Беда не приходит одна

Жар отпустил Сюэ Яна только к утру. Он проснулся, открыл замутненные сонными слезами и дымкой грез глаза и сел на постели. С его лба тут же, не удержавшись в вертикальном положении, упала прямо на колени влажная повязка, оставляя на ватном одеяле мокрое пятно. Сюэ Ян рассеянно поднял ее. Повязка была еще холодной: видимо, ее недавно меняли. За окном уже было светло, воздух дышал свежестью после дождя, и даже туман, постоянный гость окрестностей Шудуна, в то утро на время уступил место лучам теплого солнца. Сюэ Ян прислушался: в соседней комнате было шумно. Судя по звукам, там происходила какая-то бурная деятельность: он услышал разговоры, шипение огня, кипящей воды и идущего от нее пара, деревянный стук палочек и один раз — громкий звенящий звук, а затем виноватый голос: видимо, там чуть не разбилась (или разбилась) какая-то посуда. Сюэ Ян почувствовал идущий из-под двери сладковатый запах и ощутил, как его рот наполняется слюной. Есть хотелось нещадно — так сильно, словно он не одну ночь проспал, а минимум несколько дней. Сюэ Ян привстал с кровати и замер, размышляя о вопросах насущных: а дадут ли ему сегодня еды? Старейшина Илина хоть и не кидался на него с оружием, но и особо восторженным по поводу их встречи тоже не выглядел (на что, впрочем, имел полное право), а Лань Ванцзи все время смотрел на Сюэ Яна так, словно готов был в любой момент оторвать ему голову голыми руками — хотя по мнению Сюэ Яна, он смотрел так на всех, кроме Вэй Усяня. Сюэ Ян сел обратно на постель. Еще ведь неизвестно, о чем они успели поговорить за то время, пока он спал. Он прекрасно понимал, что жизнь, которой он жил последние полтора месяца, досталась ему незаслуженно и лишь по счастливому стечению обстоятельств. Был бы на месте даочжанов кто-то другой, знающий Сюэ Яна — и ему уже давно пришел бы конец. Да даже если бы тогда у канавы оказался один Сун Лань, без своего друга — наверняка разговор с Сюэ Яном у него был бы короткий. В лучшем случае он бы просто оставил его умирать. Но Сюэ Яну крупно повезло не только сначала, ему и после продолжало везти: подобравшие его даочжаны оказались куда более блаженными, чем он их себе представлял (даже господин Сун). Они обращались с ним… хорошо. Непростительно хорошо. Гораздо лучше, чем он того заслуживал — и Сюэ Ян, конечно, поспешил этим воспользоваться. Им нужна была от него информация — поэтому он ее не выдавал. Он готов был молчать сколько понадобится, но прекрасно понимал, что это все равно не может длиться вечно. Однако к тому, что судьба подкинет ему злой подарок так скоро — к внезапному приходу Вэй Усяня и Лань Ванцзи — он совсем не был готов. Сюэ Ян видел — даочжаны попали в свою собственную ловушку. Прожив с ним вместе больше месяца, они понемногу переставали видеть в нем лишь убийцу, они начинали видеть человека. Не самого хорошего, конечно, но все же человека. Который тоже чувствует боль, радуется вкусной еде, мерзнет по ночам и видит сны, а также развлекает шутками (хотя над ними никто никогда не смеялся, кроме него самого). Никто не знал об их жизни, поэтому некому было вернуть их с небес на землю и подсказать, что что-то пошло не так. Некому было вправить даочжанам мозги и напомнить, что вообще-то с ними в доме находится тот, кто вырезал шестьдесят человек, и, в каком бы плачевном состоянии он ни находился, он от этого не перестает быть преступником. А теперь… Сюэ Ян снова поднялся с постели, держась за стену. Что даочжанам сказали Старейшина Илина и его спутник? Что он увидит, когда выйдет из комнаты? За ним пришли стражники из Ордена Цзинь, чтобы забрать его и повторно казнить? Хотя в этот раз — он знал это точно — избиения не будет, ему просто отрубят голову на глазах у толпы. Сюэ Ян усмехнулся. Прямо как и хотел Сяо Синчэнь. Сюэ Ян кинул взгляд на трость — она лежала около его кровати. Чертов Сяо Синчэнь! Положил ее рядом — видимо, чтобы Сюэ Ян смог встать и выйти из комнаты, когда проснется. Сюэ Ян принципиально не хотел брать ее, чтобы не зависеть от чего-то, созданного Сяо Синчэнем, но вовремя сообразил, что, во-первых, хромая, прыгая на одной ноге или падая при каждом шаге, он будет выглядеть только более жалким, а во-вторых, он и так зависел от Сяо Синчэня настолько, насколько это вообще было возможно: он жил в его доме, ел его еду и лечился его лекарствами, и одна трость ничего бы не поменяла. Поэтому он стиснул зубы и, наклонившись, поднял трость с пола. В комнате, служившей одновременно и трапезной, и спальней действительно было шумно. Сюэ Ян вошел в нее с замирающим сердцем, не переставая мысленно ругать себя за это — чертов трус, чего он боится?! — и увидел, что народу со вчерашнего дня не прибавилось. Зато прибавилось шуму: Старейшина Илина был таким громким и энергичным, что говорил за десятерых и делал — тоже, правда чаще всего любые его действия несли в себе оттенок разрушения. — Прости, шишу, я случайно! — воскликнул Вэй Усянь, складывая руки перед Сяо Синчэнем в умоляющем жесте. — Я куплю тебе новый котелок, честно-честно! Я раньше умел готовить, правда, только вот давно этим не занимался и, кажется, разучился… Но я готовил очень вкусно, правда, Лань Чжань? — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Ничего страшного, — ответил Сяо Синчэнь, улыбнувшись. — Время обеда еще не наступило. Мы поедим сейчас кашу, а ближе к полудню можем сходить в город и купить еды, а заодно посмотреть новую утварь. Все равно нам не мешало бы разжиться еще парочкой вещей для готовки. Сюэ Ян осторожно выдохнул. Кажется, сдавать его под стражу никто не собирается — по крайней мере, сейчас. Он подошел к окну и сел на табурет около него — подальше ото всех. Бурная деятельность продолжалась, и никто не обращал на него внимания, словно его вообще не существовало. На лице Сун Ланя, следившего за варящейся кашей, застыло выражение неловкости: он не любил большие компании и тяжело воспринимал любой шум — именно поэтому, впрочем, Сюэ Ян так любил изображать стоны умирающего зверя, когда Сун Лань находился неподалеку. Но ни злости, ни неприязни в его глазах не было, и Сюэ Ян понял, что все четверо, кажется, пребывали в приподнятом расположении духа. На него по-прежнему никто не обращал внимания. Кашу начали разливать по мискам, в животе у Сюэ Яна громко заурчало. Он заметил, как Вэй Усянь кинул на него быстрый взгляд, заметив это, но никак не стал это комментировать. Сяо Синчэнь вдруг замер, и выражение его лица стало таким виноватым, как будто он сейчас должен был сообщить, что вырезал оставшихся людей из клана Чан. — Что такое? — тут же влез Вэй Усянь. — Шишу, что случилось? — Простите, — ответил Сяо Синчэнь и вернулся к своему занятию, — все в порядке. Мы просто не думали, что у нас будут гости, поэтому у нас нет столько посуды. Нас сейчас пятеро, а в доме всего четыре плошки для каши… Сюэ Ян с трудом проглотил слюну и уставился себе под ноги, надеясь, что его живот снова не заурчит, выставляя его еще более жалким. Вот оно как. Что ж, раз уж стоит такой выбор, вполне очевидно, кто сегодня не поест. Надо было нажраться вчера за четвертых, но кто ж знал, что припрутся эти чертовы… — Но вы не волнуйтесь! — воскликнул Сяо Синчэнь, прежде чем Вэй Усянь или Лань Ванцзи успели что-то ответить. — Я не голодный, так что… Живот Сюэ Яна в тот же момент издал голодную трель, а голову словно пронзило тысячей мелких иголок. Сюэ Ян уставился на Сяо Синчэня, ощущая, как на него снова накатывает слепая ярость. Зачем?.. Зачем он делает это? Зачем он снова делает это?! ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ?! — Что за глупости! — Вэй Усянь всплеснул руками. — Шишу, с каких это пор посуда приравнивается к еде? Знаешь, если бы тут был Цзян Чэн, ну, наш шиди, помнишь же, вы с ним знакомы, и такое сказал бы я, он бы немедленно дал мне затрещину. Никто не должен голодать из-за того, что у вас оказалось недостаточно посуды, мы с Лань Чжанем можем поесть из одной. Правда, Лань Чжань? — Мгм, — ответил Лань Ванцзи. Интересно, вдруг подумал Сюэ Ян, хотя в такой ситуации думать нужно было о другом, он вообще издает какие-то другие звуки, кроме «мгм»? — Ох, не стоит! — Сяо Синчэнь смутился. — Вы правы, молодой господин Вэй, я не знаю, почему это сразу не пришло мне в голову… Тогда берите каждый свою, а мы с Цзычэнем можем… — Да брось, — Вэй Усянь махнул рукой и плюхнулся на стул. — Нас это нисколько не затруднит. Ведь мы с Лань Чжанем, — и он, повернувшись, подмигнул Лань Ванцзи, — очень близки. Сюэ Ян готов был поклясться, что кончики ушей неизменно безразличного и сурового Лань Ванцзи слегка порозовели. А еще он вдруг понял, что если бы выбор стоял между тем, чтобы позволить даочжанам поесть из одной плошки, и тем, чтобы вообще не поесть самому, то он бы выбрал второе, даже несмотря на воющий желудок. — Двигайся ближе, чего сидишь, — бросил Вэй Усянь, когда остальные трое поставили еду на стол. — У тебя не такие длинные руки, чтобы ты смог дотянуться сюда от окна. Он не смотрел Сюэ Яну в глаза, но в его голосе не было ни упрека, ни злобы. Он тоже не будет против есть с ним за одним столом?.. Сюэ Ян не стал спорить: еще минуту назад он думал, что его вообще оставят без еды. Он подтянул стул к столу и заметил краем глаза, как Сяо Синчэнь застыл, не садясь, и сел на место, только когда Сюэ Ян придвинулся. Он что, сделал это на тот случай, если Сюэ Яну будет сложно самому подвинуть стул?.. Ну конечно. Неприятно, наверно, смотреть на калеку, который тужится на протяжении пяти минут, пытаясь усесться за стол. Испортит весь фэншуй. Сюэ Ян сунул ложку в рот. Он помнил, что учудил вчера ночью, и более всего это походило на неудачную попытку самоубийства. В конце концов, чего он хотел добиться своей выходкой? Вчера у него не было сомнений в своих действиях, но этим утром он чувствовал себя глуповато: все выглядело так, как будто он просто потребовал к себе внимания, как маленький ребенок. Он опасался, что кто-нибудь из четверых скажет что-то про вчерашний инцидент, съехидничает над ним — и тогда он точно снова придет в неконтролируемое бешенство. Но о вчерашнем никто не упомянул, словно все решили просто об этом забыть или не придали значения. — Лань Чжань, Лань Чжань! — вдруг позвал Вэй Усянь, когда перед ним поставили их общую миску с кашей. — Покорми меня! Лань Ванцзи повернул к нему голову, и Вэй Усянь прочитал по его лицу что-то, чего Сюэ Ян понять не мог, и ответил на безмолвный вопрос: — Я не могу есть сам! — Почему ты не можешь есть сам? — спросил Лань Ванцзи, и Сюэ Яна, надо сказать, ответ на этот вопрос тоже очень интересовал. — Потому что у меня нет рук! — воскликнул Вэй Усянь, заводя руки за спину и сцепляя их там в замок. Сяо Синчэнь смотрел на него с вежливым непониманием, которое он тщетно пытался скрыть. Сун Лань не отрывал взгляда от своей плошки и ел молча, не смотря по сторонам. Лань Ванцзи бы точно это понравилось: нельзя разговаривать во время еды. — Вэй Ин, — произнес Лань Ванцзи, и Сюэ Яну показалось, что впервые за все время его голос немного изменился, — не дурачься за столом. — Я не дурачусь! — возмущенно возразил Вэй Усянь. — Я правда не могу есть! Если ты меня не покормишь, я умру с голоду! Или мою часть порции съест Сюэ Ян. Лань Ванцзи посмотрел на него хмуро, и Сюэ Ян, сам не понимая почему, вдруг решил подыграть своему собрату по темному заклинательству. — Съем, — честно сказал он и на всякий случай клацнул зубами для убедительности. — Я очень голодный. Он заметил, как губы Сяо Синчэня дрогнули, собираясь сложиться в улыбку, и почувствовал себя от этого очень довольным. Интересно, они понимают всю абсурдность ситуации? Лань Ванцзи подвинул плошку к себе, подальше от Сюэ Яна, словно боялся, что он и правда съест еду его спутника, и послушно поднес ложку ко рту Вэй Усяня. Тот сразу открыл рот и довольно принялся жевать. — Спасибо, Лань Чжань! — сказал он радостно. — Теперь я не умру от голоду, а Сюэ Ян не растолстеет. И, между прочим, с твоих рук есть гораздо приятнее! На лице Сун Ланя отобразилось сильнейшее недоумение. А Сюэ Ян с удивлением понял, что, кажется, Старейшина Илина стал относиться к нему более лояльно, чем вчера. Даже несмотря на то, что недавно по его вине Вэй Усяня и его брата чуть не казнили, а ранее — заставили одного из них потерять рассудок. Неужели все случилось наоборот, и это не новые гости повлияли на мнение даочжанов, а даочжаны повлияли на их мнение? О чем они вообще говорили, пока Сюэ Ян спал в полубреду? — Слушай, шишу, — снова заговорил Вэй Усянь, когда Лань Ванцзи начал есть сам, — а в этом доме только две комнаты, да? Я просто думаю, можно ли будет разместить тут еще двоих. Мы, конечно, можем переночевать в городе, но… Сюэ Ян напрягся и навострил уши. Еще двоих? Кого они собираются привести? — Не слишком ли это нагло с твоей стороны? — спросил он, перебивая Вэй Усяня. — Вы и так уже остались на ночлег и едите чужую еду, а теперь хотите привести еще кого-то? Может быть, вам стоит сразу перенести резиденцию Ордена в этот дом? — Я вообще не понимаю, — Вэй Усянь обвинительно ткнул в него пальцем, — почему выслушиваю такие упреки от тебя. Ты так живешь уже больше месяца! — Я ранен, — невозмутимо ответил Сюэ Ян. — У меня нет выбора. На это сложно было что-то возразить. Вэй Усянь пару секунд смотрел на него изучающе, а затем рассмеялся, откидываясь на спинку стула. — Вот кого надо было отправить на обучение в Гусу, правда, Лань Чжань? И тогда твой дядя не считал бы, что я самый невыносимый ученик. — Молодой господин Вэй, — обратился к нему Сяо Синчэнь, смущаясь из-за того, что ему приходится переводить тему, — касательно вашего вопроса: дом небольшой, но мы сможем разместиться здесь. Если сдвинуть стол, то в этой комнате вполне найдется место для четверых. — Ну, ши-ишу, — протянул Вэй Усянь обиженно, — я же сто раз говорил тебе, не надо так официально, называй меня просто шичжи! Или если тебе неудобно, можешь звать меня Вэй Ин. Кстати, тебя это тоже касается, даочжан Сун. А вот ты… — он кинул взгляд на Сюэ Яна. — Посмотрю на твое поведение. Но Сюэ Ян уже знал, что на это ответить. — Хорошо, учитель Вэй, — сказал он. — Я тебе не учитель! — в которой раз повторил Вэй Усянь и лишь на мгновение замолчал, потому что Лань Ванцзи поднес к его рту ложку. — Так вот, о чем мы? Ах да, я не против спать в комнате вчетвером, главное, чтобы я смог спать вместе с Лань Чжанем. Сун Лань и Сяо Синчэнь выглядели беспомощными. Они не представляли, как реагировать на такие высказывания и что им вообще делать с этой информацией. Сюэ Ян прищурил глаза. Он окинул Вэй Усяня взглядом с ног до головы, пытаясь понять: неужели этот человек — легендарный магистр дьявольского культа, который смог повернуть ход войны в их пользу во время Аннигиляции Солнца? Это он пролил реки крови, и адепты Ордена Вэнь боялись произносить его имя? Более всего он был похож на маленького ребенка и опасным уж точно не выглядел — в отличие от вчерашнего вечера. У Сюэ Яна до сих пор стоял в ушах его приказ: «Закрой свой рот и жуй молча». — Конечно, без проблем… — наконец сказал Сяо Синчэнь, понимая, что молчание затягивается. — Мы с Цзычэнем тогда постелем себе во второй комнате. О! Почему-то от мысли о том, что Сяо Синчэнь будет спать с ним в одной комнате, Сюэ Ян обрадовался. Ведь в таком случае он сможет тихонько задушить его ночью? Не сейчас, конечно, а когда его раны заживут настолько, что он сможет, не причиняя себе боли, надавить на чью-то шею. — К слову о хорошем поведении, — протянул он, скалясь в ухмылке, — даочжан Сяо Синчэнь очень заботливый, поэтому, раз уж мы будем спать в одной комнате, разрешаю тебе спать со мной рядом на кровати. А тебе, даочжан Сун Лань, не разрешаю, потому что ты плохо со мной обращаешься. — Ума не приложу, — восхищенно сказал Старейшина Илина, — как вы вытерпели его больше месяца? — Еще одно слово, и ты будешь спать на улице, — ответил Сюэ Яну Сун Лань, мрачнея. — Но я ранен, — возразил Сюэ Ян. — Ты что, хочешь, чтобы я умер? Хотя да, конечно… — он прикрыл глаза почти кокетливо. — Конечно, хочешь. Больше всего на свете. — Сюэ Ян… — Сун Лань посмотрел на него исподлобья. — Ты сильно преувеличиваешь ценность для меня своего существования. Сюэ Ян подпер подбородок рукой и широко улыбнулся, показывая клыки. — А разве я неправ? Тебе жаль, что я жив. Если бы ты нашел меня первым, ты бы сразу же вонзил свой меч мне в глотку. Сун Лань раскрыл было рот, словно хотел что-то сказать, но передумал и промолчал. Зато за него сказал Сяо Синчэнь. — Ты неправ, — произнес он с легким укором. — Цзычэнь действительно нашел тебя первым. Я тогда находился неподалеку, он увидел, что ты живой, и позвал меня. Сюэ Яна было сложно чем-то удивить, но у Сяо Синчэня это получилось. Его брови медленно поползли вверх. Старейшина Илина тоже казался удивленным — видимо, и он не ожидал такого поворота событий. — Вранье, — резко сказал Сюэ Ян, и улыбка сползла с его лица. — Я первый раз об этом слышу. Зато его улыбка, видимо, переползла к Сяо Синчэню, поэтому тот едва заметно улыбнулся. — Ты никогда не спрашивал. Сюэ Ян криво усмехнулся. А как он, интересно, должен был об этом спросить? — Странные дела, — сказал он честно, забыв от удивления съязвить что-нибудь. — Я был уверен, что если бы такое произошло, я был бы уже мертв. — С чего бы? — спросил Сун Лань. — Мы с Синчэнем нашли тебя вместе, и отвести тебя на суд тоже было нашим общим решением. Считаешь, я имею право самостоятельно решать, как поступать с тем, за чью судьбу ответственны мы оба? Сюэ Ян широко распахнул глаза, и в них мелькнуло что-то безумное. — Как это… трогательно, — промурлыкал он. — Даочжан Сун, ты и правда очень хороший друг. — Потрясающе, — прокомментировал Вэй Усянь. — Даже когда он говорит серьезные вещи, они все равно звучат как издевка. Лань Чжань, может, все-таки заберем его с собой в Гусу, а? — Отличная идея, — поддержал Сун Лань, который стал каким-то слишком уж разговорчивым по сравнению с тем, каким бывал обычно. — Там его по крайней мере смогут казнить нормально. — Прекрасно, — подхватил Сюэ Ян. — Мне начинать собирать вещи уже сейчас? — Пф-ф-ф-ф! — Вэй Усянь издал очень долгий и смешливый фырк, утыкаясь лицом в плечо Лань Ванцзи. — Кстати, Лань Чжань, у вас вообще проводят казни? Я ни разу не видел… Как думаешь, как Лань Хуань приказал бы казнить преступника, совершившего особо тяжкое преступление? Повесить? Избить до смерти дисциплинарным кнутом? Или ферулами, чтобы он умирал подольше, а? Сяо Синчэнь изумленно раскрыл наивные большие глаза. — Я думал, Гусу Лань — очень высоконравственный Орден… — Он очень высоконравственный, — согласился Вэй Усянь, — только вот они очень любят наказания, ха-ха-ха! — А может быть, вы не будете так спокойно обсуждать способы убить меня при мне? — поинтересовался Сюэ Ян недовольно. — Приличия ради могли бы подождать, пока я отойду. — Отойдешь ты только в мир иной, — пообещал ему Вэй Усянь, — если будешь продолжать так себя вести. Сюэ Ян взглянул на него. Глаза Старейшины Илина были серыми, как небо над Шудуном. Но Сюэ Ян знал, что иногда они могут становиться и красными, как кровь убитых адептов Ордена Чан. Сюэ Ян многое повидал в жизни и не боялся ни боли, ни смерти, и тем более люди не были способны внушить ему страх. Но то, что он видел в глазах этого человека, было воистину пугающим. Сюэ Ян усмехнулся. Старейшина Илина был интересным. Встреться они при других обстоятельствах, они бы даже могли подружиться.