Беда не приходит одна

Вэй Нин снял с тонкой палочки засахаренную ягоду и с упоением положил ее себе в рот. — Спасибо, Лань Хуань, — сказал он не совсем внятно из-за ягоды во рту, — что согласился пойти со мной. В тот день он должен был навестить гору Луаньцзан, чтобы проверить состояние Призрачного Генерала, и Лань Сичэнь, хоть и не питал к Илину большой симпатии, настоял на том, чтобы отправиться в город с ним вместе. И хотя Вэй Нин был уверен, что управится и в одиночку, и не особо рассчитывал на компанию, гулять по Илину с Лань Сичэнем было гораздо приятнее, чем без него — как минимум потому, что они снова сходили посмотреть на выводок черепах, которые так нравились Вэй Нину. Черепахи не особо увеличились в размерах, но по количеству их как будто бы стало больше. Вэй Нин подумал, что было бы здорово забрать парочку в Пристань Лотоса, но он понимал, что Цзян Чэн в таком случае изведет его напоминанием о том, что из-за Вэй Усяня отец отдал его собак, и Вэй Нину будет стыдно. — Не за что, — ответил Лань Сичэнь, подавая Вэй Нину платок, чтобы тот вытер липкие от сахара губы. — Мне все равно надо было проветриться, я вчера весь день провел за бумагами. — Не завидую тебе, — честно сказал Вэй Нин, который весь вчерашний день провел за купанием в озере и поеданием семян лотоса. — Хочешь, останемся здесь подольше? А если твой дядя спросит, где ты, скажем, что я украл тебя! Лань Сичэнь улыбнулся — видимо, в красках представил себе картину, как Вэй Нин ночью пробирается к нему в спальню, закидывает себе на плечо, как мешок, и сбегает через окно (а Вэй Нин очень хорошо умел сбегать через окна). — Я закончил вчера все дела, чтобы сегодня у меня было свободное время, — произнес он. — И, если ты не против, я бы хотел переночевать здесь и вернуться домой завтра утром. Помнишь тот постоялый двор в центре города… Я забыл его название, но примерно помню, где он находится. — Если уж ты забыл название, — Вэй Нин выковырял острым концом палочки застрявшую в зубах кожицу ягоды, — то я и подавно! У меня очень плохая память на названия, знаешь. Но даже если мы не найдем его, думаю, в Илине есть и другие постоялые дворы… Лань Сичэнь покачал головой. — Нужен именно тот. В прошлый раз история с ним вышла не очень хорошей, хочу, чтобы на этот раз все было нормально. Чтобы у тебя об этом месте остались только хорошие воспоминания. — В прошлый раз? — переспросил Вэй Нин, пытаясь выудить максимум информации из своей плохой памяти. — Что-то я не припомню, чтобы мы здесь… А! Он понял, о чем говорит Лань Сичэнь, и не смог сдержать легкий румянец, которым мгновенно покрылись его щеки. — А-а-а… Прошлый — это ты имеешь в виду первый раз… Сколько лет назад это было? Ну ты и вспомнил, ха-ха-ха! — Слово «вспомнил» будет в данном случае не совсем уместно, — ответил Лань Сичэнь, и Вэй Нин понял, что над ним подшучивают. — Обо всем, что там происходило, я знаю исключительно с твоих слов. Вэй Нин смущенно почесал указательным пальцем висок, хотя тот совсем не чесался. И правда, сколько лет назад это было? Пять? Такое, конечно, сложно забыть, но оно осталось где-то далеко на задворках памяти, словно происходило в прошлой жизни. Конечно, к тому моменту Лань Сичэнь уже знал все, что происходило, — Вэй Нину бы все равно не удалось скрывать это до конца своих дней. Тем более, Лань Сичэнь был крайне настойчив: он очень хотел узнать, что ему теперь делать не стоит — и понемногу Вэй Нин все ему рассказал. — Насколько это было ужасно? — спросил тогда Лань Сичэнь. — Ну… — протянул Вэй Нин, подойдя к этому вопросу со всей серьезностью. — Я бы не сказал, что это вообще было ужасно, просто очень неожиданно. ОЧЕНЬ. Зато после этого ты пропал на три месяца, а затем — явился и сказал, что уходишь в уединенную медитацию. Вот это действительно было ужасно! — Прости… — Лань Сичэнь закрыл лицо ладонью. — Это было так глупо. Я действительно ужасный человек. Не знаю, что на меня тогда нашло, я был в полном смятении и не знал, что делать. Я думал, ты ненавидишь меня. — Да-да, я помню, — Вэй Нин закивал. — И поэтому заперся в уединении и пытался себя наказать сам не зная за что. У вас в Гусу Лань это что, универсальный выход из всех ситуаций? Лань Сичэнь рассмеялся — тем беззаботным смехом, который можно было услышать от него не так часто. — Ты не так далек от правды, — сказал он. — Почему-то мне тогда казалось, что так я смогу искупить свою вину. И, между прочим, знаешь, кто отговорил меня от этой затеи и заставил пойти с тобой поговорить? — «Поговорить», — Вэй Нин посмотрел на него скептически. — Это теперь так называется? — лицо Лань Сичэня снова стало виноватым, поэтому он сменил гнев на милость. — Ладно-ладно, допустим, поговорить! И кто же? — Ни за что не поверишь, — произнес Лань Сичэнь довольным тоном ученого, который решил нерешимую задачу и готовился представить ее общественности. — Это был Ванцзи. И Вэй Нин действительно удивился. — Лань Чжань? Я думал, он первый человек, который в любой ситуации идет наказывать себя и других. Лань Сичэнь снова рассмеялся. — Так и есть. Но в тот момент он оказался гораздо более чутким, чем я. И именно тот факт, что даже такой человек, как Ванцзи, понимал, что наказание не решает всех проблем, заставил меня пересмотреть свой взгляд на вещи, — он улыбнулся. — Как же все-таки хорошо, что оказалось, что ты меня не ненавидишь. — А то ты бы забил себя до смерти? — усмехнулся Вэй Нин. У него не так часто появлялся шанс подразнить Лань Сичэня, но эта ситуация была одной из таких возможностей — и он всегда этим с радостью пользовался. — Ты думал, что я тебя ненавижу, — продолжил он и взял Лань Сичэня за руки, — а я думал, что ты меня ненавидишь. Мы все-таки были такими дураками, правда, Лань Хуань? — Правда, — согласился Лань Сичэнь. — Но вернемся к моему вопросу. Вэй Нин удивленно посмотрел на него. — Какому? — Говоришь, это не было ужасно? Вэй Нин отступил на шаг и прищурился, пытаясь таким образом скрыть смущение. Он чувствовал, что скоро где-то должен объявиться подвох. — Не-е было, — протянул он с подозрением. — Но я же уже сказал это. — Я очень рад, — сказал Лань Сичэнь искренне. — А что было наиболее ужасно? Вэй Нин всплеснул руками. — Я же уже сказал, что это не… — А что было наименее ужасно? Вэй Нин в притворном возмущении скрестил руки на груди и отвернулся. — Не понимаю, о чем ты говоришь. Лань Сичэнь аккуратно повернул его обратно к себе. — Понимаешь. — Не понимаю! — Понимаешь. — Не понимаю! — Ладно, — Лань Сичэнь сдался. — Тогда вернемся к этому разговору позже. К этому разговору они и правда вернулись — спустя несколько дней, когда Вэй Нин снова навестил Облачные Глубины вместе с Вэй Усянем. Когда он зашел в ханьши, Лань Сичэня там не было, он появился спустя несколько минут — с мокрыми после купания волосами. — Ты не предупреждал, что вы приедете сегодня, — сказал он изумленно, когда первый шок от того, что на его постели сидит его возлюбленный, которого он в тот день совсем не ждал увидеть, прошел. А Вэй Нин не мог ничего ему ответить. Он мог лишь смотреть на длинные, влажные, блестящие волосы, и в его глазах с каждой секундой все сильнее разгорался пожар. Лань Сичэнь с минуту постоял на пороге — словно это он был гостем, а не Вэй Нин, — затем молча вошел в комнату, запер дверь и поставил звукопоглощающий барьер. И хотя когда он говорил: «Вернемся к разговору», он имел в виду исключительно словесное обсуждение, в результате они все обсудили на практике. Вышло довольно хорошо — по крайней мере, Вэй Нин все время, пока не уснул, чувствовал себя так, словно вот-вот вознесется на небеса. После этого Лань Сичэнь успокоился и перестал мучать Вэй Нина неудобными вопросами, а тот почувствовал, как у него с души словно свалился камень. Вэй Нин помотал головой, разгоняя воспоминания. Это ведь тоже было ужас как давно, сколько времени прошло с тех пор? Четыре года? Или тоже пять? А может, и все десять? Сколько уже лет он любит Лань Сичэня? — Ладно, — согласился он миролюбиво, — я не против, если ты найдешь, где этот постоялый двор находится. Может, так к тебе даже вернутся воспоминания, ха-ха! Лань Сичэнь улыбнулся жалостливо — так, как умел улыбаться только он. — Очень в этом сомневаюсь. Они прошли еще немного вперед, и Вэй Нин, увидев какую-то очень разноцветную лавку, быстро забежал в нее и также же быстро вышел уже вместе с маленьким деревянным талисманом в виде черной флейты. — Смотри, — сказал он со смехом, — это Чэньцин! — И правда, — удивленно ответил Лань Сичэнь, осматривая маленькие красные кисточки. — Торговцы, однако, знают, чем привлечь покупателей. — Вот только А-Ину этого лучше не видеть, — Вэй Нин захихикал и убрал талисман в рукав, — а то он придет в ярость из-за того, что его никак не прекратят называть Старейшиной Илина. А уж Цзян Чэна это взбесит еще больше… Они пошли дальше, направляясь к окраине города, у которой чернела, возвышаясь в самых небесах, гора Луаньцзан. — Единственное, — вдруг сказал Вэй Нин немного обеспокоенно, — Лань Хуань, когда мы поднимемся на Луаньцзан, не заходи со мной в пещеру Фумо, а подожди снаружи, хорошо? Я не знаю, как Призрачный Генерал отреагирует на нового человека. — В пещеру Фумо? — переспросил Лань Сичэнь, и в голосе его скользнули смешливые нотки. — Разве он не закопан в землю, прямо на тех грядках, где бывшие адепты Ордена Вэнь раньше выращивали редьку? Вэй Нин расхохотался и чуть не выронил талисман в виде флейты из рукава. — Ты это запомнил?! Он отсмеялся и продолжил: — Нет, на время, пока А-Ина нет, мы снова запечатали его в пещере Фумо. Я же не могу управлять мертвецами, чтобы они мне помогали. А сам его раскапывать я точно не собираюсь! — Не знаю, почему, но мне от этой информации стало легче, — произнес Лань Сичэнь шутливо и тут услышал, что смех Вэй Нина прервался, а сам Вэй Нин отстал от него на пару шагов. Лань Сичэнь обернулся, чтобы понять, в чем дело, и увидел, что Вэй Нин стоит на месте и смотрит куда-то вправо. Его взгляд был безразличным, как обычные взгляды Лань Чжаня, и даже немного скучающим, словно его заставляли насильно слушать или смотреть какие-то не интересующие его вещи. Лань Сичэнь тоже повернул голову направо. У длинной дороги, немного в отдалении от других зданий, стояла небольшая таверна. Она выглядела опрятно и чисто, но создавалось ощущение, что хозяева не особо ей занимаются: мебель, стоящая на улице, была очевидно старой, а посетителей там и вовсе не было. Лань Сичэнь снова посмотрел на Вэй Нина. Почему он так заинтересовался этой таверной, в ней есть что-то необычное? Он проследил за его взглядом и только тогда заметил, что на маленьком дощатом крыльце, которое вело с поварни в основную, открытую часть таверны, сидела девушка в длинном темном платье. Она читала какую-то книгу, а сбоку от нее лежало несколько листов бумаги и писчие принадлежности. Лань Сичэнь снова кинул взгляд на Вэй Нина: если тот смотрел на девушку, а не на старую таверну, это еще можно было как-то объяснить. Тем более, в девушке действительно было что-то странное, но так сразу нельзя было понять, что именно. Вдруг Вэй Нин заговорил, и голос его был таким же бесцветным, как и его взгляд. — Раньше она называлась по-другому. «Она?» — хотел переспросить сбитый с толку Лань Сичэнь, но вовремя понял, что Вэй Нин имел в виду таверну, а не девушку. Он тут же посмотрел в сторону открытых ворот: на невысоком заборе — ровно, но не идеально — была прибита табличка с надписью «Чжоуюй». — И как она раньше называлась? — Она называлась «Ли Цзао»*. Лань Сичэнь коротко усмехнулся. Определенно, хозяин таверны обладал незаурядной фантазией. — Неплохо, — сказал он. — Всяко лучше, чем «Проклятие». — Молитва, — бесцветным голосом поправил его Вэй Нин. — Что? — переспросил Лань Сичэнь. — Молитва, — повторил Вэй Нин все той же интонацией. — Для нее он никогда не был проклятием. Лань Сичэнь ожидал от Вэй Нина хоть какого-то объяснения его словам: кто «он», для кого — для «нее», но вместо этого Вэй Нин только добавил: — Лучше уж так. В конце концов, груша разделила их**. Затем он помотал головой, словно приходя в себя, и его лицо, которое минуту назад, казалось, было вылеплено из воска, снова стало живым. — Лань Хуань, — сказал он, — ты не против, если мы зайдем сюда? — Не против, — ответил Лань Сичэнь, не переставая удивляться, но не понимая, в какой момент ему стоит начать задавать вопросы. — Но эта таверна не выглядит очень хорошей. Или ты хочешь чего-то определенного? — Определенного, — быстро ответил Вэй Нин и снова повернулся по направлению к таверне. — Я хочу баоцзы с мясом, которые здесь делают. Лань Сичэнь удивленно приподнял брови: за все время их знакомства он ни разу не видел, чтобы Вэй Нин ел мясо. Все знали, что он терпеть его не может и не жалует даже курицу, и много раз подшучивали над тем, что им с Вэй Усянем очень удобно делить две порции еды на двоих. — Неожиданно, — сказал Лань Сичэнь. — Наверно, они здесь очень вкусные? Он задал, казалось бы, очевидный вопрос, но Вэй Нин почему-то стушевался, услышав его. — Я не знаю, — ответил он. — Никогда не пробовал. Лань Сичэнь окончательно запутался. Но он знал, что когда у Вэй Нина бывало такое выражение лица, его было бесполезно спрашивать о чем-то. Он всегда просто ждал — и ждать приходилось недолго — и Вэй Нин приходил в себя и рассказывал ему все. Всегда рассказывал. — Хорошо, — произнес Лань Сичэнь, который, благодаря жизни в Облачных Глубинах, тоже почти не ел мяса, — давай зайдем. Я тоже не против попробовать эти баоцзы. Вэй Нин, услышав его согласие, как будто даже немного повеселел. Лань Сичэнь посмотрел на него изучающе. Братья Вэй жили в Илине, помнил он, до того, как Цзян Фэнмянь забрал их в Орден. Их жизнь была тяжелой — и это в сущности было единственным, что Лань Сичэнь знал о ней. Он знал еще, что на них нападали собаки — откуда у Вэй Усяня остался панический страх этих животных — и обижали другие дети — откуда то же самое было у Вэй Нина. Но детей ли он боялся? Или дело было в чем-то другом? В ком-то другом. — Лань Хуань, — Вэй Нин, кажется, уже третий раз позвал его по имени и потому выглядел немного смущенным, — можно? — Что? — переспросил Лань Сичэнь, который, задумавшись, прослушал его вопрос. — Лобную ленту, — повторил Вэй Нин. Лань Сичэнь непонимающе моргнул. Вэй Нин уже который раз за этот день удивлял его. Последний раз он просил дать ему лобную ленту на людях, когда хотел покрасоваться перед Цзинь Гуанъяо, и было это тоже лет пять назад, не меньше. Зачем же она понадобилась ему сейчас? Он ведь не пытается показать хозяйке таверны, что они — пара? — Это просто… — Вэй Нин неловко улыбнулся. — На всякий случай. Чтобы можно было подумать, что я из Ордена Лань. — Но твоя одежда абсолютно черная, — возразил Лань Сичэнь. — Именно! — согласился Вэй Нин. — По тебе и так видно, что ты из Гусу Лань, а по мне — нет. Я просто не хочу… чтобы меня узнали. Лань Сичэнь посмотрел на него долгим взглядом, а затем прикрыл глаза и молча развязал узел ленты на затылке, заставляя ее упасть ему в руки. — Хорошо.

***

Когда они зашли в таверну, калитка тихонько скрипнула, и девушка на крыльце встрепенулась и подняла голову от книги. Лань Сичэнь предполагал, что, как и всегда, они сразу сядут за стол, но Вэй Нин вместо этого направился прямо к ней. Девушка засуетилась, отложила — почти отбросила — книгу в сторону и закопошилась в листах бумаги, лежащих около нее. — Добрый день, хозяйка, — весело поздоровался Вэй Нин, подходя к ней, — можно у вас отобедать? Девушка временно оставила в покое свои бесконечные листы бумаги (и зачем они были ей нужны?), чтобы посмотреть на Вэй Нина. Она энергично закивала ему, улыбнулась, и Лань Сичэнь увидел, что лицо ее ужасно худое, а под глазами залегли темные тени. — Меня зовут Лань… Хуань, — сказал Вэй Нин с такой интонацией, словно сам от себя не ожидал. — А меня — Лань Сюань, — сказал Лань Сичэнь, даже бровью не поведя, и заметил, как щеки Вэй Нина вспыхнули. — Рады с вами познакомиться, госпожа?.. Девушка выудила таки из стопки бумаги нужную и протянула ему вместо ответа. На сердце у Лань Сичэня похолодело. Он еще не успел прочитать, что там написано, но и дураку было понятно, что если она не разговаривает, а предлагает в качестве ответа листы бумаги, она делает это не просто так. «Добрый день, господа, — было написано на листе, — добро пожаловать в таверну «Чжоуюй», мы всегда рады новым гостям. Я хозяйка таверны, меня зовут Си Лань. К сожалению, я немая, поэтому, если вам нужно будет у меня что-то спросить, я буду писать вам ответы на бумаге. Прошу прощения за доставленные неудобства». — Никаких неудобств, — заверил ее Лань Сичэнь. — Наоборот, я восхищаюсь вашим усердием. Таверна выглядит очень опрятно, видно, что за ней хорошо следят. Си Лань взяла чистый лист и кисточку, и быстро написала на нем что-то. И хотя иероглифы появились на бумаге спустя пару секунд, они были написаны не хуже, чем у настоящего писаря. Лань Сичэнь впервые видел, чтобы так быстро писали, и чтобы почерк при этом оставался таким красивым. Видимо, Си Лань за свою жизнь неплохо этому натренировалась. «Благодарю, молодой господин Лань, — было написано на бумаге. — Посетителей сейчас немного, но я слежу за тем, чтобы здесь всегда было прибрано». Лань Сичэню понравилось, как она обращается к нему. Он порадовался, что девушка не знает, как выглядит глава Ордена Лань, ведь люди всегда реагировали на него одинаково, если узнавали его положение в обществе. — Вы заведуете здесь всем одна? — спросил он. Вэй Нин притих, следя за их разговором, и пока что не влезал в него. «Да, одна, — написала Си Лань. — Раньше таверна принадлежала моему отцу, но он погиб, а вскоре после его смерти и матушка скончалась от тоски по нему. И таверна перешла мне». Вэй Нин, стоящий рядом, вздрогнул на середине предложения. Лань Сичэнь заметил, как его губы раскрылись, силясь сказать что-то, но не произнесли ни звука. — Вы прекрасно справляетесь, — сердечно сказал Лань Сичэнь. — Наверно, тяжело следить за всем одной? На этот раз Си Лань достала из стопки уже готовый лист бумаги — видимо, посетители часто задавали ей этот вопрос, видя ее недуг. «Раньше было тяжело, — прочитал Лань Сичэнь. — Потом я привыкла, и стало легче. У меня не много прислуги, но есть кухарка, которая готовит еду, и служанка, которая здесь убирается, они мне очень помогают». К тому времени, как Лань Сичэнь дочитал, Си Лань протянула ему новый лист, на этот раз с написанными только что строчками: «Когда посетителей было много и мы не успевали приготовить еды на всех, я помогала кухарке готовить. Но в последнее время почти никто не приходит, поэтому я предоставлена сама себе. Так что сейчас мне совсем не сложно». Лань Сичэнь кинул на нее быстрый взгляд, не отрываясь от листа. У него создавалось странное ощущение, будто она утешает его. Если в заведении посетителей почти нет, ей должно быть тяжелее, а не легче — так почему она такое говорит? Не хочет, чтобы ее жалели? В этот момент она напомнила ему Вэй Нина в тот день, когда его золотое ядро было уничтожено. Лань Сичэнь тогда сидел у его постели и отчетливо слышал, как он шептал в полубреду: «Не смейте жалеть меня, не жалейте меня, мне это не нужно, не смейте…» — Понятно, — произнес Лань Сичэнь. — Возможно, сейчас просто не сезон. Слишком жарко, вот люди и сидят по домам. Думаю, с наступлением сезона Байлу*** у вас прибавится посетителей. Си Лань приложила левую руку к груди и с благодарностью ему поклонилась. Вэй Нин по-прежнему молчал. — Мы хотели бы заказать у вас баоцзы с мясом, — понимая, что говорить придется ему, продолжил Лань Сичэнь. — Вы такое готовите? Си Лань выглядела так, будто ее очень обрадовала его просьба. «Конечно, — написала она. — Наша кухарка готовит их просто изумительно. Я полюбила их еще с тех пор, как была ребенком, они очень вкусные». Вэй Нин широко раскрыл глаза. Лань Сичэнь не понимал, в чем дело, но отчетливо видел, что они наполнены ужасом. Что, в конце концов, здесь происходит?.. — Тогда мы закажем по три каждому, — сказал он, делая вид, что не замечает состояния Вэй Нина. — С разным мясом, если есть. «Конечно, — это был еще один уже готовый листок, немного блеклый — видно, что его использовали давно и часто. — Одну минуту, я сейчас позову кухарку». «Позову?..» Лань Сичэнь посмотрел на Си Лань исподлобья. Она же немая, как она собирается кого-то звать? Си Лань заозиралась по сторонам, ища что-то, и ее взгляд остановился на маленьком колокольчике, лежащем около стопки бумаги. До него нельзя было дотянуться сидя, но надо было лишь слегка привстать и… И Си Лань попробовала встать, опираясь на трость. Лань Сичэнь и не замечал, что все это время рядом с ней лежала трость, потому что она сливалась по цвету с дощатым крыльцом. А потом заметил — и ужас Вэй Нина передался ему в полном размере. Так она не только немая… Что с ее ногами?! — Не утруждайтесь! — почти крикнул Вэй Нин и замахал руками, показывая ей, чтобы не вставала. — Мы сейчас сами зайдем внутрь и попросим кухарку приготовить баоцзы. Хорошо? «Извините за беспокойство», — написала Си Лань. — Ничего страшного, — Вэй Нин натужно рассмеялся и, взяв колокольчик с крыльца, дал его ей в руки. — Оттуда так вкусно пахнет, что я только рад буду погрузиться в самый центр этого прекрасного запаха. Лань Сичэнь сел за ближайший стол и подождал, пока Вэй Нин выйдет из поварни. Тот появился очень скоро, и на его лице снова было то бесцветное выражение, которое украшало его, как только он увидел таверну. Вэй Нин сел на стул напротив него. — Почему ты не сказал мне, что она немая? — спросил Лань Сичэнь. — Это был очень неожиданный сюрприз. — Она не немая, — ответил Вэй Нин, и в его голосе почему-то проскользнули нотки раздражения. Лань Сичэнь посмотрел на него бесстрастно. — Что это значит? — Я имел в виду… — Вэй Нин отвел взгляд. — Она не родилась такой. Не родилась такой… У Лань Сичэня в голове словно кусочек разорванной картины встал на место. — Поэтому ты так удивился, когда она написала, что ей нравятся баоцзы? Вэй Нин кивнул, смотря на свои руки и не поднимая глаз. — Она не должна знать их вкус. А если она его помнит — это ужасно. Конечно, ужасно, подумал Лань Сичэнь. Ведь если она помнит вкус баоцзы, значит, помнит и то, как она лишилась возможности говорить. Вскоре из поварни вышла кухарка с блюдом в руках, на котором были красиво разложены и украшены специями и рисом шесть булочек. — Которые потемнее, — сказала она наставительно, — это, значит, со свининой. Которые посветлее — это, значит, с курицей. Приятного аппетита, молодые господа. — Спасибо, тетушка, — поблагодарил ее Вэй Нин. — Ну что, Лань Хуань, приятного аппетита? — И тебе, — ответил Лань Сичэнь. Он взял булочку в руку и поднес ко рту, но кусать ее не спешил. Он ждал, пока Вэй Нин попробует ее — чтобы случайно не пропустить, если у него снова случится резкий наплыв воспоминаний. Вэй Нин откусил кусочек. Медленно (прямо как учили в Гусу Лань) прожевал его и проглотил. — Ну как? — спросил Лань Сичэнь. — Вкусно? Вэй Нин откусил еще один кусок, побольше. — Вкусно, — тихо сказал он. Лань Сичэнь посмотрел на него испытующе. — Ты расстроен? — Нет… — Вэй Нин вдруг странно рассмеялся, откидывая голову назад, и Лань Сичэнь готов был поклясться, что он плачет, но глаза Вэй Нина были абсолютно сухими. — Я рад. Я очень рад. Я чертовски рад! Это хорошо, что они такие вкусные. Я знал, что она не предложила бы мне чего-то невкусного. Лань Сичэнь последовал его примеру и тоже откусил кусочек баоцзы. — И правда, — сказал он. — Очень вкусные.