Беда не приходит одна

Цзинь Цзысюань предложил снять комнату на постоялом дворе в Илине — чтобы можно было беспрепятственно посмотреть найденное в комнате Цзинь Гуанъяо и обсудить последние события. — Это не они, — сказал Лань Чжань сразу, как только Цзинь Цзысюань достал из рукава два листа рисовой бумаги с написанными на них нотными значками. — В той книге были старые, потрепанные страницы, а эти — совсем новые. Лань Сичэнь, который еще не знал, в чем дело, посмотрел на него с нечитаемым выражением лица, и было совершенно непонятно, о чем он подумал в тот момент. — Конечно, это не они, Лань Чжань, — согласился Вэй Усянь, рассматривая страницы, — только ноты на них написаны те самые. Лань Чжань пробежал глазами по листам в руках Вэй Усяня, слегка нахмурился и медленно кивнул. — Да, так и есть. — То есть это копия? — спросил Цзинь Цзысюань озадаченно. — Цзинь Гуанъяо переписал ноты мелодии на отдельные листы бумаги? Но тогда почему он не вернул оригинальные страницы обратно в книгу? — Я думаю… — Вэй Нин потер переносицу. — Это значит, что оригинальные страницы книги сейчас находятся… — …у Су Миньшаня, — закончил за него Вэй Усянь. — Да, пожалуй, это имеет смысл. Но я не уверен, что мы сможем наведаться в Орден Молин Су, не вызвав подозрений. Особенно после того, как стащили копии прямо из Башни Золотого Карпа, ха-ха! — Ну и ладно, — Вэй Нин вздохнул. — Главное, что когда карту развернули, обнаружился кинжал*. — А теперь, — сказал Лань Сичэнь со вздохом, — раз вы все так хорошо поняли, расскажите и мне то, что вам известно.

***

— Вэй Ин… — Лань Чжань выглядел шокированным. — Почему вы не рассказали про засаду? — Лань Чжань, милый мой Лань Чжань, пожалуйста, не обижайся, — затараторил Вэй Усянь, подсаживаясь к нему поближе. — Я просто не хотел, чтобы ты зря волновался обо мне, все ведь обошлось. К тому же, мы хотели сделать так, чтобы все, кто был в курсе засады, думали, что она не удалась. Цзинь Цзысюнь обещал молчать, он слишком сильно боится Цзян Чэна, ха-ха! Лань Сичэнь был очень бледен. Он сидел со странным, мутным выражением лица, и казалось, что еще чуть-чуть — и он покачнется и упадет. — А-Яо послал молодого господина Цзиня на верную смерть… — пробормотал он, еле ворочая языком. — Он играл Песнь Смятения для Минцзюэ-сюна… Минцзюэ-сюн мог бы… — Лань Хуань, теперь ты понимаешь? — сочувствующе спросил Вэй Нин. — Понимаешь, почему я не хотел рассказывать этого тебе? Вовсе не потому, что хотел что-то от тебя скрывать, просто я не хотел, чтобы тебе было больно. — Мне не так больно от раскрытия правды об А-Яо… о Цзинь Гуанъяо, — медленно и с трудом ответил Лань Сичэнь. — Как от своей собственной глупости. Мне так стыдно, Вэй Нин, что я не поверил тебе сразу. Я был слепцом, который просто не хотел видеть очевидного, хотя мне постоянно тыкали им в лицо. — Лань Хуань, это не так, — Вэй Нин несмело улыбнулся и погладил большим пальцем его по тыльной стороне ладони. — Я тоже виноват, что не понимал с самого начала глубину твоей привязанности к этому человеку. Ты был прав, когда спросил про Цзян Чэна, — если бы ты внезапно начал обвинять Цзян Чэна в том, в чем мы обвиняем Цзинь Гуанъяо, я бы страшно разозлился на тебя. — А кто… — Лань Сичэнь наконец поднял голову. — Кто еще знает? — Ну… — протянул Вэй Усянь, обводя взглядом присутствующих. — Мы впятером, шицзе, Не Хуайсан, Цзян Чэн. Правда Цзян Чэн еще не слышал про мелодию Смятения, но я надеюсь, никто не будет против, если мы расскажем ему. — То есть все… — Лань Сичэнь печально усмехнулся. — Все, кроме меня. Я единственный слепец, который отказывался поверить тому, кого любит. Почему я… — он рассмеялся тихим, надломленным смехом, и закрыл лицо рукой. — Почему я считал, что если я не буду верить во что-то, это не станет правдой? Уродливой правдой. Я всегда жил так, и это должно было когда-нибудь плохо кончиться. — Лань Хуань, не вини себя, — Вэй Нин переплел их пальцы и ободряюще улыбнулся ему. — Теперь ты все знаешь, и ничего еще не закончилось. Просто пообещай мне больше не сомневаться в моих словах, и мы забудем об этом. — Обещаю… — тихо ответил Лань Сичэнь, и Вэй Нин увидел в его глазах столько раскаяния, что ему самому стало стыдно. Цзинь Цзысюань старательно отводил от них взгляд, боясь ненароком увидеть что-нибудь, чего он видеть не хотел. — И что вы теперь собираетесь сделать? — наконец он подал голос. — Вы расскажете об этом главе Ордена Не? — Упаси небожители, — замахал руками Вэй Усянь, — мы же не хотим, чтобы у него случилось искажение Ци от ярости! Я думаю, первое время А-Нин может играть для него Песнь Очищения, пока Не Хуайсан будет отвлекать Цзинь Гуанъяо, мы с ним договорились. Также мне кажется, что чтобы это не выглядело подозрительно, иногда играть ее может сам Лань Хуань. А Не Хуайсана мы попросим тайно переговорить с Цзинь Гуанъяо и сказать, что он специально позвал Лань Хуаня, потому что не доверяет А-Нину и боится, что тот хочет навредить его брату. Словом, та же сказка, только наоборот. Думаю, Цзинь Гуанъяо ухватится за возможность оклеветать А-Нина. — Лань Хуань, — Вэй Нин повернул голову к Первому Нефриту, — ты сможешь общаться с Цзинь Гуанъяо, как ни в чем не бывало? Сможешь сделать вид, что ни о чем не знаешь? — Я… постараюсь, — ответил Лань Сичэнь с заминкой. — Но какой в этом смысл? Вы хотите дождаться от него каких-то определенных действий? — Не то чтобы, — протянул Вэй Усянь, — просто сейчас нашим доказательствам все равно никто не поверит. Эти две жалкие страницы с непонятными нотами ничего не значат, пока Цзинь Гуаншань защищает его. Да и как мы объясним, что нашли их, пока тайно пробирались в комнату его сына? — И он все равно пытался их скрыть, — Цзинь Цзысюань заскрипел зубами. — Видимо, приказ отца отправляться на гору Луаньцзан застал его врасплох, и он попросил Сюэ Яна спрятать эти страницы в том случае, если кто-то из вас придет в Башню Золотого Карпа. Значит, он о чем-то догадывается. И когда он поймет, что они пропали… — Может, и догадывается, — не стал спорить Вэй Усянь. — Только вот на сто процентов он все равно ничего не знает. Пусть понервничает, думая, кто из нас готовит против него заговор и сколько информации нам известно. — Цзефу, ты сказал ему, что Стигийской Тигриной печати больше нет, — сказал Вэй Нин, облокачиваясь на стену. — Как думаешь, что они теперь будут делать? — Я не знаю, — покачал головой Цзинь Цзысюань. — Возможно, они наконец оставят вас в покое. Сначала я сомневался, но теперь я точно уверен: Сюэ Ян работает над воссозданием половины печати, но пока у него ничего не выходит. Я попробую поговорить с отцом и вызнать у него подробности, но не думаю, что он расскажет мне хоть что-то. — В любом случае, — вздохнул Вэй Усянь, — как это ни прискорбно, сейчас мы ничего не можем сделать, поэтому пока что будем просто наблюдать. Я хочу дождаться от них каких-нибудь более решительных действий, чтобы можно было официально предъявить обвинения. Потому что в противном случае, даже если нас поддержат Великие Ордена, заклинательское общество вряд ли нам поверит. А я не хочу снова устраивать кровавую бойню, тем более из-за Цзинь Гуаншаня, это того не стоит. — Решительных действий? — переспросил Цзинь Цзысюань. — Например? Вэй Усянь беспечно пожал плечами. — Ну, например, использования восстановленной Тигриной печати. — Вэй Ин… — Лань Чжань тронул его за плечо и заглянул в глаза. — Но если у них будет печать, разве это не обернется катастрофой? — Она в любом случае будет не такой сильной, как оригинальная… — отозвался Вэй Усянь задумчиво. — К тому же… Он улыбнулся мечтательной улыбкой, и на секунду в его глазах зажегся опасный красный огонек. — К тому времени, как они закончат с ее созданием, я закончу с тренировкой Призрачного Генерала.

***

— Сянь-Сянь!!! Вэнь Юань прыгнул на Вэй Усяня с радостным воплем, и Вэй Усянь едва успел подхватить его на руки, поражаясь, как дети могут настолько высоко прыгать. — Вот это прыжок! — восхитился он. — А-Юань, признавайся, ты научился этому у кроликов? Вэнь Юань смущенно захихикал и сжал пальчиками ворот ханьфу Вэй Усяня. — Лонг высоко плыгает, — сказал он очень серьезно. — Вот уж не сомневаюсь! — воскликнул Вэй Усянь. — Если выставить его против Призрачного Генерала, еще неизвестно, кто из них одержит победу! — Церемония посвящения через неделю, — сказал Лань Чжань, который некоторое время наблюдал за их взаимодействием. — А-Юань официально возьмет фамилию Лань. — Так это же прекрасно! — обрадовался Вэй Усянь. — А-Юань, ты рад? Лань Чжань станет твоим папой! Вэнь Юань смутился, уткнулся ему в шею и посмотрел на Лань Чжаня одним глазом. — И так папа, — тихо сказал он, и Вэй Усянь издал умиленный звук и крепче прижал его к себе. — Тогда почему ты не называешь папой меня? — требовательно спросил он. — Почему ты называешь меня по имени? Это из-за того, что у меня мало денег? Лань Чжань слегка нахмурился от этих слов. — Деньги Вэй Ина — мои деньги, — сказал он. — Ты можешь брать, сколько хочешь. — Вот видишь! — обратился Вэй Усянь к Вэнь Юаню. — У нас общий семейный бюджет! И, кстати, деньги Цзян Чэна — тоже мои деньги, он никогда не отказывал мне всерьез! Из-за этого я не могу считаться бедняком! Почему ты тогда зовешь меня Сянь-Сянь? Вэнь Юань отстранился и посмотрел на него с очень серьезным выражением лица. В этот момент он невероятно напомнил ему Лань Чжаня. — Но ведь… — голос Вэнь Юаня прозвучал растерянно. — Я ведь не могу назвать Сянь-гэгэ мамой, это стланно. Вэй Усянь громко расхохотался, повернувшись к Лань Чжаню. — Лань Чжань, ты слышал? Мы с тобой счастливые родители! — Тебе очень подходит эта роль, — сказал Лань Чжань с непоколебимым лицом. — Ты же говорил, что родил его. — Ох, гэгэ, — промурлыкал Вэй Усянь, подходя к нему ближе, — как же я люблю, когда ты шутишь! Это так воз… — он скосил глаза на Вэнь Юаня и вздохнул. — В общем, мне нравится. С появлением ребенка жизнь семейных пар всегда утрачивает былую страсть, да? — Нет, — твердо ответил Лань Чжань, резко притягивая его к себе. — Не утрачивает. — Пра-а-авда? — лукаво протянул Вэй Усянь. — Что ж, гэгэ, тебе придется доказать это мне. Ты же понимаешь, что я не могу поверить тебе на слово в таком важном вопросе? — Мгм, — согласился Лань Чжань. — Я докажу. Вэй Усянь в предвкушении улыбнулся и, крутанувшись с Вэнь Юанем, поставил его на землю. — Вэй Ин. Вэй Усянь кинул заинтересованный взгляд на Лань Чжаня. Лань Чжань и Вэнь Юань переглянулись, и теперь они оба выглядели смущенными. — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань, и кончики его ушей порозовели, — мы бы хотели… показать тебе кое-что. — Вы с А-Юанем приготовили для меня сюрприз? — Вэй Усянь просиял. — Показывайте скорее, я сгораю от любопытства! Они прошли на кроличью поляну и, стоило им усесться на заботливо расстеленную Лань Чжанем ткань, как земля сотряслась от топота. К ним огромными скачками приближался Лонг, завидевший Лань Чжаня, который означал, что его будут кормить, и Вэй Усяня, который так чудесно пел ему песенки. — Это же ты, дружище! — Вэй Усянь подхватил на руки огромного кролика точно так же, как он недавно делал это с Вэнь Юанем, — и было непонятно, кто из них был больше по размеру. — Соскучился по Сянь-Сяню? Он уложил кролика себе на колени и дал ему свежий салатный лист, отобрав его у Лань Чжаня. Кролик довольно захрустел и улегся поудобнее, всем своим видом показывая, что удовлетворен и больше не собирается в ближайшее время сотрясать землю. Вэй Усянь погладил его между ушками, повернулся к Лань Чжаню и застыл. Тот смотрел на него с таким выражением лица, что Вэй Усяню стоило огромных усилий не наброситься на него прямо здесь, на траве, забыв про общество Лонга и Вэнь Юаня. Кажется, Лань Чжань думал о том же, но он взял себя в руки, сделал глубокий вдох и, достав из-за спины гуцинь, положил его на землю. Вэнь Юань пододвинулся поближе, его глаза лихорадочно сверкали. — Сянь-гэгэ, — сказал он тихо. — Смотли. Лань Чжань подсадил его еще ближе — так, чтобы ему было удобнее касаться пальчиками струн, — и Вэнь Юань, сосредоточенно нахмурившись, склонился над инструментом. Он некоторое время буравил его взглядом, что-то высчитывая и нервно сжимая пальцами края своего ханьфу, а затем положил ладони на гуцинь — легким, отточенным движением, как делал сам Лань Чжань, — и сыграл несколько нот. Было видно, как он нервничал, чтобы не ошибиться, и от этого музыка вышла немного резкой, но Вэй Усянь все равно распознал в ней слова. — О! — воскликнул он. — А-Юань, ты только что сыграл «Привет»? Вэнь Юань закивал, улыбаясь во все зубы, и снова вернулся к своему занятию. Он осторожно потрогал каждую из струн, кивнул каким-то своим мыслям и сыграл еще две ноты. — Ты сыграл мое имя… — Вэй Усянь почувствовал себя так, словно готов был расплакаться. — Ты сыграл «Вэй Ин», мое неофициальное имя… Я думал, ты не знаешь, что меня так зовут, ха-ха. — Вэй Ин — имя Сянь-гэгэ, — уверенно сказал Вэнь Юань и снова сыграл его имя, после чего добавил еще пару нот. — «Вэй Ин и А-Юань», — понял Вэй Усянь и счастливо засмеялся. — Невероятно способный ребенок! Попросил бы меня кто-нибудь в четыре года сыграть на гуцине — я бы, наверно, и одной ноты бы не смог выдать! А-Юань, ты такой талантливый, весь в Лань Чжаня! — Все! — торжественно сказал Вэнь Юань и повернулся к нему. — Сянь-гэгэ понлавилось? — Да-да, конечно, очень понравилось! — заверил его Вэй Усянь. — А можешь сыграть это еще раз? Вэнь Юань довольно кивнул, обрадованный тем, что его старания оценили, и снова сыграл «Вэй Ин и А-Юань», а затем — еще раз, и еще, и еще… Вэй Усянь привалился к плечу Лань Чжаня, слушая размеренное звучание гуциня, и ощутил, как его едва заметно целуют в макушку. Лонг на его коленях забарахтался, устраиваясь поудобнее, и к нему подошли несколько других кроликов — почти все они были белые, как снежинки, и только один из них был темно-серым. — Смотри, Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь, показывая на него и улыбаясь, — можно этот кролик будет мой? — Они все твои, — тихо ответил Лань Чжань. — Все, что принадлежит мне, —принадлежит Вэй Ину. Вэй Усянь ожидал такого ответа, но все равно слышать это было как-то смущающе. Он накрыл его ладонь своей и рассмеялся, глядя на то, как серый кролик пытается залезть ему на колени, а Лонг спихивает его обратно. — Ну что ты, не жадничай, — пожурил его Вэй Усянь, после чего гигантский кролик действительно перестал спихивать своего собрата и даже как-то пристыженно прижал уши к голове. — Лань Чжань, — удивленно сказал Вэй Усянь, — а это точно не кролик-оборотень? Мне кажется, он понимает человеческую речь. — Не бывает кроликов-оборотней, — ответил Лань Чжань. — Может, это первый и единственный в своем роде кролик-оборотень? — предположил Вэй Усянь. — Ты хочешь, чтобы А-Юань играл на гуцине? — Мгм, — кивнул Лань Чжань, которого совсем не сбила резкая смена темы. — А ты не хочешь? — Хочу, — помотал головой Вэй Усянь, — конечно, хочу. Для меня не будет большей радости, чем если он вырастет таким же прекрасным и сильным человеком, как ты. — Я знаю человека сильнее и прекраснее, — произнес Лань Чжань, смотря прямо вперед, — и это Вэй Ин. — Ох, Лань Чжань, ну что ты, перестань! — Вэй Усянь заливисто рассмеялся, и Вэнь Юань посмотрел на него с укором. — Прости-прости! Я сбил твою игру? — Нет, — Вэнь Юань обхватил гуцинь руками и бережно, словно у него в руках было ценное сокровище, передал его Лань Чжаню. — А-Юань закончил. Сянь-гэгэ понлавилось? — Еще бы! — воскликнул Вэй Усянь. — Это была самая лучшая игра, которую я слышал в своей жизни! После Лань Чжаня, конечно, — он хитро улыбнулся и подмигнул ему, — только не говори А-Нину, а то он на меня обидится. — Вэй Сюань никогда не сможет на тебя обижаться, — сказал Лань Чжань, и Вэнь Юань, подождав, пока тот укроет гуцинь белой тканью, уселся к нему на колени точно так же, как это сделал Лонг на коленях Вэй Усяня. — Как и все остальные. — Гэгэ слишком добр ко мне, — ответил Вэй Усянь, улыбаясь. — Когда мы проходили обучение в Гусу, между прочим, ты был тем, кто постоянно на меня обижался! Лань Чжань опустил взгляд, его уши едва заметно покраснели. Вэнь Юань затащил к себе на ручки одного из кроликов и зарылся носом в белый пушистый мех. — Мне не нравилось, что ты… — Лань Чжань слегка нахмурился. — Вел себя так со всеми. — Что-о-о? — Вэй Усянь округлил глаза и придвинулся к нему ближе. — Ханьгуан-цзюнь ревновал меня? Уже тогда? — Я тогда не знал, что это значит, — ответил Лань Чжань, поворачивая голову и встречаясь с ним взглядом. — Просто я хотел, чтобы ты смотрел только на меня. — Просто невероятно! — засмеялся Вэй Усянь. — Как жаль, что в то время я совсем не понимал твоих эмоций, мы потеряли столько времени! Я, конечно, не могу сказать, что сейчас идеально понимаю все по твоему лицу, до Лань Хуаня мне еще далеко… Лань Чжань вдруг схватил его за руку и прижал ее к своей груди. — Лицо ничего не скажет, — произнес он серьезно. — Слушай сердце. Вэй Усянь почувствовал, как чужое сердце, любящее, живое, бьется под его ладонью, как птица, и наклонился, прижимаясь к груди Лань Чжаня ухом, чтобы не только чувствовать, но и слышать его. — Что оно говорит? — спросил Лань Чжань, и в его голосе была слышна улыбка. — Хм-м-м, — Вэй Усянь сделал вид, что пытается разобрать, — оно говорит, что Вэй Усянь настолько восхитителен, что Ханьгуан-цзюнь не может удержаться от того, чтобы поцеловать его прямо сейчас! — Правильно, — согласился Лань Чжань и, обхватив лицо Вэй Усяня ладонями, утянул его в долгий, нежный поцелуй. — Не смотлите! — строго прошептал Вэнь Юань кроликам и закрыл Лонгу глаза длинным белым рукавом, расшитым голубыми облаками.