Беда не приходит одна

Вэй Усянь выглядел крайне довольным таким ответом Не Хуайсана. — Конечно, просто писал стихи, — радостно согласился он. — А я просто случайно проходил мимо горы Луаньцзан, и за мной вдруг — о чудо! — увязались мертвецы. Не Хуайсан вскинул на него глаза, и Вэй Усянь тут же замолчал, едва успев произнести последнее слово: его старый друг выглядел так, будто услышал ровно то, что хотел услышать. — К слову о мертвецах, — медленно сказал Не Хуайсан и едва заметно побледнел, — как я говорил, у меня есть к вам еще одна просьба. И тут, Вэй-сюн, мне как раз понадобится твоя чудесная способность случайно проходить мимо горы Луаньцзан. — Между прочим, отличное альтернативное название для темного пути! — вклинился в разговор Вэй Нин. — А-Ин, давай теперь так его и называть! — В Цинхэ, — продолжил свою речь Не Хуайсан, уже научившись понимать, в какие моменты слова братьев Вэй можно игнорировать, — в районе хребта Синлу построена крепость, огороженная лабиринтом. Но вряд ли вы когда-нибудь видели ее или слышали о ней. — А, — воодушевленным голосом, но при этом с невероятно скучающим лицом протянул Вэй Усянь, — это такая крепость из белого камня, которую охраняют ходячие мертвецы? Да-да, знаю такую, однажды в детстве мы с А-Нином случайно туда забрели. Скверное место. Брови Не Хуайсана взлетели вверх, сделав выражение его лица таким, словно он увидел на улице промокшего котенка. — Случайно забрели? В детстве?.. — Гулять ходили, — коротко объяснил Вэй Усянь. — И дошли пешком от Юньмэна до Цинхэ?.. Вэй Усянь закинул руки за голову и беспечно рассмеялся. — Погодка была хорошая, ха-ха! — И мы тогда жили не в Юньмэне, мы жили в Илине! — важно поправил Вэй Нин таким тоном, словно это все меняло. Не Хуайсан моргнул. Он выглядел глуповато, и в тот момент действительно можно было бы поверить в то, что он ничего не знает. — В общем, да, — Не Хуайсан кашлянул, избавляясь от недолгого ступора. — Место действительно страшное, и оно является не чем иным, как… некрополем моего клана. Вэй Нин иронично изогнул бровь. — Хочешь сказать, Хуайсан-сюн, что вы и лабиринт построили, и мертвецов поставили охранять крепость? И нам еще вменяют что-то про использование темной энергии! — Мы не могли заставить мертвецов слушаться нас, — замахал руками Не Хуайсан и побледнел еще сильнее. — Но перенести их туда нам ничего не мешало. Раз вы были детьми, вряд ли вы хорошо это помните, но эти мертвецы довольно безвредны, они едва ли способны на что-то большее, чем сломать человеку руку, их задача — просто отвадить людей от крепости, они никуда не годятся как настоящие стражи. — О, нет, мы хорошо это помним! — бодро возразил Вэй Усянь. — Они еще безвреднее, чем ты говоришь, потому что, видимо, они вообще боятся людей. По крайней мере, увидев нас, они испугались и убежали прочь. Лань Чжань кинул на него нечитаемый взгляд. Вэй Нин открыл рот, чтобы что-то сказать брату, но передумал и промолчал. — Не знаю, — Не Хуайсан передернул плечами, — в любом случае, люди не суются в то место, где разгуливают ходячие мертвецы, какими бы слабыми те ни были. Ранее в этой крепости произошел несчастный случай, поэтому теперь мы стараемся ограждать людей от любого контакта с ней — для этого был построен лабиринт. — Хуайсан, — произнес Лань Сичэнь слишком доброжелательно — как часто говорят люди, которые начинают терять терпение, — мне кажется, или ты рассказываешь историю не с начала, а с конца? Что находится в крепости? Почему ее ограждают от мира? Какое отношение к этому имеет твой Орден? Минцзюэ-сюн никогда не рассказывал мне об этом. — Конечно-конечно, — закивал головой Не Хуайсан, — я все расскажу. Ты прав, брат Сичэнь, я действительно не с того начал. Мне стоило начать с того, о чем вы все, должно быть, уже слышали: о саблях глав Ордена Цинхэ Не. Испокон веков все они сочились яростью и жаждой убийства, и почти каждый их хозяин скончался от искажения Ци, буквально разорванный ею изнутри. Конечно, дело здесь не только в саблях, значительный вклад в это внесли и их вспыльчивые нравы — но сабли тоже здорово этому поспособствовали. Лань Сичэнь понимающе кивнул, показывая, что он знает про эту ситуацию. — До тех пор, пока живы их хозяева, — продолжал Не Хуайсан, начав вновь лениво обмахиваться веером, — сабли не представляют опасности, поскольку главы Орденов подавляют их. Но вот со смертью владельцев сабли становится некому сдерживать, и они превращаются в страшное оружие, жаждущее крови. И хотя они жаждут рубить не людей, а злобных призраков и лютых мертвецов, окружающим это все равно приносит большие неприятности, поскольку сабли становятся неуправляемыми. — И для решения этой проблемы вы построили крепость, в которую заточили сабли? — удивленно спросил Вэй Нин. — То есть вы на самом деле охраняете не то, что в крепости, от людских поползновений, а, наоборот, людей — от того, что в крепости? — Не совсем так, — покачал головой Не Хуайсан. — Мы действительно решили проблему с саблями посредством постройки крепости, но остановили их отнюдь не каменные стены. Если зайти внутрь крепости — чего, конечно, лучше не делать, — можно будет увидеть, что сабли погребены в гробах, а в стены замурованы трупы, готовые к преображению. То есть мы сделали так, чтобы мертвецы и сабли вечно сражались друг с другом: сабли не позволяют мертвецам восстать, а мертвецы, в свою очередь, удовлетворяют страсть и ярость сабель. — А-а-а, — протянул Вэй Усянь так радостно, словно на него только что снизошло озарение, — так вот что нас с А-Нином тогда чуть не сожрало! Мы, видимо, случайно пробили стену, и на нас напали мертвецы. Прошу прощения, Хуайсан-сюн, мы не знали, что это усыпальница… Три пары глаз, уже уставших удивляться, тут же уставились на них. — Вы точно тогда были детьми? — осторожно уточнил Не Хуайсан, окинув близнецов взглядом с головы до ног. — Да, и очень любили попадать в неприятности, — подтвердил Вэй Нин, нервно улыбнувшись. — Но ты не слушай нас, Хуайсан-сюн, ты продолжай. — Я рассказал вам это по двум причинам, — произнес Не Хуайсан, понимая, что объяснения от них он все равно не дождется. — Во-первых, это символ моего доверия вам. Ни один человек вне Ордена не знает о существовании крепости — а вы теперь знаете, и я смею надеяться на ответную откровенность с вашей стороны. Уголки губ Лань Сичэня дернулись в намеке на улыбку. — Ты манипулятор, — сказал он. — Совсем нет, — Не Хуайсан на мгновение притворился обиженным, но быстро забыл об этом. — Во-вторых, я хотел показать вам, насколько опасно оружие нашего клана: опасно как для своего хозяина, так и для людей, которым может не посчастливиться оказаться в окрестностях хребта Синлу. — Ну, раз ты до этого говорил, что все твои просьбы связаны с твоим братом, — Вэй Усянь засунул руку в вазу с фруктами и разочарованно цыкнул, поняв, что фруктов в ней не осталось, — я думаю, ты сейчас попросишь нас как-то утихомирить ярость сабли, чтобы она оказывала не такое сильное воздействие на Чифэн-цзуня? — Все так, — кивнул Не Хуайсан и несмело улыбнулся. — Сабли настолько жаждут растерзать темную энергию, что если она будет рядом, их действие на разум брата ослабнет, поскольку они сосредоточатся только на ней. Вэй-сюн, я уверен, что такой специалист, как ты, обязательно сможет что-нибудь придумать. — Я придумал, — сразу же заявил Вэй Нин, не взяв на раздумья ни секунды. — Хуайсан-сюн, твой брат любит кошек? А-Ин, ты же сможешь преобразить труп животного, да? Мы можем подарить Чифэн-цзуню кошечку-мертвеца, чтобы она всегда ходила рядом с ним! Я хотел предложить труп собаки-оборотня, но ты скорее утопишься, чем прикоснешься к собаке, ха-ха! Братья Лань молчаливо переглянулись. — Конечно, смогу! — воодушевился Вэй Усянь. — Я смог преобразить труп гигантской черепахи — неужели ты думаешь, что я не справлюсь с кошкой? Не Хуайсан смял основание веера с такой силой, что чуть не сломал его пополам. — Спасибо… за интересное предложение, Вэй-сюн, — он даже смог выдавить из себя вежливую улыбку. — Но не думаю, что мой брат захочет постоянно видеть рядом с собой мертвеца. И особой любви к животным он не испытывает. — Жаль, — искренне сказали братья Вэй хором и тут же крепко задумались. — И еще, — Не Хуайсан посмотрел на них с опаской, — я подумал, что будет хорошо, если ты сможешь помочь мне поставить лютых мертвецов охранять крепость, Вэй-сюн. Не бестолковых ходячих мертвецов, которые просто бродят по округе, а таких, которые будут слушаться твоего приказа. Ты ведь можешь сделать из них стражей, чтобы они не нападали на людей просто так, но отпугивали их, если они подойдут слишком близко к крепости? — Смогу, — задумчиво ответил Вэй Усянь и с силой потер указательный палец, — Хуайсан-сюн, не переживай, с саблей твоего брата я тоже что-нибудь придумаю, надо будет только пораскинуть мозгами и провести парочку экспериментов. Вэй Нин глубоко вздохнул. — И в этом нам, конечно, поможет Призрачный Генерал. Никогда не думал, что буду сочувствовать ему, но, кажется, я уже к этому близок. — Когда ты его покажешь? — вдруг подал голос Лань Чжань, молчавший все это время. — Вэй Ин, когда ты покажешь, кто такой Призрачный Генерал? — Уже совсем скоро, гэгэ, — пообещал Вэй Усянь, склоняя набок голову и кладя ее ему на плечо. Не Хуайсан посмотрел на него с нескрываемым интересом. — Я тоже слышал это имя, Вэй-сюн. Да что уж, его, наверно, слышала вся Поднебесная. И мне тоже страшно интересно узнать, что это за Призрачный Генерал такой. Это что-то опаснее Черепахи-Губительницы? — Ну… — Вэй Нин смущенно отвел взгляд. — Думаю, что все же опаснее. Но нам почти удалось подавить его, поэтому, думаю, скоро мы сможем представить его общественности. Глаза Не Хуайсана заблестели, как у ребенка, увидевшего сладости, — или же как у ученого, открывшего совершенно новую материю. — Буду ждать с нетерпением, — сказал он, а затем добавил, нервно хихикнув: — Надеюсь, это никак не связано с Демоном Илина? Братья Вэй посмотрели на него с одинаково скептическими выражениями на лицах. — Что? — переспросил Вэй Усянь, недовольно скрещивая руки на груди. — О чем ты говоришь, Хуайсан-сюн, что еще за «Демон Илина»? Не Хуайсан изумленно распахнул огромные, обманчиво наивные глаза. — Неужели вы никогда о нем не слышали? — удивленно спросил он и даже отложил веер в сторону. — Юньмэн же находится ближе к Илину, чем Цинхэ, до вас наверняка должен был дойти этот слух, раз уж он дошел даже до наших краев! Близнецы переглянулись и синхронно пожали плечами. Не Хуайсан, казалось, немного приуныл, когда понял, что никто из присутствующих не понимает, о чем он говорит. — Странно… — тихо произнес он. — Мне рассказывали эту легенду в детстве, и я боялся ее настолько сильно, что долгое время не мог спать в темноте. Честно говоря, — он смущенно отвел взгляд, — я и до сих пор немного ее боюсь. Это было… кажется, лет пятнадцать назад, или дальше больше? В то время в Илине буйствовал некий озлобленный призрак — или монстр, никто точно не знает, кто это был, — которому дали имя Демон Илина. Очевидцы говорили, что он был огромного роста, гораздо выше обычного человека, у него были светящиеся красные глаза, острые когти, и он был весь, сверху донизу покрыт темной энергией, как будто полностью состоял из нее. Он приходил ночью к маленьким детям, которые плохо себя вели, и жестоко убивал их, и… Не Хуайсан осекся, увидев реакцию братьев Вэй на его рассказ. Она показалась ему, мягко говоря, странноватой. Взгляд Вэй Нина стал стеклянным. Он смотрел прямо перед собой таким взглядом, словно видел не то, что окружало его, а что-то изнутри, какие-то невидимые постороннему глазу картины, пляшущие в уголках приподнятых век. Вэй Усянь рассеянно смотрел по сторонам — как будто искал что-то, что недавно потерял, но никак не мог найти и не мог сфокусировать взгляд на чем-то одном, а потому постоянно перескакивал с предмета на предмет. — Эм… — Не Хуайсан подал голос спустя несколько секунд молчания, и Вэй Усянь наконец пришел в себя. — Не знаем мы никакого Демона Илина! — воскликнул он с неожиданной злостью и пихнул брата в бок, чтобы тот тоже отмер. — Если это было пятнадцать лет назад, Хуайсан-сюн, то мы в это время жили не в Юньмэне, мы жили в Илине! И если бы в это время в Илине что-то произошло, поверь, мы бы узнали об этом первыми! — Но… — Не Хуайсан растерялся от внезапно агрессивного ответа. — Это же такой известный несчастный случай, после него гору Луаньцзан оградили от мира — потому что думали, что Демон Илина явился оттуда. — Вздор, — недовольно отмахнулся Вэй Усянь, став на мгновение удивительно похожим на своего супруга. — Гора Луаньцзан — громадная местность, полностью покрытая темной энергией. Людей и так не подпускали к ней близко! — Люди сами сторонились ее и не селились рядом, — согласился Не Хуайсан. — Но официально ее оградили именно после случая с Демоном Илина, когда Илин перешел во владение Ордена Вэнь, и простые люди попросили у Верховного заклинателя помощи в спасении от монстра. Но даже Орден Вэнь не смог ничего сделать с горой Луаньцзан — поэтому они просто назвали ее проклятым местом и оградили от людей, чтобы у тех не было возможности туда забредать. А вот Демона Илина, возможно, и правда уничтожили — по крайней мере, с тех пор его никто не видел. — Глупости! — упрямо возразил Вэй Усянь. — Мы жили на улице, и нас бы первых отдали на съедение демону, если бы такой существовал — но, как видишь, мы до сих пор живы! — Вы живы… — Не Хуайсан посмотрел на него лукаво, но при этом немного виновато, словно ему было стыдно за собственные слова. — По той же самой причине, по которой смогли остаться невредимыми, забравшись в усыпальницу нашего Ордена, кишащую мертвецами? Вэй-сюн, неужели я зря надеялся на ответную откровенность, раскрывая вам свой секрет? Вэй Нин вздрогнул. Он выглядел бледнее, чем Не Хуайсан в самом начале их разговора. Вэй Усянь посмотрел на Не Хуайсана исподлобья и, нашарив на самом дне вазы сморщенную виноградину, воинственно засунул ее себе в рот. — Хватит, — внезапно прервал их Лань Чжань. Он сказал это тихо, но в наступившей тишине его голос прозвучал даже слишком громко. — Если они сказали, что не знают, — Лань Сичэнь поддержал брата и поднял на Не Хуайсана глаза, — значит, они не знают. Пожалуйста, давайте перестанем обсуждать Демона Илина и вообще произносить это имя. — Хорошо, — Не Хуайсан тут же сдался, и атмосфера в мгновение ока снова стала дружелюбной, даже свет в комнате, казалось, стал мягче. — Простите, если я чем-то обидел вас. — Не бери в голову, — отмахнулся Вэй Усянь, который всегда отходил быстрее всех, и, перегнувшись через стол, похлопал Не Хуайсана по плечу. — Все в порядке. Пока ты тут рассказывал всякие небылицы, мне пришла в голову отличная идея, как решить проблему с саблей. Поэтому можешь не сомневаться, мы разберемся с этим. И, если хочешь, уже завтра небольшая армия лютых мертвецов придет к воротам крепости и будет стоять там до тех пор, пока я не испущу свой последний вздох. — По поводу обвинения Цзинь Гуаншаня мы поговорим с дядей, — добавил Лань Сичэнь. — Мне кажется, он будет только рад наконец избавиться от его общества. — Мгм, — согласился Лань Чжань и с укором посмотрел Вэй Усяня, не оценив его шутку про собственную смерть. Не Хуайсан улыбнулся им и сказал со всей искренностью, на которую был способен: — Спасибо вам. Когда они покидали Нечистую Юдоль, Вэй Нину показалось, что погода в Цинхэ окончательно испортилась. По крайней мере, он не мог найти другого объяснения тому, что его руки были ледяными, как у покойника, и, сколько ни пытался, он никак не мог согреться.

***

«Это просто игра в прятки, — всегда говорил Вэй Усянь, — поэтому тебе не стоит бояться». Груша на дереве, грязь на земле*. «Помнишь, мы раньше играли в прятки вместе с родителями? Ты очень хорошо прятался, мы никогда не могли тебя найти!» Ветер сдувает грушу. «Пожалуйста, спрячься так же хорошо и в этот раз… И ничего не бойся, это ведь просто игра». Груша катается в грязи. «…потому что если ты будешь волноваться и дышать слишком громко, они найдут тебя». Грязь липнет к груше. Вэй Нин ненавидел эту скороговорку. На его любовь к фруктам, в том числе и к грушам, это не распространялось, но скороговорку эту он действительно ненавидел. Она была безобидной, и в ней самой не было ничего страшного. Но он ненавидел ее, потому что знал, что за ней последует та, другая. «Это просто игра в прятки, — крутилось у него в голове, пока он прижимался лицом к грязной земле, стараясь слиться с ней и в тайне надеясь провалиться куда-нибудь, куда угодно, хоть в Диюй***, лишь бы не находиться здесь и сейчас. — Мне просто нужно хорошо спрятаться. Нельзя дышать слишком громко». — Груша на дереве, грязь на земле, — скороговорка пошла по кругу, и словно разделилась на части: теперь она звучала из разных сторон и разными голосами, как многоголосое заклинание, — ветер сдувает грушу. Груша катается в грязи, грязь липнет к груше. Вэй Нин вдруг отстраненно подумал о том, что он и есть эта груша. Это он валяется в грязи, стараясь спрятаться, и к его лицу липнет грязь — жидкая, противная, — видимо, недавно прошел дождь. — Груша на дереве… Вэй Нин зажмурился, отчаянно надеясь, что если он не будет смотреть на них, они исчезнут, как страшный сон, — но тут голоса зашлись торжествующим смехом. — Нашел! — воскликнул один из них, и кровь застыла у Вэй Нина в жилах. Он понял, что если нашли не его, значит, нашли Вэй Усяня — а этого никак нельзя было допустить, ведь в прошлый раз Вэй Усяню досталось сильнее. — Я здесь! — воскликнул Вэй Нин, вскакивая на ноги и чувствуя, как по щеке сползает маленький, жидкий комок грязи. — Я здесь! — в один голос с ним воскликнул Вэй Усянь, прыгая с дерева на землю и неловко приземляясь на колени. — Не трогайте его! Лица мальчиков исказились ухмылками. Возможно, их родители находили подобные выражения лиц очаровательно-хулиганскими, но братьям Вэй эти ухмылки напоминали что-то демоническое. Вэй Нину повезло, что он не запомнил, как выглядят эти ухмылки, потому что для него их лица всегда были закрыты черными пятнами. — Я же говорил, что сработает, — сказал один из мальчиков, тот, который держал в руке толстую веревку. — Они жить друг без друга не могут. Вэй Нин переглянулся с братом и понял, что их просто провели. Может, мальчики действительно не смогли бы найти их — но они сами себя выдали. Оба вышли из укрытия тут же, как только поняли, что брату грозит опасность, и попали в западню. Вэй Нин прикрыл глаза, ощущая, как его страх переходит в новое состояние: состояние ступора. Вместо того чтобы биться чаще, его сердце, наоборот, замедлялось, словно хотело и вовсе остановиться, а все мысли в голове растворялись в липкой грязной жиже, которой было перепачкано его лицо. Компания драчунов (так родители ласково называли своих детей, не представляя, очевидно, как дела обстоят на самом деле) сплошь состояла из мальчиков, легких на подъем: для них никогда не составляло проблемы сорваться с места и пойти поиздеваться над братьями Вэй. Но несмотря на общий энтузиазм и любовь к издевательствам, среди них все же выделялись два условных лидера, самых энергичных и с самой хорошей фантазией. Имя второго Вэй Нин никогда не мог запомнить, а первого — помнил даже слишком хорошо. Его звали Си Чжоуюй, и для братьев Вэй он действительно был проклятием**. Си Чжоуюй подмигнул второму лидеру компании, а затем обернулся к остальным ребятам и бросил коротко скучающим голосом: — Сегодня как обычно. Во всех превратностях судьбы Вэй Нин всегда винил считалочки — просто потому что ему просто нечего было больше винить. Он смотрел, как Вэй Усяня привязывают веревкой к дереву, и отстраненно думал о том, что, если бы считалочек не существовало, мальчики бы не приставали к ним. Или хотя бы могли выдумать что-то более безобидное. — Фу, — сказал один из мальчиков, взяв Вэй Нина за левое запястье и потянув на себя, — я не хочу его трогать. Он весь грязный. — Он такой, каким и должен быть, — ответил Си Чжоуюй безразлично, — потому что его место среди грязи. Что значит «не хочу трогать», неужели ты предлагаешь мне это сделать?! Мальчик с черным пятном вместо лица потупился, не осмелившись спорить с лидером, и схватил Вэй Нина крепче, показательно отвернувшись от него. — От тебя воняет, — буркнул он, и все остальные засмеялись. Второй мальчик держал Вэй Нина за правое запястье, заведя ему руку за спину, и еще трое — за ноги и шею, заставляя стоять и держать голову ровно. Еще пятеро привязывали к дереву Вэй Усяня, пока тот брыкался, кусался, бодался и истошно орал. Вэй Нин знал, почему его брат орет и отчаянно сопротивляется: потому что сейчас мучать будут не его. Ему будет отведено место наблюдателя, а достанется сегодня Вэй Нину. Пальцы Вэй Нина слегка подрагивали. Он ощущал противоречивые чувства и сам стыдился их. С одной стороны, он был рад, что сегодня Вэй Усяня не тронут, а с другой — ужасно, до одури не хотел снова быть жертвой. Иногда сквозь пелену сознания у него проскальзывала эгоистичная мысль: «Пожалуйста, кого угодно, только не меня», но он силой загонял ее обратно. Потому что альтернатив особо не было: либо он, либо Вэй Усянь. Однако эта эгоистичная мысль плавала в его сознании лишь во время подготовки к «веселью» — так мальчики называли свои действия. Как только веселье начиналось, любые мысли, даже самые нейтральные, исчезали из его головы, оставляя только одну: «Скорее бы это закончилось». Второй лидер достал из кармана камни — их было много, и они были разные, от маленьких, едва больше песчинки, камешков до почти булыжников. Он подошел к Вэй Нину, но Си Чжоуюй остановил его. — Что? — спросил второй лидер. Си Чжоуюй улыбнулся хитрой, очаровательно-хулиганской улыбкой, от которой Вэй Нина бы непременно вывернуло, если бы его желудок не пустовал уже вторые сутки. — Ты видел, какой он грязный? — произнес он, отбирая камни и складывая их обратно другу в карман. — Как свинья. Значит, и жрать он тоже должен грязь. Мальчиков эта фраза воодушевила не на шутку: отовсюду послышались одобрительные возгласы и улюлюканье. Их компания состояла всего человек из десяти, но Вэй Нину всегда казалось, что их было раз в пять больше: ну как могли десять человек причинить столько неприятностей? Второй лидер хмыкнул, нагнулся и поднял с земли шершавый темный камень, покрытый мхом. — Этот подойдет? — Идеально, — кивнул Си Чжоуюй. — Руки можешь потом вытереть о его рубашку. — Если он вытрет руки об это, то только испачкается сильнее! — крикнул кто-то. На этот раз все смеялись долго, практически до слез. Слезы были и на глазах Вэй Усяня. Он стоял, смотря на Вэй Нина, и шептал ему что-то, но Вэй Нин не мог разобрать его слов за общим гулом. — Тогда о лицо ему вытрешь, — махнул рукой Си Чжоуюй. — Ребята, давайте камни. Мальчик, стоявший у Вэй Нина за спиной, нажал ему двумя пальцами на челюсть с двух сторон, заставляя открыть рот, и Си Чжоуюй тут же положил ему в рот два камня, поднятых с земли. — Держи-держи, — сказал он, похлопав Вэй Нина по плечу, — не глотай. Ты же не хочешь задохнуться? Вэй Нин молчал. Эту сценку он переживал уже не в первый раз, поэтому прекрасно знал, что выплюнуть камни тоже было нельзя: когда он так делал, мальчики поднимали эти камни и бросали их в лицо Вэй Усяню. Когда камней набралось около пяти, мальчик, стоящий сзади, отпустил челюсть Вэй Нина, и тот закрыл рот, ощущая, как у него немеют щеки. Камни были шершавые, с прилипшими комками земли, и Вэй Нину в голову вдруг пришло, что, может, это не так уж и плохо: по крайней мере сегодня он точно что-то поест. Он попытался соскоблить землю языком с ближайшего камешка, и тут Си Чжоуюй обратился к нему ласково: — Четыре — это?.. Вэй Нин ненавидел считалочки всеми фибрами своей души — так сильно, как вообще способен ненавидеть человек. — Четыре****, — тихо ответил Вэй Нин. Из-за камней во рту его ответ был не очень четким, но разобрать слова было возможно. Второй лидер удовлетворенно кивнул. — Молодец, — сказал он. — Поехали дальше. Когда количество камней во рту увеличилось, Си Чжоуюй произнес следующую строчку считалочки: — Десять — это?.. — Десять, — ответил Вэй Нин, едва не поперхнувшись: в этот момент, кажется, один из самых маленьких камней все же проскочил ему в горло. Си Чжоуюй с изысканностью танцора положил ему в рот еще два камня — уже побольше — так, чтобы Вэй Нин больше не мог полностью закрыть рот. — Четырнадцать — это? — Чет… тыр… надцать… Вэй Нин зашелся в приступе кашля, потому что горло завибрировало из-за произнесенных им слов, и с лежащих во рту камней посыпалась земля, попадая в дыхательные пути. Вэй Нин тут же закинул голову назад, чтобы не уронить ни кусочка, но несколько маленьких камней все же успело вылететь и упасть на землю. — Совсем не заботишься о брате, — пожурил его второй лидер и поднял камень с земли. От кашля на глазах Вэй Нина выступили слезы, но даже сквозь них он увидел, что камень, который поднял второй лидер, был раз в десять больше того, который он выплюнул. — Н-н… нет! — неразборчиво воскликнул Вэй Нин, и слезы, не удержавшись за нижние веки, скатились по его щекам. — Это! Не… честно! — А жизнь вообще штука несправедливая, — философски изрек Си Чжоуюй и, взяв у второго лидера камень, со всей силы кинул его в голову Вэй Усяня. Камень рассек Вэй Усяню бровь — опасное место, со скоплением кровеносных сосудов — и кровь тут же хлынула из раны вниз по лицу, окрашивая щеки и и так испачканную рубашку в темно-красный цвет. — Ф-фе… фадо, — прошептал Вэй Нин, давясь камнями и слезами. — Я фольше… фе буду. — Да не переживай, — успокоил его Си Чжоуюй, — со вступительной частью мы уже почти закончили. Вэй Нин ощущал, как медленно, секунда за секундой начинает задыхаться. Его нос был заложен от слез, а рот забит камнями — еще немного, и ему просто нечем будет дышать. Вэй Нин осторожно, опасливо сделал очень маленький вдох через рот, кое-как сдерживая в горле рвущийся наружу кашель. Он знал, каким будет последний раунд считалочки, и даже не пытался изловчиться и произнести цифру «сорок» хоть немного отчетливо. Он знал, что к тому времени, как Си Чжоуюй скажет: «Сорок — это?», во рту у него будет столько камней, что он не сможет произнести ничего, кроме бессвязного мычания. Под конец мальчики всегда забивали ему рот камнями практически полностью — ведь если человек ошибается в цифре «сорок», его нужно будет ударить целых сорок раз, а не какие-нибудь несчастные четырнадцать. Это была игра, в которую невозможно было выиграть, ведь на последней строчке слова просто не получалось произносить хоть немного внятно. Ранее в одной из таких веселых игр Вэй Нин пытался схитрить и неправильно произнести цифры «четыре» или «десять», чтобы ударов было меньше, но это было бессмысленно: мальчики послушно били его десять раз, а потом доводили считалочку до конца и били еще сорок. Си Чжоуюй посмотрел на покрасневшее от слез и удушения лицо Вэй Нина и остался доволен. Он специально тянул подольше, не говоря последнюю фразу и наслаждаясь ситуацией. — Сорок, — наконец сказал он таким голосом, словно снисходил до того, чтобы помочь Вэй Нину. — Это? — Мпфпфвы, — ответил Вэй Нин, ответил из последних сил, потому что ни говорить, ни дышать он уже не мог. — Ошибся! — с наигранным удивлением произнес второй лидер. — Ну что уж поделать в таком случае, игра есть игра, теперь нужно ударить тебя сорок раз. — Но у меня сегодня хорошее настроение, — добавил Си Чжоуюй, — поэтому мы будем великодушны. Сегодня ты сам можешь выбрать место, в которое тебя бить. У Вэй Нина в голове словно зажегся огонек, разгоняя мрак, царящий в ней. Он нашел в себе силы открыть глаза и посмотреть на своего мучителя — и если бы у него еще оставались силы, он бы даже удивился — ведь это было что-то новенькое. Огонек в голове Вэй Нина заметался от одной мысли к другой, зажигая их, оживляя их, заставляя мозг заработать с удвоенной силой. Ему правда дают выбор? Как отвратительно это ни было, но Вэй Нин в тот момент испытал к этим ребятам искреннюю благодарность. Они всегда били его специально по одному и тому же месту — в грудь, диафрагму или живот — и Вэй Нин был не уверен, но предполагал, что у него с последнего раза могли быть сломаны ребра. Разум Вэй Нина, несмотря на абсурд ситуации, работал четко, с потрясающей воображение ясностью. Если его ударят туда же снова — наверно, он сойдет с ума от боли, — с хладнокровным спокойствием понимал Вэй Нин. Если они будут бить по ногам — ему потом будет сложно передвигаться. А вот руки у него были почти не тронуты — со времен последней драки (вернее — избиения) с них даже успели сойти все синяки. «Руки», — решил Вэй Нин. — Роавралы, — произнес он вслух и пришел в ужас, понимая, что то, что он говорит, невозможно разобрать. — Роывроо!!! — Что? — Си Чжоуюй наклонился к нему, потрогав свое ухо и показав таким образом, что не может его расслышать. — Ты сказал «ребра»? Вэй Нин истерично замотал головой, и из его глаз снова брызнули слезы. Они на самом деле не собирались давать ему выбора? Они просто снова хотели поиздеваться? — Нет, не ребра? — удивленно перепросил второй лидер. — А что тогда? Живот? Вэй Нин снова замотал головой, и, кажется, его мозг снова отключился — по крайней мере, место огонька в голове снова заняла звенящая пустота. — Грудь? — продолжал спрашивать второй лидер, и Вэй Нин последний раз уныло мотнул головой и поник. Голова его опустилась, камни посыпались изо рта на землю, и в этот момент мальчики вдруг отпустили его. Не удержав равновесия, следом за камнями на землю упал и Вэй Нин, вляпался рукой в грязь и второй рукой схватился за горло, надсадно кашляя и глубоко вдыхая в легкие воздух. — Да ладно тебе, ладно, — снисходительно сказал Си Чжоуюй, — мы же просто пошутили. Я же сказал, что ты сам можешь выбрать — ты выбрал. Сквозь твое мычание я разобрал, что ты сказал «руки», можешь не благодарить меня за это. Вэй Нин поднял голову, продолжая остаточно кашлять, и посмотрел ему в глаза. Этот человек всегда отличался непредсказуемостью, и невозможно было предугадать, что он скажет в следующий момент. Си Чжоуюй велел двум мальчикам поднять его на ноги и вместе с остальными подошел к Вэй Усяню, который выглядел так, как будто за эти несколько минут сорок раз умер и воскрес. — Но, — Си Чжоуюй повернулся к Вэй Нину, и от его улыбки сердце Вэй Нина ухнуло куда-то вниз, — я не говорил, что ты выбираешь для себя. Огонек в голове Вэй Нина вспыхнул ослепительно, словно фейерверк, и опалил жаром всю голову. Не для себя? У Вэй Усяня все еще была сломана рука — близнецы только вчера смогли выпросить у лекаря целебные травы и за случайно найденные в песке несколько цяней**** тот помог им перебинтовать и зафиксировать руку. И если сейчас они снова по ней ударят… Вэй Нин молча, словно он был замороженной статуей, наблюдал за тем, как мальчики подходят к привязанному к дереву Вэй Усяню и становятся полукругом вокруг него. Молча наблюдал за тем, как один из них берет его за руки и тянет их вперед. И только когда Вэй Нин услышал, как Си Чжоуюй разминает костяшки пальцев, он закричал. Он кричал так надрывно и отчаянно, словно был умирающим зверем, попавшим в капкан в окружении охотников. — Нет, пожалуйста!!! — закричал Вэй Нин, пытаясь вырваться от державших его мальчишек. — Нет, я прошу вас, я умоляю вас, не трогайте его! Си Чжоуюй обернулся, с интересом глядя на него. — Пожалуйста!!! — Вэй Нин упал на колени и попытался подбежать к нему, но его снова удержали. — Прошу вас, пожалуйста, я передумал! Я передумал!!! Я ошибся! Я ошибся!!! Вэй Нин разрыдался и сделал еще одну попытку подползти к Вэй Усяню на коленях. — Пожалуйста, простите меня! Простите меня! Только не руку! Прошу вас, только не руку! Можете бить по животу, можете бить по ребрам и груди, можете бить меня, пожалуйста, бейте меня, а не его, бейте меня, я просто ошибся! Си Чжоуюй с безразличным выражением лица слушал его мольбы, а затем отвернулся. — Начинайте, — бросил он. — НЕТ! — заорал Вэй Нин, захлебываясь собственными слезами. — ПРОСТИТЕ МЕНЯ! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, Я ОШИБСЯ! — Вэй Нин! — Я ОШИБСЯ! — Вэй Нин! — Я ОШИБСЯ!!! — ВЭЙ НИН! Вэй Нин открыл глаза и не сразу понял, где находится. Огонек в голове спалил все подчистую, и ему понадобилось время, чтобы прийти в себя и начать хоть что-то чувствовать. Сначала он ощутил, что лежит на какой-то ткани, потом присел, оглядываясь по сторонам, смог сфокусировать взгляд и увидеть лотос о девяти лепестках, выгравированный на стене, и наконец понял, что он просто уснул в беседке Пристани Лотоса, лежа на коленях Лань Сичэня. — Ой, — пробормотал он, потирая глаза, — хорошо, что нас не видел Цзян Чэн… — Вэй Нин, — Лань Сичэнь обеспокоенно приложил руку ему ко лбу, — что случилось? Ты плачешь? — Нет, — тут же ответил Вэй Нин, перестав тереть глаза, и в его голосе не было ни капли сонливости, — видимо, просто зевнул слишком сильно, вот и слезы навернулись. — Ха-Нин, — Лань Сичэнь придвинулся к нему и поцеловал в лоб, — тебе приснился кошмар? Вэй Нин в ответ едва ощутимо прикоснулся губами к его подбородку, а затем пожал плечами, отворачиваясь, и снова лег на его колени. — Вроде того. Он устроился поудобнее, закрыл глаза, собираясь еще подремать, и добавил отстраненно, словно чувствовал необходимость пояснить свой ответ: — Снились люди, которых давно уже нет в живых. Лань Сичэнь не стал расспрашивать дальше — видимо, справедливо предположил, что это были не самые счастливые воспоминания в жизни Вэй Нина, — и Вэй Нин был ему за это благодарен. Но если бы Лань Сичэню не хватило такта, и он бы все-таки спросил, что случилось с этими людьми… Вэй Нин знал, что ему ответить. Их уничтожил Демон Илина.