Беда не приходит одна

Цзян Чэн с самого утра был злой, как собака. Он в ярости наворачивал круги по своей комнате, смахивая руками бумаги со стола, а затем начинал истерично собирать их и укладывать обратно. Близнецы сидели на его кровати и наблюдали за этой сценой в молчании. В тот день должен был состояться очередной Совет Кланов, на который были приглашены все известные Ордена, и на этот раз он проходил в Пристани Лотоса. Поэтому последние несколько дней резиденция Ордена Цзян была похожа на муравейник: все готовились к столь важному событию. Слуги сновали туда-сюда, раздавая распоряжения и украшая Зал Познания Меча, готовили яства для гостей, убирали гостевые комнаты. Цзян Чэн с каждым днем становился все более и более хмурым — и сегодня был апогей его мрачности. — А-Чэн, — подал наконец голос Вэй Усянь, — может, просто оставишь их уже лежать на полу? Или это что-то вроде зарядки? — Заткнись, Вэй Усянь! — рявкнул Цзян Чэн. — И я тебе не А-Чэн! И какого черта вы вообще все это время сидите в моей комнате? Свалите! — А-Чэн, — пожурил его Вэй Усянь и подошел сзади, кладя руки ему на плечи, — если ты каждый раз будешь так нервничать, то умрешь раньше меня, а ведь у меня даже нет золотого ядра! — Не называй меня А-Чэн!!! — Цзян Чэн, ну правда, чего ты так переживаешь? — примирительно спросил Вэй Нин, пока Вэй Усянь начал легонько массировать шиди плечи. — Да, ты первый раз организовываешь Совет Кланов, но ведь с тобой рядом будет дядя Цзян. — Вот именно! — Цзян Чэн раздраженно дернул головой и погладил Цзыдянь на своем пальце, но от Вэй Усяня не отстранился. — Вот именно, что там будет отец! Если бы его там не было, все было бы гораздо проще! — Оу… — только и смог сказать Вэй Нин. Отношения Цзян Чэна с отцом до сих пор оставались для близнецов самой большой загадкой человечества. Они никак не могли взять в толк, почему всегда открытый Цзян Фэнмянь был настолько отстраненно-вежлив со своим сыном, а Цзян Чэн постоянно огрызался на него, чем отталкивал отца только сильнее. Цзян Фэнмянь несколько раз делал попытки наладить отношения с Цзян Чэном, но тот все время пресекал их и делал вид, что его это не волнует, хотя на самом деле — братья Вэй были уверены — эта рана уже давно горела где-то глубоко внутри него и он ничего не желал больше, чем добиться любви и признания собственного отца. Цзян Фэнмянь умел найти подход практически к любому человеку — так почему же он не мог поладить с собственным сыном? Они никогда не ругались, общались друг с другом почтительно и уважительно, и в последнее время их отношения стали лучше, чем были раньше, но их все равно нельзя было назвать близкими — не такими должны быть отношения отца и сына. И сейчас Цзян Чэн переживал — переживал не только и не столько оттого, что сам организовывал важное событие первый раз с тех пор, как он стал главой Ордена, сколько из-за того, что не хотел сделать что-то не так в глазах отца. Вэй Нин поднялся на ноги. Если такой гордый человек, как их шиди, даже смог заставить себя поделиться этим с ними, — значит, он действительно был в панике. — Хм… — протянул Вэй Усянь и переместил ладони с плеч Цзян Чэна на его шею. — А-Нин, позови-ка сюда Вэнь Нина. Вэй Нин понял его без слов. — Хорошо, — ответил он, широко улыбнувшись, и шмыгнул за дверь. — Что? — не понял Цзян Чэн. — Зачем? — он передернул плечами. — Вэй Усянь, да хватит меня трогать! — Сейчас мы с Вэнь Нином расскажем тебе, как можно успокоиться в стрессовой ситуации, — заверил его Вэй Усянь. — Я спокоен, — процедил Цзян Чэн, на что Вэй Усянь добродушно закивал, соглашаясь. — М-молодой господин Вэй, — тихо поздоровался Вэнь Нин, осторожно заходя в комнату, — глава Ордена Цзян. Видимо, он еще ни разу не заходил в комнату Цзян Чэна лично, поэтому сейчас ступал осторожно и неслышно, как кошка, и рассматривал ее с благоговением. — Цзян Чэн, мы рассказывали тебе, как познакомились с Вэнь Нином? — спросил Вэй Нин, закрывая за ними дверь. — Может быть, и рассказывали, — пожал плечами Цзян Чэн, — но я этого уже не помню. — На состязании по стрельбе, которое организовывал несколько лет назад Орден Цишань Вэнь, — сказал Вэй Усянь, разворачивая Цзян Чэна лицом к вошедшим. — Мы опоздали, потому что заблудились, и Вэнь Нин помог нам найти дорогу. Но перед этим мы немного понаблюдали за тем, как он тренировался перед турниром, и узнали, что он боится публичных выступлений. — Это все, конечно, очень интересно, — с нажимом ответил Цзян Чэн, — но тебе не кажется, что у меня сейчас есть дела поважнее, чем выслушивать ваши истории? — Например, разбрасывать бумагу по комнате? — понимающе предположил Вэй Нин и ловко увернулся от чернильницы с тушью, которая была кинута прямо ему в лоб. — Да ты не перебивай, — укорил шиди Вэй Усянь, слегка сжав пальцы у него на шее. — Дослушай до конца. Так вот, Вэнь Нин идеально стрелял — почти так же идеально, как я, ха-ха, — но стоило нам подойти, как он тут же начал ронять стрелы и промахиваться. Вэнь Нин на этих словах густо покрылся краской. — И А-Нин помог ему успокоиться, после чего он хорошо показал себя на соревновании, — закончил Вэй Усянь. — Поэтому я думаю, что на тебе это тоже может сработать. — Я не боюсь публичных выступлений, — сузил глаза Цзян Чэн. — Хорошо показал себя? Что-то не припомню, чтобы это помогло Ордену Вэнь занять место выше пятого… Вэнь Нин стыдливо опустил глаза — как будто он один был виноват в том, что заклинатели его клана не умели нормально стрелять. — А-Чэн! — возмутился Вэй Нин. — Хватит извращать любое желание помочь тебе! И вообще, зачем ты обижаешь Вэнь Нина? — Я его не обижаю, — огрызнулся Цзян Чэн, — я просто сказал правду. И я тебе не А-Чэн. — Если ты будешь и дальше строить из себя недотрогу, — пригрозил ему Вэй Усянь, — я буду называть тебя Чэн-эр*. На этих словах лицо Цзян Чэна побелело — то ли от гнева, то ли от шока. — Только попробуй… — процедил он, и его ладонь подозрительно заискрилась фиолетовым цветом. — Если не хочешь, чтобы я так тебя называл, то слушай, — безапелляционно заявил Вэй Усянь. — Вэнь Нин, расскажи ему. — Эт-то правда, глава Ордена Цзян, — сказал Вэнь Нин, осторожно кивая. — Я очень нервничаю, когда кто-то смотрит за тем, что я делаю, к тому же, я заик-каюсь. Но молодой господин Вэй Сюань н-научил меня, как можно успокаиваться, и это действительно помогло мне. Цзян Чэн посмотрел на него хмуро и скрестил руки на груди. Вэй Усянь снова начал аккуратно массировать его плечи, в надежде помочь хоть немного расслабиться. — Н-надо представить свой страх, — заговорил Вэнь Нин, обнадеженный тем, что его не перебивают, — представить, как он выглядит. У меня он ч-черный и липкий, и он пытается забраться в самое сердце. На лице Цзян Чэна промелькнуло что-то вроде отвращения, но он ни слова не сказал, позволяя Вэнь Нину говорить дальше. — И в тот момент, к-когда вы видите его, — продолжил тот, — нужно представить свое золотое ядро. Как его теплый с-свет распространяется и поднимается выше по всему телу, пока не добирается до сердца, скованного темным с-страхом. И тогда, когда они встретятся… — …свет уничтожит тьму, — понимающе сказал Цзян Чэн те же самые слова, которые в свое время говорил сам Вэнь Нин. — Тьма исчезнет. Ладони Вэй Усяня на его плечах на долю секунды замерли — почему-то ему пришла в голову глупая мысль о том, что для него было теперь невозможно успокоиться таким способом. Он просто не мог представить себе сияние золотого ядра, потому что он уже не помнил, как оно ощущается. — Вэй Усянь, тебе что, так нравится себя жалеть? — вдруг спросил Цзян Чэн мрачно, поворачивая к нему голову. — Зачем специально заставлять людей говорить то, что может тебя задеть? — Что? — удивленно переспросил Вэй Усянь, быстро заморгав. — Я не понимаю, о чем ты, ха-ха! — Да, разумеется, не понимаешь, — согласился Цзян Чэн, и Вэй Нин заметил, что его голос, как и взгляд, смягчился. — Ладно, давайте будем считать, что у вас получилось заставить меня успокоиться. А теперь свалите из моей комнаты, все трое, мне нужно подготовиться к приему. — Не так быстро, — Вэй Нин помахал перед его носом указательным пальцем. — Это была только первая часть нашего плана. А сейчас будет вторая — надеюсь, ты не против, если мы сделаем тебе прическу для Совета Кланов? Что-то в его хитром тоне показалось Цзян Чэну странным. Он кинул на него обреченный взгляд — Вэй Нин каждый день своего пребывания в Пристани Лотоса ходил с разными прическами, которые делал ему Вэй Усянь — он тренировался на брате перед тем, как причесывать Лань Юаня. Сейчас Вэй Нин стоял с наполовину закрученными в пучок волосами, закрепленными множеством шпилек и заколок — так, что большая часть волос струилась по спине длинным хвостом, — и выглядело это… не так уж и плохо. — Как хотите, — ответил Цзян Чэн, пожимая плечами, и Вэй Усянь радостно снял с него заколку и ленту, заставляя темные волосы рассыпаться по плечам. — А-Нин, вот эта часть тебе, — сказал он, передавая брату одну из передних длинных прядей, — заплети из нее косичку, только не очень тугую, смотри, как я делаю, они должны быть одинаковыми. И потом заведи ее на затылок и дай мне — я скреплю. Цзян Чэн прикрыл глаза, слушая, как близнецы возятся с его волосами и тихонько переговариваются, и, кажется, погрузился в медитацию — а может, действительно представлял себе свой страх и золотое ядро по совету Вэнь Нина. Тот стоял рядом, помогая братьям Вэй причесывать его, и отчаянно краснел. — Вот эту часть наверх, — приказал Вэй Усянь, — да, ровно половину, и закрепить чем-нибудь. А остальное не трогай, они должны быть распущенными, просто расчеши получше. — Эт-то же… — удивленно произнес Вэнь Нин, когда понял, что они делают, и братья Вэй захихикали ему в ответ. Цзян Чэну этот смех не придал уверенности, но он терпеливо ждал, пока они закончат, чтобы не остаться без волос. Цзыдянь на его пальце иногда пускал предупредительные искры — если его дергали за волосы слишком сильно. — Готово! — наконец сказал Вэй Усянь, широко улыбаясь, и поднес к нему круглое зеркало. — Ну как тебе? Цзян Чэн широко раскрыл глаза, уставившись в свое отражение. Выражение его лица стало странным, как будто он не верил в то, что видел. — Вэй Усянь, вы…

***

Совет Кланов должен был вот-вот начаться. Приглашенные заклинатели уже сидели в Зале Познания Меча на своих местах, куда их проводили слуги. Цзян Фэнмянь и Госпожа Юй тоже уже сидели за столом, а Цзян Чэн стоял за дверью, готовясь войти внутрь и начать Совет. По бокам от него стояли братья Вэй. — Давай, Цзян Чэн, не бойся, — подбодрил его Вэй Усянь. — Я не боюсь, — ответил Цзян Чэн, до побелевших костяшек сжимая ручку двери, — просто чувствую себя… глупо. — Ты прекрасно выглядишь, — заверил его Вэй Нин. — Только сделай не такое кислое лицо. Я уверен, все это оценят, — он улыбнулся, — и дядя Цзян — тоже. Цзян Чэн глубоко вдохнул, расправил плечи и, с трудом приведя свои брови из нахмуренного состояния в обычное, открыл дверь. Тихие разговоры, разливавшиеся по залу, при виде него мгновенно стихли, оборвавшись на полуслове, как будто на всех разом наложили заклятие молчания. — Добрый вечер, господа, — сказал Цзян Чэн, и его голос был твердым и спокойным. — Я благодарю вас за визит в Пристань Лотоса и надеюсь, что мы смогли оказать вам достойный прием. Он прошел на свое место в полном молчании и, садясь, столкнулся взглядом с отцом. Цзян Чэн силой заставил себя успокоиться и отвести от него взгляд — он первый раз видел, чтобы Цзян Фэнмянь смотрел на него так. Он смотрел на Цзян Чэна таким взглядом, словно первый раз его увидел. Словно внезапно осознал, что у него, оказывается, есть родной сын. Но, помимо этого, в его взгляде было что-то еще. Что-то странное и незнакомое Цзян Чэну, что-то, чего он никогда не видел в свой адрес. Как будто отец испытывал… гордость за него? Как будто он был им… доволен? — Как они похожи… — прошептал кто-то из конца зала. — Отец и сын просто на одно лицо! Мне сначала показалось, что это Цзян Фэнмянь в молодости. — Мне — тоже! — тихо согласились где-то рядом. — Никогда не замечал, что глава Ордена Цзян так похож на своего отца. Цзян Чэн прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и когда открыл их, его взор был полон ледяного спокойствия. Сидящие рядом друг с другом два главы Ордена Цзян — бывший и нынешний — с одинаковыми прическами, с одинаковыми выражениями лиц — представляли собой завораживающее зрелище. Разница была только в том, что, несмотря на то что Цзян Чэн был вежлив и почтителен, от него не исходило тепла, которое излучал Цзян Фэнмянь, — зато исходила уверенность и гордость, которую излучала Госпожа Юй. — Какой же Цзян Чэн шикарный… — вздохнул из-за двери Вэй Усянь. — Если бы я не любил Лань Чжаня, точно влюбился бы в него. — Ты смотри ему случайно этого не скажи, — хихикнул Вэй Нин. — А то на этот раз тебя точно выгонят из Ордена и объявят отступником. Они некоторое время наблюдали через дверную щель за тем, как проходит Совет Кланов, а затем закрыли ее полностью и отправились гулять к озеру. Теперь они были спокойны за Цзян Чэна. Потому что в глазах сидящего рядом с ним Цзян Фэнмяня наконец-то сквозила отцовская любовь. Она читалась в глазах Старейшины Цзян уже давно — но Цзян Чэну, чтобы заметить это, необходимо было самому осознать, что, вопреки весьма распространенному мнению, он был похож не только на свою мать.

***

Время шло своим чередом. Вскоре братья Вэй получили письмо от Цзинь Цзысюаня, в котором было ожидаемо написано о том, что он не сумел добиться от отца никакой информации касательно Стигийской Тигриной печати. Также он писал о том, что первым словом Цзинь Лина было «Сянь», что привело Цзян Яньли в восторг, а Цзинь Цзысюаня — в депрессию. Братья Вэй придерживались своего изначального плана: делали вид, что ничего не происходит, находились в Нечистой Юдоли рядом с Не Минцзюэ в те моменты, когда рядом с ним не мог находиться Лань Сичэнь, иногда навещали шицзе с мужем и сыном. За это время они сильно сблизились с Не Хуайсаном и открыли для себя этого человека с совершенно новой стороны: он писал действительно красивые стихи, рисовал действительно прекрасные картины, и в росписи вееров ему действительно не было равных. При этом за его показной беззаботностью и безалаберностью скрывался пытливый ум и стальная воля — и Вэй Нин несколько раз думал о том, что Великим Орденам повезло, что главой Цинхэ Не являлся именно Не Минцзюэ, а не его младший брат. Цзинь Гуанъяо, кажется, действительно затаился, как и его отец: успело смениться уже два сезона, а братья Вэй так ничего о них и не слышали. Они беспрепятственно заходили в гости в Башню Золотого Карпа, глава Ордена Цзинь при виде их холодно здоровался — не приторно-вежливо, но и не агрессивно, а как-то отстраненно, словно они его не интересовали, — и близнецы даже почти поверили, что их наконец-то оставили в покое. Это было бы неудивительно с учетом того, что Цзинь Гуанъяо узнал о том, что вторая половина Стигийской Тигриной печати, находившаяся у братьев Вэй, была уничтожена, — больше они не представляли для главы Ордена Цзинь никакого интереса. Или же — этот вариант был больше похож на правду — Цзинь Гуаншань был близок к воссозданию Тигриной печати, а потому был слишком занят приготовлениями и не обращал внимания ни на какие посторонние факторы. И эта ситуация могла бы быть пугающей — если бы Вэй Усянь не был так уверен в силе своего особенного лютого мертвеца. В последнее время Призрачный Генерал стал более стабильным, и он уже мог удерживать затаенную злобу внутри себя, не бросаясь сию же секунду на всех, кого видит. Это было настоящим прогрессом, и Вэй Усянь решил, что можно начать его тренировать. Поэтому последние пару месяцев братья Вэй частенько наведывались на гору Луаньцзан, где и проходили их тренировки. Изначально Вэй Усянь заставлял Призрачного Генерала сражаться против лютых мертвецов, которых специально выращивал в кровавом пруду, но быстро понял, что в этом нет абсолютно никакого смысла. Единственным достойным для него противником оказался Вэй Нин, а у лютых мертвецов не было шанса даже приблизиться к Призрачному Генералу — даже если Вэй Усянь играл им на флейте, заставляя свирепствовать. Тренировки изматывали их обоих: Вэй Усяню было тяжело контролировать настолько сильную темную тварь, а Вэй Нину нужно было тратить огромное количество духовной энергии, чтобы не получать ранений. На Призрачного Генерала почти не действовало даже синее пламя: он мог спокойно просунуть руку сквозь огненную стену или даже затушить голубой огонь, если прикладывал достаточное количество силы. Поэтому к концу тренировок братья падали абсолютно обессиленными, и Призрачный Генерал, шипя проклятия сквозь зубы, поднимал их на руки и относил в палатки, в которых раньше жили адепты Ордена Вэнь. И Вэй Нин чувствовал себя… хорошо. Он давно не чувствовал себя так спокойно, как после этих тренировок. Как будто его тело было радо наконец избавиться от духовной энергии, истратить ее на сражения. А уж если после этого он использовал Талисман Перемещения, чтобы оказаться в Пристани Лотоса или Облачных Глубинах, и оставался практически без духовной силы, в эти моменты он ощущал себя так, словно наконец-то хорошо выспался. Поэтому Талисман Перемещения стал необходимым атрибутом для Вэй Нина: он использовал его при любой подходящей возможности и почти перестал использовать меч для полетов. Казалось, жизнь наконец-то вошла в привычное русло, но, как водится, это могло означать лишь затишье перед бурей. Вэй Нин иногда ощущал тот же мандраж, который охватил его несколько лет назад после соревнования по стрельбе в Цишане: нехорошее предчувствие, которое становилось тем сильнее, чем спокойнее и безмятежнее становилась его жизнь. И вот, на исходе третьего сезона, братья Вэй в очередной раз вернулись в Пристань Лотоса после недельного пребывания на горе Луаньцзан, но вместе с Цзян Чэном их там поджидала целая группа адептов Ордена Ланьлин Цзинь. Близнецы возникли из воздуха ровно в центре Главного зала, и Вэй Усянь тут же налетел на кого-то из них, едва не сбив заклинателя с ног. — Извиняюсь, — пробормотал он, поднимая руки в защитном жесте, — не ожидал, что здесь кто-то будет в это время. Что-то в лицах смотрящих на него адептах Ордена Цзинь показалось ему странным: они были какими-то торжественными, но при этом немного испуганными. — Талисман Перемещения, — произнес заклинатель, с которым Вэй Усянь столкнулся, и его голос был холодным, как лед. — Очень интересно. — А что в этом такого? — удивился Вэй Нин, выходя вперед и инстинктивно закрывая брата собой. — Никогда не слышал, чтобы было запрещено ими пользоваться. Он перевел взгляд на Цзян Чэна: выражение лица шиди не поддавалось никакому описанию. Он был бледным, как смерть, губы его слегка подрагивали, а Цзыдянь на пальце опасно искрил. — Глава Ордена Цзян, — произнес неизвестный заклинатель, игнорируя вопрос Вэй Нина и поворачиваясь к Цзян Чэну, — вы же понимаете, в какой ситуации оказались? Цзян Чэн сжал кулаки и метнул на близнецов грозный взгляд. — Понимаю, — процедил он сквозь зубы. — Вэй Усянь, Вэй Сюань, где вы были? — На горе Луаньцзан, как и всегда, — удивленно ответил Вэй Усянь. — Что-то случилось, пока нас не было? Цзян Чэн прикрыл глаза, как будто не хотел видеть, что происходит вокруг него. — Вы были… одни? — Эм… — протянул Вэй Нин, раздумывая, можно ли сказать, что они были втроем с лютым мертвецом, которому вернули сознание. — В целом, да… Цзян Чэн резко раскрыл глаза, и Вэй Нин искренне порадовался тому, что его шиди не умеет испепелять людей взглядом и не владеет силой синего пламени. — То есть с вами никого не было? — уточнил Цзян Чэн, и его голос звучал так, словно он желал убедиться в обратном. — Даже ваших… Ланей? Нет ни одного человека, который мог бы доказать, что вы все это время были там? Близнецы растерянно переглянулись. — Нет, — ответил Вэй Усянь, — мы всегда ходили на Луаньцзан только вдвоем… Цзян Чэн, что случилось? Адепт Ордена Цзинь хмыкнул. — А то вы не знаете, Старейшина Илина. — Да почему вы так меня называете! — возмутился Вэй Усянь. — Я — адепт Ордена Юньмэ… — Я в этом уже не уверен, — перебил его заклинатель и вежливо улыбнулся Цзян Чэну. — Я буду крайне удивлен, если даже после такого события глава Ордена Цзян по-прежнему будет защищать вас. Ваши предыдущие выходки сходили вам с рук благодаря поддержке Великих Орденов, но в этот раз вам не помогло бы даже покровительство Верховного заклинателя. — Очень интересно! — воскликнул Вэй Нин и снова посмотрел на Цзян Чэна. — Цзян Чэн, что здесь происходит? Кто эти люди и почему они тебе угрожают? — Не мне… — выдавил из себя Цзян Чэн, и на его лице отразилось отчаянье. — Мы ни в коем случае не хотели ставить в неудобное положение главу Ордена Цзян! — горячо воскликнул адепт Ордена Цзинь. — Поэтому, если в вас осталась хотя бы капля человечности и если вы хотя бы немного уважаете своего главу и названого брата, прошу вас сдать оружие и проследовать за мной. Близнецы переглянулись еще раз. — Мы, конечно, можем последовать за вами, — осторожно согласился Вэй Нин, — но можем ли мы узнать, куда и зачем вы собираетесь нас вести? — Да, разумеется, — ответил заклинатель. — Мы пришли, чтобы взять вас под стражу и отвести на суд. Вэй Усянь застонал, схватившись за голову. — Да вы шутите! — воскликнул он. — Снова на суд? Что на этот раз произошло? Мы снова кого-то убили? — Очень хорошо, Старейшина Илина, что вы готовы так быстро в этом сознаться, — почтительно сказал ему один из пришедших адептов. — Покаяние — самый быстрый путь к очищению. — Подождите-подождите, — замахал руками Вэй Усянь, — это уже перестает быть смешным! Мы с А-Нином никого не убивали, мы всю неделю были с ним на горе Луаньцзан вдали от чужих глаз! — Вэй Усянь… — произнес Цзян Чэн устало. — Вы слышали о том, что произошло в Юэяне? Чуть меньше недели назад. — Разумеется, нет, — ответил Вэй Нин, — А-Ин же сказал, что мы все время безвылазно сидели на… — Был убит целый Орден, — резко прервал его Цзян Чэн, и его голос дрогнул от гнева. — Все подчистую. Мужчины, женщины, дети… Не пощадили даже собак. — Ничего себе, — присвистнул Вэй Усянь. — Чтобы истребить целый клан заклинателей, надо было хорошо постараться… — он резко замолчал, увидев, каким взглядом все на него смотрят. — Только не говорите мне, что вы считаете, что это сделали мы с А-Нином… — Кому еще под силу вырезать целый клан?! — крикнул кто-то из толпы адептов Ордена Цзинь, но на него тут же зашикали собственные товарищи. — Понимаете ли, Старейшина Илина, — объяснил все тот же заклинатель — видимо, он был среди них главным, — есть один нюанс, который указывает на вашу причастность к этой истории. Наше расследование показало, что все члены этого клана умерли от страха. Всю ночь за воротами резиденции были слышны страшные крики, а наутро в доме обнаружили и мужчин, и женщин: более десяти господ и примерно пятьдесят слуг. Некоторые сидели, некоторые лежали ничком, извергнув желчь. — Но… — глаза Вэй Нина расширились. — Цзян Чэн! Мы никого не убивали! Мы вообще ни разу не были в Юэяне и не знаем, что за клан там живет! Цзян Чэн с силой сжал его плечо. — Я знаю, — тихо сказал он, — я знаю, Вэй Нин. Поэтому я и спросил, может ли кто-то доказать, что вы… Вэй Нин глубоко выдохнул. К нему медленно, рывками приходило осознание того, в какой ситуации они оказались. Около недели назад — как раз когда они отправились на Луаньцзан — кто-то вырезал целый заклинательский Орден, причем все его адепты были убиты темными тварями. Он посмотрел на Вэй Усяня — и нашел у него в глазах подтверждение своей догадки. Кто-то использовал Стигийскую Тигриную печать! Вэй Нин опустил голову, с ужасом понимая, что, ожидая от Цзинь Гуаншаня решительных действий, они не предусмотрели одну важную деталь. Они не предусмотрели того, что в случае, если печать будет использована, ни у одного человека в Поднебесной не возникнет даже толики сомнения в том, кто в этом виноват. — О небеса… — пробормотал он. — А-Ин, по-моему, мы крупно просчитались. — Что это за Орден хотя бы? — спросил Вэй Усянь у заклинателя в золотых одеждах. — Я хочу знать, за чьи жизни нам придется отвечать головой. Заклинатель приподнял брови, всем своим видом показывая, что Вэй Усянь и сам должен знать ответ на этот вопрос, ведь это именно он убил всех этих людей. Но Вэй Усянь смотрел на него выжидающе, поэтому ему все-таки пришлось ответить. — Орден Юэян Чан.