Беда не приходит одна

Я успел познать и добро, и зло, и узреть самые глубины преисподней. Весь мир против нас, и мы сражаемся плечом к плечу.

Все присутствующие застыли от ужаса, пораженные до глубины души представшей перед ними картиной. — В-Вэнь Жохань… Вэй Усянь негодующе всплеснул руками. — Какой такой Вэнь Жохань? — возмутился он. — Здесь таких нет! Я принял его в свой клан! — …несуществующий, — добавил он неловко, увидев, какими глазами на него смотрит семья Цзян. — Кхм, в общем, теперь он — Вэй Уцзян! Вэй Нин фыркнул и тут же прикрыл рот рукой, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Сколько бы времени ни прошло, это придуманное Вэй Усянем имя каждый раз смешило его, как в первый. Призрачный Генерал медленно повернул голову вправо, затем — влево, рассматривая зал, и наконец его взгляд остановился на Цзинь Гуанъяо — человеке, предавшем и убившем его. — Мэн… Яо, — произнес он мертвыми губами. — Здравствуй. Зал ахнул и волной отхлынул назад, поближе к стенам. Лютый мертвец разговаривал! Цзинь Гуанъяо вжался в стену всем телом, словно ожидая, что она поглотит его и замурует внутри, спасая от гнева Вэнь Жоханя. Его начало бить крупной дрожью, а глаза наполнились первобытным ужасом. — Как… это… Но не он один не мог слова вымолвить от страха. От голоса Вэнь Жоханя — голоса тирана, внушавшего ужас всей Поднебесной, голоса, который никто и никогда не смог бы забыть, услышав один раз, — заклинателей словно парализовало. — Ну, в общем, знакомьтесь, — добавил Вэй Усянь, кашлянув в кулак. — Мой Призрачный Генерал, первый, единственный и неповторимый лютый мертвец с пробужденным сознанием. Зал снова всколыхнулся. Никто никогда не слышал о таком феномене, как разумные мертвецы, и даже представить себе не мог, что такое может существовать. Истерического гула со всех сторон не слышалось лишь потому, что ни один человек не отваживался начать что-то говорить в присутствии Вэнь Жоханя — а даже если бы кто-то и отважился, все равно не смог бы ничего сказать от парализующего шока. В глазах Цзинь Гуанъяо погасла последняя, едва теплящаяся надежда. Если до этого он мог скрытно надеяться, что Вэй Усянь просто решил запугать его, притащив мертвеца, который был его злейшим врагом, чтобы устроить такое же представление, как в свое время перед войском Ордена Вэнь, то сейчас реальность предстала перед ним со всей своей неотвратимостью. Перед ним стоял настоящий Вэнь Жохань, у которого было собственное сознание. Сознание и, конечно, воспоминания о своей смерти. У Цзинь Гуанъяо не было ни шанса на прощение. Вэнь Жохань плавно, издевательски медленно сделал несколько шагов по направлению к нему, пройдя мимо группы фальшивых преступников и не удостоив никого из них даже взглядом. Каждый его шаг сопровождался металлическим звоном цепей. — Мэн Яо, — повторил он одеревеневшим ртом, — мне пришлось через многое пройти, чтобы добраться до тебя. Цзинь Гуанъяо схватил за руку ближайшего к нему стражника и истерически затряс ее — он понимал, насколько бессмысленным было это действие, но у него не оставалось других вариантов. — Что ты стоишь?! — истерично закричал он, полностью теряя самообладание. — Защити меня! Но стражник вырвал руку едва не раньше, чем Цзинь Гуанъяо ее коснулся, и рванул от него прочь, как от прокаженного. Он кинулся в другой конец зала и остановился там, только когда понял, что отбежал на безопасное расстояние. У него не было конкретной цели: все, чего он хотел в тот момент, это оказаться подальше от Цзинь Гуанъяо. Вся Поднебесная слышала о подвиге Цзинь Гуанъяо во время войны, после которого тот получил признание отца и вступил в Великий Орден — и ни у одного присутствовавшего в зале человека не было иллюзий касательно отношения к нему Вэнь Жоханя. Сейчас Вэнь Жохань, даже после смерти не потерявший своей величественности, собственной персоной стоял прямо перед толпой заклинателей, большинство из которых были лишены духовных сил. Находиться в непосредственной близости от Цзинь Гуанъяо означало умереть. Вэнь Жохань на мгновение прикрыл глаза, когда стражник сорвался с места, и его деревянный рот слегка перекосился, открывая на лице полу-ухмылку. Остальные стражники не шевелились. Они застыли каменными изваяниями, держа в руках огненные талисманы, и боялись сделать лишний вдох, чтобы бывший гегемон не переключил свое внимание на них. Вэнь Жохань сделал еще шаг вперед, направляясь к почти бессознательному от ужаса Цзинь Гуанъяо, но вдруг, под всеобщий потрясенный вдох, ему перегородили дорогу. Су Шэ встал прямо перед ним, держа двумя руками рукоять меча. Меч ходил ходуном, качался из стороны в сторону — настолько сильно у него дрожали руки — но Су Шэ не сдвигался с места, словно он врос в пол. — Не тронь… — прошептал он побелевшими губами. — Не тронь его. Вэнь Жохань отвел взгляд, словно ему было неудобно смотреть на столь глупого и безрассудного человека, и, не обращая на него никакого внимания, пошел дальше, лишь слегка обойдя его, чтобы не столкнуться. — Не смей… — процедил Су Шэ ему в спину, разворачиваясь. — Не трогай! На его лице были явственно видны все сомнения и повисшие в воздухе вопросы. Что будет, если он сейчас нападет на Вэнь Жоханя? Что будет, если он этого не сделает? Что будет, если он сдастся и бросит оружие? Что будет, если… Наньпин устремился в спину Призрачного Генерала — очевидно, до того как Су Шэ осознал, что делает, и успел принять решение. Вэнь Жохань даже не обернулся, почувствовав, как в него летит лезвие, а лишь махнул рукой куда-то назад, словно отмахиваясь от назойливого насекомого. Су Шэ снесло к противоположной стене такой мощной волной темной энергии, что сабля Не Минцзюэ, даже лишенная духовных сил, завибрировала, почувствовав нечисть. Су Шэ с силой ударился о стену спиной и, если бы в тот момент у него тоже были заблокированы духовные каналы, от такого удара точно сломал бы себе позвоночник. Он постарался подняться, смотря на мертвеца расфокусированным взором и пытаясь понять, что только что произошло, но ноги не слушались его. Его меч лежал на полу, а одеяния распахнулись, открыв всему заклинательскому обществу множество крупных черных дыр у него на груди, которые не могли быть вызваны ничем иным, кроме как… — Так это ты! — изумленно воскликнул Вэй Усянь, тыкая в него пальцем. — Это ты проклял брата цзефу! И пытался свалить все на меня! Он не мог не сказать этого, хоть и понимал, что мало кто сейчас по-настоящему обратит на его слова внимание. Тема проклятия Цзинь Цзысюня трехлетней давности не стояла на повестке дня — в отличие от разумного лютого мертвеца. Вэй Усянь был уверен: каким бы надменным человеком ни был Цзинь Цзысюнь, услышав эти новости, он обязан будет извиниться перед ним за свои обвинения — и он извинится. Но позже. Су Шэ запахнул одежды трясущимися руками и потянулся за мечом, но на полпути выдержка оставила его. В его глазах читалось осознание: он совершенно ничего не сможет противопоставить Вэнь Жоханю. Вэнь Жохань подошел к Цзинь Гуанъяо практически вплотную. Заклинатели молча следили за каждым его шагом. Каждый понимал, какая участь ожидает Цзинь Гуанъяо, но они не могли оторвать от этой сцены глаз. Прямо как тогда, на казни Вэнь Чао и Вэнь Чжулю, что-то заставляло их широко открыть глаза. И смотреть. Но Вэнь Жохань вдруг остановился и повернул голову в сторону стоявшего неподалеку от Цзинь Гуанъяо Цзинь Гуаншаня. Его ноздри слегка раздулись, словно он втягивал воздух — хотя мертвецы не умели дышать и не нуждались в этом. — От тебя… разит, — медленно сказал он. — Она… у тебя. — Стигийская Тигриная печать? — вскинулся Вэй Усянь, сразу поняв, о чем идет речь. — Она здесь? Забери ее! Вэнь Жохань молча протянул Цзинь Гуаншаню руку ладонью вверх и подождал пару мгновений. — Отдавай, — сказал он. Каждая произнесенная Призрачным Генералом фраза заставляла присутствующих вздрагивать. Отчасти — оттого, что они раньше никогда не слышали, чтобы лютые мертвецы разговаривали. Отчасти — оттого, что голос Вэнь Жоханя остался таким же, каким был при его жизни, и они не могли отделаться от мысли, что жестокий тиран каким-то образом воскрес, чтобы нести в мир разрушение. Цзинь Гуаншань замотал головой, как кукла, у которой были плохо склеены части тела. Он, кажется, обезумел от страха и теперь держался за свою единственную призрачную возможность спастись. Вэнь Жохань сделал движение рукой вперед, словно пытался схватить его за ворот, Цзинь Гуаншань отшатнулся, тоже утыкаясь спиной в стену, и в ярости повернулся к стражникам. — Бесполезные идиоты! — почти взвизгнул он, поняв, что адепты его Ордена, которые должны были защищать его, трясутся, как пойманные в клетку зверьки, и боятся пошевелиться. — Что вы стоите?! Вы что, не видите, что он давно уже мертв?! У него нет духовной энергии, он ничего вам не сделает! Сейчас это просто игрушка Вэй Усяня! Аура Вэнь Жоханя словно загорелась злобой еще ярче. Стражники, услышав слова Цзинь Гуаншаня, напротив, отступили назад, не направляя на Вэнь Жоханя оружия. Может, у мертвеца и не было духовных сил, но все понимали, что Су Шэ чуть не переломало кости не просто по прихоти Небес. — Послушайте!.. — затараторил Цзинь Гуаншань в панике. — Вэй Усянь — жалкий предатель! Мы зря проливали свою кровь во время Аннигиляции Солнца?! Ради чего было это все, если теперь тиран возвращается?! Но никто по-прежнему не двигался с места. Ораторское искусство Цзинь Гуаншаня не могло возыметь должного эффекта — как минимум, потому что теперь он сам был ничем не лучше пресловутого тирана, о чем благополучно узнало все заклинательское общество. Но Цзинь Гуаншань быстро сообразил, в какой ситуации оказался, и тут же переключился на уговоры: — Вы все! — он потряс рукой, и в его рукаве что-то звякнуло. — Кто не побоится выйти против него, тому я подарю часть принадлежащих Ордену земель! Я подарю вам подвластные нам Великие Ордена! Я озолочу вас… Стражники переглянулись. Многие из них были жадны до богатства, но еще больше, чем они ценили золото, они ценили собственные жизни. Вэнь Жохань стоял на месте, выжидая. Кажется, ситуация искренне забавляла его — и это пугало еще сильнее. Цзинь Гуаншань в ярости ударил рукой по стене. — Тупицы! Вы что, не понимаете, что происходит?! Вы теперь со мной в одной лодке! Думаете, если вы сейчас сдадитесь, он пощадит вас?! После заговора, который вы устроили вместе со мной?! Вы все сгниете в тюрьме или будете казнены, если останетесь стоять на месте! Считайте это приказом главы Ордена! Ордена, который сотрут с лица земли, если вы сейчас же не возьмете себя в руки!!! В его словах была доля правды: никто не сомневался в жестокости Вэнь Жоханя. В критической ситуации угрозы подействовали лучше, чем уговоры, и некоторые стражники, самые отчаянные, вновь взялись за оружие. Несколько десятков мечей оказалось направлено на Вэнь Жоханя, а Цзинь Гуаншань кинулся к ближайшему стражнику и встал у него за спиной, прикрываясь его телом. — Мерзость, — проронил Вэнь Жохань. — Ого, — прокомментировал Вэй Усянь, — а они довольно смелые ребята, не находишь? Хотя признаю честно, твое войско у Безночного Города тоже не дрогнуло при виде мертвой Черепахи-Губительницы. Но тогда была война, а в наше время заклинатели, знаешь ли, более… изнеженные. Вэнь Жохань едва заметно прикрыл глаза, услышав, как его сравнили с демонической черепахой. И в этот момент кто-то самый смелый в одеяниях Ордена Цзинь бросился на него с оголенным мечом. Вэнь Жохань стоял на том же месте, не двинувшись и даже не взглянув на нападавшего, лишь по его телу словно пробежала легкая рябь. Спустя мгновение нападавший остановился, не добежав до него меньше чжана. Остановился и в недоумении уставился на свою руку, в которой больше не было оружия, осталась лишь искривленная рукоять, без лезвия. А у ног Вэнь Жоханя валялись обломки металла — такие мелкие, что никто и никогда не признал бы в них заклинательский меч. — Что за… — пробормотал нападавший, и тут же, сразу после этих слов еще несколько стражников остались без оружия. У одних в руках так же осталась лишь рукоять, без лезвия, другие оказались вообще без оружия, у некоторых мечи были разломаны пополам, будто их с ювелирной точностью разрезали ровно посередине. Вэнь Жохань по-прежнему не шевелился. Он лишь на мгновение пропал из виду, словно растворился в воздухе, — и уже снова стоял на своем месте. Груда металла у его ног стала больше, а левая рука держала кусок чьего-то лезвия. Еще секунда — и она стерла его в пыль, заставляя ссыпаться вниз, к остальной куче уничтоженного оружия. Вэй Усянь был крайне доволен. А до присутствующих в зале начало доходить, что Вэнь Жохань вовсе не стоял на месте. Он просто перемещался с такой дикой скоростью, что человеческий глаз, даже глаз заклинателя, не мог за ней проследить. — Вэй… Усянь… — неверяще пробормотал Цзинь Гуаншань, глаза которого нездорово заблестели. — Ты создал… монстра. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — мстительно ответил Цзинь Гуаншаню Вэй Усянь, точь-в-точь повторяя сказанные им недавно слова. — Одна вещь побеждает другую. Ну и кто здесь теперь богомол? — Послушай, — начал Цзинь Гуаншань, предприняв попытку говорить спокойно, — как насчет того, чтобы договориться? Я признаю твою победу и… Вэй Усянь фыркнул и нарочито отвернулся от него, показывая тем самым, что не желает продолжать этот разговор. Голос Цзинь Гуаншаня сорвался на крик. — Вэй Усянь!!! Ты слышишь меня? Давай договоримся! Все вопросы можно решить мирно! Вэй Нин вытаращился на Цзинь Гуаншаня, раненый до глубины души такой наглостью. — Надеюсь, это ты так шутишь? — уточнил Вэй Усянь. — Я не верю, что ты настолько твердолобый, что предлагаешь это на полном серьезе. Цзинь Гуанъяо в этот момент шепнул что-то на ухо ближайшему к нему стражнику, тот кивнул ему очень серьезно и взялся за оружие, готовясь. Вэнь Жоханю, кажется, наскучило просто отбиваться. Он двинулся на Цзинь Гуаншаня, и лицо его было абсолютно бесстрастным. Заклинатели уже были свидетелями того, с какой скоростью может перемещаться Призрачный Генерал: ему бы не составило труда оказаться около главы Ордена Цзинь меньше, чем за секунду, и мгновенно свернуть ему шею. Но он приближался нарочито медленно, дразня его, растягивая удовольствие, наслаждаясь каждой крупицей человеческого страха. Цзинь Гуаншань толкнул стоявшего перед ним стражника вперед, прикрываясь им, как живым щитом, и тут же адепт, с которым разговаривал Цзинь Гуанъяо, швырнул Вэнь Жоханю прямо в лицо горящий огненный талисман, ослепляя его. Вэнь Жохань, слегка поморщившись, отвернул голову, чтобы огонь не коснулся его глаз, и стражник, которого толкнули, влетел в него, в последний момент выставив вперед меч и проткнув ему грудь насквозь. — Получи! Следом за ним кто-то выпустил стрелу, которая угодила мертвецу прямо в лоб и заставила его сделать шаг назад. Это придало адептам сил: они поняли, что Призрачный Генерал не неуязвим и, пока у них был шанс, набросились на него всей гурьбой. Да, он был мертв и его нельзя было убить второй раз, но в конце концов, никто не мешал им покромсать его на части. Если лишить его рук, ног и головы — не соберутся же они воедино?.. Су Шэ, пошатываясь, поднялся на ноги и зашептал что-то Цзинь Гуанъяо, стоящему на другом конце зала, одними губами. Тот вздрогнул, но его лицо словно снова приобрело краски. — Глупости! — прогрохотал под сводами голос Вэнь Жоханя, и стражников откинуло от него так легко, будто они ничего не весили. Их оружие, которым они собирались перерубить ему конечности, так и осталось торчать из его тела, застряв в нем, как в древесине — никто не смог отрубить ему ни пальца. Вэнь Жохань лениво потянулся к стреле, торчавшей у него из головы, разломил ее пополам, вытащил с двух сторон и кинул на пол. Точно так же неспеша он вынул из своего тела другие стрелы и мечи, и в его руках они рассыпались в прах. — Лютые мертвецы с пробужденным сознанием сильнее, чем обычные, — на всякий случай прокомментировал Вэй Усянь, хотя это и так было всем очевидно. — Ладно, хватит издеваться, — обратился он к Вэнь Жоханю, — забери печать и заканчивай с этим. Действительно ли Вэнь Жохань безоговорочно слушался Вэй Усяня или же ему просто самому надоело играться со своими жертвами — никто не знал. Но мертвец кивнул, соглашаясь, и всем присутствующим стало ясно, что сейчас для Цзинь Гуаншаня и Цзинь Гуанъяо все закончится. Но Вэй Усянь вдруг резко переключил свое внимание. Один из стражей, окружавших заложников Ордена Цзинь, до этого стоявший поодаль и боявшийся пошевелиться, внезапно устремился с мечом прямо к шее Цзян Яньли. Было очевидно: он не сам додумался до этого. Цзинь Гуанъяо все-таки вспомнил про заложников! — Защити ее!!! — рявкнул Вэй Усянь, протягивая к Вэнь Жоханю руку и посылая ему мысленный приказ. …и тут же осознавая, что ему нельзя было отвлекаться. — Вэй Ин!!! Тончайшая серебряная нить, блеснув в воздухе, метнулась вперед вместе с криком Лань Чжаня, целясь Вэй Усяню прямо в сердце. Так же, как в свое время он убил Вэнь Жоханя, Цзинь Гуанъяо собирался теперь сделать это с его хозяином. «До них все-таки дошло, что бить надо не мертвеца, а того, кто им управляет», — запоздало подумал Вэй Усянь, прежде чем дернуться в сторону от слабого толчка Вэй Нина. Они предусмотрели практически все — как они могли забыть про Хэньшен, знаменитый меч Цзинь Гуанъяо, который был гибким и умел превращаться в подобие хлыста?.. Вэй Нин толкнул Вэй Усяня — слабо, едва не промахнувшись мимо его плеча, потому что сам отвлекся на Цзян Яньли и увидел блеск Хэньшена в последний момент. Все же Цзинь Гуанъяо прекрасно знал, где у братьев Вэй было слабое место, и не постеснялся воспользоваться этим уже второй раз за этот Совет Кланов. Удар пришелся не совсем удачно, чуть ниже правой ключицы. Будь у Вэй Усяня золотое ядро, он бы даже не обратил на такую царапину внимания. Но духовных сил у него не было, поэтому он оказался на пару секунд дезориентирован и, схватившись за раненое место, осел вниз, прямо в руки Лань Чжаня, который переместился к нему едва ли не со скоростью лютого мертвеца, забыв про направленное ему в горло оружие стражников. Оружие, которое те не успели — или не собирались — убрать: об этом говорил порез прямо под его подбородком — к счастью, явно менее глубокий, чем рана Вэй Усяня. Вэнь Жохань, одним ударом ладони отрубивший угрожавшему Цзян Яньли стражнику руку, на мгновение замешкался, не понимая, стоит ему продолжать выполнять приказ или защищать своего господина. И этого мгновения было достаточно. Су Шэ уже бежал к Цзинь Гуанъяо через зал, поблескивая в руке Талисманом Перемещения. Их руки, протянутые друг к другу, дрожащие от ужаса и надежды, почти соприкоснулись. — Сорок — это сорок. Гнилая, скрюченная рука схватила Цзинь Гуанъяо за ногу, не давая ему двинуться с места. — Четыре — это четыре. По полу пробежали трещины, и вторая рука пробила пол и вцепилась Цзинь Гуанъяо во вторую ногу. — Десять — это десять. Еще две руки — грязных, когтистых — появились около Су Шэ и дернули его назад, заставляя споткнуться и упасть. — Четырнадцать — это четырнадцать. Цзинь Гуанъяо глупо заозирался по сторонам, не понимая, откуда появляются мертвецы и кто ими управляет. Он посмотрел на Вэй Усяня, но тот, будто не обращая внимания на то, что происходит вокруг, зажимал Лань Чжаню рану куском оторванной от одежды ткани, приговаривая что-то ласковое и сосредоточившись только на этом простом действии. Лань Чжань, в свою очередь, бинтовал рану самому Вэй Усяню и выглядел так, словно тот только что умер на его глазах. Сюэ Ян?! Цзинь Гуанъяо развернулся к Сюэ Яну, но тот, ничего не делая, стоял на месте рядом с Сяо Синчэнем, и в его глазах светилось искреннее любопытство. — Сорок — это сорок. Догадка посетила голову Цзинь Гуанъяо, и он медленно перевел мертвенно-пустой взгляд на Вэй Нина. Вэй Нин стоял все на том же месте, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию. Его веки были закрыты, белоснежная флейта, как маятник, покачивалась у него в пальцах. Ладони, появившиеся из-под пола, приподнялись, сжимаясь на ногах Цзинь Гуанъяо и Су Шэ, и следом за ними показались длинные руки, а затем и тела мертвецов. Вэй Нин, словно почувствовав на себе чужой взгляд, открыл глаза. Они горели красным. — Позвольте… представить, — произнес Вэй Усянь, с усилием поднимаясь на ноги. — Старейшина Илина и его Демон.

***

Два мертвеца, вцепившихся в Цзинь Гуанъяо и Су Шэ, полностью вылезли наружу. Трупы были довольно старыми, поэтому было сложно сказать наверняка, отчего они умерли, но аура затаенной злобы, исходящая от них, давала понять: эти люди погибли не своей смертью. Вэй Нин слегка крутанул флейту, и тот мертвец, что держал Су Шэ, вырвал у него из рук Талисман Перемещения и разорвал его на части. Цзинь Гуанъяо перевел взгляд от лица Вэй Нина на его руки — с растерянным выражением на лице, словно искал в его ладонях разгадку. — Так ты тоже, Вэй Сюань… — произнес он тихо. — Как такое может быть?.. — Хм? — Вэй Нин склонил голову набок, продолжая держать глаза широко открытыми. — Почему это стало для тебя новостью, Ляньфан-цзюнь? Ты ведь догадался даже до того, что А-Ин отдал мне свое золотое ядро. Неужели для тебя была не очевидна такая… мелочь? Флейта у него в руке дрогнула, и мертвецы оскалили свои гнилые зубы. — Неужели, — спросил Вэй Нин, приподнимая брови почти жалостливо, — ты никогда не задумывался о том, как нам удалось уничтожить половину Стигийской Тигриной печати? Мы ведь действительно ее уничтожили, знаешь ли. Он смотрел только на Цзинь Гуанъяо, вцепился в него взглядом, не видя того, что происходит вокруг, словно дальше, за пределами его фигуры, была слепящая пустота. Ведь буквально один цунь в сторону — и он столкнется глазами с кем-нибудь из присутствующих заклинателей. Столкнется — и что он в них увидит? Отвращение? Страх? Ненависть? Теперь они знают, что у Вэй Усяня не было другого выбора, кроме как встать на темный путь, но что они скажут о нем — отступнике, которому за все его грехи еще и подарили золотое ядро? Темная энергия принесла ему столько боли — но вдруг этого было недостаточно? — Я думаю, всем очевидно, — продолжил Вэй Нин, — что когда ты уничтожаешь темный артефакт такой силы, перед своей смертью он начинает защищаться. И все мертвецы, которых он контролировал, устремляются к тебе, чтобы разорвать твое тело на кусочки. Единственный шанс выжить в таком случае — успеть перехватить у него контроль над мертвецами и заставить их слушаться тебя. Он опустил взгляд, чувствуя, как его глаза по-прежнему горят, как у нечисти, а темная энергия внутри беснуется, прося выхода. — Но ты не можешь одновременно и уничтожать печать, и держать контроль над мертвецами. Поэтому контроль над ними должно перехватить что-то другое… или кто-то другой. — Ты врешь! — рявкнул Су Шэ, лицо которого от ярости стало не менее красным, чем глаза Вэй Нина. — Тебе бы пришлось управлять тысячами мертвецов за раз! Это невозможно! Вэй Нин моргнул, сбрасывая наваждение, посмотрел на него и лучезарно улыбнулся. — Возможно. Нужно лишь правильно питаться и верить в свои силы. — Пха-ха-ха! — Вэй Усянь громко рассмеялся и невозмутимо облокотился на Лань Чжаня. — А я говорил, что суп, который готовит шицзе, сродни пище небожителей! — И правда, я мог бы… догадаться, — процедил Цзинь Гуанъяо, и на белках его глаз проступила кровавая сеточка. — Ляжешь спать с собакой — проснешься с блохами. Иначе и быть не могло. Вы же никогда не отлипаете друг от друга. Все делаете вместе. И ты все-таки поддался… поддался пагубному влиянию своего брата! Вэй Нин повернул к нему голову так резко, словно ему дали пощечину. Выражение его лица стало таким, как будто он только что услышал ужасное оскорбление, которое ранило его до глубины души. — Пагубному… влиянию? — переспросил он неверяще. — Ты правда… так ничего и не понял? Он приложил руку ко лбу и тихонько рассмеялся странным, нездоровым смехом. — Ведь ты же сам это сказал, Ляньфан-цзюнь. Позор Ордена. Слабейший заклинатель. Полное ничтожество, — он поднял голову, и на его лице снова расцвела широкая, каменная улыбка. — И ты был прав. Ты был прав! Я совершенно не мог черпать энергию изнутри, потому что в моем теле ее просто не было. А все, чего я хотел, это стать сильнее. Неужели ты думаешь, что у меня ни разу не возникло… — по его телу прошла легкая судорога. — …соблазна воспользоваться ей извне? Он говорил это и ощущал, как по его телу сладко и тягуче расползается липкий ядовитый сок. Пусть они все осудят его, пусть они все клеймят его, пусть они все будут желать ему смерти. В конце концов, он бы все равно не смог скрывать это всю жизнь. Пусть теперь все узнают об этом, хоть и в таком… извращенном пересказе. Это будет платой за его ложь. За то, что он все это время обманывал других — а главное, самого себя. Как он мог все это время жить так же, как остальные? Как он мог жить хорошо, зная, что это по его вине Си Лань осталась совсем одна. По его вине замолчала ее молитва. По его вине разбилась вдребезги фигурка маленькой черепашки. По его вине сгорели в бушующем пламени пресные булочки и целебные травы. Вэй Усянь кинул на него обеспокоенный взгляд, но не стал ничего говорить. Он всегда знал, что рано или поздно это должно было случиться. — Ты… — Цзинь Гуаншань, который все это время молчал, вдруг подал голос, привлекая к себе внимание. Его грудь высоко и быстро вздымалась, а лицо было больше похоже на лицо демона, нежели человека. Рукоять веера хрустнула — так сильно он ее сжал — глаза расширились, а рот искривился, став похожим на звериный оскал. — Ты… — полухрипом-полувизгом воскликнул он, и его тело забила крупная дрожь. — Ты сдохнешь здесь! Сдохнешь вместе со своим братом, окруженный вашей любимой темной энергией! И, прежде чем братья Вэй поняли, что Цзинь Гуаншань собирается сделать, он хлопнул в ладони и сцепил пальцы, зажимая что-то между ними с таким остервенением, словно если он их расцепит, мир погрузится в хаос. На его лице отобразилось безумие, граничащее с отчаяньем. Он словно отдавал себя во власть демона. «Я запечатал Тигриную печать, — всплыли у Вэй Нина в голове слова Сюэ Яна, сказанные несколько месяцев назад. — Сейчас она бесполезная пустышка, и заклятие спадет по моим подсчетам примерно… Как раз к следующему Совету Кланов. Ха-ха, ну и представление на нем будет!» — Ох… — только и произнес Вэй Усянь, мысли которого на сто процентов совпали с мыслями брата. — Как всегда, очень вовремя… Вторя его словам, из-под пола раздался леденящий душу разноголосый рев, и из уже образовавшейся стараниями Вэй Нина дыры начали появляться мертвецы. Они пробивали пол головами, царапали его когтями, выли и судорожно потрясывались — видимо, им передались страх и безумие Цзинь Гуаншаня. Пять мертвецов, десять, двадцать, пятьдесят, сотня… — Ничего себе, — произнес Вэй Нин удивленно, — Сюэ Ян, конечно, предупреждал нас, что прямо под Залом Несравненного Изящества вы держите осужденных на смерть преступников, но не думал, что у вас там целое захоронение… — Так и есть… — Цзинь Гуаншань неуместно хихикнул, и его голос был сломленным и тонким, как у ребенка. — Мы перенесли сюда трупы перед Советом Кланов… на случай, если возникнет чрезвычайная ситуация. Вэй Усянь практически с уважением посмотрел на Цзинь Гуанъяо. Наверняка это была его идея — вряд ли Цзинь Гуаншань додумался бы до этого сам. Мертвецы обступили Цзинь Гуаншаня, защищая его и отгораживая от окружающих, и остановились, таращась пустыми глазницами на братьев Вэй. В положении Цзинь Гуаншаня единственным логичным действием было попытаться сбежать, как и предлагал изначально его незаконный сын, но, кажется, Цзинь Гуаншань решил поставить на кон все, включая собственную жизнь. Конечно, восстановленная Тигриная печать была скорее Собачьей, нежели Тигриной, но ей все равно удалось взять под контроль целую толпу мертвецов. Вэй Усянь окинул взглядом зал, еще раз убеждаясь в том, что духовные силы еще не вернулись ни к одному из заклинателей. Что ж, придется рассчитывать только на свои силы. — Вэй Уцзян! — крикнул он, обращаясь к Вэнь Жоханю. — Снимай печать! Вэнь Жохань, который все это время каменной стеной стоял перед Цзян Яньли и ее мужем, исправно выполняя данный ему приказ, едва заметно поморщился — настолько, насколько это мог сделать мертвец. — Не называй меня так, — отозвался он с неприязнью и протянул руку к шее, которую опоясывал красный шнурок со сдерживающим талисманом. Лань Чжань, который понял, что это значит, сжал Вэй Усяню плечо, пытаясь обратить на себя его внимание. — Вэй Ин… Вэй Усянь не обернулся в его сторону, продолжая следить глазами за Вэнь Жоханем, но положил на его ладонь свою, успокаивая. — Все будет хорошо, Лань Чжань, — ответил он. — Я знаю, что делаю. Стоило талисману упасть на пол, как аура вокруг Призрачного Генерала начала сгущаться. Мертвецы под властью печати, которые до этого буравили взглядами братьев Вэй, переключили внимание на него. Они некоторое время молчаливо его изучали, принюхиваясь и вертя головами, а затем оскалились и синхронно сделали несколько шагов назад. Они боятся — понял Вэй Усянь, но ничего хорошего в этом не было. Ведь управлял ими человек, который впал в безумство именно из-за своего страха. Еще мгновение — и ужас мертвецов заставил их впасть в лютую ярость. Первый из них издал нечеловеческий рев и кинулся на Призрачного Генерала. Он был сжигаем ужасом человека, движим инстинктами существа, которым он когда-то являлся. Исступленно захрипев, не замечая никого вокруг, за ним тут же последовали остальные. Вэнь Жохань резко повернулся к ним, полностью загородив Цзинь Цзысюаня и Яньли спиной, и мертвецы вдруг замерли. Застыли на месте, остолбенев, прямо как напавший на него до этого адепт Ордена Цзинь, у которого из рук пропало оружие. Прошла еще секунда — присутствующие успели лишь моргнуть — и мертвецы упали на пол. Большинство из них были рассечены на две равные части на уровне пояса, у некоторых отсутствовали руки или ноги. Из разрезанных тел потекла трупная жидкость, ногти в судороге зацарапали по полу. Вэнь Жохань по-прежнему не сходил со своего места. Цзинь Гуаншань прижал Тигриную печать к груди, все еще надеясь, что она спасет ему жизнь, и наконец повернул голову к Цзинь Гуанъяо, который все это время пытался знаками привлечь его внимание. — Неплохо, — похвалил Вэй Нин, но мертвецы вдруг начали подниматься. Те, кто мог присоединить себе оторванные конечности, вставляли их с хрустом, цепляя кости друг за друга, другие же ползли прямо так, без половины тела. Но на этот раз они ползли не к Вэнь Жоханю, а к заложникам. — Мэн Яо… — процедил Вэй Усянь. — Вэй Уцзян, защити их! Первые, кто приблизился к столу, у которого стоял Вэнь Жохань, который по-прежнему выглядел немного скучающим, тут же были разорваны на куски столь мелкие, чтобы уже точно не смогли бы собраться в человеческое тело. Затем он послал импульс темной энергии в другой конец зала — к паре мертвецов, которые до этого не нападали, лишь защищая Цзинь Гуаншаня, а теперь полезли к адептам какого-то небольшого Ордена. После этого со скоростью света переместился к столу клана Цинь, отбил атаку там — и тут же вернулся обратно, к Цзян Яньли: он честно выполнял данный ему приказ. Но мертвецов было слишком много. Вэнь Жоханю ничего не стоило защитить себя или своего хозяина, или даже несколько Орденов, или перебить всю стену защитников Цзинь Гуаншаня, но благодаря подсказке Цзинь Гуанъяо мертвецы под властью печати расползались по залу, заполняли каждый его уголок, не оставляя без внимания ни одного человека. Вэнь Жохань перемещался по залу, как молния, но ему все равно не удалось бы спасти всех разом — ведь мертвецы наконец начали группироваться и нападать одновременно. Вэй Усянь прижал два пальца ко лбу, сосредотачиваясь. Заклинатели смогут какое-то время продержаться с помощью физической силы, без духовного оружия, но их все равно не хватит надолго — особенно с учетом того, что без регенерации, дающейся духовной Ци, они рискуют просто умереть от нанесенных мертвецами ран. — Там, внизу… — пробормотал Вэй Усянь. — Я чувствую еще много мертвецов. Сейчас невозможно отобрать у печати контроль, но мы можем воспользоваться ими. Вэй Нин медленно кивнул. — Да, я тоже… чувствую. Он повернулся к Вэй Усяню и вложил ему в руку белоснежную флейту, вокруг которой все еще вертелись, обдувая ее, тонкие струйки темной энергии. — Я нарушил свое обещание, — сказал он, — но больше я этого не сделаю. Возьми Синьхуань и закончи это. Все равно у тебя управляться с ними всегда получалось лучше, чем у меня. Вэй Усянь смотрел на флейту пару мгновений, а затем фыркнул от смеха и засунул ее себе за пояс. — Спасибо за подарок, А-Нин, — ответил он, — оставлю ее себе, если Чэньцин сожрут. Только вот у меня нет никакого желания прикасаться к темной энергии. Тем более, что среди нас есть тот, кто справится с этим гораздо лучше меня. Вэнь Жохань вырвал одному из мертвецов сердце и поднял его в воздух. Тот повис на его руке, нанизанный на нее, как дичь на вертел. — Вэй Уцзян! — крикнул ему Вэй Усянь. — Не делай вид, что ты нас не слышишь! Ты же был верховным главнокомандующим при жизни — вот и давай, применяй свои полководческие способности! Вэй Нин склонил голову набок, не совсем понимая, что все это значит. Вэнь Жохань откинул мертвеца от себя — так, что тот сбил еще парочку лезших к заклинателям, — и нарочито медленно повернулся к Вэй Усяню. — Ты знаешь, — произнес он, и в его голосе прозвучали непонятные, словно насмешливые нотки, — что ты должен сделать, чтобы я выполнил это. — У тебя что, совсем совести нет?! — мгновенно возмутился Вэй Усянь. — Ты и так снял печать, этого недостаточно? Почему ты вообще пререкаешься со мной, я же твой хозяин! Взгляд Лань Чжаня из обеспокоенного превратился в тревожный. — Ладно-ладно, — быстро проговорил Вэй Усянь, понимая, что у него нет времени спорить. — Приказываю тебе, подними войско! Выиграйте этот бой для меня… Глава клана Вэнь, Вэнь Жохань. И Вэнь Жохань, словно звук собственного имени подействовал на него сильнее, чем снятие сдерживающего талисмана, поднял голову и издал нечеловеческий рев. Волна темной энергии разорвала тела ближайших к нему мертвецов на части, заставив их лопнуть, как водяные пузыри в бане. Он вытянул руки вперед, и в ту же секунду из-под пола, разрушая колонны, единой волной поднялась целая гора мертвецов. Их глаза горели первобытной яростью, их зубы готовы были рвать на куски всех, кто окажется у них на пути, их злоба была гораздо, гораздо сильнее, чем сила мертвецов, управляемых печатью. Цзинь Гуаншань был в таком ужасе, что больше не мог говорить. Его самый страшный кошмар происходил наяву, и все, что ему оставалось, это, как обезумевшему, трясти в руках Стигийскую Тигриную печать. Но она не могла взять под контроль еще больше мертвецов — отчасти потому, что ее возможности были ограничены, но главное — потому что теперь все они находились под контролем Вэнь Жоханя. — А-Ин, ты… — произнес Вэй Нин неверяще. — Ты что… создал лютого мертвеца, который управляет лютыми мертвецами?! Брат никогда не рассказывал ему про такую способность Призрачного Генерала, поэтому сейчас он пребывал в не меньшем потрясении, чем остальные. А еще он испытывал восхищение. Восхищение и гордость за то, что у него был такой гениальный брат. — Ха-ха… — Вэй Усянь неловко почесал голову. — Прости, А-Нин… Но отличный же получился сюрприз, правда? Заклинатели не могли произнести ни слова, лишь молча наблюдали за представлением, которое разворачивалось перед их взором. Для большинства из них братья Вэй и так являлись скорее элементом хаоса, чем простыми людьми, а теперь, ко всему прочему, глаза их обоих горели красным цветом. А рядом с ними стоял тиран, чье имя много лет внушало страх всей Поднебесной и чьего возрождения до сих пор боялись больше всего на свете. Все трое выглядели так, словно только что спустились с горы Луаньцзан и пока что не вспомнили, каково это — находиться в мире живых, и с легкостью управляли темной Ци — самым пугающим и неопознанным элементом в мире. Это приводило в ужас даже самых стойких. Вэнь Жохань стоял, овеваемый потоками темной энергии, и под его негласные приказы одни мертвецы терзали других. Он словно дирижировал, играя какую-то мелодию, слышимую только мертвым: поднимал руку вверх, и они отрывали соперникам головы, опускал ее вниз — и они сжирали их конечности, топтали, грызли, рвали на части… Он руководил ими легко и спокойно, как настоящий глава армии, прямо как во время Аннигиляции Солнца вел свое войско в сражение, только в этот раз его войско было мертвым. Мертвецы Вэнь Жоханя изрубили всех, кто находился под контролем печати, до такого состояния, что те уже не могли встать. Только тогда Вэй Усянь выдохнул и убрал руку с флейты Вэй Нина, которая все еще висела у него за поясом, едва заметно подрагивая. Вэнь Жохань оглянулся, убедился, что угроз больше не осталось, и в то же мгновение оказался около Цзинь Гуаншаня и схватил его за горло. Забирать печать больше не было смысла: она была способна управлять мертвецами всего лишь один раз и после этого становилась бесполезна. Цзинь Гуаншань вцепился в широкую ладонь, сжимающую его шею, заскреб по ней ногтями и зарыдал, мотая головой из стороны в сторону. По его лицу заструились слезы, сопли, намочив руку Вэнь Жоханя. — Нет!!! — закричал он, сотрясаясь от рыданий. — Пожалуйста, глава Ордена Вэнь, не трогайте меня! Прошу вас, пощадите меня! Я обещаю сделать все, что вы пожелаете! Я уеду в Дунъин, и вы больше никогда обо мне не услышите! Может быть, вы хотите снова руководить Орденом? Я позволю вам! Я подарю вам Орден Ланьлин Цзинь! Заберите это все, мне это не нужно! Прошу вас, пощадите меня! Видят небеса, я просто заигрался! Власть ударила мне в голову! Я не хотел ничего плохого!!! Я готов сознаться во всем прямо сейчас!! Вэнь Жохань смотрел на него и, кажется, наслаждался моментом — насколько вообще мертвецы умеют наслаждаться. Ему, определенно, нравилось, что его снова называли по имени и титулу. Цзинь Гуаншань отчаянно задергался, и вдруг его взгляд упал на Цзинь Гуанъяо и Су Шэ, которых все еще удерживали мертвецы, вызванные Вэй Нином. Его лицо осветилось, словно он нашел свое спасение. — Глава Ордена Вэнь! — завопил он. — Глава Ордена Вэнь! Я ведь ничего не сделал вам! Клянусь, ничего! У меня никогда и в мыслях не было устраивать переворот! Если бы я мог, я бы встал на сторону Ордена Вэнь во время Аннигиляции Солнца! Я никогда не жаждал вашей власти, вы всегда были для меня истинным правителем! Так зачем же вам мучать меня? — он перевел безумный взгляд на Цзинь Гуанъяо и широко улыбнулся, радуясь, что ему в голову пришло такое прекрасное решение. — Возьмите лучше его! Возьмите его!!! Заберите его, убейте, пытайте, сделайте с ним что хотите! Глава Ордена Вэнь, это ведь он убил вас! Я ничего не знал про его заговор, клянусь! Заберите его вместо меня!!! Глаза Цзинь Гуанъяо погасли. Его лицо осунулось, словно он мгновенно постарел на несколько лет. Он выглядел так, словно разом осознал все свои ошибки за всю жизнь. Словно его вот-вот должно было стошнить. Вэнь Жохань продолжал смотреть на Цзинь Гуаншаня, и в его глазах, если бы они были живыми, было бы видно величайшее разочарование. — И вы еще называли нас псами, — произнес он, и его голос эхом пролетел под сводами зала. — Что ж… как скажешь. Он сделал стремительное движение — и второй рукой схватил за горло Цзинь Гуанъяо. — Стой! — воскликнул Вэй Нин, кидаясь к нему. Он бросил быстрый взгляд на Лань Сичэня — первый раз с момента прихода Вэнь Жоханя — но тут же отвел глаза, не успев посмотреть в его лицо. Интересно, что Первый Нефрит думает обо всем этом? В ужасе ли он от того, что братья Вэй воскресили тирана? Жалеет ли он Цзинь Гуанъяо? Испытывает ли он разочарование из-за того, что Вэй Нин все эти годы скрывал от него правду? Может быть, теперь он станет ему отвратителен? Что ж, пускай Лань Сичэнь разочарован — теперь ему все равно. Ему настолько сложно было хранить свой секрет все это время, что сейчас он был рад, что его узнало сразу как можно большее количество людей. В конце концов, он этого заслужил. — Вэй Уцз… — Вэй Нин осекся. — Вэнь Жохань! Не убивай его! Вэнь Жохань медленно обернулся к нему, не отпуская отца и сына Цзинь из мертвой хватки. — Причина? — коротко спросил он. — Ну… — Вэй Нин развел руками. — Я не хочу, чтобы Лань Хуань ушел в медитацию от горя, ха-ха… Да и вообще, они сделали слишком много всего, и смерть будет им слишком щедрым подарком. Они должны искупить свои злодеяния — как ты сейчас искупаешь свои. Лицо Вэнь Жоханя осталось бесстрастным, но голос прозвучал тяжелее, чем до этого. — Вы ставите меня в незавидное положение, — сказал он, — не давая убить того, ради кого я вернулся в этот мир. — Ты и правда бессовестный! — негодующе воскликнул Вэй Усянь. — Да после всего того, что ты натворил, твое положение еще очень даже завидное! Вэй Нин подошел к Цзинь Гуаншаню и вгляделся в его лицо. Он вдруг ощутил, что внутри него что-то бьется и просит выхода. Что-то злое — или доброе — он сам не понимал, знал только, что сейчас что-то должно случиться. — Я знаю игру, — медленно сказал он. — Я говорю считалочку, а ты повторяешь за мной. Идет? Цзинь Гуаншань замотал головой, но Вэй Нин его не слушал. — Сорок — это?.. — спросил он, глядя ему прямо в глаза. Голова Цзинь Гуаншаня обессиленно повисла. Он не знал, что будет дальше, но горящие красные глаза темного заклинателя не обещали ему ничего хорошего. А сжимающаяся все сильнее рука Вэнь Жоханя доказывала, что сегодня его жизнь оборвется. — Нет… — прошептал он, и из уголков его глаз скатились две последние слезы. — Это неправильный ответ, — сказал Вэй Нин, мило улыбнувшись, и его улыбка до боли напомнила маску Цзинь Гуанъяо. — Теперь тебя надо ударить сорок раз. Он протянул к нему руку — сам не осознавая, что собирается сделать, — и вдруг резко остановился, словно ему отключили способность двигаться. Его сердце стучало так сильно, что должно было пробить ему грудь. Вэй Нин сделал несколько шагов назад и прижал к груди руку, пытаясь понять, что с ним происходит. А затем согнулся пополам, заходясь в приступе кровавого кашля — таком же, как мучали его раньше. Голова разрывалась на части от боли. Груша на дереве, грязь на земле. Вэй Нин потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения, но глаза словно покрыла мутная пелена. Он больше не видел перед собой Цзинь Гуаншаня, да что там — он не видел даже собственных пальцев. Лишь чувствовал, как по подбородку катится теплая струйка крови. — А-Нин? — издалека, словно пробиваясь через вату, раздался непонимающий голос Вэй Усяня. А-Нин, послушай, давай притворимся, что это мы — Демон Илина! Вэй Нин пошатнулся. Он наконец осознал, что происходит. Он почувствовал, как все это время, вот уже многие годы что-то формировалось в его теле — размеренно, неотвратимо — и теперь наконец было сформировано окончательно. Он усмехнулся через силу, заставляя капли крови брызнуть в стороны и окропить ему одежду. Как иронично. Он всю жизнь стремился к совершенству, но никогда не мог его достичь. А теперь, когда это уже перестало иметь для него значение, огонь в печи приобрел чисто-синий цвет. Он повернулся на голос брата, но перед глазами была лишь темнота. Уточки же не трут глазки? Вэй Нин открыл рот, пытаясь позвать на помощь Лань Сичэня, но из его горла вырвался лишь сдавленный хрип. А после — все звуки вокруг померкли, а его сознание погрузилось во тьму.

***

Вэй Усянь непрерывно ходил взад-вперед по комнате вот уже несколько минут, и Вэнь Цин это начинало порядком раздражать. — Ну как? — спросил он в очередной раз, подходя к ней. — Что с ним? Ты понимаешь? Он болен? — Вэй Усянь, — процедила она, — ты можешь просто заткнуться и не мешать мне? — Могу, — согласился Вэй Усянь, но с места не сдвинулся, продолжая смотреть ей через плечо и наблюдать за каждым ее действием. Рядом с ним на соседней постели сидел Цзян Чэн — сидел идеально ровно, по струнке, сложив руки на коленях, что означало, что он ужасно нервничал, — а у двери стоял Лань Сичэнь, который, кажется, был тоже близок к обмороку. — Вэй Усянь… — Вэнь Цин глубоко вздохнула. — Отойди, пожалуйста, подальше, ты загораживаешь мне свет. Я понимаю твое волнение, но все, что я могу сказать тебе сейчас наверняка, так это то, что он дышит, и его сердце бьется. — Это… уже неплохо, — Вэй Усянь нервно облизнул губы. — Но у него какие-то проблемы с духовной энергией, да? — Да… — согласилась Вэнь Цин, хмурясь. — Я не совсем понимаю, в чем дело. Мне не удается прощупать его Ци. Когда вы заходили ко мне перед Советом Кланов, он жаловался мне на то, что не может заблокировать духовные каналы. И теперь я понимаю, почему это происходило. — Что?! — Вэй Усянь едва не подпрыгнул. — Так это из-за этого ты пошла с нами? Как ты могла его отпустить… — он остановился и выдохнул, понимая, что это происшествие уже не имеет значения. — Ладно, неважно. Из-за чего, думаешь, у него проблема с Ци? Из-за того, что он сейчас использовал большое количество темной энергии, и она повредила ему меридианы? — Нет, — ответила Вэнь Цин, покачав головой. — Я не чувствую никакого воздействия на него извне. Оно все идет изнутри. Она прикоснулась к запястью Вэй Нина и тут же отдернула руку, как будто кто-то оттолкнул ее. — Первый раз такое вижу, — пробормотала она. — Его Ци несется по меридианам с такой силой, что я даже не могу к нему прикоснуться, меня словно сносит потоком воды. Его сила точно… слишком велика для него самого. Настолько велика, что он больше не может ее контролировать. — Может ли быть такое… — Вэй Усянь сглотнул. — Что мое золотое ядро не прижилось у него? Или оказалось слишком мощным? — Не думаю, — ответила Вэнь Цин. — Если бы оно не прижилось, я бы просто не смогла его пересадить, — она немного помолчала. — Я помню, что когда пересаживала ему ядро, он был хлипким, как тростинка, но с тех пор он очень изменился. Сейчас его тело очень крепкое, даже крепче, чем у большинства заклинателей, но даже оно не может ее сдержать. Она как будто… распирает его изнутри. Боюсь, что она может разорвать его на части. — Что?! — воскликнули хором Вэй Усянь и Цзян Чэн. Цзян Чэн вскочил на ноги, и лишь сила воли заставила его остаться на месте, а не кинуться к Вэнь Цин так, как это все время делал Вэй Усянь. — Что это значит, черт подери?! Руки Лань Сичэня дрогнули. — Но ведь можно же… что-то сделать? — спросил он тихим, неясным голосом. — Я постараюсь, — уклончиво ответила Вэнь Цин и одним ловким движением вытащила из коробки с инструментами хирургический нож. — Единственный способ проверить, что происходит — посмотреть напрямую на его золотое ядро. И в этом деле главное… — она резко мотнула головой. — …не стоять у меня под рукой, Вэй Усянь! Ее идею поддержали молчаливым согласием. Вэй Усянь послушно отошел в другой конец комнаты. Вэнь Цин распахнула мантию Вэй Нина и его нижнюю рубашку и на некоторое время замерла, рассматривая его живот и пытаясь понять, что кажется ей странным. — О… — произнес Лань Сичэнь с непонятной интонацией. — Его шрам. Вэнь Цин вгляделась и поняла, что было не так: маленький круглый шрам, проходивший через живот и спину Вэй Нина, пропал. — Он говорил, — медленно, с трудом вспоминая, продолжил Лань Сичэнь, — что этот шрам он получил, когда напоролся на штырь после нападения на Пристань Лотоса. Он говорил… что в тот момент у него еще не было золотого ядра, поэтому ему так и не удалось полностью залечить эту рану. Но теперь… — …он зажил, — закончил за него Вэй Усянь. — И что это… значит? Вэнь Цин сидела молча некоторое время и испытующе рассматривала гладкий живот Вэй Нина без единой царапины. Вэй Усянь сделал несколько шагов по направлению к ней, но она рявкнула, останавливая его: — Я не знаю, что это значит, Вэй Усянь!!! Это значит лишь то, что сейчас его регенерация практически совершенна! Мне нужно срочно посмотреть, что с его золотым ядром, иначе вскоре его раны будут затягиваться быстрее, чем я успею сделать разрез! Она приложила нож к его коже и начала делать небольшой надрез ниже живота, в том месте, где должно было находиться золотое ядро. Несколько секунд висела полная тишина, прерываемая только тихими вдохами и выдохами Вэнь Цин, которая сосредоточенно и медленно проводила ножом по тонкой коже, разрезая мягкие розовые ткани. Вэй Усянь, Цзян Чэн и Лань Сичэнь затаили дыхание, ожидая ее вердикта. Вэнь Цин остановилась. Ее глаза расширились, а изо рта вырвался рваный выдох. — Ох… — только и смогла вымолвить она. — Что еще за «ох»?! — праведно возмутился Вэй Усянь, едва не топая ногами. — Ты либо говори «ох» и сразу объясняй, что случилось, либо вообще не говори «ох»!!! Что еще за «ох»?! — Ох… — повторила Вэнь Цин и наконец обернулась к Вэй Усяню. Выражение ее лица было таким, словно она хотела засмеяться и заплакать одновременно. — У него два золотых ядра.