Беда не приходит одна

— Благодарим за прекрасную еду, — произнес Лань Сичэнь, подойдя к крыльцу, когда они покидали таверну. — Вы не соврали, хозяйка, баоцзы действительно были изумительно вкусными. Си Лань поклонилась ему с улыбкой. Она кланялась, не вставая, но поклоны у нее выходили на удивление изящными. «Приходите к нам еще», — было написано на листе, который она протянула Лань Сичэню. — Знаете… — Лань Сичэнь отдал ей лист, прочитав. — Пожалуй, я действительно хочу прийти еще раз. Мне очень жаль, что у вас так мало посетителей, поскольку еда здесь отменная. Я бы хотел, чтобы больше посетителей смогли ее оценить. Си Лань снова благодарно ему поклонилась. А затем взяла кисточку и написала новую фразу: «Благодарю вас за доброту, молодой господин Лань. Если вы расскажете о моей таверне в своем Ордене, это уже очень сильно мне поможет». — Обязательно расскажу, — пообещал ей Лань Сичэнь. — Но я хотел бы предложить вам кое-что другое. Как насчет того, чтобы вы давали в подарок каждому новому посетителю Компас Зла или флаг, привлекающий духов, на выбор? Сначала они могут приходить ради этого, а затем поймут, какая у вас прекрасная еда, и станут приходить чаще. Си Лань удивленно заморгала. «Спасибо за предложение, — написала она, чуть нахмурившись, — но, боюсь, у меня нет достаточных средств на такое вложение. Я слышала, они стоят очень дорого». — Довольно… дорого, — согласился Лань Сичэнь. — Но так уж вышло, что мы произвели их больше, чем можем продать. Такая же проблема у моих… добрых друзей из Юньмэна. Понимаю, что мое предложение может звучать странно, но мне очень уж понравились ваши баоцзы, и я бы хотел, чтобы их попробовало как можно больше людей. Давайте договоримся с вами так: мы пришлем вам партию компасов и флагов, и вы используете их, как я посоветовал. А когда ваши дела пойдут на лад, вы пришлете в Гусу Лань партию баоцзы с мясом. На имя Лань Сюаня, разумеется. Вэй Нин кинул на него мстительный взгляд. Лань Сичэнь был доволен. Да и дядя Лань Цижэнь наверняка будет в восторге, увидев посылку. «Я даже не знаю, как вас отблагодарить, — написала Си Лань, выглядя при этом так, словно она не совсем понимала, что происходит. — Но у вас не будет из-за этого проблем? Глава вашего Ордена не будет против?» — Глава Ордена? — лицо Лань Сичэня приняло умиленное выражение. — Думаю, я найду способ с ним договориться. А благодарить меня не нужно. Все ради баоцзы с мясом! Он поклонился Си Лань в ответ и направился к выходу. Следом за ним шел Вэй Нин, который выглядел, как обиженный котенок — но хотя бы уже не как восковая фигура. Вдруг Си Лань подорвалась с места — насколько это было возможно в ее состоянии — и, резко протянув руку, схватила Вэй Нина за рукав. Тот замер на месте и обернулся. Он поворачивался к ней очень медленно, словно засыпая на ходу. Си Лань отдернула руку, увидев, что он остановился, и быстро, немного нервно начала строчить на бумаге новый текст. «Простите меня за бестактность, — написала она, — я не хотела хватать вас за руку. Но просто для меня это было единственным способом вас позвать. Позвольте спросить, молодой господин, мы не встречались с вами раньше?» Вэй Нин улыбнулся ей снисходительно, как маленькому ребенку. — Не думаю, — сказал он с улыбкой. — Я раньше никогда не обедал в этой таверне. «Извините за беспокойство, — Си Лань погрустнела и словно осунулась, услышав это. — Просто ваше лицо показалось мне знакомым. Наверно, я ошиблась». — Не переживайте об этом, — Вэй Нин произнес это так весело, что у Лань Сичэня едва не свело челюсть, — в наше время все заклинатели на одно лицо, ха-ха-ха! — Госпожа Си Лань, — обратился к девушке Лань Сичэнь, — еще раз спасибо за прекрасный обед. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, можете прислать мне письмо. С вашего позволения, мы пойдем. Си Лань улыбнулась ему, но теперь ее улыбка была грустной. «Спасибо вам еще раз, — написала она. — Берегите себя». — Ах, и еще… — сделав несколько шагов, Лань Сичэнь словно вспомнил что-то и остановился. — Чуть не забыл. Я хотел спросить вас, почему ваша таверна так называется? Казалось, Си Лань крепко задумалась над его вопросом. Она сидела над пустым листом, не притрагиваясь к нему, несколько секунд, и только когда черная капля упала с кисточки и оставила на бумаге кляксу, она опомнилась и начала писать. Дописав, она посмотрела на Лань Сичэня. Выражение ее лица было отстраненным. Лань Сичэнь посмотрел ей в глаза и понял, почему Вэй Нин не смог забыть ее: это были глаза умирающего животного, попавшего в капкан. Си Лань протянула ему листок с аккуратной строчкой иероглифов. «Потому что иногда молитва — это единственное, что у нас остается».

***

Тот самый постоялый двор они все-таки нашли. Вэй Нин плохо помнил, как он выглядел несколько лет назад, но почему-то был уверен, что с тех пор там ничего не изменилось. Он скинул сапоги и забрался на кровать с ногами. Кажется, даже комнату они сняли ту же самую — у Лань Сичэня была поразительно хорошая память на всякие мелочи. — Уф, я так устал, как будто весь день бегал под палящим солнцем. Лань Сичэнь сел на противоположный край кровати и посмотрел на него выжидающе. — Что? — спросил Вэй Нин невинно и подтянул к себе ноги. — Мне попросить слуг принести вина? — О, — ответил Лань Сичэнь понимающе, — тебе так нравится, когда у меня провалы в памяти? — Ну должна же хоть иногда моя память быть лучше твоей, ха-ха… — Вэй Нин вздохнул. — Ладно, я же вижу, что ты ждешь от меня объяснений. — Пожалуй, — согласился Лань Сичэнь и тоже принялся снимать сапоги, — хотелось бы их услышать. Ты приводишь меня в старую маленькую таверну, знакомишь с немой и хромой хозяйкой, у которой не осталось ни одного живого родственника, заказываешь там булочки с мясом, которое терпеть не можешь, туманно говоришь что-то про старое название, все время пребываешь в таком состоянии, что, кажется, вот-вот упадешь в обморок, и, что самое интересное, делаешь все, чтобы хозяйка тебя не узнала. Сложно поверить, что все это происходит просто так. Вэй Нин лег на спину, прислонил подушку к спинке кровати и положил на нее голову. — Си Лань, — задумчиво произнес он, смотря в потолок, — это девушка, которую я знал, когда был ребенком. Она была одной из немногих, кто был добр к нам. Однажды я хотел своровать еды из таверны и наткнулся на нее. И, вместо того чтобы меня прогнать, она предложила мне баоцзы. Но мне стало неловко, и я просто сбежал. — Через окно? — уточнил Лань Сичэнь. Вэй Нин улыбнулся. От этого вопроса его меланхолия немного отступила. — Через окно. — Вы были хорошими друзьями? — спросил Лань Сичэнь, ложась на другую сторону кровати к нему лицом. — Нет, — лениво ответил Вэй Нин, — какое там? Я общался с ней лично всего два раза в жизни. Первый, когда хотел украсть еду, а второй… — он замолчал. — Ну, ты, наверно, и сам до всего этого догадался? — Не до всего, — возразил Лань Сичэнь. — Откуда, например, я мог знать про булочки? — он тоже улыбнулся. — Я знаю, что в детстве вы жили в Илине, поэтому, конечно, было очевидно, что это твоя давняя знакомая. А еще, раз она не узнала тебя, значит, последний раз вы виделись очень давно — видимо, еще до вступления в Орден Цзян. Я понял только это. Он помолчал. — Ну, и еще то, что она — твоя первая любовь. Вэй Нин уставился на него. — Нет! — сказал он с искренним удивлением. — Да, — ответил Лань Сичэнь. — Нет, — повторил Вэй Нин, вытаращившись на него во все глаза, — с чего ты вообще… — он замолчал и опустил голову. — Ты уверен? — Я? — переспросил Лань Сичэнь, приподнимая брови. — Почему ты вообще спрашиваешь об этом меня? — Потому что… — Вэй Нин закрыл глаза и приложил к лицу ладони. — Потому что я не знал этого, пока ты мне не сказал. — Но теперь ты понимаешь, что это правда? — Да. Лань Сичэнь подложил руку под щеку, чтобы было удобнее лежать. — Почему ты скрыл от нее, кто ты такой? Вэй Нин отнял руки от лица и снова уставился в потолок. — Потому что она была бы… — он чуть нахмурился. — Да, думаю, она была бы рада меня видеть. И даже попробовала бы встать, чтобы обнять меня. А я не мог позволить этому случиться. Лань Сичэнь посмотрел на него изучающе. — Почему? Вэй Нин усмехнулся. — Потому, что я этого не заслуживаю. — Почему? — создавалось ощущение, что Лань Сичэнь задает вопросы быстрее, чем получает на них ответы. — Потому что… — Вэй Нин покрутил головой, разминая шею. — Она сказала про смерть родителей, но не упомянула, что у нее умер еще кое-кто. Ее младшего брата звали Си Чжоуюй, и это я виноват в его смерти. — Так значит, она назвала таверну в его честь после его смерти, — Лань Сичэнь придвинулся чуть ближе к Вэй Нину. — Он был хорошим человеком? — Пф-ф-ф! — Вэй Нин фыркнул от смеха. — Вот уж нет! Он был ужасным человеком, просто отвратительным. Но она об этом не знала. Я бы никогда не позволил ей узнать об этом. Он был ужасным человеком, но, как оказалось, у нас с ним было что-то общее. Мы оба любили Си Лань. Лань Сичэнь подвинулся еще — совсем близко к Вэй Нину. Тот повернулся на левый бок, чтобы лежать к нему лицом. — Судя по тому, что ты не знал про новое название таверны, ты ни разу не навещал ее. Почему? Вэй Нин взял Лань Сичэня за руку. Чужое тепло приносило ему успокоение. — Я боялся, — ответил он. — Боялся, что приду, а таверны на этом месте уже нет. И таблички нет. И булочек. И Си Лань тоже нет. Боялся, что приду — а она умерла. Что бы я делал, если бы оказалось, что она умерла? Он досадливо поджал губы от злости на самого себя. — Понимаешь, я думал, что так и есть. Я думал, что так и есть, и боялся признаться в этом себе. И проверять боялся. Так трусливо… Вэй Нин посмотрел на Лань Сичэня. — Лань Хуань. Я плохой человек? Лань Сичэнь усмехнулся и покачал головой. А затем притянул Вэй Нина к себе и, обняв, погладил по голове. — Разве не ты недавно мне доказывал, что не бывает хороших и плохих людей? — спросил он мягко. — Наверняка тому, в чьей смерти ты виноват, ты кажешься плохим человеком. Но раз уж ты спрашиваешь меня, а не его, то я отвечу тебе, что ты лучший человек на земле. Вэй Нин выдохнул и ткнулся носом ему в грудь. — Лань Хуань… Спасибо. — И, кстати, — Лань Сичэнь ущипнул его за бок, — не забудь приехать в Облачные Глубины забрать посылку с булочками на имя Лань Сюаня. Вэй Нин рассмеялся и шутливо толкнул его. — Да ну тебя! Что вообще за Лань Сюань? — А мне нравится, — Лань Сичэнь наигранно оскорбился. — Звучит почти как Лань Сичэнь. — Вообще ничего общего! Вэй Нин снова повернулся на спину, продолжая держать Лань Сичэня за руку. — Слушай, Лань Хуань. А ты помнишь, несколько лет назад, в этой комнате… Прежде чем я заставил тебя выпить и все пошло не так, ты помнишь, что мы хотели сделать? — Конечно, — ответил Лань Сичэнь. — Я помню все до того момента, как мои губы коснулись вина. На самом деле именно этим я и хотел предложить тебе заняться. Вэй Нин улыбнулся. — У тебя с собой Лебин? — Конечно. — У меня тоже с собой Синьхуань. Тогда мы… — Не надо, — Лань Сичэнь отпустил руку Вэй Нина, поднялся на ноги и накрыл его покрывалом. — Я вижу, что ты сейчас не в состоянии. Сделаем это в другой раз. Все равно нам нужно будет прийти в Илин еще раз, чтобы принести Компасы Зла и флаги, привлекающие духов. Вэй Нин свернулся калачиком на постели. Хотя на улице было жарко, под покрывалом словно был свой особенный мир, где жара не мешала ему. — И то верно, — пробормотал он. — Лань Хуань… Сыграй мне что-нибудь? — Что? — Я не знаю. На твой выбор. Лань Сичэнь некоторое время смотрел на Вэй Нина, словно пытаясь понять, что лучше подойдет для его состояния, а затем достал из-за пояса флейту и поцеловал его в лоб. — Закрой глаза. Я сыграю тебе «Омовение».

***

— Вот вы где. Братья Вэй резко обернулись, услышав знакомый голос. Но хотя он был знакомым, такие интонации в нем они слышали впервые в жизни. — А я думал, вы ходите по городам и убиваете людей. Си Чжоуюй вышел из-за деревьев на открытую поляну, где Вэй Нин осторожно мазал брату раненую дисциплинарным кнутом спину. Глаза Си Чжоуюя были холодными, как два куска льда, а лицо было, как у палача, пришедшего совершить казнь. — Ну привет, — сказал Вэй Усянь, накидывая на себя изодранную рубашку, которая тут же стерла остатки мази. — Что тебе нужно от нас? Вэй Нин, который при виде Си Чжоуюя обычно впадал в неконтролируемый ступор от ужаса, в шоке уставился на брата. Почему он говорит с ним так надменно? Он что, совсем его не боится? Си Чжоуюй никогда не приходил к ним просто так, он всегда приходил, как проклятие, принося с собой унижения и боль. Вэй Усянь что, не понимает, что их сейчас ждет? — С каких пор ты стал таким дерзким? — спросил Си Чжоуюй, и следом за ним из леса вышло еще несколько мальчишек. — Ах, ну да… — он улыбнулся кривой, длинной улыбкой. — Точно, ты же теперь Демон Илина. Поэтому ты больше нас не боишься. Вэй Нин сделал шаг назад, не отрывая взгляда от Вэй Усяня. Точно, они же теперь… — А ты сам-то не боишься? — спросил Вэй Усянь, с хрустом разминая шею. — Ведешь себя, как властелин мира, неужто уже забыл, как недавно описался от страха? Когда мы заставили глаза твоего дружка вылезти из орбит. Вэй Нин уставился в землю. Что-то снова заставляло его опустить голову — опускать все сильнее, пока он не перестанет видеть то, что происходит вокруг. Зачем Вэй Усянь говорит это? Он что, не видит, что лишь носит хворост, чтобы потушить пожар?* Они же сейчас убьют его! Лицо Си Чжоуюя покрылось красными пятнами — то ли из-за напоминания о смерти ХХХ, то ли о том, что он обмочился от страха. — Паршивец, — прошипел он. — Думаешь, я поверю твоим бредням? Вэй Нин не поднимал головы, надеясь, что таким образом скроет свое выражение лица. Выражение испуга на грани истерики, плотно сжатые губы и влажные глаза, готовые вот-вот пролить слезы. Как он и думал, мальчишки не поверили им. Решили, что над ними издеваются, и пришли за возмездием. Но Вэй Усянь собирался играть свою роль до последнего — и Вэй Нин не должен был испортить его игру своей слабостью. Вэй Усянь лениво зевнул и начал разминать пальцы на руках, сгибая их один за одним. — Какая мне разница, поверишь ты или нет? Думаешь, меня это волнует? Хочешь проверить — что ж, попробуй. Мальчики переглянулись. Вэй Нин кинул на них быстрый взгляд и с удивлением, ненадолго приносящим облегчение, заметил, что они сомневаются. Но глаза Си Чжоуюя горели злостью, и едва ли что-то могло остановить его. — По-твоему, то, что случилось с ХХХ — это смешно? — процедил он. — По-твоему, это то, что можно высмеивать, говоря всем направо и налево о том, что это сделали вы?! — Очень смешно, — Вэй Усянь протянул руку вперед, словно подзывая его к себе. — И раз вы сейчас здесь, наверняка вам тоже не терпится познать это восхитительное чувство, когда твой рот забит камнями по самую глотку. Мальчики начали осторожно приближаться к ним, обходя по кругу и образуя кольцо. Вэй Нин побледнел. Зачем Вэй Усянь говорит это? Зачем он храбрится? Он же никакой не Демон Илина!!! Но Вэй Усянь выглядел уверенным и хладнокровным, и мальчики замерли в нерешительности. Вэй Нин взглянул на них краем глаза — неужели план его брата действительно подействовал? Они пребывали в таком диком страхе перед неизвестным противником, что готовы были принять за него кого угодно? И тут Вэй Усянь совершил ошибку. Его нервы были на пределе, и протянутая рука, зовущая мальчиков подойти, задрожала. Она дрожала слабо, почти незаметно, и можно было даже списать это на то, что он просто устал держать ее в воздухе, но для Си Чжоуюя этого было достаточно. — Ах ты дрянь!!! — воскликнул он и первым бросился на Вэй Усяня. Вэй Усянь увернулся от его удара и, развернувшись, с силой толкнул его ногой в спину — так, что Си Чжоуюй ударился грудью о стоявшее рядом дерево. Вэй Нин сжал пальцы в кулаки. Бежать, им нужно бежать. Им нужно срочно уходить отсюда и больше никогда не возвращаться. Иначе… Если бы Си Чжоуюй был один, Вэй Усянь смог бы драться с ним на равных, ведь у них обоих были золотые ядра. Но с ним было еще около семи человек (видимо, остальные действительно поверили в историю о демоне и побоялись идти), а значит, эта битва была заранее проиграна. Вэй Нин смотрел словно со стороны, как четверо мальчиков схватили Вэй Усяня, уронили на землю и выкрутили ему руки. Смотрел, как его самого заставили упасть ударом ноги и затем приложили по голове чем-то тяжелым — может, это был камень? — А-Нин! — крикнул Вэй Усянь, мгновенно растеряв всю свою спесь, и начал вырываться. — А-Нин! — Что же ты не убьешь нас, Демон Илина? — язвительно спросил Си Чжоуюй и задрал ему рубашку. — О, вот он, след от кнута, которым тебя ударил ХХХ. Еще совсем свежий. Надеюсь, он останется на всю жизнь. Хотя о чем это я, конечно, так и будет, ведь твоя жизнь закончится здесь. Он поднял с земли палку и провел ей по спине Вэй Усяня. Вэй Нин ощутил фантомную колющую боль и чуть не задохнулся. Рана, оставленная дисциплинарным кнутом, была очень глубокая, она разрезала линию позвоночника едва не до кости — и сейчас только-только начала заживать благодаря лекарственной мази и неумелым медитациям. Ее ни в коем случае нельзя было трогать. Си Чжоуюй ухмыльнулся и с силой ткнул острым концом палки в рану на спине Вэй Усяня. Тот дернулся, словно его поразила молния, но не произнес ни слова. А вот Вэй Нин закричал. Он закричал, стоило палке коснуться начинающей появляться запекшейся корочки и содрать ее, потому что это было… невыносимо больно. — Ты сказал что-то про вылезшие из орбит глаза, — продолжил Си Чжоуюй, и с каждым словом его голос становился все злее и злее. — Что ж, прекрасная идея. Я подобрал отличную палку, у нее достаточно острый конец, чтобы я мог проткнуть им ваши глаза. Он еще раз ударил палкой по ране Вэй Усяня, и тот взвыл, не сумев сдержаться, а из прикушенный губы засочилась кровь. — А затем, любители жрать землю, — сказал Си Чжоуюй и пнул Вэй Усяня по ребрам, — я набью ваши рты булыжниками и заставлю молить о пощаде. Только вот как жаль, что я не услышу ваши мольбы, потому что из-за камней ваших слов будет не разобрать. Вэй Нин ощутил, как к его горлу подкатывает тошнота. Они умрут здесь. На этот раз они совершенно точно здесь умрут. Он посмотрел на Вэй Усяня, чье лицо было искажено от боли, и почувствовал, что его голову снова заставляют склониться. На нее давили и давили, пока лицо Вэй Нина не оказалось полностью прижато к земле. Послышался новый удар — плоский, как шлепок, — и Вэй Усянь снова закричал от боли: видимо, его ударили по ране. — Ты мерзость, — приговаривал Си Чжоуюй, нанося все новые и новые удары, каждый новый сильнее предыдущего. — Мерзость! Мерзость! Мерзость!!! Отвратительная мерзость! Ну давай, Демон Илина, что же ты не убьешь нас? Давай, отомсти мне, если сможешь! Что делал Си Чжоуюй дальше, Вэй Нин не видел, но по звукам ему показалось, что тот начал вкручивать палку в рану Вэй Усяня, пропихивать ее внутрь разошедшихся тканей. Вэй Нин сделал вдох, чувствуя металлический запах крови, идущий от брата. Земля попала ему в нос и рот, и это вдруг принесло ему странное успокоение. Сопротивляться больше не было сил. Вэй Нин закрыл глаза и понял, что с этой минуты для него все было кончено.