Беда не приходит одна

— Не думал, конечно, что скажу это, — произнес Вэй Усянь, опасливо поглядывая на дверь, — но, может, нам стоит пойти за Сюэ Яном и притащить его обратно? Сколько времени назад он ушел? Он все это время провел под дождем? Да даже я под этим дождем чуть не умер, а ведь я абсолютно здоров! — Для полного унижения нам не хватало только просить его вернуться, — ответил Сун Лань хмуро. — Если хочет — пусть проваливает. Как будто мы вместо него должны заботиться о сохранности его жизни. — Его раны ведь так и не зажили, да? — продолжал Вэй Усянь. — Значит, он не мог уйти далеко. Скорее всего, он упал где-то поблизости. А там так льет, что, мне кажется, очень скоро вам снова придется вылавливать его из канавы. Сяо Синчэнь покачал головой. На его лице было изображено полное замешательство. Примерно так выглядел Цзян Чэн, когда увидел Лань Сичэня и Вэй Нина в Храме Предков Пристани Лотоса. — Я… согласен с Цзычэнем. Мы и так предоставили Сюэ Яну слишком хорошие условия, я бы сказал, непростительно хорошие для того, кто должен был еще месяц назад умереть за убийство шестидесяти человек. Мы пытались договориться с ним… разными способами. Но… — Разными — это какими? — поинтересовался Вэй Усянь. — Разговорами, разговорами и разговорами? Сяо Синчэнь виновато и печально улыбнулся. — Да, но… вы же не хотите сказать, что нам нужно было силой выбивать из него информацию? — Конечно, нет! — удивился Вэй Усянь, улыбаясь ему в ответ. — Я просто уточнил. — Мы пытались нормально с ним поговорить, — ответил вместо Сяо Синчэня Сун Лань, мрачнея. — Но он не идет на контакт. Он отвечает двусмысленными и пространными фразами, игнорирует вопросы, которые ему неинтересны, и ведет себя так, как будто в наши обязанности входит содержать его и кормить. За все это время мы не получили от него ни капли благодарности. Не то чтобы нам была нужна благодарность от убийцы, упаси небеса, но это многое о нем говорит. А теперь вы предлагаете бежать за ним на улицу под дождь, потому что ему внезапно что-то ударило в голову? Это не первый вот такой его всплеск агрессии. Мы были готовы помочь ему залечить раны, но не собираемся потакать всем его прихотям. В следующий раз он скажет, что хочет поселить с нами в доме парочку мертвецов для удобства, а если мы откажемся, будет угрожать вскрыть себе горло. И что тогда, нам соглашаться на все его желания? — Тц, — Вэй Усянь рассмеялся, представив эту картину, и покачал указательным пальцем из стороны в сторону, — господа, вы непоследовательны. Тут либо одно, либо другое. Если вы обращаетесь с ним, как с убийцей, то вам с самого начала нужно было не церемониться с ним, держать его связанным и уж точно не приносить заботливо приготовленную горячую еду. А если вы позволяете ему спать в теплой постельке, бинтуете раны так, чтобы ему не было больно, и позволяете говорить все, что взбредет ему на ум, то и делайте это до конца. Или вы просто хотите таким образом… — он прищурился. — …приручить его? Так приручают животных, знаете. Сначала бьют, а потом подкармливают. Таков ваш план? — Что вы, конечно, нет, — Сяо Синчэнь казался ошарашенным предположением Вэй Усяня. — Мы бы никогда не стали… — От животных больше толка, чем от него, — мрачно сказал Сун Лань. — В конце концов, сколько раз мы должны спасать от смерти осужденного на смерть убийцу? Нам просто нужно было получить от него информацию, которой он за все время так и не поделился. Но теперь мы встретили вас, и, если я правильно понял, вы можете объяснить нам, что происходит. — Ну, конечно, у Сюэ Яна есть более полная картина происходящего, — протянул Вэй Усянь, накрутив на палец прядь волос Лань Чжаня, на что тот никак не среагировал, ведь такое происходило регулярно, — мы сможем рассказать только то, что знаем со своей стороны. Но в целом да, мы можем дать ответы на интересующие вас вопросы. Только скажи мне, шишу… — он кинул взгляд на Сяо Синчэня. — После того, как мы все вам расскажем, что ты сделаешь с Сюэ Яном? — Что? — переспросил Сяо Синчэнь, хотя он прекрасно все слышал. — Что ты сделаешь с Сюэ Яном? — милостиво повторил Вэй Усянь, хотя видел, что Сяо Синчэнь расслышал его вопрос с первого раза. — Я… — Сяо Синчэнь опустил глаза и прижал ладони к вискам. — Я не знаю. Не знаю… Вэй Усянь ощутил, как его сердце сжимается от жалости. Было совершенно очевидно, что даочжаны попали в непростую ситуацию и стали заложниками собственной морали. Только вот и Сюэ Ян тоже оказался запертым в этой ловушке. А сейчас Сяо Синчэнь загонял себя еще глубже: он пытался вернуть свое прошлое отношение к Сюэ Яну — отношение к безжалостному убийце — но вместо этого видел лишь больного и раненого юношу, который полностью от них зависит. Вэй Усянь потер лоб. Все-таки месяц — немалый срок. Наверняка за это время у Сяо Синчэня было о чем подумать. И сейчас он сам себя пытался настроить против Сюэ Яна, только вот привести это могло к еще более плачевным последствиям. Ведь если он мучался чувством вины, увидев, как из-за него пострадал убийца… Если он сейчас не вытащит из-под дождя просто раненого мальчика, он никогда не сможет себе этого простить. — Ладно, — уверенно сказал Вэй Усянь, вставая из-за стола. — Еда уже успела остыть. Шишу, твои методы воспитания не нуждаются в критике, но сейчас мне кажется, что в них нет смысла. Потому что ставлю Суйбянь, что Сюэ Ян сейчас лежит без сознания где-то неподалеку, и у него нет возможности подумать над своим плохим поведением. Мы быстро успеем его найти, даже волосы не промокнут. Сяо Синчэнь кивнул в знак согласия и встал с места слишком быстро для человека, который не собирался сделать то же самое.

***

Дождь был настолько сильным, что почти не давал времени на вдох. Сюэ Ян сидел на том же месте, прислонившись спиной к калитке, и ощущал, как земля вокруг него медленно разжижается, превращаясь в грязь. Его лицо было обращено к небу, глаза закрыты, ноги онемели от холода. Больное жаром сознание, недавно ослепленное жгучей яростью, понемногу ускользало от него, заставляло забыть, что происходит вокруг. У него все еще бывали иногда приступы горячки — и один из них случился в самый неподходящий момент, сейчас, когда Сюэ Ян находился не в теплом доме, а на холодной улице. Он словно очутился в другом месте, в другом времени — на той самой улице в Куйчжоу, много лет назад. Он точно так же сидел под дождем прямо на земле и баюкал искореженную руку. Сюэ Ян прижал руку к груди, чтобы проверить, так ли это, и ощутил, как груди коснулись только четыре пальца. Он усмехнулся. С годами ничего не меняется. В голове и во всем теле была жаркая боль и одновременно пустая легкость. Ситуация повторяется. Жизнь циклична. Сколько еще раз ему придется пережить это? Вдруг Сюэ Яна словно ударили под дых. Он сделал глубокий вдох, пытаясь вдохнуть немного воздуха, но в горло попала лишь дождевая вода, заставляя закашляться. Ему в голову пришла ужасающая мысль, настолько страшная, что руки Сюэ Яна задрожали. Может быть, он все это просто себе придумал? Может быть, ему все это приснилось? Может быть, это все был больной бред раненого ребенка, умирающего от потери крови? Может быть, и не было никакой Аннигиляции Солнца, вступления в Орден Цзинь, Стигийской Тигриной печати? Не было никакой казни, Шудуна, Сяо Синчэня… Может быть, он до сих пор сидит там, в Куйчжоу, под дождем, а повозка с Чан Цыанем уезжает все дальше, и дальше, и дальше… Может быть, это все был предсмертный бред его больного рассудка? Может быть, он никогда не сможет отомстить за свою боль и просто подохнет так, сидя у какого-то старого дома и заливая кровью свою одежду? Так и будет. Если в тот раз, в мечтах, у него были силы сражаться, то сейчас их больше нет. Это был хороший сон, но Сюэ Яну пора проснуться. Проснуться и принять: он один. Один во всем городе, во всей Поднебесной, во всем мире. Никто ему не поможет. Никто не выходит больного ребенка, не подберет его с улицы, не поможет залечить рану. Никто не укроет его от дождя, никто не купит ему конфет, никто не станет заботиться о нем. Сюэ Ян запрокинул голову сильнее, позволяя каплям дождя барабанить ему по векам. Они били сильно и непрерывно, и ему показалось, что они вот-вот пробьют ему глаза. И тогда Сюэ Ян станет слепым. Но и в этом случае никто не поможет ему. Никто не… Он вдруг ощутил, что дождь словно затихает, перестает бить по лицу, и с трудом заставил себя открыть глаза. Над ним стоял человек в белых одеяниях — и Сюэ Ян подумал, что тот пришел, чтобы убить его — а зачем еще он мог прийти? Но человек наклонился, обхватил его за пояс, и его касание было таким мягким, таким добрым, что у Сюэ Яна перехватило дыхание. Ему пришли помочь? Его не оставят на улице, его заберут домой? Его покормят, помоют, ему дадут еды? Сюэ Ян почувствовал резкий наплыв нежности — сильный, как бурлящая река, и горячий, как расплавленное золото. Он уже любил, ужасно любил этого человека за то, что тот был готов помочь ему. Он был готов сделать ради него все что угодно, следовать за ним всю жизнь, ведь он был единственным, кто протянул ему руку. Теперь жизнь Сюэ Яна изменится. Он не будет бродить по Куйчжоу один, прекрасный незнакомец заберет его с собой. Он был таким добрым и так вкусно пах, он наверняка умеет отлично готовить. Они будут путешествовать вместе, и Сюэ Ян больше не будет одинок. Он вырастет хорошим человеком, и его сон забудется, не оставив после себя воспоминаний. Человек взял его на руки — на руки, не на спину! — и Сюэ Ян наконец увидел его лицо. Это было лицо самого доброго на свете человека, которого Сюэ Ян так любил. И оно принадлежало его врагу. Сюэ Ян распахнул глаза и с силой вцепился ему в плечо. Это же Сяо Синчэнь! Чертов Сяо Синчэнь, чертов святоша, из-за которого Сюэ Ян оказался в такой ситуации! Он снова пришел испортить ему жизнь? Зачем он вырвался из его сна в тот момент, когда Сюэ Ян захотел начать все с начала? Зачем он врывается из страшного сна в реальность, в прекрасную реальность, в которой маленького Сюэ Яна не бросили умирать на улице? — Уйди… — прохрипел Сюэ Ян, с трудом ворочая языком. — Уйди, Сяо Синчэнь… Отдай мне мою жизнь… Не забирай ее у меня… — Ты чуть сам у себя ее не забрал, — спокойно ответил Сяо Синчэнь, не обращая внимания на то, что ему до боли сжимают плечо. — Ты еще не выздоровел, и я вижу, что у тебя снова началась горячка. Посидел бы еще час под дождем — и твой жар спалил бы тебя дотла. Ты настолько хочешь выставить меня виноватым, что даже готов умереть ради этого? Сюэ Ян разжал пальцы. Теперь его ладонь покоилась на плече Сяо Синчэня, не держась за него. Значит, это был не сон… Пожар в теле Сюэ Яна разжижал его внутренности, как дождь разжижает землю. Голова становилась все тяжелее и тяжелее, пока он не уронил ее на грудь Сяо Синчэня, не в силах больше держать на весу. Он ненавидел Сяо Синчэня. Но почему-то в тот момент — видимо, из-за жара — ему было очень тепло, так тепло, как не было никогда раньше.

***

Вэй Нин с выражением блаженства на лице растер пену от мыльного корня по своей левой руке, затем — по правой, и уселся в воду, опираясь затылком о бортик купальни. От горячей воды валил густой, обжигающий пар, и Вэй Нин с удовольствием вдыхал его в легкие, чувствуя легкое жжение при каждом вдохе. Цзян Чэн, сидевший напротив него, медленно моргал, словно засыпая, и лишь иногда искоса поглядывал на Вэй Нина. Его кожа была порозовевшей от жары, и Вэй Нин считал, что он выглядит невероятно мило. — Эй, придурок, — лениво позвал Цзян Чэн. — Что? — спросил Вэй Нин и тут же обиженно надул губы. — Почему я вообще отозвался сейчас?.. — А что, ты видишь в этом помещении какого-то другого придурка? — справедливо заметил Цзян Чэн и, сделав рукой толчок вперед, послал в него волну горячей воды. — Что с тобой? — А что со мной? — удивился Вэй Нин. — Я, вроде, прекрасно себя чувствую, сижу, улыбаюсь, наслаждаюсь купанием. — У тебя глаза, как у дохлой лягушки, — ответил Цзян Чэн и подпер голову рукой. — С тех пор, как ты вернулся из Илина, ты выглядишь так, будто в любой момент можешь упасть в обморок. Что там случилось, на тебя напал ваш Призрачный Неудачник?* — Генерал! — возмущенно поправил Вэй Нин. — Призрачный Генерал! И нет, он на меня не нападал. Он бы не смог, даже если бы очень захотел, потому что сейчас он запечатан в пещере Фумо без возможности двигаться. — В пещере Фумо? — переспросил Цзян Чэн с интересом. — А я думал, он закопан в грядках, где бывшие адепты Ордена Вэнь выращивали редьку. — Да вы что, сговорились, что ли?! — воскликнул Вэй Нин, хватаясь за голову. — Почему у вас у всех такая хорошая память на такие странные вещи? Он вытер лицо от пота и пара. — Нет, пока А-Ина нет, он находится в пещере, потому что я не смогу закопать его сам, без помощи мертвецов. — Ты серьезно?! — шокированно спросил Цзян Чэн, отшатнувшись. — Это же была просто шутка! Вы реально закапываете в землю злобное создание, способное уничтожить целый город?! — Ха-ха… — Вэй Нин развел руками. — Не могу придумать ни одного оправдания для этого. Скажу только, что это была не моя идея. — Кошмар… — пробормотал Цзян Чэн. — Не завидую я ему. Как-то жестоко вы с ним обращаетесь, на вас не похоже. Особенно на тебя, ты обычно жалеешь даже птичек. Или вы что… — он приподнял брови. — …мстите ему за что-то? Вэй Нин ухмыльнулся, обнажая ряд ровных белых зубов. — Конечно. А ты думал? — Ну да, — согласился Цзян Чэн, — этого стоило ожидать. Он отклонился назад и поднял голову к потолку, слушая мерный плеск воды. Вэй Нин опустил голову, рассматривая в воде свои волосы. Их почти не было видно из-за пара, но в воде они выглядели такими странными и корявыми, извивались, как черные щупальца. — Так ты не ответил, — Цзян Чэн снова заговорил. — Что с тобой в последнее время? Вэй Нин рассмеялся. — Ты спрашиваешь, потому что я впервые с моего вступления в Орден предложил тебе помыться вместе? — Вовсе не впервые, — хмуро ответил Цзян Чэн. — Мы делали это много раз, когда были детьми. — Ого, Цзян Чэн! — Вэй Нин восхищенно присвистнул. — Так ты, оказывается, это помнишь, ха-ха-ха! — Да хватит! — Цзян Чэн вскочил на ноги и плеснул ему в лицо водой. — Меня не проведешь, Вэй Сюань, не пытайся уйти от темы. Вэй Нин отплевался от воды и улыбнулся. — Ладно-ладно, прости. Просто не знал, как тебе ответить. В Илине со мной ничего не случилось, просто я встретил кое-кого из своего прошлого. — Из твоего… прошлого? — Цзян Чэн тут же нахмурился. — Это один из тех ребят, при виде которых ты впадаешь в ступор от ужаса? Надеюсь, твой любимый господин Лань смог тебя защитить? — Нет, — Вэй Нин заломил брови, продолжая улыбаться, — это были не те ребята. Тех Лань Хуань испугал еще в прошлый раз, и я думаю, они навсегда покинули Поднебесную. — Пф-ф-ф, — Цзян Чэн фыркнул, пытаясь удержать серьезное выражение лица, но сделать это у него не получилось, — представляю себе эту картину. Наверняка он просто смотрел на них и улыбался, да? — Ха-ха-ха, ты прав, так и есть! Вэй Нин сполз ниже, погружаясь в воду по самый подбородок. — Нет, я встретил хорошего человека. А еще я узнал, что это была моя первая любовь. — Что значит «узнал»? — спросил Цзян Чэн, посмотрев на него, как на идиота. — И, знаешь, все это звучит сомнительно и странно. Что-то я не припомню по вашим рассказам, чтобы в вашем прошлом были хорошие люди. — Она была исключением, — ответил Вэй Нин, расслабленно закрывая глаза. — Я узнал, что она жива, и просто очень этому рад. Скоро мне нужно будет отправиться в Гусу, забрать от нее булочки с мясом, отправленные на имя Лань Сюаня… Цзян Чэн напротив него подавился воздухом и надсадно закашлялся. — Что, прости? — переспросил он, медленно приходя в ярость. — На какое имя?.. Вэй Сюань, черт тебя побери, что еще за Лань Сюань?! — Ха-ха, Цзян Чэн, не злись, — Вэй Нин поднял руки в защитном жесте. — Помнишь, Лань Хуань попросил у тебя Компасы Зля для владелицы харчевни? Так вот, это и есть та девушка из прошлого, и он ей так представился. Цзян Чэн посмотрел на него хмуро. — На кой черт? — спросил он. — Не хотел пугать ее своим положением главы Ордена? Вэй Нин солнечно улыбнулся. — Потому что я представился как Лань Хуань. Цзян Чэн мгновенно пришел в бешенство. — У тебя что, своего имени нет?! Их прервал стук, раздавшийся из-за двери. — Молодой господин Вэй… — послышалось оттуда. — Да? — ответил Вэй Нин, поворачиваясь на звук. — Войдите. — М-м… — человек замялся на пороге, и его голос прозвучал неловко. — Зайти прямо в купальню? Но я бы не хотел мешать главе Ордена Цзян и… — Тупица, — шикнул Цзян Чэн на Вэй Нина. — Думай, прежде чем говорить. Как слуга может сюда зайти? — Но я же тоже слуга… — начал было Вэй Нин, но Цзян Чэн лишь махнул рукой, прерывая его. — Что такое? — крикнул он слуге. — Что-то срочное? — Не то чтобы, — ответил слуга смущенно, — я принес письмо от молодого господина Вэй Усяня. Могу я оставить его под дверью, или лучше положить вам на стол? — Просунь под дверь, — попросил Вэй Нин, — прочту прямо сейчас. Он вытащил запечатанный конверт из-под двери мокрыми руками, из-за чего бумага моментально стала полупрозрачной, и вместе с ним вернулся в воду к Цзян Чэну. — Наконец-то! — воскликнул он, доставая письмо и откидывая конверт в сторону. — Наконец-то мой брат решил про нас вспомнить! Надеюсь, там письмо минимум страниц на двадцать с рассказами о всех его путешествиях и… Хм? Лист бумаги, помещенный в конверт, был всего один. Одна из его сторон была пустая, а на второй знакомым почерком была написана пара предложений. — Да уж, — усмехнулся Цзян Чэн, — видимо, у него слишком много дел, чтобы написать нам больше, чем пару строчек. Ну давай, Вэй Сюань, удиви меня, что же там такое написано? Наверняка там… — он осекся. — Вэй Нин? Что с тобой? На лице Вэй Нина был изображен ступор. Он перечитывал письмо снова и снова, словно не был уверен, что ему не привиделось написанное. — Что там такое? — спросил Цзян Чэн. — Да ответь ты, в конце концов! — Он пишет… — Вэй Нин повернул к нему голову. — Что просит меня прибыть в Шудун. — В Шудун? Это местность, заполненная туманами? Зачем? Вэй Нин сложил письмо пополам и приложил ладонь к лицу. — Они встретили там Сюэ Яна.