лица было таким скорбным, словно у него только что кто-то умер.

***

— В каком смысле «сбежал»? — ошарашенно переспросил Вэй Усянь. — Куда? Лань Сичэнь покачал головой. — Я не знаю. — А ты… — Вэй Усянь приподнял брови. — Не пробовал, эм… искать его? Лань Сичэнь прикрыл глаза, и пушистые ресницы легли на щеки, отбрасывая темную тень. — Не думаю, что я… имею на это право. Вэй Усянь посмотрел на Лань Чжаня, ожидая, что тот, возможно, сможет объяснить, что тут происходит, но Лань Чжань лишь молча буравил брата взглядом, и в его глазах читалось сочувствие. Что у них, черт возьми, произошло?! — Гэгэ! — радостно сказал Вэнь Юань, показывая Лань Сичэню бабочек. — Подалок! Лань Сичэнь слегка смягчился и протянул к мальчику руки, на которые тот тут же запрыгнул и начал раскачиваться. Вэй Усяню вдруг показалось, что он увидел знакомую красную ленту у одного из прилавков, и он поспешил туда — и не ошибся. Вэй Нин на корточках сидел за одним из лотков, закрыв голову руками и накрыв себя какой-то тканью. Вэй Усяня так поразило это зрелище, что он не сразу нашел, что сказать. — А-Нин! — наконец прошептал он. — Что с тобой? Почему ты тут сидишь? Вэй Нин поднял на него безумные глаза. — А-Ин, мне кажется, я сейчас умру, — пробормотал он. — Еще чего! — воскликнул Вэй Усянь, хватая его за руку и заставляя встать. — Даже не думай об этом! Из-за чего ты собрался помирать? — От стыда, — ответил Вэй Нин, закрывая лицо руками. — Мне слишком стыдно, чтобы жить. — Что все это значит? — округлил глаза Вэй Усянь. — А-Нин, да что с тобой произошло? Почему ты весь помятый? — Я… — протянул Вэй Нин и резко замолчал, стоило ему посмотреть брату за спину. На него, не мигая, смотрели два Нефрита клана Лань и Вэнь Юань, сидящий на руках у Лань Сичэня. Вэй Нин сейчас боялся Лань Сичэня, как огня, потому что тот мог снова начать задавать неудобные вопросы, а теперь у него на руках еще и сидел Вэнь Юань, который тут же радостно закричал: «Сянь-диди!» и потянул руки к его белой флейте. Это привело Вэй Нина в состояние священного ужаса. Он застыл каменным изваянием, боясь вздохнуть и сдвинуться с места. — Что тут происходит? — послышался слева знакомый недовольный голос. — Что вы все здесь делаете и почему застыли, как статуи? Вэй Нин резко повернул голову и кинулся на звук, как к спасительной соломинке. — Цзян Чэ-э-эн! — в панике завопил он, бросаясь к главе Ордена Цзян, и спрятался за его спину, вцепившись пальцами в плечи. — Спаси меня!!! Было довольно комично наблюдать за тем, как сильнейший заклинатель прячется, как испуганный мальчишка, за спиной своего шиди, который был в несколько раз слабее его. — Какого черта?! — заорал Цзян Чэн. — Вэй Усянь, что ты с ним сделал?! — Я?! — праведно возмутился Вэй Усянь. — Я ничего не делал! Почему ты сразу решил, что это был я? — Ну а кто еще?! — рявкнул Цзян Чэн. — Почему он в таком состоянии? И что вообще вы все тут делаете? — Мы с Лань Чжанем спустились в город, чтобы купить котел, — многозначительно ответил Вэй Усянь. — И картошку. — Какой еще котел, какую картошку?! — казалось, из ушей Цзян Чэна сейчас повалит пар. — Вэй Усянь, что ты несешь? Вэй Нин, объясни, в конце концов, что с тобой произошло! Вэй Нин лихорадочно замотал головой. Цзян Чэн столкнулся взглядом с Лань Сичэнем, и его грудь сдавило нехорошее предчувствие. — Так, — сказал он твердо. — Вэй Усянь и Вэй Сюань сейчас возвращаются со мной на свою любимую гору Луаньцзан. Надеюсь, молодые господа из Ордена Лань не будут против того, что я хочу поговорить со своими братьями наедине. Ребенка можете оставить себе. — А-Чэн! — Ладно-ладно, ребенка мы тоже забираем. И я тебе не А-Чэн. — А как же котел? — грустно спросил Вэй Усянь. — Я куплю и принесу завтра, — пообещал Лань Чжань, и Вэй Усяню показалось, что он просто ищет повод, чтобы зайти в гости. И от этого у него в душе расцвело что-то абсолютно прекрасное.