Беда не приходит одна

Сюэ Ян проснулся посреди ночи от чувства голода. Его живот нещадно болел и бурлил, настойчиво требуя наполнить его едой прямо здесь и сейчас. «Ну ты и мразь, — с досадой подумал Сюэ Ян. — Сколько же я должен сожрать, чтобы ты угомонился?» Последние полтора месяца он ел больше и лучше, чем за всю свою жизнь. Пожалуй, даже когда он был адептом Ордена Ланьлин Цзинь, его не кормили так хорошо. Хотя еда, которую готовили даочжаны, была гораздо проще, чем в самом богатом Ордене Поднебесной, она почему-то казалась ему гораздо вкуснее. Раньше, когда Сюэ Яну приходилось жить на улице и голодать, его желудок почти не проявлял заинтересованности к еде. А теперь, стоило ему начать есть регулярно — как на тебе, разбаловался и теперь выражает свое недовольство сразу, при первых признаках голода. — Дерьмо… — пробормотал Сюэ Ян и постарался перевернуться на живот, чтобы хоть как-то заставить его замолчать. Он был крайне недоволен своим ночным пробуждением: ему снова снился тот прекрасный сон, в котором его спасал добрый и светлый человек. Человек помогал отрастить отрезанные пальцы, держал его за руку, гладил по спине и волосам, говорил, чтобы Сюэ Ян не боялся, ведь теперь все будет хорошо. Сюэ Яну в последнее время часто снился этот сон — один и тот же каждый раз — и он был таким прекрасным, что просыпаться из-за бурчания желудка уж точно не хотелось. Сюэ Ян перевернулся и только сейчас, окончательно проснувшись, заметил, что его руку что-то сковывает. Он проморгался, вгляделся в темноту, потянул руку на себя и понял, что ее что-то держит. Кто-то держит. Он не успел отпрянуть и схватиться за нож — нож для чистки овощей, который он умыкнул в первый же день, когда смог подняться на ноги, и теперь всегда держал под подушкой — потому что его полусонное сознание наконец начало проясняться. Глаза привыкли к темноте, и Сюэ Ян понял, что его руку держит такой же спящий человек, как он сам, только вот спал этот человек не рядом с ним, а на полу, у кровати. Сюэ Ян наклонился. Он уже знал, кто этот человек: в этом доме больше не было таких неисправимых кретинов. Конечно же, это был чертов Сяо Синчэнь собственной персоной! Лежал на спине с закрытыми глазами и мерно вздымающейся грудью и держал Сюэ Яна за руку. Ему что, страшно спать одному, обязательно надо к кому-то прицепиться? Сюэ Ян вгляделся в их сцепленные руки и пришел к неутешительному выводу: кажется, это не Сяо Синчэнь держал его, а он держал Сяо Синчэня, сжимая его ладонь с такой силой, что та должна была сломаться. Сюэ Ян заставил себя ослабить хватку, согнул пальцы и провел ими по ладони Сяо Синчэня — та была холодной, как у покойника. Сюэ Ян с удовольствием подумал о том, что покойником Сяо Синчэнь смотрелся бы куда лучше, и сунул свободную руку под подушку. Как прекрасно, что даочжаны спят с ним в одной комнате. У него появилась прекрасная возможность избавиться разом от них обоих. Сюэ Ян сжал нож в руке. Если ударить Сяо Синчэня в горло, тот даже крикнуть не успеет. Хотя Сун Лань наверняка спит чутко и сразу проснется — но пока он поймет в темноте, что происходит, Сюэ Ян и ему успеет воткнуть нож в глотку. Хотя нет, пожалуй, он вонзит его ему в оба глаза по очереди — вырежет их и заберет с собой в качестве трофея, а затем сделает то же самое с Сяо Синчэнем. Сяо Синчэнь слегка дернулся во сне, на мгновение сжал руку Сюэ Яна сильнее и снова ослабил хватку. Сюэ Ян еще раз, словно на пробу, погладил его ладонь пальцами. Холодная. И немудрено — все-таки Сяо Синчэнь спит прямо на полу, даже не на циновке. Сюэ Ян разжал пальцы левой, покалеченной руки, схватившей нож, и вытащил ее из-под подушки. Чего он добьется, если убьет их сейчас? Только того, что Старейшина Илина и его компания, узнав об этом, найдут Сюэ Яна и вырвут ему все конечности по одной. А далеко уйти Сюэ Яну не удастся — его раны еще долго будут заживать. Да и идти ему некуда — он же известный на всю Поднебесную преступник, приговоренный к смерти. Никто не захочет пустить его в свой дом. Конечно, он мог бы забраться в чужой дом, убить хозяев и… Сюэ Ян лег обратно и перевернулся на спину. Он не собирался подставлять сам себя. Надо подождать, пока Старейшина Илина со своими друзьями свалит отсюда, а раны Сюэ Яна заживут настолько, чтобы не открываться при каждом неосторожном движении. И тогда он снова напросится спать вместе с даочжанами и уже… Рука Сяо Синчэня снова мелко дрогнула и застыла. Кажется, она стала еще более холодной, хотя и так по температуре могла бы сравниться с горным снегом. Сюэ Ян хмыкнул про себя. Это Сяо Синчэня надо было назвать «холодный снег и замерзший иней», а не Сун Ланя. На ласковый ветерок Сун Лань, конечно, не особо походил, но вряд ли у него были такие же ледяные руки, как у даочжана Сяо Синчэня. Чертов ублюдок, думал Сюэ Ян, пока пытался скинуть с себя одеяло, вечно он все портит. Сделать это одной рукой оказалось не так-то просто, но он все-таки справился. Он бросил одеяло на Сяо Синчэня — осторожно, чтобы тот не проснулся, — и откинулся назад на подушку. Дерьмо, подумал Сюэ Ян, почему он вообще это делает? Очевидно, потому что Сяо Синчэню нельзя простужаться, иначе убивать его, ослабленного, будет уже не так интересно. Он закрыл глаза, надеясь, что его желудок угомонится, и сжал чужую ладонь. Глубоко в душе он знал, почему не хочет выпускать ее, но боялся признаться в этом самому себе, потому что эта мысль была слишком ужасной. Он совсем не хотел знать, что человек из его сна, лица которого Сюэ Ян не помнил, был Сяо Синчэнем.

***

Завтракать всемером было почти что привычно. Старейшина Илина болтал, не затыкаясь, рассказывая какие-то дурацкие истории со времен его обучения в Гусу Лань, а Лань Ванцзи, слушая их, краснел ушами и говорил: «Мгм». Стоило ему заткнуться, как говорить начинал Вэй Сюань, в подробностях обсуждая с главой Ордена Лань, какой расцветки и размера были черепахи в Илине, которых они видели последний раз. Сун Лань слушал их всех внимательно, как будто ему было интересно, но в его глазах Сюэ Ян с ликованием видел смертельную тоску. А вот Сяо Синчэня, кажется, и правда интересовали черепахи и три тысячи правил, поскольку он выглядел очень заинтригованным их рассказами и то и дело тихонько смеялся. — Наконец-то! — воскликнул Вэй Усянь, хватаясь за одну из плошек с кашей, когда Сяо Синчэнь поставил их на стол. — Спасибо, шишу, еще немного — и я бы умер от голода! — Ты каждый день на грани смерти от голода, — не мог не вставить свое слово Сюэ Ян. — Так и есть, — не стал спорить Вэй Усянь. — И, думаю, в этом ты можешь меня понять. Конечно, Сюэ Ян мог. Он ведь тоже в детстве шатался по улицам, побираясь на помойках. — Ох, Вэй Ин, погоди, — Сяо Синчэнь вдруг взял плошку, на которую нацелился Вэй Усянь и, отобрав ее, придвинул к нему другую. — Прости, что сразу не сказал, задумался. Это для Сюэ Яна. Сюэ Ян злобно сузил глаза. — Каша в ней отравлена? — поинтересовался он. — Была бы отравлена, если бы готовил я, — ответил ему Сун Лань, — но увы. Братья Вэй, услышав это, так радостно расхохотались, словно это была шутка. Ладно, подумал Сюэ Ян, если даже такой праведник, как Сяо Синчэнь, решил его отравить — значит, ловить ему в этой жизни больше нечего. Он съест чертову кашу до последней капли, а потом призовет всю нечисть, которая только есть в округе, и устроит напоследок такую кровавую бойню, что все забудут имя Старейшины Илина. Он сунул ложку в рот и почувствовал, что каша действительно была какая-то… не такая. Она была гораздо, гораздо вкуснее, чем обычно. Сюэ Ян ощутил, как в его душе поднимается невинный, совершенно детский восторг. Он быстро проглотил то, что было в ложке, набрал еще ложку, потом еще — и только съев половину, понял наконец, что было не так. Каша была подслащенной — гостеприимные хозяева явно не пожалели на нее сахара. Вернее, подслащенной — слабо сказано, она была такой сладкой, что у любого нормального человека от нее свело бы зубы. Но Сюэ Ян сладкое любил, поэтому ему она показалась просто пищей небожителей. Он съел все, не оставив ни капли, вылизал плошку так старательно, что ее можно было уже не мыть, и сыто зажмурился. Желудок наконец-то заткнулся, перестав издавать звуки давленой жабы, и Сюэ Ян подумал, что хорошо было бы теперь пойти поспать: для полного счастья ему не хватало только сна с добрым человеком, который держит его за руку. — Хочешь еще? — вдруг услышал он. Сюэ Ян приоткрыл глаза и наткнулся взглядом на Сяо Синчэня. Его лицо было спокойным и доброжелательным, на губах застыла легкая полуулыбка. И эта полуулыбка тут же, за одно мгновение привела Сюэ Яна в бешенство. Состояние довольства и счастья, только что посетившее его, растворилось без следа. Снова Сяо Синчэню надо было все испортить! Он улыбался так, словно смотрел на капризного ребенка. Словно он чувствовал свое превосходство над Сюэ Яном, просто потому что смог дать ему вкусной еды. Словно он считал себя лучше него, потому что он понимает Сюэ Яна, а Сюэ Ян его — нет. Сяо Синчэнь словно купался в своей собственной доброте, обожая ее, как любимого друга. Только вот доброта эта на Сюэ Яна направлена не была, она была направлена куда-то внутрь, на самого Сяо Синчэня, и Сюэ Ян был тут совсем ни при чем. Сюэ Ян ощутил, как на него волнами, словно море во время прилива, находит злоба. Пусть оставит свои подачки шавкам! — Не хочу, — ответил он резко. — Эта чертова каша была такой сладкой, что меня чуть не стошнило. Если ты решил отомстить мне, оставив с больными зубами, то у тебя почти получилось. Сун Лань сжал кулаки. Его глаза сверкнули гневом. — Ублюдок! — крикнул он, ударяя кулаком по столу. — Ты же съел все дочиста! — Я жил на улицах! — ощетинился Сюэ Ян. — Там мне приходилось жрать вещи и похуже этой дряни! Сун Лань смотрел на него, и лицо его было искажено яростью. Ноздри раздувались, как у дикого буйвола, готового наброситься на хищника, а кулаки были так сжаты, что еще немного — и край стола должен был треснуть. Но Сюэ Ян не смотрел на него. Он смотрел на Сяо Синчэня. Тот выглядел растерянным, как ребенок, который не понимает, за что его наказали. Он отвел глаза от лица Сюэ Яна, как только тот ответил Сун Ланю, и теперь смотрел куда-то в сторону, на старую стену. Так ему и надо, подумал Сюэ Ян — но вид расстроенного Сяо Синчэня почему-то совсем его не обрадовал. — Ты хуже, чем животное, — наконец выплюнул Сун Лань, грозно поднимаясь из-за стола. — Животным хотя бы свойственно чувство благодарности. — Цзычэнь… — Сяо Синчэнь положил руку ему на локоть, удерживая. — Успокойся. Все хорошо. Наверно, там и правда было слишком много сахара. Внутренности Сюэ Яна загорелись, готовые в любой момент взорваться. На него снова находил тот приступ агрессии, который недавно заставил его выбежать из дома в дождь и сидеть в грязи до тех пор, пока чертов Сяо Синчэнь сам же не притащил его обратно. О, как же он ненавидит таких людей, как Сяо Синчэнь! Этих святош с их псевдо-добротой, которые думают, что из-за того что они просто добры оттого, что их жизнь была легкой, они имеют право читать нотации другим. Имеют право осуждать других и останавливать их. Имеют право лишать их выбора — ударить или не ударить, отомстить или не отомстить. Да даже ублюдок Сун Лань был лучше! Он хотя бы открыто выражал свою неприязнь, не пытаясь изображать из себя ходячую добродетель. — Много или не много, — ответил Сун Лань с досадой, — какая разница? Предлагаю вообще больше его не кормить, раз ему не нравится. — Ты каждый раз это предлагаешь, — услужливо напомнил ему Сюэ Ян. Сун Лань двинулся к нему с горящими глазами, несмотря на лежавшую на его локте руку Сяо Синчэня, как вдруг Вэй Сюань подскочил к нему, вставая между ними, и сказал радостно и бодро: — Даочжан Сун, правда же, сегодня хорошая погода? Сун Лань даже не стал поворачивать голову к окну: из него и так явственно тянуло сыростью и холодом. — Предлагаю прогуляться, — не дождавшись ответа, добавил Вэй Сюань и начал, изображая бурную деятельность, собираться: достал накидку, меч, надел сапоги. Сун Лань смотрел на него нечитаемо, но, кажется, он и сам понял, что если сейчас не уйдет, то не успокоится, пока заново не сломает Сюэ Яну все конечности, а потому молча последовал за ним. Сюэ Ян упивался своей безнаказанностью. Никто ничего ему не сделает — до тех пор, пока им нужна от него информация. — Как-то раз он точно так же отвлекал главу Ордена Цзян, — произнес Лань Сичэнь, смотря вслед Вэй Сюаню. — Только еще схватил его сзади под локти. Но тоже предлагал прогуляться. — Почему бы и нет, — рассмеялся Вэй Усянь, — даочжан Сун Лань и Цзян Чэн чем-то похожи, ха-ха-ха!

***

Сюэ Ян окончательно успокоился. Возможно, это было связано с отсутствием братьев Лань и Старейшины Илина: как только они ушли искать Вэй Сюаня и Сун Ланя, которые подозрительно долго прогуливались по слякотному Шудуну, дышать в комнате как будто стало легче. Сяо Синчэнь остался дома — видимо, кому-то нужно было следить за Сюэ Яном — и Сюэ Яна его общество не особенно радовало. Правда, сначала он подумал, что это прекрасный шанс по-тихому от него избавиться, но быстро оставил эту затею, так как даочжан, словно чувствуя что-то, все время держал рядом Шуанхуа. — Даочжан, — протянул Сюэ Ян лениво. Сяо Синчэнь не поднял головы: он читал какую-то книгу — но ответил: — Что? Сюэ Ян рассматривал его задумчиво, размышляя, как будет лучше его убить. Вернее — как бы вообще его убить и не получить за это мгновенное возмездие. — Ты обиделся на меня? Сяо Синчэнь оторвался от книги и удивленно посмотрел на него. — Нет. У Сюэ Яна в голове замелькали идеи, переплетаясь и сталкиваясь друг с другом. Сяо Синчэня точно надо убить. Непременно. Это он виноват во всех бедах Сюэ Яна. Это он виноват в том, что на Сюэ Яна находят приступы ярости. Это он виноват в том, что Сюэ Яну пришлось сегодня спать без одеяла. Это он, с его чертовой добротой, да будь он проклят! — Ты обиделся из-за того, что мне не понравилась твоя каша? — спросил Сюэ Ян. Нужно было как-то ослабить бдительность Сяо Синчэня. Нужно, чтобы он поверил ему. Тогда можно будет убить его и представить все, как несчастный случай. И сделать это нужно как можно скорее. Ведь если не убить его сейчас, то потом будет уже поздно. — Совсем нет, — ответил Сяо Синчэнь. Почему будет поздно? — А мне кажется, обиделся. Что будет, если не убить его сейчас? Сяо Синчэнь вздохнул. — Скажу тебе честно, — произнес он, откладывая книгу в сторону, — мне было не очень приятно. — Почему? — спросил Сюэ Ян. Если построить из себя дурачка, который просто запутался, Сяо Синчэнь ведь может и поверить ему. — Потому что… — Сяо Синчэнь на мгновение растерялся. — Когда ты делаешь что-то с добрыми помыслами, а оказывается, что сделал только хуже, это всегда неприятно. Сюэ Ян подошел к нему ближе, склоняя голову набок. — Прямо как случилось с судом? — Прямо как случилось с судом, — не стал спорить Сяо Синчэнь. — Даочжан, послушай… — Сюэ Ян присел с ним рядом. — Если я скажу, что все осознал и хочу исправиться, ты мне поверишь? Вчера вечером он задавал тот же самый вопрос близнецам Вэй. И они оба в один голос ответили, что не поверят, ведь в душе Сюэ Яна не было ни намека на раскаяние. Интересно, что скажет Сяо Синчэнь? Если скажет, что поверил, то будет полнейшим кретином. — Ты… про кашу? — неуверенно спросил Сяо Синчэнь. Сюэ Ян хмыкнул. Даже Сяо Синчэнь не верит в его путь исправления. — Нет, — ответил он и посмотрел ему прямо в глаза со всей серьезностью, на которую был способен. — Я про все. Поверишь? Сяо Синчэнь вглядывался в его лицо, словно пытался найти в нем ответ на вопрос. Затем отвел взгляд в сторону. Сердце Сюэ Яна забилось быстрее. Он вдруг понял, что не знает, какой ответ разозлит его сильнее — если Сяо Синчэнь скажет да или если Сяо Синчэнь скажет нет. Но Сяо Синчэнь решил все-таки не ломать свой образ блаженного идиота. Он снова поднял взгляд на Сюэ Яна и ответил серьезно: — Да. И у Сюэ Яна внутри что-то сломалось. Он расширил глаза, уставившись на него, и прикусил губу, чувствуя, как его начинает трясти. Чертов Сяо Синчэнь… Единственный, кто готов поверить ему. Кретин. Почему он так добр к нему? Почему он так добр к такому, как Сюэ Ян?! — Зря, — коротко бросил Сюэ Ян и, поднявшись на ноги, вальяжно и неспешно, словно прогуливаясь, пошел в другую комнату. Сяо Синчэнь посмотрел на него молча несколько мгновений и вернулся к чтению. Он не задавал вопросов и ничего больше не говорил — словно не понял последние слова, сказанные Сюэ Яном, или просто не придал им значения. Сюэ Ян закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и решительно сжал в кулак четыре пальца на левой, искалеченной, руке. Сяо Синчэнь должен умереть. Потому что Сюэ Яну каждый раз при разговорах с ним становится плохо. А Сюэ Ян не любит, когда ему плохо, Сюэ Ян любит, когда ему хорошо.

***

Сюэ Ян не верил своему счастью. Он шел за Сяо Синчэнем по темному пролеску, ночью, неподалеку от их дома, но и не слишком близко, и не мог поверить, что ему так повезло. Не мог поверить в то, что Сяо Синчэнь оказался настолько тупым. — Я собираюсь пойти на ночную охоту, — сказал Сяо Синчэнь не далее как час назад. Он сказал это просто как факт, не как призыв пойти с ним вместе. Возможно, поэтому желающих пойти с ним не обнаружилось — только Сун Лань открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же и закрыл. Хорош друг. Молчание длилось меньше секунды, но Сюэ Яну этого хватило. Мощная волна восторга поднялась откуда-то снизу и заставила его сказать быстрее, чем он успел обдумать свои слова: — Даочжан, я тоже пойду. — Ты ранен, — ответил ему Сяо Синчэнь, но удивления в его голосе не было. — Я и совсем без ног на многое способен, — поспорил Сюэ Ян, — а тут всего лишь перелом. Засиделся я на месте, хочу размять кости. Он заметил, как Вэй Усянь скользнул по нему беглым взглядом — таким же, каким потом проводил его Вэй Сюань, — но ни слова не сказал. Сун Лань ощутимо напрягся, даже вздрогнул, но тоже промолчал. Какие-то они все странные сегодня. Затем Сун Лань все же заговорил, и лицо его при этом едва не дергалось от нервозности: — У тебя разве есть оружие? — Только нож для чистки овощей, я храню его под подушкой, — доверительно сообщил ему Сюэ Ян. — О! — Вэй Сюань оживился. — А как же твой ужасный меч? Я еще помню, как ты постоянно тыкал меня им в лицо, когда мы с тобой общались последний раз. Сюэ Ян заметил, как замерло на этих словах лицо Лань Сичэня, и с трудом подавил в себе желание рассмеяться. Ох уж эти благородные Лани, наверняка сейчас представляет себе картинки одну хуже другой. — Ты преувеличиваешь, — ответил он. — Я просто крутил его в руках, кто ж виноват, что твое лицо было рядом. И нет… — он позволил себе отвести глаза и на мгновение предаться легкой печали. — Цзянцзая у меня больше нет. — Было бы весьма странно, если бы во время казни его оставили при тебе, — согласился Вэй Усянь, сидевший почти что на коленях у Лань Ванцзи — и Сюэ Ян знал, что дело было совсем не в отсутствии места (хотя и в этом тоже). — Я тоже так подумал, — не стал спорить Сюэ Ян. — Было бы более странно, если бы он по-прежнему был со мной. Но не переживайте об этом, учитель Вэй, — на этих словах Вэй Усянь закатил глаза, — я и кухонным ножом неплохо орудую. — Я могу дать тебе Шуанхуа, — вдруг сказал Сяо Синчэнь. Сюэ Ян ожидал всего чего угодно, но только не этого. Он вытаращился на Сяо Синчэня в немом изумлении, не зная, что на это ответить. Сун Лань сделал непонятное движение — подался вперед, словно пытался оставить Сяо Синчэня, и так и замер. — Нет, — произнес он с ужасом. — Не смей. — У меня есть метелка, — возразил Сяо Синчэнь. — Я не видел в округе сильной нечисти, поэтому вполне смогу обойтись ей одной. Сюэ Ян прекрасно понимал, отчего вскинулся Сун Лань: он не хотел, чтобы грязные, запятнанные кровью руки Сюэ Яна дотрагивались до чистого и благородного Шуанхуа. Но неужели Сяо Синчэня это не волновало? Сюэ Ян улыбнулся во весь рот. Кретин. — Спасибо, даочжан, — сказал он. — Думаю, Шуанхуа будет прекрасно смотреться у меня на поясе. Он взглянул на сидящих в комнате близнецов Вэй и братьев Лань. Те уже занимались какими-то своими делами, тихонько переговариваясь, словно потеряли к этому разговору интерес. Сюэ Ян сощурил глаза. Странные они. Совсем не заботятся о глупом даочжане? Не понимают, что посылают его на верную смерть? — Синчэнь… — Сун Лань встал перед Сяо Синчэнем — так, словно пытался загородить ему выход из дома, — и губы его подрагивали в уголках, делая его лицо каким-то перекошенным. — Друг мой, — ответил Сяо Синчэнь, мягко улыбаясь ему, — поверь мне. Все будет хорошо. Сюэ Ян пошел к двери, не оглядываясь. Он ощущал голод, но это был не тот голод, которым мучал его желудок. Это был голод по крови, по плоти, по чужой жизни. Только поняв, что он останется с Сяо Синчэнем один на один, он позволил этому чувству захватить его. Сяо Синчэнь сам напросился. Зачем было давать ему Шуанхуа? И вот теперь, продвигаясь по плохо вытоптанной дороге, Сюэ Ян, держа меч в руках, чувствовал, как тот слегка подрагивает, чувствуя нечисть. Он вдруг подумал, что Шуанхуа похож на сабли клана Не — те тоже были настроены на то, чтобы уничтожать всю нечисть в пределе видимости. Только вот у Сяо Синчэня вряд ли случилось бы искажение Ци — слишком уж тот был свят и добродушен. Сюэ Ян прикрыл глаза. Ему не нужен был Шуанхуа, чтобы чувствовать темную энергию, он и так видел ее. Она звала его, и весь мир вокруг был словно опутан тонкими черными нитями. Сюэ Ян сделал вдох, осторожно впуская ее в себя. Примерно в двадцати чжанах отсюда, со спины, понимал он, продолжая идти с закрытыми глазами, находится лютый мертвец. Он не очень буйный сам по себе, но если Сюэ Ян сможет его направить… И недалеко впереди — еще один. Тоже довольно спокойный, но Сюэ Ян прекрасно умел будить в мертвецах ярость — не зря же он столько тренировался. Сяо Синчэнь шел вперед спокойно и расслабленно. Сюэ Ян открыл глаза, внимательно смотря ему в спину — не притворяется? Нет, понял он, не притворяется. Мертвецы были далеко, Шуанхуа, чующий темную Ци, был у Сюэ Яна. Сяо Синчэнь не был так хорош в распознавании темной энергии, ведь он никогда ей не пользовался. — Шуанхуа чувствует что-то? — спросил Сяо Синчэнь, не сбавляя шага. Метелка лежала у него на плече. — Нет, пока ничего, — ответил Сюэ Ян, надеясь, что Сяо Синчэнь не обернется, чтобы проверить его слова. Потому что получить этой метелкой по лицу будет крайне неприятно — он все еще помнил тот удар, которым наградил его Сун Лань при их первой встрече в Ланьлине. Сяо Синчэнь уже тогда ему не понравился. Сюэ Ян хмыкнул. Странное дело: ударил его Сун Лань, а не понравился ему Сяо Синчэнь. Сяо Синчэнь не обернулся, поверив ему на слово. Сюэ Ян потер ладони друг о друга. Мертвецы реагируют на звук — они должны услышать его призыв. Аккуратно, осторожно, мысленно говорил им он. Заходите с двух сторон, медленно, постепенно. Успокаивайтесь, скрывайте свою злобу, чтобы ее нельзя было почувствовать. Запирайте ее внутри, копите ее. А когда нужно будет выскочить… когда нужно будет нанести решающий удар, выплесните ее всю, разом, чтобы не ошибиться. Сюэ Ян выдохнул и на мгновение потерял концентрацию. Зачем он это делает? Чего он хочет этим добиться? Что, в конце концов, будет, если он сейчас убьет Сяо Синчэня? Никто не поверит ему, что это был несчастный случай. Сун Лань, пребывая в ярости, наверняка захочет собственноручно казнить его с помощью линчи, и ни два Нефрита, ни братья Вэй не станут ему препятствовать в этом. Препятствовать этому стал бы только Сяо Синчэнь — но он к тому времени будет мертв. Сюэ Ян поскреб ногтями ладонь. Мертвецы приближались неслышно, как кошки, были настолько неслышными, насколько вообще могут быть мертвецы. Да какая разница — зачем? Он просто знал, что ему нужно убить Сяо Синчэня. Потому что из-за него… Из-за него Сюэ Ян сейчас чувствует себя так. Он чувствует себя грязью, лужей рвоты на пути у святого. Он так не чувствовал себя, даже лежа в канаве и будучи физически испачканным в грязи. Это Сяо Синчэнь заставляет его чувствовать себя так! Тот мертвец, который был впереди, начал осторожно выпускать злобу наружу. Недостаточно сильно, чтобы наброситься, но достаточно, чтобы Сяо Синчэнь это заметил. Тот мертвец, который был сзади, по-прежнему приближался бесшумно. — Даочжан, — громко сказал Сюэ Ян, указывая пальцем вперед, — там лютый мертвец. Довольно буйный. — Да, я тоже почувствовал, — ответил Сяо Синчэнь, слегка хмурясь. — Лучше держись позади меня, пока ты ранен. — Непременно, — заверил его Сюэ Ян, улыбаясь. Мертвец вышел вперед, под свет луны, покачиваясь и завывая. Сяо Синчэнь сжал метелку в руке. «Сильнее! — мысленно закричал мертвецу Сюэ Ян, до крови впиваясь себе ногтями в ладонь. — Яростнее!» Мертвец, находящийся с другой стороны, начал приближаться быстрее. Сюэ Ян приготовился. В тот момент, как Сяо Синчэнь схлестнется с первым мертвецом, второй выскочит на него со спины и оторвет ему голову одним ударом. Метелка покачивалась в такт движениям Сяо Синчэня, который спокойно и невозмутимо шел навстречу лютому мертвецу. Сюэ Ян сдвинулся вбок, открывая второму мертвецу обзор. «Раз, два, три, — говорил он про себя и почти неслышно стучал пальцами по ладони, отсчитывая секунды, настраивая мертвецам ритм, — раз, два, три…» Первый мертвец заревел и кинулся на Сяо Синчэня. Тот бросился прямо ему навстречу, словно для объятий, и метелка замерла в его руке, теряя свою мягкость и гибкость, превращаясь в страшное оружие. Спина Сяо Синчэня была полностью открыта. «Раз, два, три…» Сюэ Ян вытянул руки вперед, выпуская темную энергию наружу, и мертвец, шедший позади, бросился на Сяо Синчэня с незащищенной спины. «Сяо Синчэнь, умри!» Сяо Синчэнь резко обернулся, услышав шаги сзади, но ему нечем было защититься: мертвец, с которым он сражался, схватил его метелку прямо за нити двумя руками, не выпуская — все равно он не чувствовал боли. Но Сяо Синчэнь смотрел не на мертвеца. Он смотрел на Сюэ Яна. Его лицо было удивленным, непонятливым, каким-то обиженным, как у пса, которого бросил хозяин, — прямо как сегодня утром, когда Сюэ Ян сказал, что ему не понравилась каша. Сюэ Ян ненавидел это выражение лица. Но оно было последним, что он увидел, прежде чем его мир поглотила тьма.