Беда не приходит одна

Сердце Вэй Нина стучало так оглушительно, что он побоялся, что Цзинь Гуанъяо его услышит. Он вслушался в музыку, прикрыв глаза и сосредоточившись, напрягая все органы чувств, и тихо выдохнул, понимая, что ему не послышалось. Понимание этого вызвало у него странные, двоякие ощущения. С одной стороны, он был рад, что предчувствие его не обмануло, но с другой стороны… Он бы непременно испытал ужас от этой новости, но все яркие эмоции были заморожены состоянием шока. Вэй Нин просто стоял некоторое время, тупо уставившись в стену, и беззвучно шевелил губами. Мелодия почти сразу снова превратилась в «Омовение», и со стороны никому бы даже в голову не пришло, что с ней что-то было не так. Этот фрагмент извне, эти несколько нот так идеально вписались в общую мелодию, как будто являлись ее прямым продолжением. Вэй Нин прижал ладони к горящим щекам, пытаясь сформулировать ужасающую мысль, которая крутилась у него в сознании, но сделать это было сложно, потому что мысли смешались в хаотичном беспорядке — отчасти из-за недавно накрывшего его приступа. Цзинь Гуанъяо хочет убить Не Минцзюэ — наконец понял Вэй Нин, и эта фраза, окончательно оформившись в сознании, словно прояснила его разум. Ни для кого не было секретом, что сабли клана Не содержали в себе ужасающую силу и буквально сочились жаждой убийства, которая пагубно воздействовала на разум хозяев, из-за чего почти каждый их хозяин скончался от искажения Ци, буквально разорванный ею изнутри. В последнее время Не Минцзюэ все сильнее страдал от воздействия сущности сабли, и ярость все чаще застилала ему глаза, искажая рассудок. Поэтому Лань Сичэнь приезжал и играл ему мелодию очищения разума на гуцине, пожертвовав своими собственными делами, и ради этого Цзинь Гуанъяо теперь заявлялся в Цинхэ Не стабильно каждые несколько дней. Но его настоящей целью было не излечить главу клана Не, а… убить его? Несложно было догадаться, что произойдет с человеком, которому будут систематично играть мелодию смятения разума, если он и так находится на грани искажения Ци. Вэй Нин никак не мог позволить такому человеку, как Не Минцзюэ, погибнуть — тем более от рук такого, как Цзинь Гуанъяо. Он покрутил в руках флейту, хаотично раздумывая, что ему делать, а затем снова заткнул ее за пояс: прежде чем предпринимать меры, ему нужно было убедиться, что Не Минцзюэ в порядке. Вэй Нин не слышал эту мелодию непосредственно на суде, потому что в это время находился в комнате с Сюэ Яном, но Лань Сичэнь позже повторил ему ее нота в ноту: ни один из них не слышал такой мелодии раньше. Но если на Вэй Усяня она подействовала мгновенно, потому что в нем не было светлой энергии, то в случае с Не Минцзюэ она уравновешивалась «Омовением», которое наоборот успокаивало и очищало разум, поэтому со стороны могло показаться, что его ярость действительно стихает. Но стоит кому-то вывести Не Минцзюэ из себя — как его свирепая натура даст о себе знать в десятикратном размере. — Чифэн-цзунь? — Вэй Нин осторожно постучал в дверь, когда мелодия стихла. — Я могу войти? Суровое лицо Не Минцзюэ при виде Вэй Нина слегка прояснилось, как оно прояснялось всегда при виде Лань Сичэня. — Вэй Нин, — поздоровался он. — Входи. Что-то случилось? Вэй Нин кивнул Цзинь Гуанъяо в знак приветствия, но в глаза ему посмотреть так и не смог, боясь не сдержать отвращения. Он вглядывался в Не Минцзюэ, пытаясь найти хоть намек на то, что главе Ордена Не было плохо, но, кажется, в этот раз все закончилось благополучно. В этот раз. — Ничего не случилось, — ответил Вэй Нин, улыбаясь, — я лишь хотел сказать, что вас искал ваш брат. Он сейчас на тренировочной площадке. Брови Не Минцзюэ поползли вверх. — Хуайсан? — спросил он. — Зачем он меня искал? Опять потерял саблю? В этот момент Вэй Нину очень бы пригодилось умение хорошо врать — желательно так же хорошо, как Цзинь Гуанъяо. Он понятия не имел, зачем Не Хуайсан, который не прикасается к оружию, мог звать своего грозного брата на тренировочную площадку, но ему было просто необходимо разделить Не Минцзюэ с Цзинь Гуанъяо. — Я не знаю, — честно сказал он. — Просто он просил позвать вас. — Хм, — Не Минцзюэ низко хмыкнул. — Раз так, придется сходить посмотреть, что же такого он хочет мне показать. Как только Не Минцзюэ вышел, Вэй Нин последовал за ним, отставая на несколько шагов. «А-Ин, — мелодия флейты панически забилась, как птица, посаженная в клетку, — А-Ин, срочно найди Не Хуайсана. СРОЧНО. Мне все равно, где ты его найдешь и как, но срочно приведи его на тренировочную площадку. Пусть скажет, что он искал Чифэн-цзуня, чтобы что-нибудь ему показать. Я скоро все объясню». Вэй Нин убрал флейту и догнал Не Минцзюэ, молясь всем небожителям, что у Не Хуайсана хватит фантазии придумать что-нибудь правдоподобное.

***

Не Минцзюэ смотрел на то, как Не Хуайсан делает несколько выпадов саблей, разрезая куклы-манекены, и складка на его лбу постепенно разглаживалась. — Я выучил новый прием, — сказал ему Не Хуайсан, когда закончил. — И хотел показать тебе, брат. Что скажешь? — Ты держишь саблю криво, и у тебя вторая рука болтается без дела, — ответил Не Минцзюэ. — Если бы это были не куклы, а живые люди, тебе бы перерезали горло еще до того, как ты достал саблю. Однако несмотря на напускную строгость, нельзя было не заметить, что Не Минцзюэ был доволен. Не Хуайсан столь редко брал в руки оружие, что даже неидеально выполненные приемы были для него невообразимым прогрессом. — Я исправлюсь, — пообещал Не Хуайсан, почтительно кланяясь. — Извини, что отвлек тебя от дел, брат. — Мы все равно уже закончили, — ответил Не Минцзюэ, поднимая руку, чтобы пресечь его извинения. — Наконец-то ты взялся за ум. Что ж, занимайся. Когда статная фигура Не Минцзюэ скрылась, Не Хуайсан с опаской отложил саблю в сторону, вытер руки платком и повернулся к близнецам. — Вы у меня в долгу, — сказал он. А затем, кажется, вспомнил, что они в свое время спасли его от смерти, и передумал. Вэй Нин посмотрел на него с восхищением. Он боялся, что Не Хуайсан сморозит какую-нибудь глупость, вроде того, что он оторвал Не Минцзюэ от важных дел, чтобы показать ему новый веер — от таких новостей бедный глава Ордена Не точно схватил бы искажение Ци. — Не думал, что ты знаешь хоть какие-то приемы, — сказал Вэй Усянь, поднимая брови. — Давно ты их выучил? — Слишком прямолинейно, Вэй-сюн! — Не Хуайсан рассмеялся. — Я всегда их знал, только вот не показывал — как чувствовал, что однажды они пригодятся мне в самый неожиданный момент! Может быть, теперь вы объясните мне, что случилось? — Да! — поддержал его Вэй Усянь. — Мне бы тоже очень хотелось это знать! Вэй Нин тяжело вздохнул и кивком головы указал им следовать за ним. Когда они пришли в покои Не Хуайсана, он запер дверь и поставил звукопоглощающий барьер. — Хуайсан-сюн, ты только не нервничай, хорошо? — попросил он. — Выслушай меня до конца. Не Хуайсан чуть нахмурился, нервно взял в руки большой черный веер, подаренный Цзинь Гуанъяо, и закрыл им лицо. — Я понимаю, что ты очень любишь Ляньфан-цзуня, — медленно начал Вэй Нин, вглядываясь в его глаза, — и ты имеешь на это полное право. Поэтому мы не стали в прошлый раз настаивать, чтобы ты помог нам. Но теперь ситуация… изменилась. Дело в том, что твоему брату грозит опасность. Не Хуайсан опустил веер и посмотрел на Вэй Нина с интересом. Он явно не был до конца готов поверить ему, потому что Не Минцзюэ был одним из сильнейших заклинателей Поднебесной, которому почти не было равных, — как с таким человеком вообще могло что-то случиться? — Но брат Гуанъяо… не ровня гэгэ, — сказал Не Хуайсан, задумчиво склонив голову набок. — Если, конечно, вы хотите сказать, что он пытается ему навредить. — Боюсь, что не просто навредить, — осторожно ответил Вэй Нин и облизал губы, понимая, что Не Хуайсана эта новость может повергнуть в шок. — Он собирается его убить.

***

— Вот оно что… — протянул Не Хуайсан, когда Вэй Нин закончил рассказывать то, что узнал. — Что ж, это действительно имеет смысл. Он казался абсолютно спокойным, ни одна тень не залегла под его глазами. Он лишь отложил черный веер в сторону и взял другой, который расписывал сам. — Вот же жук! — возмутился Вэй Усянь, которого едва не трясло от злости. — Отвратительно! Ладно со мной, но как он может так вести себя с собственным названым братом? А-Нин, тебе точно не показалось? Вэй Нин покачал головой. — Благодаря Лань Хуаню у меня идеальный слух. Я бы не спутал эту мелодию ни с чем. Мне жаль, но… — Думаю, — медленно сказал Не Хуайсан, — Вэй-сюн, я должен перед тобой извиниться. Если честно, когда вы начали спрашивать меня о брате Гуанъяо, я подумал, что… — он вежливо прокашлялся. — Что ты пьешь уксус, Вэй-сюн. Поэтому пытаешься его в чем-то уличить. Вэй Нин нервно дернул уголком губ. Пожалуй, была в словах Не Хуайсана доля правды. — Но если все действительно так, как вы говорите… — Не Хуайсан кинул пространный взгляд вокруг. — Надо оградить брата от встреч с Цзинь Гуанъяо. — Верно, — кивнул Вэй Нин, с облегчением замечая, что Не Хуайсан перестал называть Цзинь Гуанъяо своим братом, — но мы пока не можем рассказать Чифэн-цзуню об этом. Иначе он впадет в такую ярость, что его точно настигнет искажение Ци. — Хуайсан-сюн, может быть, когда Цзинь Гуанъяо соберется играть в следующий раз, ты отвлечешь его? — предложил Вэй Усянь. — А А-Нин сыграет правильную мелодию. Если в течение долгого времени играть «Омовение», она должна свести на нет эффект мелодии смятения разума. Так мы сможем помочь Чифэн-цзуню. А я… — он задумчиво покрутил в руках флейту. — Как думаете, откуда Цзинь Гуанъяо вообще мог ее взять? Он явно долго планировал это, ведь надо было еще найти такую мелодию, чтобы она гармонично сочеталась с остальными фрагментами «Омовения» и чтобы не было заметно, что она лишняя. — Но вы говорите… — Не Хуайсан слегка нахмурился. — Что и с Песнью Истины, звучавшей на суде, эта мелодия сочеталась идеально. Как такое может быть? — О! — воскликнул Вэй Усянь, хлопая себя кулаком по ладони. — Песнь Истины — это же новая мелодия, которую придумали недавно? Могло ли быть такое, что… — он вцепился пальцами себе в волосы. — Кошмар какой. Могло ли быть такое, что они специально создали такую мелодию, чтобы она идеально сочеталась с этой мелодией искажения разума? Но это значит, что Цзинь Гуанъяо заранее должен был предугадать, что Лань Сичэнь научит его именно «Омовению» и выбрал под нее мелодию смятения, и уже под нее создали Песнь Истины. — От всего этого кружится голова, — признался Не Хуайсан. — Я всегда знал, что Ляньфан-цзунь умен, но никто бы не смог предугадать на столько шагов вперед. — К тому же, — добавил Вэй Нин, — Песнь Истины изобрел Орден Молин Су, разве нет? При чем тут тогда Цзинь Гуанъяо? — Если не ошибаюсь, — ответил Не Хуайсан, — глава Ордена Молин Су, Су Миньшань, смог создать Орден лишь благодаря поддержке Цзинь Гуанъяо. Кажется, они… если не друзья, то точно хорошие знакомые. — Чтоб его, — выругался Вэй Усянь. — Все только сильнее запуталось. Но одно ясно наверняка: нельзя подпускать Цзинь Гуанъяо к Чифэн-цзуню. Хуайсан-сюн, можно попросить тебя проследить за ним? Вдруг ты заметишь что-то необычное. На лице Не Хуйсана появилось странное выражение. — Конечно, — ласково согласился он. — У меня много глаз. Мне не составит труда проследить за ним. — Ох, — Вэй Нин вдруг замер, словно что-то осознав, — А-Ин, мне кажется, тебе стоит снова наведаться в Гусу. — Я по-о-онял, — Вэй Усянь сразу же сообразил, о чем идет речь. — Да, ты прав. Где еще можно было взять такую хитрую мелодию, кроме как у клана, который специализируется на музыке? Глава которого является твоим названым братом… Ха-ха-ха, о небеса, Цзинь Гуанъяо действительно гениален, я преклоняюсь перед ним! Я отправлюсь в Гусу сейчас же, и мы вместе с Лань Чжанем и Лань Хуанем… — Нет-нет-нет! — Вэй Нин быстро замотал головой. — Лань Хуаню нельзя знать ни в коем случае! Он… Его это слишком сильно травмирует. А еще я боюсь, что он не поверит. Я бы не хотел, чтобы он узнал об этом, пока у нас не будет на руках доказательств. Расскажи Лань Чжаню и постарайся сделать так, чтобы Лань Хуань не прочитал этого по его лицу. Вэй Усянь посмотрел на него с толикой жалости. Вэй Нин понимал, что сам загоняет себя в ловушку: все было бы куда проще, расскажи он обо всем Лань Сичэню. Он ужасно хотел, чтобы тот узнал, что за человеком на самом деле был его названый брат, но он прекрасно понимал, что… Что все было не так просто. Пусть пока думает в священном неведении, что единственный грех Цзинь Гуанъяо — это выполнение приказов отца. — Я понял, — наконец сказал Вэй Усянь. — Мы с Лань Чжанем поищем книги с запретными мелодиями в закрытой секции библиотеки. И если поймем, что в какой-то из них вырваны страницы… Хотя я уверен, что так и будет. — Хуайсан-сюн, — позвал Вэй Нин. — Могу я задать вопрос? Я очень рад, что ты веришь нам, но мне просто интересно, почему? Все-таки Цзинь Гуанъяо для тебя более близкий человек, чем мы, почему ты нам поверил? Я думал, у тебя будет больше подозрений. Лицо Не Хуайсана расслабилось, стало таким мягким, словно оно было сделано из воска. — Все просто, — ответил он и впервые за весь их диалог улыбнулся. — Потому что брат доверяет вам.

***

— Снова ты? — с иронией спросил Не Минцзюэ, когда Вэй Нин с виноватым выражением лица зашел к нему через несколько дней. На лице Цзинь Гуанъяо отобразилось вежливое замешательство. — Прошу прощения за дерзость, Чифэн-цзунь, — Вэй Нин приложил руку к сердцу. — Могу ли я посидеть послушать? Я бы тоже очень хотел выучить «Омовение». Как вы знаете, у моего брата иногда бывают… некоторые проблемы, и такая мелодия должна ему помочь, обычные мелодии очищения разума на него не действуют. Брови Цзинь Гуанъяо поползли вверх. — Молодой господин Вэй, извините за бестактность, но… — Отчего же не послушать? — перебил его Не Минцзюэ, внимательно глядя на Вэй Нина. — Заходи. Вэй Нин ощутил, как от взгляда Не Минцзюэ по его спине побежали мурашки. Это взгляд был слишком… серьезным, как будто Не Минцзюэ знал и понимал куда больше, чем хотел показать. Как будто он понимал, зачем Вэй Нин на самом деле пришел к нему. — Я прошу прощения, — быстро заговорил Цзинь Гуанъяо, мягко улыбаясь, — но, как вы оба говорили в прошлый раз, секретной мелодии клана Лань не стоит просачиваться… вовне. — О, не беспокойтесь об этом, Ляньфан-цзунь, — ответил Вэй Нин, возвращая ему лучезарную улыбку. — Лань Хуань же сказал, что мог бы научить меня ей, просто не видит в этом необходимости. Он намеренно назвал Лань Сичэня неофициальным именем. Это был глупый, показушный жест, но он совершенно ничего не мог с этим поделать. — Брат доверяет ему, — коротко сказал Не Минцзюэ и отклонился назад, прикрыв глаза. — Можешь начинать. Губы Цзинь Гуанъяо едва заметно дрогнули, и это, разумеется, не укрылось от Вэй Нина. — Как скажешь, дагэ, — покорно ответил Цзинь Гуанъяо и положил гуцинь на колени. — Но если эргэ разозлится, я скажу ему, что это вы заставили меня! — О, всенепременно! — заверил его Вэй Нин с нежной улыбкой. — Я лично подтвержу ему, что пытал тебя линчи, и тебе пришлось сдаться под моим напором. Не Минцзюэ фыркнул. Цзинь Гуанъяо опустил взгляд. Он не мог не понять по голосу Вэй Нина, что тот готов был действительно привести свою угрозу в исполнение.

***

— Прекрасно! — восторженно воскликнул Вэй Нин и даже похлопал в ладоши. — Ляньфан-цзунь, твоя игра действительно не уступает Ордену Гусу Лань! Эта мелодия такая сложная — и как ты разучил ее так быстро? Вэй Нин был доволен. Цзинь Гуанъяо пришлось сыграть при нем настоящее «Омовение»: слишком велик был риск, что он потом решит показать Лань Сичэню, чему его научил его любимый А-Яо. — Благодарю, молодой господин Вэй, — ответил Цзинь Гуанъяо, склоняя голову. — Наверняка вы бы сыграли ее гораздо лучше. — Ну не зна-аю, — протянул Вэй Нин. — Можем проверить это, когда я разучу ее. Когда ты придешь в следующий раз? Цзинь Гуанъяо сверкнул глазами, и на секунду его доброжелательность сменилась хищной аурой — но всего лишь на секунду. — Через пять дней, — ответил он. — Молодой господин Вэй, неужели вам нужно приходить снова? — Разумеется! — подтвердил Вэй Нин. — Мелодия очень сложная, а я хотел бы овладеть ей в совершенстве. Цзинь Гуанъяо облизнул губы и вперился в него немигающим взглядом. — Как же так, — почти промурлыкал он, — а я слышал, что великий Вэй Сюань запоминает все мелодии с первого раза. Вэй Нин рассмеялся, откидывая голову назад и закрывая глаза, чтобы не видеть его лица. — Чего только народ не придумает, — фыркнул он. — Вечно они преувеличивают!

***

— Я нашел, — сказал Лань Чжань, указывая пальцем на страницу. — Вот она. Посмотри на эти две страницы. — М? — спросил Вэй Усянь, подсаживаясь к нему поближе. На первый взгляд в нотной книге не было ничего необычного. Однако внимательный человек, знакомый с музыкой, мог определить, что мелодия, записанная на второй странице, вовсе не являлась продолжением той, что находилась на предыдущей. Ноты на первой странице относились вовсе не к той песне, что была записана на второй. Между ними должна была находиться еще одна страница, но ее вырвали — аккуратно, незаметно. — «Собрание смятения», — прочитал Вэй Усянь название книги. — Никогда о такой не слышал, что это за книга? — Это собрание запретных песен из Дунъина, — ответил Лань Чжань. — Темные мелодии, которые могут причинить человеку вред. — Похоже на правду, — согласился Вэй Усянь. Он некоторое время молчал, размышляя, а затем вдруг сказал: — Лань Чжань, я думаю, нам стоит наведаться в Ланьлин. Лань Чжань кинул на него взгляд и слегка нахмурился. — Вэй Ин, что именно ты хочешь сделать? — Как это — что? — Вэй Усянь широко улыбнулся, и его улыбка была больше похожа на оскал. — Конечно же, найти доказательства!