Беда не приходит одна

Поднебесная вспыхнула неожиданной новостью: Ордена Юньмэн Цзян и Гусу Лань рассорились. Причем рассорились настолько сильно, что готовы были полностью разорвать дружественные отношения. Глава Ордена Лань проводил целые дни напролет в Пристани Лотоса за переговорами с главой Ордена Цзян — но переговоры так ни к чему и не приводили. Некоторые даже поговаривали, что видели, как Лань Цижэнь, почтенный Старейшина Ордена Лань, в приступе гнева клялся стереть Юньмэн Цзян с лица земли, а Цзян Фэнмянь, не менее почтенный Старейшина Ордена Цзян, обещал выколоть ему глаза, если тот хоть пальцем тронет его Орден. Случись это несколько лет назад, никому бы не было дела до взаимоотношений двух Орденов, даже будь они трижды Великими: пережив тиранию Ордена Вэнь и Аннигиляцию Солнца, во время экономической нестабильности после раздела территории люди были слишком заняты своими собственными проблемами. Однако время шло, обстановка стабилизировалась, и на смену смутной неопределенности приходило спокойствие. И люди, умаявшиеся от скуки в последнее время, были просто счастливы услышать свежие сплетни и охотно разносили их по всем уголкам Поднебесной. Кто-то говорил, что Орден Лань украл что-то у Ордена Цзян — и наоборот. Кто-то тихонько нашептывал, что на одного из глав Орденов было совершено покушение. Кто-то, наиболее смышленый, предполагал, что Ордена не поделили добычу во время совместной ночной охоты. А некоторые, самые романтичные натуры, были уверены, что просто кто-то из верхушки Гусу Лань без памяти влюбился в Госпожу Цзян, мать Цзян Ваньиня. «Я тебе точно говорю, я сам видел! Я вышел прогуляться ночью и увидел человека в черном, который направлялся к резиденции Ордена Цзян! Это точно был убийца!» «Глупости! Им нет никакого смысла убивать друг друга, их цель — богатство, и только! Наверняка это был не убийца, а вор, и он выкрал семейную реликвию!» «Я был вместе с ними на ночной охоте! Вэй Усянь опять увел всю добычу с помощью своей чертовой флейты, и прославленный Ханьгуан-цзюнь, увидев это, так смотрел на него… Бр-р, если бы он на меня так посмотрел, я бы тут же превратился в горстку пепла! «Любовь непредсказуема, ты никогда не знаешь, когда она пронзит твое сердце…» — Ха-ха-ха, Лань Чжань! — Вэй Усянь покатывался со смеху, сидя в трапезной и с удовольствием поглощая острый суп. — Я как вспомню, как ты на меня посмотрел… Ой не могу, ха-ха-ха! — Не разговаривай во время еды, — своим обычным равнодушным голосом ответил Лань Чжань, осторожно ему вытирая платком уголок губ, — можешь подавиться. — Я не могу не разговаривать! — воскликнул Вэй Усянь и, дождавшись, пока Лань Чжань поднесет руку к его лицу, прихватил его за палец одними губами и тут же отпустил. — Я просто вспомнил об этом прямо сейчас, и это было так смешно, ха-ха-ха, я сейчас умру! Я думал, ты сожжешь меня взглядом прямо там, и от меня останется только горстка пепла! Лань Чжань кинул взгляд на свой палец, к которому только что прикасались губы Вэй Усяня, и убрал платок на место. — Я старался сделать вид, что злюсь, — сказал он. — Но я не могу злиться на Вэй Ина. — Напрасно ты себя принижаешь, Лань Чжань! — бодро возразил Вэй Усянь. — У тебя получилось очень правдоподобно, и я точно видел, как те, кто нас окружал, застыли от ужаса. Уверен, эту историю они будут передавать из уст в уста еще долго. Не зря мы все же предложили взять с собой на ночную охоту маленькие Ордена! И знаешь, Лань Чжань… — Вэй Усянь вдруг перестал смеяться, склонил голову набок и приложил к губам ложку, щедро посыпанную перцем. — Этот твой взгляд, я никак не могу его забыть, он был такой… Лань Чжань, ты знаешь, что ты просто очарователен, когда злишься? Лань Чжань посмотрел ему в глаза, и его уши начали медленно наливаться розовым цветом. — Но я никогда на тебя не злюсь, — произнес он почти растерянно. — Вообще никогда? — удивился Вэй Усянь и развернулся к нему всем телом. — И я этим никогда даже не пользовался? Ничего себе, Лань Чжань, какой я, оказывается, благородный человек! — Мгм, — согласился Лань Чжань. — Ты самый благородный человек из всех, кого я знаю. Первый раз я подумал об этом, когда ты спас ту девушку в пещере на горе Муси, и до сих пор я только убеждаюсь в этом мнении. — Ту девушку? — переспросил Вэй Усянь, пропустив комплимент в свой адрес. — А-а-а, ну конечно, Мянь-Мянь! Как я мог ее не спасти, Лань Чжань, ты видел, какая она хорошенькая? Глаза такие огромные, как у ребенка, а ресницы — просто загляденье! Лань Чжань промолчал. Вэй Усянь скосил на него глаза, наблюдая за тем, как фигура Второго Нефрита напрягается и становится практически каменной. — А эти розовые щечки — просто прелесть, — продолжал Вэй Усянь, — наверняка они очень мягкие, прямо как лепестки розы! Брови Лань Чжаня нахмурились. Любой плохо знавший его человек умер бы от страха прямо на месте, увидев это выражение лица, но Вэй Усяню оно, наоборот, показалось презабавным: больше всего Лань Чжань напоминал ему обиженного ребенка. Вэй Усянь подсел к нему ближе и подпер голову рукой. — Теперь злишься на меня? — Нет, — ответил Лань Чжань и с этими словами отсел от него подальше. — Значит, злишься? — переспросил Вэй Усянь, придвинувшись к нему. — Нет, — ответил Лань Чжань, снова отодвигаясь. — Злишься, — констатировал Вэй Усянь. — Нет, — ответил Лань Чжань и, когда скамейка закончилась, просто отвернул голову в другую сторону, показывая, что слишком занят изучением стены, чтобы разговаривать с Вэй Усянем. Вэй Усянь резво встал, обошел скамейку сбоку и подошел к Лань Чжаню вплотную, смотря на него сверху вниз, а затем наклонился, чтобы их лица были на одном уровне. — Ну и правильно делаешь, что не злишься, — произнес Вэй Усянь улыбаясь, — потому что щечки Мянь-Мянь, конечно, прелестны, но есть человек, у которого щечки еще лучше. Краснота переползла с ушей Лань Чжаня на вышеупомянутые щеки, но его лицо осталось невозмутимым. — И этот человек… — Вэй Усянь ткнулся своим носом в нос Лань Чжаня и, выдержав паузу, прошептал ему на самое ухо: — …А-Нин! Лань Чжань отшатнулся и вскинул на него гневный взгляд. Вэй Усянь расхохотался, увидев в его глазах детскую и милую обиду, но тут же сел перед ним на корточки и взял его руки в свои. — Ну ладно тебе, Лань Чжань, я же просто пошутил, — быстро заговорил Вэй Усянь и, взяв его ладони, положил их себе на щеки. — Твои щеки гораздо лучше моих, а значит, и А-Нина — тоже, честное слово. Ты же не обижаешься на мои шутки, правда? Лань Чжань передвинул ладони выше — так, чтобы касаться его висков, — и легонько помассировал их. — Обижаюсь, — ответил он прежним безразличным тоном. — Я очень обижен. Вэй Усянь почувствовал, как его губы сами собой складываются в широкую улыбку: Лань Чжань снова пытался пошутить. — До глубины души? — уточнил Вэй Усянь, опираясь руками ему о колени. — Мгм, — подтвердил Лань Чжань. — Даже не знаю, что тебе теперь нужно сделать, чтобы я перестал обижаться. Вэй Усянь рассмеялся громко-громко, словно у него внутри взорвался фейерверк, и одним прыжком вскочил на ноги, потянув за собой Лань Чжаня. — Лань Чжань, это нечестно! — воскликнул он, не переставая смеяться, и обнял его за пояс. — Это я обычно так говорю, а не ты! — Я много полезного вынес для себя в пещере Черепахи-Губительницы, — Лань Чжань обнял его в ответ и погладил по спине. — Например, ты сказал мне, что у меня хорошо получается тебя изображать. Вэй Усянь снова затрясся от смеха в объятиях Лань Чжаня: эту ситуацию он, как ни странно, помнил хорошо, но Лань Чжань был слишком безэмоциональным, чтобы похоже спародировать хоть кого-то, кроме самого себя. — У тебя отлично получается, — заверил его Вэй Усянь. — Знаешь, Лань Чжань, ты просто гениальный пародист. Думаю, ты даже мог бы этим зарабатывать. Лань Чжань слегка отстранился и посмотрел на него недовольно: понял, что над ним подшучивают. — Так! — вдруг послышался из-за двери громкий голос. — Через две секунды я вхожу! И упаси небожители, если, когда я войду, вы двое будете стоять в объятиях друг друга — тут же оба вылетите из Пристани Лотоса! — Цзян Чэн! — Вэй Усянь тут же отцепился от Лань Чжаня и, побежав навстречу шиди, сам открыл ему дверь. — Ну что ты, мы таким не занимаемся, это можно делать только после свадьбы! Цзян Чэн окинул его с ног до головы подозрительным взглядом, потом так же недоверчиво посмотрел на Лань Чжаня, который молча стоял посередине трапезной — как будто только что обнимал кого-то — и скрестил руки на груди. — Когда-нибудь лимит твоих шуток будет исчерпан, Вэй Усянь, — сказал он, — и я тоже решу пошутить и заведу в Пристани Лотоса собаку. — Ну, — Вэй Усянь картинно вздохнул и развел руками, — в таком случае вопрос о разделении нас между Орденами решится сам собой. Ему тут же прилетел подзатыльник. — Поговори мне тут. — Кстати, — Вэй Усянь потер затылок и зевнул, — как продвигаются дела? — Вполне успешно, — довольно ответил Цзян Чэн. — Мы уже приготовили все для открытия лавки, думаю, завтра уже можно будет открываться. — Отлично! — обрадовался Вэй Усянь и обернулся к Лань Чжаню. — Лань Чжань, тогда завтра вам с Лань Хуанем надо будет зайти в лавку. Сможешь еще раз сделать тот злой взгляд? Ну, чтобы ни у кого сомнений не возникло в том, что ты в ярости. — Мгм, — ответил Лань Чжань. — И тебе вовсе не обязательно для этого расхваливать мне глаза и щеки той девушки, Вэй Юаньдао*. Услышав незнакомое имя, Вэй Усянь не сразу понял, о чем идет речь. А когда понял, залился таким вопиюще радостным смехом, что Цзян Чэн на всякий случай закатил глаза: он не понял, о чем они говорят, но точно был уверен, что если Вэй Усянь так смеется —значит, эти двое обсуждают какие-нибудь бесстыдства.

***

На следующий день мир потрясло новое известие: Орден Юньмэн Цзян открыл на своей территории лавку, в которой предлагал всем желающим приобрести Компас Зла — изобретение, которого еще не видывал свет, запатентованное Вэй Усянем. Лавка была большая, и количество продукции в ней, казалось, было бесконечным: компасы лежали на полках и столиках, вместе и по отдельности, запакованные в металлические коробки и просто выложенные для просмотра. А при входе висела небольшая табличка, на которой под крупными иероглифами, гласившими: «КОМПАС ЗЛА», было кривоватым почерком выведено: «Самый полезный компас, реагирующий на темную энергию, который изобрел Вэй Усянь», — несмотря на просьбу Вэй Нина, Вэй Усянь все же настоял на том, чтобы оставить альтернативную версию названия. Устройство, реагирующее на темную энергию, никого не могло оставить равнодушным: ни заклинателей, ни простых людей. Первые могли использовать его на ночных охотах, а вторые — для собственной безопасности, чтобы сразу понимать, в какие места им забредать не стоит. И хотя абсолютное большинство народу по-прежнему относилось к Вэй Усяню с подозрением, тот факт, что он был мастером по части темных дел, отрицать было невозможно. Это вдвойне раззадоривало людское любопытство — поэтому посетители шли в лавку толпами, чтобы посмотреть на вещь, созданную самим Старейшиной Илина. В первый же день у лавки выстроились несколько десятков очередей, и каждый из ждущих своими глазами видел, как одними из первых внутрь зашли два Нефрита клана Лань и как знаменитый Ханьгуан-цзюнь посмотрел на компасы с таким злым выражением лица, что те должны были самоликвидироваться прямо на месте. А спустя неделю Орден Гусу Лань вдруг тоже открыл лавку на своей территории — в поселке Цайи, прямо на берегу осушенного озера Билин, в котором когда-то буйствовал бездонный омут. Убранство лавки было светлым и изящным — как и полагалось Ордену Гусу Лань — но при входе стояла выделяющаяся из общего интерьера красно-черная табличка, на которой под крупными иероглифами, гласившими: «ФЛАГИ, ПРИВЛЕКАЮЩИЕ ДУХОВ», было кривоватым почерком выведено: «Самые далеко действующие флаги, привлекающие духов, которые изобрел…» И снова Вэй Усянь! Флагами, привлекающими духов, было уже никого не удивить: они начали широко использоваться еще несколько лет назад — но флаги Вэй Усяня были особенными. Во-первых, потому что их делал сам Старейшина Илина, а во-вторых, потому что со времен пятилетней давности они были сильно усовершенствованы. Главное преимущество новых флагов заключалось в том, что они были подстроены под определенную направленность в использовании: они действовали именно на такое расстояние и на такую нечисть, которые нужны были покупателю. Для желающих привлечь слабых ходячих мертвецов со всей округи были одни флаги, а для тех, кто пытался загнать в ловушку озлобленного призрака, буйствующего неподалеку, они были другие. Очередь за покупкой флагов была ничуть не меньше, чем за Компасами Зла, и посетители видели своими глазами, как лавку посетил сам глава Ордена Цзян, Цзян Ваньинь, и устроил там такой ужасный скандал, что чуть не разнес здание в щепки. А еще через день (хотя официального подтверждения этому не было) Орден Юньмэн Цзян начал мобилизировать военные силы и собирать их на границе Юньмэна и Цзяннаня. Первыми это заметили адепты Ордена Молин Су, находившиеся в опасной близости как к Гусу, так и к Юньмэну, и посеяли среди людей настоящую панику. Неужели грядет новая война? За что воюют Великие Ордена? Как к этому причастен Вэй Усянь? Почему он запатентовал два изобретения от имени разных Орденов? Спустя неделю эти вопросы стали уже обыденными, и редко можно было встретить того, кто был не в курсе сложившейся ситуации. И к тому времени, как глава Ордена Лань вызвал Цзян Ваньиня на поединок, общество только и делало, что обсуждало конфликт между двумя Великими Орденами, словно в мире больше не происходило ничего, кроме этого. Даже казнь Сюэ Яна и его бесчеловечное деяние отошло на второй план по сравнению с ожиданием новой Аннигиляции Солнца. — Цены взлетели, — пожаловался Вэй Усянь, отряхивая пепел от Талисмана Перемещения и широкими шагами заходя в гостевую комнату Облачных Глубин. — Мне сегодня не хватило денег, чтобы купить лапшу со свининой. — Но ты же и так никогда не носишь с собой денег, — вздохнул Вэй Нин, входящий за ним следом. — Все равно все записали на счет Цзян Чэна. — Но я привык к другой стоимости, — упрямо возразил Вэй Усянь и, кажется, только сейчас заметил, что в гостевой комнате сидит еще двое людей. — О чем задумался, Лань Хуань? — То, что вы резко появились за дверью комнаты, было… неожиданно, — признал Лань Сичэнь, моргнув. — Но, кажется, я уж начинаю к этому привыкать. Неудивительно, что цены взлетели, люди готовятся к кризису. Вэй Ин, тебе придется потерпеть еще совсем немного, скоро все вернется на круги своя, как только все поймут, что войны не будет. — Какой-то слишком масштабный план мы пытаемся провернуть, — Вэй Усянь подошел к сидящему рядом с братом Лань Чжаню и обнял его сзади за шею. — Столько сил, и все ради дурацкого Цзинь Гуаншаня! — Так работает план Не Хуайсана, — пожал плечами Вэй Нин, — либо все, либо ничего. А-Ин, поверь, если этих ребят вовремя не приструнить, скоро повышение цен станет меньшей из наших проблем. — Пока все идет хорошо, — сказал Лань Сичэнь, поднимая со стола письмо и протягивая его Вэй Нину. — Это большая удача, что Молин Су находится между Гусу и Юньмэном, ведь Су Миншань просто не мог не поделиться своими наблюдениями с Цзинь Гуанъяо, и это — подтверждение. — О-о-о, — понимающе протянул Вэй Нин, — это письмо от Цзинь Гуанъяо? — он открыл его и быстро пробежался глазами по строчкам. — Эргэ, бла-бла-бла, выражаю свое беспокойство, бла-бла-бла, готов предоставить любую помощь, бла-бла-бла, о! — он удивленно распахнул глаза и поднес письмо ближе. — «Искренне надеюсь, что разделение территории пройдет благополучно, и вы с главой Ордена Цзян сможете поменять щиты и топоры на нефрит и шелка** и бескровно договориться касательно двух выдающихся талантов». Двух выдающихся талантов! А-Ин, это он что, про нас говорит? Лань Сичэнь кивнул и, взяв у Вэй Нина письмо, положил его обратно на стол. — Конечно, — сказал он. — Цзинь Гуанъяо очень мягко намекнул мне, что он понимает, что на самом деле происходит. Не совсем понятно, имеет ли он в виду предстоящее заключение брака или просто разделение по Орденам, вот только он не знает, что делить никто никого не собирается. — И что ты ему ответишь? — полюбопытствовал Вэй Усянь. — Уже ответил, — Лань Сичэнь кивнул головой на второе письмо на столе, скрепленное печатью Гусу Лань. — Я выразил ему благодарность за поддержку и написал, что в нашем Ордене никогда не было недостатка в талантах, однако зачастую Старейшинами движет жадность, поэтому с разделением дела обстоят не так просто. Таким образом, я подтвердил его догадки касательно причины войны, а также показал, что доверяю ему. Ну, и на всякий случай указал на то, что в данном конфликте главную роль играет дядя, а не я. Думаю, вы все понимаете, как сложно поверить в то, что я сам решил развязать войну из-за того, что не смог договориться о принятии человека в Орден. — Лань Хуань… — Вэй Нин растроганно прижал руки к груди. — Ты такой умный. Лань Сичэнь улыбнулся и едва заметно пожал плечами. — Жаль, что с Хуайсаном мне не сравниться.

***

Тем же вечером, уже ближе к ночи, Вэй Нин обнаружил Вэй Усяня на веранде Пристани Лотоса. Он сидел полубоком, облокотившись на ограждение, и смотрел вверх, на звезды. И хотя небо в тот день было усыпано миллионами звезд, сияющих так ярко, что, казалось, можно протянуть руку и дотронуться до них, ни одна из звезд не отражалась в глазах Вэй Усяня. Его глаза были темными, как бездонные омуты, и словно подернуты сероватой дымкой. Вэй Нин нарочно сделал свои шаги погромче — чтобы брат слышал, что он приближается. Но Вэй Усянь никак на это не отреагировал и лишь продолжал пустым взглядом смотреть в небо. Вэй Нин подошел к нему и сел рядом, и некоторое время они смотрели на звезды вместе. Вэй Нину стало интересно, отражаются ли звезды у него в глазах, но он не стал спрашивать об этом Вэй Усяня, чтобы не тревожить его. — Не спится? — наконец спросил он, подпирая голову рукой. Вэй Усянь ответил спустя какое-то время — не настолько долгое, чтобы забыть, каким был вопрос, но достаточно продолжительное, чтобы подумать, что ответа он уже не получит. — Тебе снится прошлое? — спросил Вэй Усянь, не отводя глаз от неба, и это был тот случай, когда вопрос являлся исчерпывающим ответом. Теперь настала очередь Вэй Нина помолчать. Он прикрыл глаза, словно мысленно возвращаясь в воспоминания, а затем открыл их и постарался сосредоточиться на одной из звезд — той, которая казалась ему самой яркой. — Конечно, — сказал он. — Мне часто снится, как умирает Си Чжоуюй. И… — Вэй Нин снова прикрыл глаза, словно ему было больно держать их открытыми из-за яркого света звезды. — …как беззвучно плачет Си Лань, падая на колени. Она открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег, и выглядела тогда невероятно глупо. Вэй Усянь усмехнулся вслух, дернув уголком губ, и тут же вернул его в нормальное положение. — Но тебе тогда не казалось, что она выглядела глупо, — произнес он скорее утвердительно, чем вопросительно. — Не казалось, — согласился Вэй Нин. — И мне правда кажется, что ей было хуже, чем ему. Они помолчали еще немного. — А тебе? — Что — мне? Казалось ли мне, что она выглядела глупо? — Нет, — Вэй Нин повернул к брату голову. — Тебе снится прошлое? Глаза Вэй Усяня словно потемнели еще сильнее, сливаясь по цвету с вечерним небом. Вэй Усянь еще раз усмехнулся — той же больной ухмылкой, которая скорее напоминала нервную судорогу. — Хуже, — ответил Вэй Усянь. — Мне снится будущее. Тысячи мертвецов рвут меня на части, — он передернул плечами, и Вэй Нин повернулся к нему всем телом. — Знаешь, А-Нин, это невероятно больно, уф. — Не выдумывай, — тут же сказал Вэй Нин — раньше, чем Вэй Усянь произнес последнее слово. — Никто не разорвет тебя на части. Ты же знаешь, я не позволю этому случиться. — Не знаю, — покачал головой Вэй Усянь, словно в прострации. — Я уже… ничего не знаю. — А-Ин… — Вэй Нин встал на ноги, подошел к брату вплотную и сел на колени совсем близко к нему. — Мы сможем тебя защитить. Вэй Усянь даже не поднял на него болезненно застывший взгляд. — Но это так… больно. Вэй Нин почувствовал, как его сердце замирает — словно это его сейчас должны разорвать на части голодные мертвецы. Вэй Усянь в тот момент ужасно напомнил ему себя самого — слабого, беспомощного, со сломанными пальцами, не способными держать меч. Вэй Нин подвинулся еще ближе, практически залезая Вэй Усяню на колени, и обнял его, прижимая к себе. В их прошлом — и далеком, и недавнем — было столько ужаса, что это невозможно было просто взять и забыть, как страшный сон. Они учились жить с этим — и они умели жить с этим — но иногда темные тени все же приходили снова, напоминая о себе и засасывая в пучину страшных сновидений и кошмарных грез. Вэй Усянь положил голову брату на плечо и закрыл глаза — они покраснели от того, что он слишком долго держал их открытыми. Жестокие дети, голодные собаки, сломанные конечности, пересадка золотого ядра, падение с горы Луаньцзан и поедание мертвечины, кровавые ужасы войны с Орденом Вэнь — все это невозможно повернуть вспять. Сколько бы времени ни прошло, эти события никуда не денутся из памяти, они навсегда останутся клеймом, оставленным на зеркальных душах раскаленным тавром. Но это нормально. Вспоминать прошлое, жалеть о совершенных ошибках, желать все изменить — это нормально. Так же нормально, как обнимать своего брата-близнеца, чувствуя, как золотое ядро в его теле бьется за вас обоих. — Ты больше не один, — прошептал Вэй Нин. — А-Ин, ты больше не на горе Луаньцзан. — Конечно… — согласился Вэй Усянь, и его голос дрогнул на последнем звуке. А затем он повторил еще раз, словно убеждая в этом себя самого: — Конечно, — и, отстранившись от Вэй Нина, наконец посмотрел ему в глаза. — Мы теперь оба там. — Вам что, по десять лет? — послышался издалека недовольный голос человека, который обладал невероятной способностью всегда появляться в самые подходящие моменты. — Цзян Чэн, что такое? — Вэй Нин удивленно обернулся. — Что тебе опять не нравится? — Не нравится, что вы ведете себя так прямо у входа в резиденцию, — ответил Цзян Чэн, выходя на свет. — Сидят тут друг на друге, вы поцелуйтесь еще! — Я не против! — тут же ответил Вэй Усянь, мгновенно возвращаясь в свое обычное состояние. — А-Нин такой красивый! — Прямо как ты, — подтвердил Вэй Нин очень серьезно и быстро наклонился вперед, утыкаясь своим лбом в лоб брата. — Даже не думайте об этом!!! — рявкнул Цзян Чэн, за долю секунды оказываясь рядом с близнецами и резко оттаскивая Вэй Нина за шкирку. — Только не в Пристани Лотоса! Валите в Гусу и там занимайтесь чем хотите! — Ну хорошо, — Вэй Усянь примирительно поднял руки. — А-Нин, телепортируешь нас в Гусу? — Да черта с два! — заорал Цзян Чэн и покрылся красными пятнами. — Вообще не подходите друг к другу, понятно?!