Беда не приходит одна

Что-то шло не так с того дня — Вэй Нин осознавал это, но почему-то не мог понять, что именно. Он не мог даже выделить время, чтобы сесть и серьезно над этим поразмышлять. Стоило ему подумать об огромной черной горе, к которой они с братом недавно прибились, сбежав от преследователей, как его мысли путались в беспорядке, а в голове возникал голос, который потом множился, как рой насекомых, двоился, троился, превращаясь в несметное полчище шепчущих людей. Вэй Нин прислонился затылком к дощатой стене. Он снова не мог понять, откуда у него взялось это странное чувство: он сидел ровно, но его не покидало ощущение, что на его голову с силой давят, пытаясь пригнуть ее к земле. Вэй Нин покачнулся, словно кто-то резко надавил на него сверху, и вернулся в исходное положение. Он понимал, что, кроме него, в маленьком заброшенном домике никого не было, поэтому и прижимать к земле его было некому. Если бы рядом с ним сейчас был Си Чжоуюй или ХХХ, вопросов о том, кто это делает, даже бы не возникло, но в этот раз, к счастью, они были далеко. «Ты убьешь их?» — шепнул кто-то ему на ухо. Вэй Нин не повернулся: этот вопрос ему задавали уже не первый раз, и каждый раз голос был одним и тем же. — Нет, — ответил он как-то механически, уже по привычке, — убивать плохо. «Но они же мучают вас, — произнес голос с едва заметным удивлением. — Вы для них значите не больше, чем насекомые. Тогда почему ты должен ценить их жизни? Разве ты задумываешься о том, хорошо это или плохо, когда наступаешь на таракана?» — Я не… — Вэй Нин запнулся, поскольку его шея снова попыталась согнуться вперед, опуская голову. — Я не хочу убивать тараканов. И стараюсь этого не делать. Я могу прихлопнуть таракана, если он будет мешать А-Ину есть. Но обычно я не… «А разве они не мешают вам есть? — спросил голос, и его шепот под конец фразы стал громче. — Разве они не мешают вам жить? Еда — это жизнь, поэтому те, кто мешают тебе хорошо жить, мешают твоему брату хорошо есть». — М-м-м… — Вэй Нин снова вжался затылком в стену, надеясь, что в этот раз он сможет приклеиться к ней и больше не заваливаться вперед, как кукла. — Но это… неправильно. Я не хочу никого убивать. Да и разве я смогу? «Оу! — голос зашептал быстрее, напористее, словно что-то обрадовало его. — Конечно, сможешь! Ты же обратился к нам за помощью, и мы обещали, что поможем тебе. Мы сдержим свое слово. Но чтобы мы тебе помогли, нужно и твое желание, понимаешь? Ты же сказал, что доверишься нам. Почему же сейчас ты нас отвергаешь?» — М-м… — Вэй Нин потер лоб и на всякий случай воровато стрельнул глазами по сторонам, в который раз бессмысленно проверяя, точно ли в доме нет никого, кроме него. — Но я не хотел никого убивать. Я думал, вы поможете мне защитить А-Ина. «Так и есть! — голос резко зашипел, взвившись, а затем снова стал ласковым и тихим. — Но ты никогда не сможешь защитить его, если ваши обидчики останутся живы. Неужели ты ценишь их жизни больше, чем жизнь своего брата?» — Нет! — воскликнул Вэй Нин, распахивая глаза. — Конечно, нет! Но я думаю, что… — он замолчал, понимая, что ему нечего на это ответить. — Но они же не… Я… М-м-м… «Ты сомневаешься, — голос смягчился, и Вэй Нин почувствовал, как его голову и шею обвивает, обнимая, что-то холодное и незримое, — мы понимаем. Мы тебя не торопим. Но пойми, чем раньше ты избавишься от них, тем быстрее вы с братом сможете жить счастливо. Ты же хочешь жить счастливо?» — Я… Вэй Нин прикрыл глаза, и перед ними тут же вспыхнул мир, залитый солнечным светом. Они с Вэй Усянем бежали по улице Илина, играя в салочки, и громко смеялись. На них была свежая, глаженая одежда, а из таверны неподалеку раздавался запах паровых булочек. — Вэй Ин! Вэй Нин! — раздался из-за двери таверны смеющийся, радостный голос, когда братья пробегали мимо. — Идите обедать! Вэй Нин обернулся и тут же покраснел — одновременно от смущения и счастья. Она стояла у ворот и махала им рукой. У нее был такой красивый голос, самый красивый в этом мире. Он готов был слушать его вечно. — Сейчас идем, цзецзе! — крикнул в ответ Вэй Усянь, не сбавляя бега. — Сейчас идем, Си Лань! — одновременно с ним выкрикнул Вэй Нин и помчался за братом, отворачиваясь и пытаясь за хохотом скрыть смущение. — Мы быстро вернемся, булочки не успеют остыть! Вэй Нин открыл глаза и уставился в прогнившую сырую доску, которой была заколочена стена напротив. Конечно, понял он, Си Лань не могла стоять у таверны. Потому что она вообще не может стоять самостоятельно. И звать их она не могла, ведь она не может говорить. И никакая она им не сестра. Ведь ее настоящий брат… Вэй Нин сжал зубы и с силой ударил себя кулаком по коленке. Из его рта вырвался странный звук, что-то среднее между скулежом и рычанием. Чертов Си Чжоуюй! Если бы не он… Если бы не он, их жизнь была бы гораздо лучше! Почему он не может просто взять и умереть?! «Такое решение принять сложно, — шепнул голос. — Если ты считаешь, что все должно быть по справедливости, то тебе необязательно убивать их. Ты можешь просто вернуть им то же, что они сделали вам. Это же будет честно?» — М-м… — Вэй Нин нахмурился, не понимая, почему его невидимый собеседник вдруг передумал. — Да. Это будет честно. «Если ты набьешь им рты камнями, — голос хихикнул, — и заставишь считать до сорока, это будет честно?» — Да… — ответил Вэй Нин, подумав несколько секунд. — Это будет честно. Он сказал это и почувствовал, как волосы у него на затылке зашевелились. В домике резко похолодало, словно наступила зима, а вокруг него сгустилось что-то темное — то же, что обнимало его голову и шею. «А если ты выбьешь им пару зубов и сломаешь ноги или руки, — предложил голос вкрадчиво, — ну, конечно, точно так же, как они делали вам. Это будет честно?» Вэй Нин поднял руки и потрогал свое лицо, чтобы понять, что за субстанция обвивает его, но не нашел там никаких следов, лишь синяк, который он получил в недавней стычке. — Да, — ответил он твердо. — Это будет честно. Холод усилился, и Вэй Нин ощутил, как у него начинают стучать зубы. В центре комнаты закручивалось в спираль плотное черное торнадо, а внутри него плясали, извиваясь и хохоча, какие-то тени, и их хохот почему-то напомнил ему его собственный смех из того видения со счастливой жизнью. Сверху над ним, вырастая из торнадо, нависло что-то огромное, и, резко замерев, произнесло мягко: «Ты добрый мальчик». А затем тени вдруг кинулись к Вэй Нину и завизжали многоголосым хором со всех сторон, практически оглушая его: «НО КАК ТЫ ПОСТУПИШЬ, ЕСЛИ ОНИ ПОПЫТАЮТСЯ УБИТЬ ТВОЕГО БРАТА?» — А-Нин… — голос из-за двери заставил Вэй Нина вздрогнуть и прийти в себя. Вэй Нин помотал головой и уставился в центр комнаты, где не было ни черного торнадо, ни теней, ни гигантской нависающей над ним горгульи. Даже температура в комнате снова была такой же, как раньше, и мурашки от холода больше не бегали по телу. — А! — Вэй Нин сообразил, кто его зовет, и вскочил на ноги. — А-Ин! Это ты? Ты вернулся? С тобой все хорошо? — Мазь… — послышалось в ответ. — Она… у тебя? — Что? — непонимающе переспросил Вэй Нин, чувствуя, как в его сердце снова закрадывается холод, хотя в доме было уже тепло. — Заживляющая мазь? Зачем она тебе? — Нужна… чтобы кое-что… обработать. Голос Вэй Усяня звучал тихо и натужно, как будто он цедил слова сквозь зубы, а его шаги звучали как-то странно, как если бы у него была сломана нога. — А-Ин? Вэй Нин подбежал к двери и остановился, увидев брата. Он стоял в нерешительности, не зная, что предпринять, и боясь даже подумать о том, что произошло. Вэй Усянь с трудом стоял на ногах, опираясь правой рукой на дверной проем, а вся его верхняя половина тела была покрыта кровью так плотно, как будто он искупался в ней. «Вы для них значите не больше, чем насекомые». — Чт… — слова застряли у Вэй Нина в горле и вырвались в виде несвязного хрипа. — Все… хорошо, — медленно, делая долгие паузы между словами, чтобы взять в легкие воздуха, ответил Вэй Усянь, и сделал еще один тяжелый шаг вперед. — Все… хорошо, А-Нин. Просто… перебинтуй меня… Ладно? Он, покачнувшись, упал вперед, и Вэй Нин успел подхватить его только в последний момент. «Разве они не мешают вам жить?» — А-Ин! — сипло заговорил он. — Что с тобой произошло? Где перебинтовать? Откуда кровь? А-Ин! — Спи…на, — ответил Вэй Усянь с трудом. — Ударили… кнутом. «Разве ты задумываешься о том, хорошо это или плохо, когда наступаешь на таракана?» Вэй Нин кое-как, маленькими рывками дотащил Вэй Усяня до прохудившейся циновки, которая служила им подобием кровати, уложил на живот и замер, увидев спину брата. Ее пересекала от плеча до пояса огромная кровавая рана с рваными краями, настолько глубокая, что если присмотреться, можно было увидеть в ней что-то… Вэй Нин зажал рукой рот, стараясь сдержать рвотный позыв и не думать о том, что это белело там, внутри, под разорванными тканями. «Ты никогда не сможешь защитить его, если ваши обидчики останутся живы». — Мазь… — прошептал он едва слышно. — Тут не поможет. Как же так… Она слишком… Что мне делать? — Намажь, — повторил Вэй Усянь и с громким присвистом выпустил через рот воздух. — Я немного подлечил ее… медитацией. Спрятался… в лесу. А потом пришел. Пожалуйста. Сделай… как я говорю. А-Нин… все будет хорошо. «Конечно, все будет хорошо». «Но ты ведь понимаешь, что должен для этого сделать?» Вэй Нин добежал до кучи хлама в углу, в которой они хранили все необходимое для жизни, выудил оттуда целебную мазь и вернулся обратно к брату. Его руки дрожали, когда он открывал ее, а взгляд был сосредоточен в одной точке — подальше от разорванной спины. Он понимал, каким орудием была оставлена рана. Какими бы жестокими ни были Си Чжоуюй и ХХХ, они все же были детьми, и им было не по силам оставить такое ранение одним ударом с помощью обычного оружия. Один-единственный удар, рассекший спину пополам до кости… Это был дисциплинарный кнут — орудие наказания, которое хранилось у глав и старейшин заклинательских Орденов. И хотя отец Си Чжоуюя был главой совсем небольшого Ордена, Вэй Нин и подумать не мог, что он хранит у себя такую ужасную вещь, а тем более — что Си Чжоуюй и ХХХ могут так легко получить к ней доступ. — А-Ин… — сдавленно произнес он, набирая мази на пальцы. — Сейчас будет… немного больно. Потерпи, пожалуйста. Вэй Усянь едва заметно кивнул, выражая решительность, но Вэй Нин заметил, как напряглись его плечи. Почему он должен причинять своему брату боль? Разве это входит в его понятие о счастливой жизни? Вэй Нин задержал дыхание и осторожно, стараясь почти не прикасаться рукой к разодранной коже Вэй Усяня, провел по краям раны пальцами, обильно смазанными мазью. Тишину потряс душераздирающий крик — так кричат люди, которых пытают, или звери, которых пытаются убить неумелые охотники, заставляя мучаться. Вэй Нин вздрогнул и выронил баночку. По щекам Вэй Усяня катились слезы, а его руки с силой сжимали края циновки. Если рана причиняла такую боль при касании по краям… разве он сможет дотронуться центральнее? — П-прости… — со всхлипом сказал Вэй Усянь. — Я… испугал тебя. Все хорошо. Мажь, я потерплю. Вэй Нин выдохнул через нос и только сейчас понял, что все это время он не дышал. Вэй Усянь говорил, что немного подлечил рану с помощью медитации — и даже после этого она выглядела так ужасно. Если бы у Вэй Усяня не было случайно сформировавшегося золотого ядра… Он бы… …погиб? Вэй Нин снова провел пальцами по краям раны, покрывая их мазью сильнее, чтобы у нее было время впитаться. На этот раз Вэй Усянь не кричал, лишь крупно вздрагивал, а его тело было напряженным, как натянутая струна. Он молчал и первый раз, и второй, и когда Вэй Нин сместился к центру спины. Вэй Нин кинул на него обеспокоенный взгляд и понял, в чем было дело: Вэй Усянь закусил край циновки, чтобы не издавать криков. Циновка была старой, и от следующего укуса грозила рассыпаться и уколоть Вэй Усяню рот. — А-Ин… — произнес Вэй Нин, погладив его по плечу. — Давай на этом остановимся. Я поищу лекаря. Вэй Усянь мотнул головой и разомкнул зубы. — Лекарь… не придет, — ответил он. — У нас нет денег… чтобы заплатить ему. Намажь пожирнее. Мне не больно. Все хорошо, правда. Вэй Нин прикусил губу. Его брат всегда говорил ему, что все будет хорошо, что бы с ними ни случалось. Он всегда берег Вэй Нина, не показывал, что ему больно или сложно, старался сделать так, чтобы Вэй Нин чувствовал себя комфортно, совсем не думал о себе — и ведь он был старше всего на пять минут… Вот и сейчас Вэй Усянь не хотел пугать его. Не хотел пугать брата своими криками боли. Боли, которую ему причиняли прикосновения Вэй Нина. — Я больше не буду мазать, — твердо сказал Вэй Нин. — Полежи так. Чертов Си Чжоуюй… Это он виноват в том, что Вэй Нину приходится причинять боль своему брату. Если бы его только не существовало… — А-Ин… — он склонился к Вэй Усяню и уткнулся носом ему в макушку. — Все будет хорошо, правда? Вэй Усянь лежал молча, глубоко дыша, словно он снова погрузился в медитацию для исцеления. А затем вдруг зарыдал. Он рыдал громко, исступленно, сотрясаясь всем телом, и от этого по его спине от раны побежала тонкая трещинка. Он орал, всхлипывал, мотал головой, бил по полу руками и ногами, будто в припадке, и по его лицу, не останавливаясь, катились потоки слез. — Ненавижу их!!! — кричал он в слезах. — Ненавижу!!! Если бы их не было!!! Если бы их только не существовало!!! Почему они все время мешают нам?! Почему они ненавидят нас?! Почему они мешают нам жить?!! «Неужели ты ценишь их жизни больше, чем жизнь своего брата?» Вэй Нин поднял глаза. Над ним снова нависала гигантская черная горгулья, но на этот раз она не пугала его. На этот раз он был рад, что она появилась. Он расслабился, переставая сопротивляться, и его голова тут же оказалась прижата к земле. Земля пахла сыростью и грязью, и он наконец смог вдохнуть полной грудью. Это показалось ему хорошим знаком. Вэй Нин погладил брата по голове. — Не волнуйся, А-Ин, — сказал он, улыбнувшись. — Больше они нас не побеспокоят.

***

Вэй Нин стоял и смотрел на то, как Си Чжоуюй извивается на земле. У него на душе было легко и спокойно. Он словно не слышал завываний Си Чжоуюя, словно не видел перед собой человека. — Нет, пожалуйста, пощади меня! — рыдал Си Чжоуюй, дрожа всем телом. — Пожалуйста, не трогай меня! Вэй Нин смотрел на него с высоты гораздо большей, чем высота детского роста, и слушал его с хладнокровным спокойствием. Какой он трусливый, удивленно думал Вэй Нин. Он ведь еще не успел ничего сделать Си Чжоуюю, а тот уже плакал и умолял пощадить его. Это стало для Вэй Нина настоящим откровением: он думал, что лидер самой жестокой в округе компании подростков будет более стойким. — Не надо… — Си Чжоуюй громко всхлипнул. — Пожалуйста… Я не хочу… Он завалился набок, пытаясь то ли спрятаться, то ли изобразить обморок, и тут же взвизгнул, уткнувшись во что-то мягкое, и на четвереньках отполз в сторону. Ах, да. Вэй Нин кинул взгляд налево от него. Возможно, все дело было в трупе ХХХ, которого Вэй Нин убил на его глазах, испещрив все его тело глубокими ранами от ударов невидимым кнутом, набив ему рот камнями до тех пор, пока те не начали вываливаться, и заставив все лицо лопнуть от кровяного давления. Возможно, именно поэтому сейчас Си Чжоуюй так трясся. В таком случае его можно было понять. Но у Вэй Нина в сердце не было ни тени сомнения в том, что он поступает правильно. Если он не убьет их сейчас, они с братом никогда не смогут жить счастливо. Си Лань никогда не испечет для него булочки и не назовет его по имени. Им никогда не помогут взрослые, целитель не придет, и Вэй Усянь умрет от загноения раны. — Пожалуйста!!! — закричал Си Чжоуюй, вставая на колени. — Я прошу тебя, я умоляю тебя, не трогай меня! Вэй Нин посмотрел на него рассеянно. Сколько раз он сам просил Си Чжоуюя пощадить его? Сколько раз он просил оставить их в покое, не избивать, не издеваться? Он ползал перед ним на коленях, валялся у него в ногах, он рыдал и обнимал его ступни, он просил прощения за те поступки, которых не совершал, и умолял его не бить Вэй Усяня. И каким был ответ? «Начинайте». Вэй Нин вытянул руку, и темная энергия впилась в шею Си Чжоуюя и подняла его над землей. Си Чжоуюй схватился за горло, захрипел, слезы по-прежнему катились у него по щекам. Он боялся случайно посмотреть в сторону, чтобы не увидеть мертвое изуродованное тело ХХХ и не думать о том, что с ним будет то же самое. — Нет, пожалуйста!!! — верещал он, извиваясь, как змея. — Прошу тебя, пощади меня! Я сделаю все, что ты попросишь!!! Вэй Нин хмыкнул, и по струе темной энергии прошла колющая рябь. Все, что он попросит? Ему и так придется это выполнить. Ведь Вэй Нин просит его только об одном: поскорее умереть. Си Чжоуюй забился, как птица в клетке, и Вэй Нин заметил, как по его ногам катятся струйки желтоватой жидкости. Это показалось ему таким забавным, что он не смог сдержать смеха. Смех вырвался из его горла многоголосым хриплым хохотом, что заставило Си Чжоюуя замереть от страха, но сам Вэй Нин не совсем удивился. Все правильно, понял он, это был его собственный голос. Его настоящий голос. — За что ты так со мной?.. — тихо спросил Си Чжоуюй, у которого, кажется, больше не осталось сил рыдать. — Я же не сделал ничего плохого… Ничего плохого. Посмотрите на него, он не сделал ничего плохого. Совершенно ничего! Вэй Нину в голову ударила ярость. Он сжал пальцы на вытянутой руке, и темная энергия вошла в тело Си Чжоуюя, просочилась в него сквозь кожу. — Нет!!! — новая волна паники придала Си Чжоуюю сил. — Нет, не надо!!! Помогите мне!!! Кто-нибудь, прошу вас, помогите мне!!! Кто-нибудь! Сестра!!! Рука Вэй Нин дрогнула, и темная энергия замерла. «Ты голодный?» Си Чжоуюй продолжал орать, отчаянно брыкаясь и скуля: — Сестра! Сестра! Помоги мне! Где же ты? Где же ты, сестра?! Помоги… Прошу… «Хочешь булочку?» Вэй Нин остановился. Сжатые пальцы ладони начали медленно, натужно разжиматься. — Прошу, помоги мне… я сейчас умру, сестра… «Сестра, я теперь стал достаточно сильным, чтобы носить тебя на руках!» Пальцы выпрямлялись до тех пор, пока не превратились в полностью раскрытую ладонь. Темная энергия по-прежнему держала Си Чжоуюя над землей. Тот орал, истекая слезами, и Вэй Нин почему-то снова обратил внимание на его мокрые штаны. Но на этот раз это не показалось ему смешным. Не было ничего смешного в том, что Си Чжоуюй обмочился. В конце концов, он ведь был просто ребенком, сходящим с ума от страха. «Я буду защищать тебя ото всех, и больше никто и никогда не посмеет издеваться над тобой!» Вэй Нин опустил руку, и темная энергия в ту же секунду отпустила Си Чжоуюя. Тот упал на пол, ударившись руками и коленками, и в шоке уставился на Вэй Нина, не понимая, что происходит, и не веря в свое спасение. Охапкой травы перепутанной вряд ли согреешь холодный свой дом. Взовьется до неба безумное пламя и тут же рассыплется в прах. Вэй Нин сделал шаг назад, и картинка перед его глазами стала какой-то жидкой, потекла, размывая красную пелену. Лицо Си Чжоуюя закрылось черным пятном, а запах сырости, витавший в воздухе, сменился металлическим запахом крови. Иначе поступишь, коль толстым поленом заправишь домашний очаг. Котел будет долго кипеть, и жилище наполнится вскоре теплом. Си Чжоуюй смотрел на Вэй Нина заплаканными, жалостливыми глазами, в которых отражалась смесь ужаса и надежды. Воздух теплел, а над землей первыми несмелыми лучами солнца занимался рассвет. Это почему-то испугало Вэй Нина. Он закрыл лицо руками и стремительно кинулся прочь, оставив Си Чжоуюя наедине с неведением и телом мертвого друга.

***

Вэй Усянь все говорил и говорил, тараторя и захлебываясь от воодушевления, а Вэй Нину все больше казалось, что произошедшее с ним ночью было всего лишь сном — он не знал точно, плохим или хорошим. Неужели это и правда был он? Это был его хриплый смех? Это его приказам так послушно подчинялась темная энергия, делая все, что он захочет? Это он… …оставил Си Чжоуюя в живых? Вэй Усянь хихикнул и прошептал заговорщически: — Он описался от страха! Ха-ха-ха! Я точно это видел, у него все штаны мокрые! Вэй Нин помотал головой и досадливо нахмурился. — Зря он остался в живых, — сказал он недовольно. — Надо было убить их обоих. — Ха-ха-ха, А-Нин, — рассмеялся Вэй Усянь, — я и не знал, что ты такой кровожадный! Но я, видимо, тоже, потому что я с тобой согласен. Согласен. По телу Вэй Нина разлилось тепло. Его брат всегда был на его стороне, даже сейчас. С такой поддержкой ему были не страшны ни злые дети, ни голодные собаки, ни раны от дисциплинарного кнута. Поэтому он сделает все, чтобы они с братом могли жить счастливо. — Знаешь, — сказал Вэй Усянь, — сейчас город в полной панике. Родители ХХХ в истерике и… Кстати, я не сказал тебе, как он умер? У него случилось кровоизлияние из всех цицяо, а перед этим, кажется, у него лопнули глаза. Его тело было испещрено ударами от дисциплинарного кнута, а рот был полностью набит землей и камнями до самой глотки — видимо, из-за этого он задохнулся. Фу, ну и мерзость! — Мерзость, — согласился Вэй Нин. — Отвратительная мерзость. Это слово показалось ему очень вкусным, почти сладким. Оно так хорошо звучало на языке. Ведь именно этим именем их постоянно называл ХХХ, а теперь он сам был самой настоящей мерзостью. Настолько отвратительной, что даже его друг, увидев его, завизжал и отпрянул от него подальше. Но теперь это было неважно. Ничего в этом мире не имело значения кроме того, что Вэй Усянь был на его стороне. Вэй Нину больше не нужно было слушать голоса и кого-то убивать, не было смысла даже возвращаться к Си Чжоуюю, чтобы закончить начатое. Он выполнил свое предназначение, и теперь у них действительно все будет хорошо. Люди будут слишком заняты тем, что произошло ночью, и у них просто не останется времени, чтобы следить за двумя оборванцами. Им удастся своровать побольше еды, а, может, взрослые даже помогут им, пожалев. А если мальчишки снова попытаются на них напасть, в этот раз Вэй Нин точно сможет защититься! А еще лучше — если они уйдут куда-нибудь, уйдут подальше от Илина, чтобы их больше не могли преследовать ни дети, ни собаки, ни шепчущие голоса. Им будет нелегко, но с новой силой Вэй Нина они справятся. Вэй Усянь всю жизнь защищал его, теперь пришло время Вэй Нину позаботиться о брате. А потом, спустя несколько лет, он вернется в Илин, будучи Верховным заклинателем, и предложит Си Лань выйти за него замуж. И Вэй Усянь, прямо как в его видении, будет называть ее сестренкой. И тогда Вэй Нин наконец… — А-Нин, послушай, давай притворимся, что это мы — Демон Илина! … Вэй Нин склонил голову набок, непонимающе смотря на брата. … Что? — Ну, понимаешь, — начал объяснять Вэй Усянь, — они ужасно его боятся. Просто до смерти! Но они не знают, кто он такой и откуда пришел, это ведь может быть и ребенок, правда? Мы так часто бродим неизвестно где — откуда им знать, может, мы постоянно живем на той страшенной черной горе, покрытой темной Ци! И там мы подружились с темными силами и нашли способ отомстить тем, кто нас обижал! Вэй продолжал смотреть на брата с недоумением. — Не совсем понимаю, — ответил он. — Какой в этом смысл? — Ну как — какой? — Вэй Усянь всплеснул руками. — Они будут нас бояться, понимаешь? — Не понимаю, — возразил Вэй Нин. — В это никто не поверит. Услышав это, они же просто… изобьют нас до смерти! Мы только привлечем к себе больше внимания! — Даже если они не поверят в это на все сто процентов, — Вэй Усянь начал воодушевленно жестикулировать, — где-то глубоко в душе у них точно закрадутся сомнения — а что, если это правда? Демон Илина сейчас вызывает слишком огромный страх, чтобы идти против того, кто хоть на малейший шанс может оказаться им. Они так напуганы, что будут видеть его в каждом встречном. Вэй Нин долго смотрел на брата. В голову Вэй Усяня часто приходили не самые умные идеи, но эта, однозначно, была самой провальной из всех. В ней не было абсолютно никакого смысла, и она не могла обернуться ничем другим, кроме как катастрофой. «Это прекрасная идея. Так вы будете спасены». И хотя больше всего на свете Вэй Нину хотелось отказаться от нее, почему-то он не смог. Он словно хотел, чтобы их обман раскрылся и чтобы разозленные смертью друга мальчики пришли к ним за возмездием. Вэй Нин вздохнул и, протянув руку, сжал ладонь Вэй Усяня. — Хорошо, — сказал он.

***

…этого стоило ожидать. Встречи с Си Чжоуюем, который с их последнего контакта сильно осмелел, ведь теперь перед ними были всего лишь дети, а не жестокий демон, было не избежать. Особенно с учетом того, что Вэй Усянь безуспешно пытался этим демоном притворяться. — Ах ты дрянь!!! — воскликнул Си Чжоуюй и бросился на Вэй Усяня. Вэй Усянь увернулся от его удара и, развернувшись, с силой толкнул его ногой в спину — так, что Си Чжоуюй ударился грудью о стоявшее рядом дерево. Вэй Нин сжал пальцы в кулаки. Интересно, на что Вэй Усянь рассчитывал, когда предлагал этот план? На что рассчитывал сам Вэй Нин? Неужели он правда хотел, чтобы… Резкое осознание ударило в голову Вэй Нина и привело его в леденящий ужас. Бежать, им надо бежать. Им надо срочно уходить отсюда и больше никогда не возвращаться. Иначе… Вэй Нин смотрел словно со стороны, как четверо мальчиков схватили Вэй Усяня, уронили на землю и выкрутили ему руки. Смотрел, как его самого заставили упасть ударом ноги и затем приложили по голове чем-то тяжелым — может, это был камень? — А-Нин! — крикнул Вэй Усянь, растеряв свою спесь, и начал вырываться. — А-Нин! — Что же ты не убьешь нас, Демон Илина? — язвительно спросил Си Чжоуюй и задрал ему рубашку. — О, вот он, след от кнута, которым тебя ударил ХХХ. Еще совсем свежий. Надеюсь, он останется на всю жизнь. Хотя о чем это я, конечно, так и будет, ведь твоя жизнь закончится здесь. Он поднял с земли палку и провел ей по спине Вэй Усяня. Вэй Нин ощутил фантомную колющую боль и чуть не задохнулся. Рана, оставленная дисциплинарным кнутом, была очень глубокая, она разрезала линию позвоночника едва не до кости — и сейчас только-только начала заживать благодаря лекарственной мази и неумелым медитациям. Ее ни в коем случае нельзя было трогать. Си Чжоуюй ухмыльнулся и с силой ткнул острым концом палки в рану на спине Вэй Усяня. Тот дернулся, словно его поразила молния, но не произнес ни слова. А вот Вэй Нин закричал. Он закричал, стоило палке коснуться начинающей появляться запекшейся корочки и содрать ее, потому что это было… невыносимо больно. — Ты сказал что-то про вылезшие из орбит глаза, — продолжил Си Чжоуюй, и с каждым словом его голос становился все злее и злее. — Что ж, прекрасная идея. Я подобрал отличную палку, у нее достаточно острый конец, чтобы я мог проткнуть им ваши глаза. Он еще раз ударил палкой по ране Вэй Усяня, и тот взвыл, как раненое животное, а из прикушенный губы засочилась кровь. — А затем, любители жрать землю, — сказал Си Чжоуюй и пнул Вэй Усяня по ребрам, — я набью ваши рты булыжниками и заставлю молить о пощаде. Только вот как жаль, что я не услышу ваши мольбы, потому что из-за камней ваших слов будет не разобрать. Вэй Нин ощутил, как к его горлу подкатывает тошнота. Они умрут здесь. На этот раз они совершенно точно здесь умрут. Си Чжоуюй и все его друзья погибнут здесь ужасной смертью, если они сейчас же не остановятся. И это будет его вина. Это будет вина Вэй Нина! Он ведь знал, чем это закончится! Почему он согласился на план Вэй Усяня?! Он посмотрел на Вэй Усяня, чье лицо было искажено от боли, и почувствовал, что его голову снова заставляют склониться. На нее давили и давили, пока лицо Вэй Нина не оказалось полностью прижато к земле. Послышался новый удар — плоский, как шлепок, — и Вэй Усянь снова закричал от боли: видимо, его ударили по ране. — Ты мерзость, — приговаривал Си Чжоуюй, нанося все новые и новые удары, каждый новый сильнее предыдущего. — Мерзость! Мерзость! Мерзость!!! Отвратительная мерзость! Ну давай, Демон Илина, что же ты не убьешь нас? Давай, отомсти мне, если сможешь! Что делал Си Чжоуюй дальше, Вэй Нин не видел, но по звукам ему показалось, что тот начал вкручивать палку в рану Вэй Усяня, пропихивать ее внутрь разошедшихся тканей. Вэй Нин сделал вдох, чувствуя металлический запах крови, идущий от брата. Земля попала ему в нос и рот, и это вдруг принесло ему странное успокоение. Земля пахла сыростью и грязью, и он наконец смог вдохнуть полной грудью. Это показалось ему хорошим знаком. Сопротивляться больше не было сил. Вэй Нин закрыл глаза и понял, что с этой минуты для него все было кончено. Он проиграл им. Он снова становился демоном.

***

Мальчиков отбросило от него так резко и так сильно, словно они ничего не весили. С большинством все было в порядке: они просто упали на землю, ударившись руками и ногами. Одному повезло меньше: его забросило выше, куда-то на дерево, и ветки расцарапали ему лицо. Вэй Нин не заметил этого: вместо их лиц он уже давно видел лишь черные пятна. Си Чжоуюя единственного из всех не задело. Но не было похоже, чтобы от этого он чувствовал себя лучше товарищей: он побледнел и начал панически оглядываться, пытаясь понять, что происходит. — Неужели это… — произнес один из мальчиков, и его голос был совсем тонким от страха, как мышиный писк. — …Демон Илина? — прошептал второй и попытался отползти назад. Си Чжоуюй резко вскочил на ноги, оставив спину Вэй Усяня в покое. Он своими собственными глазами видел, что может сотворить Демон Илина, поэтому среагировал мгновенно. Меньше всего на свете он хотел повторить судьбу своего друга ХХХ. Вэй Усянь тяжело выдохнул: кажется, его куда меньше напрягало возможное появление жестокой нечисти, чем присутствие здесь компании жестоких подростков. — Какого… черта?.. — процедил Си Чжоуюй дрожащим от злости и страха голосом. — Сейчас же день… Разве нечисть может… Вэй Нин медленно поднялся на ноги. Голова его была опущена. Из редкого леса рядом подул слабый, но холодный ветер, швырнув мальчикам под ноги опавшие листья. Си Чжоуюй шумно выдохнул и тяжело сглотнул. Он сделал несколько шагов назад, становясь спиной к дереву, чтобы быть уверенным, что на него не нападут со спины. — Забери… их, — сказал Си Чжоуюй в пустоту, стараясь звучать спокойно и уверенно. — Слышишь, Демон Илина? Забери вот этих двух! — он облизнул губы. — Я так понимаю, ты не можешь полностью применить всю свою силу в дневное время, да? Я готов помочь тебе. Если хочешь, мы можем перерезать им глотки и оставить здесь, чтобы ты их съел. Но тогда ты отпустишь нас. Хорошо? — Да-да, пожалуйста! — заголосил один из ребят, все еще стоящий на земле на четвереньках, как будто что-то мешало ему подняться. — Не трогай нас! Убей их! Они даже назывались твоим именем! Разве такое можно прощать? Разве такое мож-хжвадзж… кх-х-х-ха! Си Чжоуюй резко повернулся к говорившему и увидел, что тот не больше не может говорить. Потому что из его рта хлестала и хлестала потоком, ни на мгновение не останавливаясь, кровь, и он задыхался в ней, не успевая сделать вдох. Мальчик упал на землю, схватился за горло, и тут из его носа, ушей и даже глаз также полились красные струйки. Си Чжоуюй сжал в руках палку, которой до этого избивал Вэй Усяня, и его руки задрожали. Он хотел отвернуться и не видеть этого, но что-то мешало ему закрыть глаза и заставляло молча стоять и смотреть. Спустя пару секунд мальчик перестал хрипеть, а его тело перестало дергаться. Крови, вытекшей из него, было так много, что казалось, будто в его теле ее совсем не осталось. А еще через мгновение началась паника. Мальчики с визгами повскакивали с земли и ринулись бежать в разные стороны, крича и зовя на помощь, но ни один из них не смог продвинуться дальше трупа их друга: там, где текла струйка его крови, словно стоял невидимый барьер, который не выпускал никого за пределы. — Не надо! — крикнул один из них и разразился плачем. — Пожалуйста! Пощади! Вэй Нин по-прежнему не поднимал головы. Услышав их крики, он закрыл лицо ладонью. Он не хотел поднимать голову, не хотел, чтобы они видели его, потому что понимал: с его лицом что-то не так. И хотя он не знал, что именно, он не хотел, чтобы кто-то видел такое его лицо. У его обидчиков у одного за другим случалось кровоизлияние из цицяо. Вэй Нин не понимал, как это происходит, и даже не видел этого, ведь вместо лиц, глаз, ушей и носов он видел только расплывчатые черные разводы. Разводы… Вэй Нин открыл глаза и уставился на свои стоящие на грязной земле ноги. Груша на дереве, грязь на земле. Ветер сдувает грушу. Ну конечно! Груша катается в грязи. Грязь липнет к груше. Вот что было не так с его лицом. Оно было грязным. Они ведь вжали его голову в землю, изваляли его в грязи, заставили вдохнуть запах гнили… Поэтому Вэй Нин стал весь грязный. Он поднял голову и опустил руку, чувствуя, как комки грязи скатываются по его лицу от корней волос до подбородка. А Си Чжоуюй стоял ни жив ни мертв и с ужасом смотрел на то, как лицо его знакомого мальчика, над которым он жестоко издевался не один год, окутывает темная энергия, превращая его в существо, не являющееся человеком. — Так это был ты! — воскликнул он, и его глаза были так широко раскрыты, что должны были вот-вот выскочить из орбит. — Так это правда… был ты?! Вэй Нин взглянул на него и с отстраненным удивлением заметил, что он снова был выше Си Чжоуюя — по ощущениям не меньше, чем на половину чжана, хотя раньше они были примерно одного роста. На поляне воцарилось молчание. Крики друзей Си Чжоуюя затихли. Кажется, ни один из них уже не дышал. Си Чжоуюй смотрел на Вэй Нина безумным, бессмысленным взглядом — смотрел так, словно не узнавал его. Конечно, подумал Вэй Нин, как можно его узнать, когда все его лицо покрыто грязью. Си Чжоуюй по-прежнему крепко сжимал в руках палку, и Вэй Нину вдруг снова стало смешно. Эта палка казалась ему такой опасной, таким жестоким и мощным оружием, она могла причинить ему и Вэй Усяню такую боль. Почему? Разве это не глупо? Это же всего лишь обрубок древесины, как можно было его бояться? — Что ты там говорил? — тихо спросил Вэй Нин и снова не узнал свой собственный голос. — Чем ты угрожал нам, держа в руках эту палку? Сможешь повторить? Си Чжоуюй стремительно замотал головой из стороны в сторону и откинул палку в сторону с таким рвением, словно она была виновата во всех его проблемах. Он сдавался. — Не можешь? — Вэй Нин склонил голову набок. — Тогда это скажу я. «Я подобрал отличную палку, у нее достаточно острый конец, чтобы я мог проткнуть им ваши глаза». Ты говорил такое? Си Чжоуюй смотрел на него, как дичь, попавшая в капкан, смотрит на охотника, который приближается, чтобы перерезать ей горло. Видимо, понимал, что не просто так Вэй Нин припоминает ему его угрозы. — «А затем, любители жрать землю, — продолжил Вэй Нин, — я набью ваши рты булыжниками и заставлю молить о пощаде. Только вот как жаль, что я не услышу ваши мольбы, потому что из-за камней ваших слов будет не разобрать». Ты говорил такое? — Я… — Си Чжоуюй сказал это почти неслышно, задыхаясь от бешено бьющегося сердца. — Простите… — Простите? — переспросил Вэй Нин. — Да, — ответил Си Чжоуюй. — Простите. Вэй Нин непонимающе покачал головой. Это движение далось ему тяжело: голова так и норовила снова опуститься, по уже выработанной привычке. — Я… — сознание Си Чжоуюя, замороженное страхом, кажется, снова начало работать, как только он осознал, что его не спешат убивать, и он кинулся к Вэй Нину, истерично выкрикивая одну и ту же фразу: — Я был неправ!!! Был неправ! Я был неправ! Неправ! Неправ!!! Вэй Нин молчал, ожидая, что тот скажет дальше. Когда-то он сам просил у Си Чжоуюя прощения и кричал ему, что ошибся, умоляя, чтобы тот не трогал его и его брата. Неужели он правда надеется, что эти слова смогут разжалобить Вэй Нина? Си Чжоуюй, окрыленный его молчанием, продолжал кричать, так громко, как мог, надрывая горло: — Прости меня! Пожалуйста, прости меня! Я не должен был так с вами поступать! Я не хотел этого! На самом деле мне никогда это не нравилось!!! Вэй Нин стиснул зубы и впился пальцами себе в ладонь. Он вспомнил отрывок разговора с Си Лань, который они с Вэй Усянем невольно подслушали. «Сестра, я не делаю ничего такого, чего мне не хотелось бы делать! Меня никто не заставляет, я сам хочу. В любом случае, эти ребята — мои хорошие друзья». Вэй Нин разжал пальцы и краем глаза заметил, что из его ладони сочится кровь. Он настолько сильно сжал ее? Или дело было в том, что его ногти вдруг стали очень острыми? — На колени, — произнес Вэй Нин. — Проси прощения по сорок раз за каждый синяк, который ты оставил на теле моего брата. Си Чжоуюй, понимая, что это его единственный шанс если не на спасение, то хотя бы на безболезненную смерть, послушно встал — бросился — на колени, сорвавшись с места, и затараторил, смотря на Вэй Нина: — Прости меня, прости меня, прости меня, прости меня, прости меня, прости меня, прости меня, прости меня, прости меня, прости меня, прости меня… — Ты действительно помнишь, — Вэй Нин прервал его на пятой сотне, — сколько синяков оставил на теле А-Ина? Си Чжоуюй замолчал. Затем открыл рот, чтобы ответить, но Вэй Нин тут же вытянул вперед руку, и в горло Си Чжоуюя так же, как в прошлый раз, впилась бестелесная черная змея. — Кто разрешал тебе останавливаться? — прошипел он. — Лжец! Ты никогда не сможешь получить прощения! Твое тело и душа будут разорваны на части, а когда я умру, то стану мстительным призраком и найду тебя. Даже в следующей жизни ты можешь не ждать пощады! Си Чжоуюй попытался схватиться за обвивающую его шею тень, чтобы оторвать ее от себя, но его руки прошли сквозь нее. — Стой… — просипел он. — Прошу, подожди… Это же был ты… Тогда… ты остановился… Когда я назвал… ее имя… По телу Вэй Нина словно прошел электрический разряд. Ему показалось, что мир перед его глазами померк и тут же вспыхнул заново, в миллиард раз ярче, чем до этого. — Сестра… — прошептал Си Чжоуюй, вцепившись взглядом в Вэй Нина. — Моя бедная сестра… ты знаком с ней? — Нет, — ответил Вэй Нин. Почему он ответил на этот вопрос? Зачем он вообще разговаривает с Си Чжоуюем? Почему он просто не убьет его? — Моя сестра больна, — заговорил Си Чжоуюй быстро, — возможно, ты видел ее, она помогает матушке в таверне. Она не может ходить и говорить, и я помогаю ей во всем. Я ношу ее на руках, кормлю ее, если она просит, приношу ей листы бумаги, чтобы она могла написать то, что хотела бы сказать. Она не справится без меня! В сердце Вэй Нина с каждым его словом все сильнее разгоралось пламя бешенства. Как он смеет прикрываться ей? Как он смеет использовать ее недуг ради спасения собственной жизни? Как он, испортивший ее молитву, смеет носить ее на руках? Вэй Нин подошел к Си Чжоуюю ближе и поднял лежащую рядом с ним палку, которую тот выбросил. Пришло время приводить его угрозы в действие. Он покрутил ее в руках, ища острый конец и стараясь игнорировать тот факт, что его руки выглядели совсем не как человеческие, но Си Чжоуюй снова заголосил: — Ты слышишь меня? Ты слышишь меня, Демон Илина? Ты слышишь меня, чертов Демон?! Моя сестра не справится без меня! Если я погибну, ОНА УМРЕТ ОТ ГОРЯ!!! Палка выпала у Вэй Нина из рук, и он не стал подбирать ее. К черту угрозы и мстительную расправу, нужно просто заставить его замолчать как можно быстрее! Он схватил Си Чжоуюя за горло, присоединяя свою силу к давлению темной энергии и собираясь сломать ему шею, но мальчик закричал, дрыгаясь всем телом и истекая слезами от ярости: — Мерзкий ублюдок!!!! Ты хочешь, чтобы моя сестра умерла?!!! «Я буду защищать тебя от всех, и больше никто и никогда не посмеет издеваться над тобой!» Вэй Нин отдернул от него руку вместе с потоком темной энергии так резко, словно кожа Си Чжоуюя обожгла его. Он заслуживает смерти, понимал Вэй Нин, заслуживает смерти куда более жестокой, чем удушение. Он принес им столько боли, и сейчас он смеет использовать имя Си Лань, чтобы спасти собственную шкуру… Но он был прав. Си Чжоуюй был мерзким, жестоким, лживым человеком, но он был прав. Си Лань не пережила бы, если бы с ним что-то случилось. Потому что, в отличие от Вэй Нина, для нее он никогда не был проклятием. Он был ее молитвой, ее любовью, ее душой, ее сердцем. Он был тем, без кого она вряд ли захотела бы жить. Видение счастливой жизни разбилось на тысячу осколков, и Вэй Нин почувствовал, как эти осколки жалят его, режут, впиваются ему в кожу. Смех Вэй Усяня все еще звенел у него в ушах, а его имя, произнесенное Си Лань, которая могла говорить, навеки отпечаталось клеймом у него на сердце. Какой был смысл в мести, если они все равно не смогут жить так, как хотят? И все эти дети… погибли по его вине. Зачем все это было? Ради чего?.. И тут Си Чжоуюй с грохотом врезался в барьер. Заметив заминку Вэй Нина, он бросился бежать без оглядки и ударился о незримый барьер, ограниченный оскверненной кровью его товарища. Он начал молотить по нему, пытаясь пробить, и Вэй Нин, который ощущал, что барьер понемногу поддается, испытал странное чувство. Его охватил трепет, кожа покрылась мурашками, а волосы на затылке встали дыбом. Что-то темное скреблось внутри него, клацало клыками и просилось наружу. Он видел Си Чжоуюя так, как если бы у того вообще не было кожи и даже костей, видел отчетливо каждый из его внутренних органов. Среди которых, ярко сияя, ему помогало разрушать барьер… Стрела темной энергии стремительно метнулась вперед и пронзила Си Чжоуюю грудь. Вэй Нин сказал ему что-то, но сам не смог разобрать свои слова, потому что это точно был не человеческий язык. У Си Чжоуюя было золотое ядро. Вэй Нин знал это, ведь господин Си был главой небольшого заклинательского Ордена, но никогда об этом не задумывался. У Си Чжоую было золотое ядро. А у Вэй Нина — не было. У Си Чжоуюя, подлого, безобразного, мерзостного человека, было золотое ядро. А у Вэй Нина — не было. У Вэй Нина никогда не получалось сформировать его, сколько он ни пытался. У Вэй Нина и родителей не было. И старшей сестры. У него был только брат. Брат, которого Си Чжоуюй сегодня пытался убить — и убил бы, если бы Вэй Нин не вмешался. Почему такого человека небеса наделили духовной силой, а Вэй Нина — нет? Неужели Вэй Нин заслужил этого меньше, чем эта мразь?! Вэй Нин закричал, и от его крика у Си Чжоуюя и Вэй Усяня заложило уши. Это был вопль отчаяния и бессознательной ярости. Черная стрела покинула тело Си Чжоуюя и тут же снова вонзилась в него, но уже не в грудь, а под живот, туда, где горело — Вэй Нин это точно видел — заклинательское золотое ядро. Си Чжоуюй завизжал страшным голосом, задергался, и темная энергия вырвала ядро из его внутренностей. Оно, маленькое и еще совсем не развитое, блестело в длинных черных когтистых лапах. Это мои руки, понял Вэй Нин, но это совсем не удивило его. Он поднес ядро к своему лицу, раскрыл зубастую черную пасть и поглотил его. Си Чжоуюй выплюнул сгусток крови, пытаясь сказать что-то напоследок. А потом темная энергия разорвала его на части.

***

Вэй Нин протер глаза правой рукой. Он чувствовал себя запачканным, отвратительно грязным. Его лицо, руки, тело — все было в липкой грязи, куда его окунули мальчики, повалив на землю. Ему хотелось смыть ее с себя поскорее, прямо здесь и сейчас, и он, наклонившись, запустил руки в воду, плеснул ее себе на лицо, чтобы отмыться. — А-Нин? — послышался робкий голос рядом. — Ты что… делаешь? Вэй Нин повернулся на голос и увидел Вэй Усяня. Вэй Усянь смотрел на него со смесью удивления и беспокойства, а лицо Вэй Нина, как и руки, были покрыты кровью убитых мальчиков, которой он только что пытался отмыться от грязи. Вэй Нин провел ладонью по своему лицу. Затем осмотрел свои руки. Обвел взглядом поляну, покрытую кровью и трупами. Посмотрел на Вэй Усяня. И только сейчас понял, что случилось. Его сознание взорвалось. Вэй Нин закричал, как безумный, и бросился прочь от ручья крови, но поскользнулся на жидкой земле и упал, снова погружаясь ладонями в грязь и кровь. — Нет, нет, нет… — пробормотал он. — Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет!!! Он вскочил и кинулся бежать, сам не зная куда, но Вэй Усянь прегородил ему дорогу, расставив руки. — Нет, нет, нет!!! — кричал Вэй Нин, пытаясь увернуться от него, но Вэй Усянь хватал его за руки, локти, плечи, не давая убежать. — Нет, это не я! Это не я! Это не я!!! — А-Нин… — Вэй Усянь наконец выкрутил ему руки, сжал его со всей силы и обнял, прижимая к себе. — А-Нин, успокойся. Успокойся. — Нет!!! — заорал Вэй Нин, барабаня кулаками по его груди и ребрам, мотая головой и брыкаясь. — Нет, это не я! Это не я! Это был не я! ЭТО ВСЕ НЕ Я!!! Он кричал и кричал, по его лицу, стирая чужую кровь, катились слезы, а Вэй Усянь только сильнее прижимал его к себе и быстро и сбивчиво шептал ему что-то. — А-Нин, пожалуйста… — голос Вэй Усяня, сорвавшийся на последнем звуке, заставил Вэй Нина умереть. — Пожалуйста, успокойся. Вэй Нин поднял голову и посмотрел брату в лицо. И только сейчас понял, как тому было тяжело удерживать его. Ведь у Вэй Усяня на спине была огромная незажившая рана, которую, к тому же, совсем недавно сильно повредил Си Чжоуюй. Наверняка пока Вэй Усянь пытался его угомонить, кожа на спине натянулась, открывая рану сильнее. Вэй Нин приоткрыл рот и без сил опустился на землю, бессмысленным взглядом смотря куда-то наверх. — А-Ин… — прошептал он. — Прости… Прости меня. Из-за своего приступа паники он даже не заметил, что Вэй Усянь по-прежнему был на его стороне. В его движениях не было ни тени настороженности, которую проявляешь к тому, кого опасаешься. В его глазах не было ни капельки осуждения, и он не сбежал, увидев настоящее лицо своего брата. — А-Нин… — Вэй Усянь присел на корточки рядом с ним и положил руку ему на плечо. — Все в порядке. Давай убираться отсюда.

***

Вэй Нин шел на главную площадь Илина, держа брата за руку, и у него было такое ощущение, словно он идет на казнь. Прошло более суток с того злополучного дня, и вечером должны были состояться похороны погибших. Обычно подготовка к похоронам занимала куда больше времени, особенно в заклинательских Орденах, но тела убитых были изуродованы так, что их было сложно привести в приличный вид. На месте убийства веяло темной энергией, мальчики умерли от кровоизлияния из цицяо — ни у кого не было сомнения, что это проделки жестокого мстительного призрака. Заклинатели Илина собирались пойти на ночную охоту сразу после похорон и навсегда уничтожить злобную нечисть, лишившую их детей. На площади уже собралась толпа народу, и у Вэй Нина в горле стоял комок, а внутренности словно завязались в узел. Его не оставляло чувство, что все вокруг знают о том, что он натворил. — А-Нин, ты чего? — спросил его Вэй Усянь. — Передумал идти? — Нет… — промямлил Вэй Нин, сжимая его ладонь. — Просто вдруг… они поймут, что это я. — Не говори глупостей, — ответил ему Вэй Усянь, — никому даже в голову не придет, что жестокий призрак на самом деле ребенок. Они думают, там был огромный демон, и это неудивительно, ты вообще знаешь, как ты тогда выглядел? Вэй Нин отрицательно покачал головой. — Страшно выглядел, — заверил его Вэй Усянь. — Если бы я встретил тебя ночью в лесу и не знал, что это ты, я бы точно испугался. Вэй Нин отвел взгляд. С тех пор, как он убил Си Чжоуюя, голоса молчали, более не докучая ему. Он не был уверен, сможет ли еще раз воспользоваться темной энергией, но больше всего на свете хотел, чтобы больше это ему никогда не понадобилось. — Но если ты хочешь уйти, мы всегда можем развернуться, — добавил Вэй Усянь, стараясь, чтобы его голос звучал беззаботно. — Мне кажется, нам там делать нечего. Вэй Нин кивнул, но шагу не убавил. Он не мог не пойти на похороны — потому что хотел убедиться, что все они действительно были мертвы. Убедиться, что ему это не привиделось и что это не очередной его дурацкий сон. «Хоть бы это был сон», — думал он, хотя в душе понимал, что его желанию не суждено будет сбыться. А еще он должен, обязан был увидеть ее. Увидеть и убедиться, что она не умерла от горя. Что она по-прежнему так же приветлива и мила и что ее глаза такие же теплые. Когда братья дошли до площади, похороны уже начались. Три гроба стояли на возвышении на небольшом расстоянии друг от друга, и слуги несли четвертый. У гробов скучились люди — родственники, друзья, близкие — они смотрели на белые похоронные одежды, в которые были завернуты обескровленные трупы, и жужжали. Кто-то тихонько плакал, кто-то переговаривался, кто-то в истерике предпринимал несколько попыток улечься в гроб вместе с покойным. Это натолкнуло Вэй Нина на неожиданную мысль: у каждого из погибших был кто-то, кому не хочется жить в мире, в котором его больше нет. Братья Вэй прибились к той части толпы, которая стояла по краям, не приближаясь к погибшим, и молча наблюдали за процессом. Вэй Нин переводил взгляды с одного человека на другого, и с каждой секундой его все сильнее охватывало чувство страха. Хотя среди пришедших были обычные зеваки, заглянувшие просто поглазеть на процесс похорон заклинателей, даже они приходили в ужас, когда видели усохшие трупы, которые были до боли маленького роста. Те, кто сидел у гробов, были безутешны, и тут Вэй Нину в голову пришла еще одна мысль: сегодня каждый из них хоронит своего сына. Это заставило его опустить голову и по привычке уставиться на свои ноги. — Мой мальчик… — мучительно простонала какая-то женщина, сидящая на коленях возле одного из усопших, и зарыдала, упав головой в ноги своего сына. — Хороший, добрый мальчик… Рядом с ней сидели какие-то дети, которые тоже плакали, и эти дети были совсем маленькими, даже младше братьев Вэй — видимо, младшие братья и сестры ХХХ. Должно быть, их брат был их главной поддержкой, был тем человеком, который всегда вставал на их сторону, что бы они ни делали. Горло Вэй Нина сдавил рвотный спазм. Он развернулся и быстро пошел прочь с площади. Вэй Усяню удалось догнать его только через пару минут, он схватил Вэй Нина за плечи, развернул к себе и с силой встряхнул. — А-Нин! — закричал он. — Что с тобой? А я говорил тебе, что не надо нам туда идти! — Я… — прошептал Вэй Нин срывающимся голосом. — Это все моя вина. Я должен был умереть вместо них. — Это с чего еще?! — воскликнул Вэй Усянь. — С чего вдруг тебе умирать? А?! — Потому что я… не заслуживаю жизни, — ответил Вэй Нин, глядя на него померкшим взглядом. — Это я во всем виноват. Я не должен был… Я же знал, что так будет. Я специально… Я все знал… — А-Нин, — произнес Вэй Усянь серьезно, — А-Нин, послушай меня, ты ни в чем не виноват. Это сделал не ты, это сделала та дрянь внутри тебя. Когда все закончится, мы найдем лекаря и попросим его помочь тебе. — Нет… — Вэй Нин, словно в бреду, замотал головой. — Нет, это все я виноват, это все моя вина. Я не знаю, что мне теперь делать. Это из-за меня они… Все они!.. — А-Нин! — Вэй Усянь снова встряхнул его, приводя в чувства. — Ты бы мог винить себя, если бы они были невиновны! Но они изводили нас несколько лет — лет, вдумайся, А-Нин! Разве ты мог желать им счастья? Я знаю, что ты хотел, чтобы они умерли, и это нормально, А-Нин! Я тоже этого хотел! Все ненавидят тех, кто делает их жизнь хуже! Вспомни все, что они сделали нам! Неужели ты считаешь, что ты поступил более жестоко, чем все это время поступали они? Вэй Нин поднял на него глаза, блеклые и пустые. — Но их родители… — сказал он тихо. — Плачут… И Вэй Усянь вдруг в первый — а если углубиться далеко в будущее, можно с уверенностью сказать, что в последний, — раз влепил ему звонкую пощечину. Вэй Нин посмотрел на него непонимающе, но глаза его немного прояснились. — Их родители плачут?! — заорал Вэй Усянь. — А наши родители не плачут?! Если бы они видели, что с нами происходит, думаешь, они бы не плакали?! Почему ты считаешь, что их слезы важнее слез наших родителей?! Почему ты считаешь, что им можно обижать нас, а нам их — нет?! У них есть какое-то особое право? Ты считаешь, что они лучше нас, просто потому что наши родители умерли, а их — живы?! Вэй Нин первый раз видел, чтобы брат кричал на него, и тем более — чтобы ударил. Это было шокирующе и совершенно неожиданно, но от этого Вэй Нин почему-то немного успокоился. Вэй Усянь на его стороне, напомнил он себе, а значит, еще не все потеряно. — Прости, А-Ин, — ответил он. — Я такой глупый. Глупый и слабый. Эта сила должна была достаться тебе. — И тогда сейчас я бы был на твоем месте, — сказал Вэй Усянь примирительно, но его нос и глаза были подозрительно покрасневшими, а голос — немного гнусавым. — Не мучай себя, пойдем домой. — Пойдем, — согласился Вэй Нин. — Только одним глазком посмотрю на Си Лань, чтобы убедиться, что она жива.

***

Тело Си Чжоуюя внесли последним. С выбритой головой и тонкой косой, в чистых белых одеждах он совсем не производил впечатление мертвого человека. Лишь заглянув под эти одежды, можно было узнать, что его голова и конечности лежали отдельно от тела, словно его четвертовали. Господин Си, глава Ордена, мужчина огромного роста, стоял со скрещенными руками и суровым выражением лица и твердо, не проявляя ни единой эмоции, следил за тем, как выносят гроб с телом его сына. Этот человек был довольно известен среди жителей Илина, в первую очередь — своей противоречивой репутацией. Еще несколько лет назад он был беспробудным пьяницей и пройдохой, еще и связался с плохой компанией. В то время у него уже была семья — жена и маленькая дочь — но он не особо заботился об их жизни, предпочитая тратить все заработанные деньги на пойло. Однако спустя три года, когда у господина Си родился сын, в нем вдруг проснулись отеческие чувства. Он завязал с выпивкой, стал много работать, чтобы восстановить свою репутацию и прокормить семью и даже ступил на путь дао. В юности он был заклинателем, но праздный образ жизни и переизбыток алкоголя сделали свое дело. Ему пришлось учиться самосовершенствованию практически с нуля, но это его не остановило, и в результате ему удалось не только восстановить свои прошлые навыки, но и создать небольшой заклинательский Орден. Однако его нрав оставался таким же жестким, и хотя по слухам он никогда не поднимал руку на жену и дочь, его любимому сыну порой хорошенько от него доставалось. И сейчас он стоял и смотрел, как слуги несут его мертвого сына, погибшего ужасной смертью, и выглядел несломимым и твердым, как скала. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда гроб опустили, словно он воспринимал все происходящее как должное. Вэй Нин заозирался по сторонам. Если тут был отец Си Чжоуюя, то где-то рядом должна быть Си Лань! Он несмелыми шагами вышел вперед, ближе к погибшим, чтобы получше рассмотреть присутствующих. И господин Си заметил его. Он поманил его пальцем, и Вэй Нин почему-то не смог ему противиться и послушно подошел. — Ты был другом моего сына? — спросил господин Си. Слова застряли у Вэй Нина в горле. Что он должен был ему ответить? Разве он мог сказать, что его сын на самом деле все эти годы изводил его? И что из-за этого в конце концов он его убил. Но, кажется, господину Си не нужен был ответ. Он задумчиво посмотрел куда-то вдаль и произнес: — Знаешь, в детстве меня учили быть готовым ко всему и принимать все удары небес с благодарностью. А затем он снова посмотрел на Вэй Нина, и Вэй Нин ужаснулся: его лицо было перекошенным, искривленным и сморщенным, как лимон. — Но знаешь… — его голос вдруг обломился. — К чему никогда нельзя быть готовым, так это к смерти собственного ребенка. Он закрыл лицо ладонью, и его плечи затряслись. Перед Вэй Нином сидела и плакала скала, и это Вэй Нин был в этом виноват. — Господин… — осипшим голосом пробормотал Вэй Нин. — Могу ли я… чем-то помочь вам? — Да чем ты можешь помочь? — отмахнулся господин Си. — Я просто не понимаю… — он сжал зубы и ударил себя кулаком по ноге с такой силой, что земля под ним содрогнулась. — Я просто не понимаю… — повторил он и снова поднял глаза на Вэй Нина. — Ты сирота? Беспризорник? — Да… — ответил Вэй Нин. — То есть родителей у тебя нет, — подытожил господин Си. — И оплакивать тебя было бы некому. — Полагаю, что так, — ответил Вэй Нин, понимая, что совсем не к месту будет сказать, что его бы оплакивал собственный брат. — Вот оно как… — задумчиво произнес господин Си. — Тогда объясни мне… — он вдруг схватил Вэй Нина за плечи и приблизился к его лицу, и его глаза были совершенно безумными. — Почему ты не умер вместо него? Вэй Нин вырвался из его хватки и в ужасе отпрянул. — Простите… — пробормотал он, мотая головой и отступая назад. — Простите меня… Простите… что я… жив… Простите… Он заметил краем глаза, как Вэй Усянь, до того украдкой наблюдавший за ним, направляется к нему уверенными шагами, чтобы увести с площади. — Бедный мой мальчик! — закричал господин Си, подняв голову к небесам, и зарыдал. — Бедный мой малыш, прости меня! Прости своего непутевого отца! Прости за то, что я был несправедлив к тебе! Прости за то, что я был так суров к тебе! Если бы я только мог все исправить… Если бы я мог пойти в тот день вместе с тобой… Чертов демон! Ненавижу его! Ненавижу!!! Вэй Нин почувствовал, как его голова начинает кружиться, а мир вокруг становится все менее четким. Почему ты не умер вместо него? Почему ты не умер вместо него? ПОЧЕМУ ТЫ НЕ УМЕР ВМЕСТО НЕГО? Вдруг Вэй Нин вздрогнул и обернулся. Он услышал странный звук, привлекший его внимание, звук удара, с которым падает человеческое тело. Он открыл рот, но вместо слов из него раздался еле слышный выдох. Си Лань привезли посмотреть на тело брата. Она увидела его, лежащего в гробу в белых одеждах, и, открыв рот в немом крике боли, упала перед ним на колени, не в силах стоять даже с помощью трости. Вэй Нин смотрел — и время для него тянулось медленно, практически бесконечно — смотрел на то, как его сердце падает в грязь, прямо как та груша из скороговорки. Следом за звуком упавшего тела послышался еще один — звук разбившейся посуды. Вэй Нин пригляделся — нет, это была не посуда. Это разбилась, выпав из ослабевших рук Си Лань, глиняная фигурка маленькой черепашки. Видимо, она принесла ее, чтобы положить Си Чжоуюю, чтобы в загробном мире у него осталось напоминание о сестре. — А-Нин, — Вэй Усянь тронул его за плечо, — пойдем отсюда. Но тут Си Лань упала полностью, упала грудью на помост: слабые колени не держали ее. Ее мать этого не заметила — ее внимание было полностью поглощено видом погибшего сына. Некоторые из толпы, перешептываясь, стали показывать на Си Лань пальцами, подтрунивая над ее хромотой и немотой, и Вэй Нин кинулся к ней раньше, чем понял, что делает. Раньше, чем понял, что не имеет права подходить к ней и даже смотреть в ее сторону. Он взял Си Лань за руки, помогая подняться хотя бы на колени, и она вдруг стиснула его ладонь со страшной силой. Он поднял голову, встретился с ней взглядом и обомлел. Си Лань смотрела на него с всепоглощающим отчаяньем, смешанным с нежностью. Она узнала его, понял Вэй Нин. Узнала и подумала, что он друг Си Чжоуюя. И тут Си Лань обняла его. Обняла крепко-крепко, едва не повиснув на нем, и захлопала ртом, то открывая его бессмысленно, то закрывая, пытаясь что-то ему сказать. Это привело Вэй Нина в жуткий ужас, и он попытался отстраниться, но, кажется, Си Лань вложила в это объятие все свои силы. Нет!!! — зазвенело в его голове. Нет, прошу тебя, умоляю, не обнимай меня, не будь ко мне так добра, ведь я же убийца! Я убил твою молитву, твою любовь, твою душу, твое сердце! Не обнимай меня, убийцу своего брата!!! И Вэй Нин разрыдался, горше и сильнее, чем за все эти годы. Он плакал в объятиях той, чью душу уничтожил, той, кого обрек на жизнь в страданиях, той, кого любил. — Прости… — прошептал он, шмыгая носом. — Прости меня… Прости меня… Си Лань плакала беззвучно, распахнув рот, как мертвая рыба, и наверняка для большинства присутствующих выглядела очень глупо. Вэй Нин не хотел смотреть на ее искривленный рот, не хотел видеть ее страдания, не хотел думать о том, что она никогда не сможет разговаривать. — Простите меня… — Вэй Нин отстранился от нее, смотря в ее лицо ошалевшими красными глазами. — Си Лань, простите меня, я понимаю, что вам сейчас не до этого… Но мне очень нужно это знать… Си Лань, простите… Но прошу вас, ответьте мне… Си Лань подняла на него глаза. — …кто отрезал вам язык?

***

Демон Илина буйствовал еще несколько дней, зверски убивая всех кого ни попадя. Особенно досталось несчастному господину Си: помимо его сына, Демон Илина убил его самого и нескольких его друзей, таким образом развалив единственный заклинательский Орден Илина. После этого Верховный заклинатель Вэнь Жохань наконец согласился признать Демона Илина угрозой и помочь жителям, с условием, что город перейдет во владения Ордена Цишань Вэнь. Точно дальнейшая судьба Демона Илина не известна, но по слухам адепты Ордена Вэнь смогли изгнать его на гору Луаньцзан и запереть там. Вскоре после этого гору Луаньцзан оградили от людей и нарекли проклятым местом.