Беда не приходит одна

Вэй Нин уже несколько минут сидел и неотрывно наблюдал за тем, как Лань Сичэнь завтракает. Как изящные пальцы подносят ко рту ложку с рисовой кашей, как длинный рукав прикрывает лицо, пока его хозяин медленно пережевывает пищу. А ведь не так давно, еще ночью, эти пальцы… Определенно, Вэй Нин хотел бы сейчас оказаться на месте ложки. — Ха-Нин? — наконец обратился к нему Лань Сичэнь, который все это время стойко сносил направленный на себя взгляд. — Что-то не так? — Нет-нет, все так, — быстро ответил Вэй Нин, помотав головой, и отхлебнул чая из пиалы. — Просто смотрю на тебя и думаю, какой же ты красивый. И как такой человек, как ты, вообще обратил внимание на такого, как я? Ложка в бледных пальцах дрогнула, Лань Сичэнь с интересом повернулся к нему. — Ха-Нин, ты считаешь, что ты некрасивый? — спросил он ровным голосом, но что-то в его тоне показалось Вэй Нину странным. — Да не то чтобы, — ответил он немного растерянно. — Я не могу так сказать, ведь иначе я обижу А-Ина, ведь мы с ним выглядим одинаково, ха-ха. Думаю, я… нормальный, но с тобой мне, конечно, не сравниться. Ты мог бы найти себе самую красивую девушку в Поднебесной, но вместо этого выбрал меня, и я до сих пор не могу в это поверить. — Вот оно как, — кивнул Лань Сичэнь и, казалось, задумался о чем-то. Вэй Нин смотрел на него некоторое время, но Первый Нефрит не подавал признаков жизни, погрузившись глубоко в свои мысли. Вэй Нин скользнул взглядом по его глазам и губам и в который раз подумал о том, что люди не могут выглядеть так прекрасно, это просто неправильно. — А-Нин, — позвал его Вэй Усянь, дергая сзади за плечо и возвращая в реальный мир, — ты пойдешь кормить кроликов? — Пойду! — без колебаний согласился Вэй Нин, поднимаясь из-за стола, и убежал вместе с братом, пожелав Лань Сичэню приятного аппетита. Он не видел, что тот проводил его долгим взглядом. А если бы увидел, то сразу бы понял, что в этом взгляде таилась опасность.

***

Вэй Нин вернулся в ханьши ближе к ночи, только что вымывшийся, довольный и свежий. Лань Сичэнь сидел на постели и расчесывал волосы. Видимо, он уже готовился ко сну: лобная лента была снята и аккуратно сложена рядом. — Лань Хуань, ты сегодня ходил в Цайи? — спросил Вэй Нин, подходя к нему и садясь на колени напротив — так, чтобы их лица были на одном уровне. — А почему нас не позвал? А-Ин очень хотел снова поесть в той харчевне с Хунаньской кухней. — Мне нужно было кое-что купить, — ответил Лань Сичэнь уклончиво, позволяя ему забрать гребень и помочь расчесать волосы. — Для тебя. — Лань Хуань, ты решил сделать мне сюрприз? — удивился Вэй Нин и сразу просиял, как начищенный меч. — А когда ты покажешь мне его? — Прямо сейчас и покажу, — ответил Лань Сичэнь, поднимаясь с постели. Он прошел к небольшой ширме, делящей комнату на две части, и подвинул ее в центр. Вэй Нин следил за ним в предвкушении: любовь к подаркам осталась у него с самого детства — с тех пор, как его взяли в Орден, и он узнал, что такое подарки. Лань Сичэнь обернулся к нему через плечо и попросил: — Разденься, пожалуйста. — Что? — переспросил Вэй Нин, хлопнув глазами. — Прямо сейчас? Лань Сичэнь повернулся и, увидев его потерянное выражение лица, мягко улыбнулся. Он подошел к Вэй Нину, стянул алую ленту с его волос, заставляя черные непослушные пряди упасть на плечи, и невесомо поцеловал его в подбородок. — Извини, если я тебя напугал, — сказал он. — Я тоже разденусь. Вэй Нин кивнул, словно в прострации, и начал стягивать с себя одежду, следя за каждым движением Лань Сичэня. Они почти синхронно сняли верхние ханьфу, но когда Вэй Нин стал раздеваться дальше, Первый Нефрит остановился, просто разглядывая его. — Что такое, Лань Хуань? — спросил Вэй Нин, по спине которого пробежал холодок от странного ощущения, что сейчас должно произойти что-то неожиданное. — Ничего, — ответил Лань Сичэнь ровным голосом, — продолжай. — А ты?.. — уточнил Вэй Нин, приподнимая брови. — Я присоединюсь к тебе чуть позже, — размыто произнес Лань Сичэнь и провел ладонью ему по щеке. — Пожалуйста, Ха-Нин. — Ла-адно, — протянул Вэй Нин, понимая, что он все равно никогда не умел ни в чем отказывать этому человеку. Лань Сичэнь тем временем положил у подножья кровати мягкие подушки и усадил Вэй Нина на них, помогая избавиться от последних элементов одежды. Как только нижние одеяния оказались откинуты в сторону, Лань Сичэнь прижался губами к внутренней стороне бедра Вэй Нина, заставив того вздрогнуть и рвано выдохнуть. Вэй Нин подтянул ноги поближе и свел их, смотря на Лань Сичэня горящими глазами. Снизу его начинало наполнять предвкушение, но несмотря на то, что между ними было и как много раз, он все еще ощущал неловкость, сидя перед ним полностью нагим, в то время как Лань Сичэнь был одет. — Если тебя это смущает, давай сделаем так, — Лань Сичэнь накинул на него свою верхнюю мантию, и Вэй Нин тут же укутался в нее, вдыхая запах Лань Сичэня, которым была пропитана вся его одежда. И понимание того, что он сейчас сидел абсолютно обнаженный, в одной гусуланьской верхней мантии, принадлежавшей главе Ордена, заставило внутренности Вэй Нина сжаться. Лань Сичэнь изящно скинул с себя остатки верхних одеяний, оставаясь только в исподнем, и подошел к ширме. — Ха-Нин, закрой глаза, — попросил он. Вэй Нин кивнул. Он пару мгновений сидел с закрытыми глазами, пытаясь понять по звуку, что происходит, но ничего не смог разобрать, кроме тихого шелеста: кажется, Лань Сичэнь переворачивал ширму другой стороной. — Не открывай, — попросил Лань Сичэнь, подходя к нему. — Я скажу, когда можно. Вэй Нин поерзал, устраиваясь поудобнее и гадая, что за игру задумал его прекрасный возлюбленный. Его восхищал сам факт того, что Лань Сичэнь решил устроить ему сюрприз, и сладкая истома разливалась по всему телу, заставляя щеки покраснеть. Лань Сичэнь сел на пол ему за спину, облокачиваясь на постель и вытягивая ноги так, чтобы они были по бокам от ног Вэй Нина. А затем перекинул ему за спину волосы, раскрыл свое верхнее ханьфу так, чтобы грудь и живот Вэй Нина были открыты, и начал осторожно целовать его в шею. Вэй Нин наклонил голову, подставляясь под ласку и слегка подрагивая от накатившей на него нежности. Лань Сичэнь всегда был таким — ласковым, осторожным, — даже во время страсти. Его доброта прожигала Вэй Нина изнутри, заставляя дрожать и всхлипывать. Лань Сичэнь прикусил ему кожу на плече, согнул ноги в коленях и положил ноги Вэй Нина поверх своих, а затем развел в стороны, заставляя его открыться сильнее. Вэй Нин прижался спиной к его груди, чувствуя, как внутри, под тонкой тканью, колотится чужое сердце. — Хорошо, — прошептал Лань Сичэнь ему на ухо. — Положи ладони себе на колени. Вэй Нин сделал то, что он сказал, и даже порадовался, что сидит с закрытыми глазами. Потому что если бы он увидел со стороны, как сейчас выглядит — покрасневший, обнаженный, с едва накинутой на плечи чужой мантией, с разведенными ногами, между которых отчетливо видно возбуждение, — наверно, он бы сошел с ума. Кажется, Лань Сичэнь прочитал его мысли. Он коснулся улыбкой уха Вэй Нина, поцеловал его в висок, положил свои ладони поверх его, прижимая их к коленям, и сказал: — Открывай. Вэй Нин медленно открыл глаза. Открыл — и на секунду его сердце замерло, потому что ему показалось, что на них смотрит Вэй Усянь. Но спустя мгновение он понял, что его брат был тут ни при чем: на них смотрел он сам. А за ним сидел второй Лань Сичэнь — и смотрел — хищно, по-собственнически, с легкой полуулыбкой. Вэй Нин мгновенно вспыхнул до корней волос и дернулся назад, сильнее прижимаясь к чужой груди. — Лань Хуань, — пробормотал он разом севшим голосом, — зачем… К обратной стороне ширмы было прикреплено огромное, почти в человеческий рост, зеркало — достаточно широкое, чтобы в нем было видно почти половину комнаты. И сейчас Вэй Нин сидел и смотрел на себя с разведенными ногами и Лань Сичэня у него за спиной. Взгляд Первого Нефрита был темный, почти демонический. — Лань Хуань… — Вэй Нин попытался обернуться к нему, но Лань Сичэнь нежно повернул его лицо обратно. — Не отворачивайся, — тихо сказал Лань Сичэнь, целуя его в затылок. — Смотри. И Вэй Нин смотрел. Смотрел через зеркало, как Лань Сичэнь водит руками по его груди, как он гладит его соски, едва касаясь и вызывая шумные вдохи, как его член прижимается к животу, и на кончике зарождается прозрачная капля. — Посмотри, как это красиво, — произнес Лань Сичэнь, проводя рукой ему по волосам. — Они красивые. И они тоже, — он обвел подушечкой пальцы его скулы, затем веки. — И здесь, — надавил на нижнюю губу, заставляя ее слегка опуститься, — тоже красиво. Вэй Нин сидел и смотрел, как будто его приворожили. Это было смущающе, непривычно, но он не мог заставить себя оторвать взгляд от своего отражения. — И тут красиво, посмотри, — Лань Сичэнь зажал его соски между пальцами, слегка оттягивая их и вызывая в ответ тихий стон. — А вот тут, — он опустил руку ниже, обводя основание члена, но не прикасаясь к нему, — вот тут особенно красиво. — Л-лань Хуань, — голос Вэй Нина дрогнул, он снова попытался обернуться, — что ты… — Не отворачивайся, — повторил Лань Сичэнь и взял его за подбородок, возвращая его голову в правильное положение, — смотри на себя. Смотри, какой ты красивый. Кровь, казалось, прилила ко всему телу Вэй Нина, и он даже поразился, что в отражении у него было красным только лицо (не считая пикантной части тела), а не вся поверхность кожи. Почему в отражении он выглядел так… развратно? Он всегда выглядит так? Лань Сичэнь каждый раз смотрит на него под таким углом? Лань Сичэнь обвел пальцем ареолу его левого соска и ущипнул, а вторую руку опустил ниже, лаская внутреннюю сторону бедра. Вэй Нин предпринял еще одну попытку сдвинуть ноги, но тот не дал ему этого сделать, удерживая их своими собственными ногами. Теплая ладонь легла на член, Вэй Нин выгнулся, застонав от прикосновения. — Невероятно, — прошептал Лань Сичэнь. — Невероятно красивый. Посмотри на себя. Перед тобой просто невозможно устоять. Вэй Нин отклонился назад, насколько мог, опираясь на его грудь, и посмотрел в зеркало, наблюдая за тем, как в отражении Лань Сичэнь ласкает его, а сам он выгибается, тихонько стонет и подается навстречу ладони. Это его стоны? Это его раскрасневшееся лицо? Это его покусанные губы? Он действительно так выглядит? — Лань Хуань, — позвал Вэй Нин, — Лань Хуань! — Красивый, — прошептал Лань Сичэнь ему в макушку, зарываясь носом ему в волосы. — Самый красивый на свете, мой Ха-Нин. Никогда не смей говорить, что это не так. — Лань Хуань, — зашептал Вэй Нин, начиная быстро и рвано дышать, — Лань… Лань Хуань, ах, Лань Хуань… Сквозь пелену, застилающую взор, он увидел в отражении взгляд Лань Сичэня — почти черные глаза, блестящие каким-то болезненным наваждением, и совсем не вяжущаяся с происходящим добрая, наивная улыбка. Ладонь замерла, перестав двигаться, и Вэй Нин разочарованно замычал. Лань Сичэнь подвинул ее выше — так, чтобы едва касаться его, — и прошептал в самое ухо: — Давай, Ха-Нин. Попробуй сам. Двигайся вперед. Вэй Нин замотал головой, вцепился в край подушки и подался навстречу ладони, которая ласково принимала его возбужденную плоть, послушно открывалась и смыкалась, принося ему удовольствие. — Смотри, — сказал Лань Сичэнь. — Посмотри на себя. Вэй Нин увидел, как он самостоятельно толкается вверх, а Лань Сичэнь лишь слегка удерживает его, и тут же отвернулся, понимая, что он не может вынести этой картины. Он правда выглядит так? Это точно Вэй Нин? Злой дух не захватывал его тело? Это он такой бесстыдный, такой открытый? — Нельзя отворачиваться, — произнес Лань Сичэнь, и Вэй Нин дернулся, ощущая, как его ущипнули за плечо. — Смотри на себя. И Вэй Нин смотрел. Смотрел, как раскрывается его рот, как из него вырываются стоны и всхлипы, как по лицу и телу стекает пот, как он подкидывает бедра навстречу теплой руке, как его член исчезает в кольце пальцев и снова появляется — твердый, красный, истекающий влагой. — Лань Хуа-а-ань, — протянул он, запрокидывая голову, — Лань Хуань, Лань Хуань, Лань Хуань!.. Лань Сичэнь ласково надавил ему на затылок, придерживая голову в прямом положении, и начал целовать его шею, плечи — все, до чего мог дотянуться. Ощущения сводили с ума — касания словно были со всех сторон. А еще сильнее сводило с ума собственное лицо, искаженное стыдом и удовольствием, и взгляд Лань Сичэня, направленный на него через зеркало. — Я… — пробормотал Вэй Нин, мечась в его руках и закатывая глаза. — Лань Хуань, я сейчас… я сейчас… Лань Сичэнь выдохнул, прижал его к себе сильнее, и Вэй Нин отчетливо почувствовал, как ему в спину упирается чужое возбуждение. — Ах! Лань Сичэнь укусил его в шею, сам толкнулся вперед, потираясь о него, скользнул второй рукой ниже, притрагиваясь пальцами ко входу, и Вэй Нин излился в его ладонь со стоном, краем сознания замечая в зеркале свое окрашенное блаженством лицо и белесые капли, стекающие по животу вниз. — Красивый, — вынес вердикт Лань Сичэнь, ладонью стирая семя с его кожи и облизывая пальцы. — И вкусный. Вэй Нин не знал, что заставило его покраснеть сильнее — такие бесстыжие слова или вид того, как Лань Сичэнь слизывал эту жидкость со своей руки. — Ха-Нин, — позвал его Лань Сичэнь, — подай, пожалуйста, масло. Вэй Нин медленно кивнул, дотянулся до сосуда на столике и передал его Лань Сичэню, наблюдая через отражение, как тот выливает масло на ладонь, растирает его между пальцами и трется носом о его плечо. — Ха-Нин, встань на колени, — попросил Лань Сичэнь, — иначе тебе будет неудобно. Вэй Нин оперся на колени и хотел повернуться, чтобы сесть к нему лицом, но Лань Сичэнь покачал головой, удерживая его. — Не отворачивайся. Вэй Нин стоял на коленях в не очень удобной позе, слегка расставив ноги и не зная, куда девать свои болтающиеся вдоль тела руки, которые вдруг стали абсолютно бесполезными. Его тело еще помнило их утреннюю ласку, поэтому пальцы проникли внутрь легко, быстро, ласково и торопливо растягивая. — Смотри, — вкрадчиво сказал Лань Сичэнь, медленно погружая внутрь него пальцы, а затем вынимая их полностью и снова вставляя. — Посмотри, какой ты красивый, когда тебе приятно. Тебе же приятно? — Д-да, — ответил Вэй Нин, тихонько ахнув, когда пальцы задели чувствительную точку, — да, Лань Хуань, мне очень приятно. Он снова был возбужден, как будто не обмякал пару минут назад в крепких руках, как будто не стонал чужое имя на выдохе, как будто Лань Сичэнь первый раз касался его. — Я рад, — сказал Лань Сичэнь, вынимая пальцы и смазывая себя. — Иди сюда. Ощущения были странными. Вэй Нин насаживался на член Лань Сичэня, сидя к нему спиной, и не видел, что происходит сзади, понимая это только благодаря зеркалу. Благодаря зеркалу он видел, как дрожат его ноги, как Лань Сичэнь впивается пальцами в его поясницу, помогая подниматься и опускаться, как он глубоко дышит, напрягаясь, и иногда останавливается, чтобы поцеловать его в затылок. Вэй Нин смотрел расширенными глазами на то, как твердый красный член входит в него до основания, вызывая звук шлепка, и покидает его тело, чтобы тут же снова в него вернуться. Это зрелище завораживало его и сводило с ума. Как глава самого благопристойного Ордена во всей Поднебесной мог выдумать нечто настолько смущающее? Вэй Нин опустился, переводя дух и расслабляясь на мгновение, чтобы дать ногам немного передохнуть, и чуть не захлебнулся от чувства наполненности, которое было таким цельным, таким правильным, словно он и Лань Сичэнь были двумя половинками целого человека, наконец возвратившимися друг к другу. Он застонал, не разжимая губ, и начал тихонько покачиваться, сидя на одном месте, сжимая и расслабляя мышцы. Лань Сичэнь над ним задышал быстрее и резко вздернул его наверх, а затем толкнул вперед, заставляя упасть грудью на пол. Вэй Нин приподнялся на локтях, посмотрел в зеркало — бешеные серые глаза встретились со своим отражением, только чтобы увидеть, как Лань Сичэнь оглаживает его бока ладонями и резко входит, — одним слитным движением, до самого конца. Вэй Нин гортанно застонал, содрогнувшись, сжался, пытаясь задержать это ощущение, но Лань Сичэнь тут же покинул его тело, чтобы ворваться в него снова. — Лань Хуань, — позвал Вэй Нин, цепляясь за длинные рукава ханьфу пальцами, — Лань Хуань! — Красивый, — хрипло повторял Лань Сичэнь с каждым новым толчком, — ты-такой-красивый! Он входил в него быстро, одним резким рывком, а потом медленно, тягуче выходил, заставляя Вэй Нина кричать и подаваться назад, чтобы продлить ощущение наполненности. — Такой красивый, — шептал Лань Сичэнь, сминая его соски. — Такой сладкий. Мой Ха-Нин. Вэй Нин наблюдал за тем, как пальцы Лань Сичэня сжимают его грудь, а сам он быстро дышит через рот, подмахивая и едва не рыдая от удовольствия, и его мысли улетучивались с каждым новым толчком, голова пустела, оставляя только ощущение бесконечного наслаждения. — Лань Хуань, — позвал он сиплым голосом, — Лань Хуань, это ты… Это все ты! Я могу смотреть только на тебя! — Не на меня, — прошептал Лань Сичэнь, останавливаясь на мгновение и снова начиная двигаться. — Смотри на себя. Смотри, какой ты. И Вэй Нин смотрел. Он и правда был красивым. Но это Лань Сичэнь делал его красивым. Он делал его красивее, лучше, сильнее, чем он был на самом деле. Вэй Нин потянулся рукой к своему члену, но Лань Сичэнь перехватил его руку, прижимая ее к полу. Вэй Нин заскреб ногтями по полу, сжался вокруг Лань Сичэня, поджимая пальцы на ногах, выгнулся в спине, подставляясь под ласку. Ему хватило бы всего пары движений — Лань Сичэню нужно было просто коснуться его, и он бы излился второй раз. — Лань Хуань, — умоляюще протянул он, — пожалуйста… — Ты убедился в том, что ты красивый? — спросил Лань Сичэнь, замирая в нем. — Ты понимаешь это? — Да, — прошептал Вэй Нин, почти переходя на хныканье, — да, Лань Хуань, я красивый, я верю тебе! Пожалуйста!.. Лань Сичэнь толкнулся в него глубоко — так сильно, что, казалось, хотел проткнуть его насквозь, — и опустил руку к его паху. — Смотри, — сказал он твердо, и Вэй Нин смотрел. Смотрел за тем, как он медленно, цунь за цунем, подносит руку к его члену, останавливается на миг и все же накрывает его, одновременно прижимаясь губами к его уху. Вэй Нин выплеснулся с его именем на губах, и Лань Сичэнь, сделав еще пару толчков, последовал за ним. Вэй Нин так и лежал на полу некоторое время, пока Лань Сичэнь не потянул его на себя, помогая подняться. Ноги дрожали так, что он еле-еле смог сделать пару шагов по направлению к кровати, чтобы упасть на нее лицом в подушку. Лань Сичэнь обтер его влажной тканью, обернул покрепче в свое верхнее ханьфу и отошел, чтобы вернуть ширму на ее законное место. — Лань Хуань, — произнес Вэй Нин, кутаясь в белое одеяние и наблюдая за его действиями, — где ты этому научился? Лань Сичэнь обернулся, глядя на него со слегка смущенной улыбкой. — Читал, — ответил он, поворачивая ширму другой стороной и возвращаясь в постель. — В запретной секции библиотеки Гусу Лань есть много разных книг, и мне, как главе Ордена, необходимо было ознакомиться с материалом. Вэй Нин рассмеялся, прижимаясь щекой к его ладони. — И про зеркало там тоже было? Скулы Лань Сичэня тронул едва заметный румянец. — Не было, — честно ответил он. — С ума сойти! — восхитился Вэй Нин. — Кто бы знал, что за тремя тысячами правил спрятано такое феноменальное бесстыдство! — Тебе не понравилось? — спросил Лань Сичэнь, подтягивая его поближе к себе. — Понравилось, — не стал скрывать Вэй Нин. — Просто удивлен, что такое вообще пришло тебе в голову. Лань Сичэнь прищурился. — Когда я смотрю на тебя, Ха-Нин, — сказал он, — мне в голову приходит еще и не такое. Он вдруг навис над ним сверху, щекоча волосами шею и устраивая свое колено между его ног. — Надеюсь, ты не думал, что этим все закончится? — Да быть такого не может! — округлил глаза Вэй Нин, упираясь руками ему в грудь. — Лань Хуань, пощади меня! — Нет, — твердо ответил Лань Сичэнь и прижался губами к его шее. — Я буду любить тебя до тех пор, пока ты не станешь считать себя самым красивым человеком в Поднебесной. Вэй Нин рассмеялся, откинувшись на подушку, и положил ладони Лань Сичэню на плечи, понимая, что эта ночь будет длиннее, чем все остальные. И он не ошибся.