Беда не приходит одна

Братья шли медленно и долго, с трудом переставляя ноги. Такое случалось нечасто: обычно Вэй Усянь был бодр и полон сил и готов был тащить Вэй Нина на своих плечах, какой бы далекий путь им ни предстоял. Но в этот раз его спину украшала рана, нанесенная дисциплинарным кнутом, а тело Вэй Нина в последние несколько дней совсем ослабло, словно что-то пожирало его силы изнутри, и их путь тянулся нескончаемо долго. — Может быть, остановимся? — в который раз спросил Вэй Усянь, понимая, что говорит в пустоту. — Мы уже ушли достаточно далеко от города. Тебе надо передохнуть. — Нет, — по привычке ответил Вэй Нин, даже не расслышав его вопроса, — нельзя останавливаться. Если они поймают нас… Если они поймут, что это мы… Они убьют нас. Нельзя… — Никто нас не поймает, — возразил Вэй Усянь. — Ты считал, сколько раз за это время встало и зашло солнце? Не один, не два и даже не пять раз. Если бы нас преследовали, уже давно бы поймали… Но даже если и поймают, все равно никто не поймет, что мы причастны к тому, что там случилось! Вэй Нин практически не реагировал на вопросы и уговоры Вэй Усяня. Он шел, слепым взглядом смотря вперед, на бегущую вдаль дорогу, и в его ушах раскатами раздавался звук — страшный, гораздо более громкий, чем он был на самом деле, гораздо более громкий, чем голос брата. Такой громкий, что он будто затмевал собой все остальные органы чувств — зрение, обоняние, осязание — оставив Вэй Нину один только слух. Ааааыыыаыэыыаа! Он услышал это, когда отвернулся от Си Лань, собираясь уходить. ААААЫЫЫАЫЭЫЫАА! Это было похоже на вой ветра, на мольбу о помощи, на плач умирающего зверя. ААААЫЫЫАЫЭЫЫАА!!! Этот ужасный звук… Это были первые и последние слова Си Лань, обращенные к нему. Это было имя Вэй Нина, произнесенное ее губами. Вэй Нин никогда не слышал, как мычат люди, у которых нет языка, но он был уверен: в тот момент Си Лань пыталась позвать его. Она звала его. Она просила его помочь ей. Она просила его спасти ее. Но он не смог повернуться к ней, не смог продолжить ее обнимать, не смог принять ее доброту. Потому что в тот момент — в момент, когда Си Лань, плохо понимая, что делает, показала худым дрожащим пальцем на своего отца, — в тот самый момент он уже знал, что сделает дальше. — А-Нин! — позвал брата Вэй Усянь, на мгновение прерывая гул в его ушах знакомым голосом, говорящим членораздельные слова. — Все эти дни мы практически не спали. Ты сейчас свалишься от усталости. — Нет… — рассеянно пробормотал Вэй Нин. — Спать… не хочу. Опять был плохой сон. Не хочу больше их видеть. Не хочу спать. Вэй Усянь повернулся к брату и придержал за его локоть, позволяя на себя опереться. — Тебе снова снились похороны Си Чжоуюя? — Не-ет… — протянул Вэй Нин. — В этот раз мне снилось, что я встретился с Си Лань через много лет. Мы оба были уже взрослыми. У меня в руке был меч… Настоящий заклинательский. Тяжелый. Это был очень странный сон. — О, — Вэй Усянь немного повеселел и тут же ухватился за призрачный шанс разрядить атмосферу. — А-Нин, так, может, это был вещий сон? Может быть такое, что тебе снилось твое будущее? Когда ты вырастешь, ты точно станешь отличным заклинателем! — М-м… — расплывчато пробормотал Вэй Нин и слегка завалился в бок, опираясь на Вэй Усяня. — Вряд ли… Надеюсь, что нет. — Почему? — спросил Вэй Усянь и тут же захотел взять свой вопрос обратно, понимая, что во сне его брата могло пойти не так. — Неужели она… осудила тебя? — Нет… — Вэй Нин покачал головой. — Она вообще меня не узнала. Она спросила меня: «Господин, что вы делаете?» — А ты? — А я ответил ей… «Твой любящий младший брат принес тебе спасение». — После этого я взял меч и перерезал ей горло. По позвоночнику Вэй Усяня прокатилась волна холода. Он замер — но буквально на одно мгновение, и сразу же привел себя в чувство, чтобы не показать Вэй Нину своей реакции. — Вот оно что, — ответил он коротко. — Понятно. Как думаешь, что это значит? — Не знаю, — сказал Вэй Нин. — Возможно, то, что я причинил ей столько страданий, что было бы лучше, если бы я ее убил. — Глупости, — отозвался Вэй Усянь. «Моя сестра не справится без меня! Если я погибну, ОНА УМРЕТ ОТ ГОРЯ!!!» — Замолчи, — бесцветно отозвался Вэй Нин. Вэй Усянь кинул на него удивленный взгляд. — Или то, что, избавив ее от ужасных людей, окружавших ее, я одновременно с этим прервал и ее жизнь. — Это не так, — возразил Вэй Усянь. — А-Нин, ты… «Мерзкий ублюдок!!!! Ты хочешь, чтобы моя сестра умерла?!!!» — Заткнись, — произнес Вэй Нин, и его голос дрогнул. Вэй Усянь остановился и развернул Вэй Нина к себе. — А-Нин, ты говоришь это мне? Или кому-то другому? С кем ты разговариваешь? Давай остановимся, тебе надо поспать. «Я буду защищать тебя от всех, и больше никто и никогда не посмеет издеваться над тобой!» — Заткнись… — прошипел Вэй Нин, закрывая уши руками, и, зажмурившись, вырвался из хватки Вэй Усяня и затопал ногами. — Заткнись, заткнись, заткнись, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!!! Вэй Усянь смотрел на своего брата, любимого и единственного брата, который бесновался, как одержимый, и его сердце переполнялось страданием. Он даже приблизительно не мог себе представить, что тот чувствовал, и что самое ужасное — абсолютно ничем не мог ему помочь. «У А-Нина слабое тело, — говорил ему отец, когда был еще жив, и это было одно из того немногого, что Вэй Усянь о нем помнил. — Поэтому ты должен защищать его». «Я буду! — честно обещал Вэй Усянь и улыбался. — Ведь я старший брат!» — А-Нин… Вэй Усянь протянул к Вэй Нину руку, пытаясь успокоить его, но тот сбросил ее в порыве бешенства, даже не заметив этого. Погруженный в свои иллюзии, он, кажется, не узнавал его и даже уже не понимал, где находится. Такое происходило уже не первый раз. Вэй Усянь, не сдержавшись, издал вымученный стон. Его рана на спине ныла почти что невыносимо, и он втайне надеялся, что Вэй Нин, закончив кричать, все-таки действительно потеряет сознание от усталости, потому что тащить его на себе у него совершенно не было сил. Он огляделся вокруг, пытаясь найти место, где они смогут остановиться на ночлег в том случае, если его тайное желание все же осуществится. Вдалеке виднелись высокие стены — то была крепость, возведенная из белого камня. Помимо нее на расстоянии нескольких ли не было ни намека на жизнь. Вэй Усянь понимал, что в эту крепость не стоит соваться: где бы они ни находились, вряд ли хозяева крепости с радостью пустят к себе двух оборванцев. Но Вэй Нин вдруг остановился. Он замолчал, его голова и руки безжизненно повисли, а взгляд стал стеклянным: он словно всматривался во что-то внутри себя. Вэй Усянь не мог похвастаться хорошей интуицией, но на этот раз его посетило почти физически ощутимое плохое предчувствие. Он почему-то, без явной на то причины, почувствовал себя дичью, которую охотники берут в кольцо. Вокруг них словно сгущалась темная аура. Вэй Усянь снова кинул взгляд на крепость. И понял, почему он не хотел туда идти: она источала опасность. Он не знал, чем это было обусловлено, но все его чувства кричали о том, что стоит убраться от нее как можно дальше. — А-Нин, — сказал Вэй Усянь отчего-то шепотом, — пойдем отсюда. Мне здесь не нравится. — Здесь… — повторил Вэй Нин слово в слово, как загипнотизированный. — Не… нравится… Вэй Усянь схватил его за руку, пользуясь моментом, пока Вэй Нин не впал в буйство, и в этот момент прямо на них из-за кустов выскочил мертвец. — А-а-а-а-а-а-а-а!!! Вэй Усянь закричал, отскочил назад от неожиданности и тут же, дернув Вэй Нина за руку, завел его себе за спину. В его голове и теле все перемешалось, из головы разом вылетели все мысли, оставив лишь одну: что делать? Что делать-что делать-что делать-что делать-что делать-что делать-что делать-что делать-что делать-что делать-что делать? — Здесь… — пробормотал Вэй Нин все те же самые слова, словно в прострации. — Не… нравится… Мертвец с хрустом тряхнул головой, и из его рта раздалось протяжное завывание. Он замер, как будто принюхиваясь к ним. Вэй Усянь почувствовал, как его разум замораживается ужасом. Он ни разу в жизни не сражался с настоящими мертвецами (что было неудивительно, ведь детей не брали на ночные охоты), и несмотря на то, что у него уже было кое-как сформированное золотое ядро, он понимал, что не справится с любым, даже самым слабым, даже безногим мертвяком. Схватить брата и убежать! Вступить с мертвецом в схватку! Отвлечь его, чтобы Вэй Нин мог спастись! Оторвать какую-нибудь ветку и проткнуть ей мертвецу глаза! Попытаться использовать духовную энергию… Тысячи вариантов мелькали у него перед глазами, но ни один из них не мог закончиться хорошо для них обоих. Что же ему делать? Как же ему спастись? Как же ему спасти брата? Вэй Усянь глубоко вдохнул, сжал кулаки и сделал шаг вперед, пытаясь представить, как по его меридианам течет, переливаясь, духовная энергия. На раздумья не было времени. Шансов мало — но главное, что они есть. А если он просто сдастся, то шансов у них не будет совсем — и это будет вина Вэй Усяня. Мертвец оскалился, чувствуя чужую агрессию, сердце замерло у Вэй Усяня где-то в горле. И тут Вэй Нин поднял голову. Мертвец перевел внимание с Вэй Усяня, встретился с Вэй Нином безжизненным взглядом. …и с диким воплем рванул прочь. Вэй Усянь думал, что мертвецы не умеют бегать, но этот, очевидно, был чем-то ужасно напуган. Настолько, что отказался от своей потребности напасть на живого человека и обратился в бегство, ведомый инстинктами. — Что… — еле слышно прошептал Вэй Усянь, все еще не веря в то, что с ними действительно все в порядке. — Как это… Он резко развернулся к Вэй Нину, ожидая увидеть на его месте кого угодно: Демона Илина, огромную горгулью, свирепого призрака. Но увидел лишь ребенка — чумазого, усталого и выглядящего точно так же, как он сам. — Мне здесь… не нравится, — в третий раз повторил Вэй Нин, и на этот раз его голос, как и взгляд, был осознанным. — Это плохое место. Давай уйдем. Нервы, уставшие от длительного напряжения, резко расслабились, не в силах больше сжиматься, и на Вэй Усяня с сокрушительной силой накатило облегчение. Он посмотрел на брата — маленького худого мальчика, затем — на улепетывающего прочь мертвеца, который чуть было не сожрал их живьем, закрыл лицо рукой и расхохотался. Он хохотал долго, дрожа и сотрясаясь от смеха, до тех пор, пока у него на глазах не выступили слезы. Вэй Нин смотрел на него безразличным, но понимающим взглядом, и послушно ждал, пока Вэй Усянь отсмеется. — К-конечно… — пробормотал Вэй Усянь, всхлипывая от смеха. — Конечно, А-Нин, давай… уйдем. Этот мертвец… Ха-ха-ха, он был таким глупым! Он так… тебя… Ха-ха-ха, он так тебя испугался! Вэй Нин медленно покачал головой. — Не меня. Он испугался их. — Их… — эхом повторил Вэй Усянь и глубоко выдохнул, приходя в себя после истерики. — А они сейчас с тобой? Вэй Нин прижал руку к груди. — Конечно, — ответил он. — Они теперь всегда со мной.

***

На много ли от белой крепости не было ни души, словно люди специально избегали селиться рядом с ней. На третий день Вэй Усянь понял, что ждать помощи им неоткуда. Поблизости не было ни деревень, ни городов, ни военных лагерей. Им неоткуда было взять еду, не у кого было попросить помощи, незачем было двигаться дальше. Вэй Нин наконец более-менее пришел в себя и больше не погружался в пучину безумия, но рана Вэй Усяня, наоборот, снова открывшись, начала гноиться на солнцепеке. Они были совершенно одни, посреди пустых дорог и деревьев, израненные и голодные, и совершенно обессиленные. Лежа на земле и с отстраненным любопытством рассматривая травинку у своего носа, Вэй Усянь думал о том, что он не выполнил наказ отца, и это немного печалило его. Вэй Нин сидел рядом с ним, прислонившись к дереву спиной, и бездумно напевал себе под нос: — Четыре — это четыре, десять — это десять… Вэй Усянь с неудовольствием отметил про себя, что он наложил эту гадкую считалочку на мотив колыбельной, которую пела им мама, но у него не было сил пожурить брата за это. В конце концов, какое это теперь имеет значение? — А-Нин, — пробормотал он в пустоту, стараясь моргать почаще, — чего бы ты сейчас хотел поесть больше всего? — Булочек с мясом, — ответил Вэй Нин. — Из той таверны. А ты? — А я, — сказал Вэй Усянь, и у него по подбородку скатилась ниточка слюны, — курицу с клейким рисом. Мама вкусно ее готовила. — Да, — согласился Вэй Нин, — тогда жить было вкусно. Странная фраза — хотел сказать ему Вэй Усянь, но голова от голода кружилась так сильно, что ему было сложно даже открыть рот. Он причмокнул губами, пытаясь воспроизвести в голове вкус курицы, фаршированной клейким рисом, и закрыл глаза.

***

Когда он их открыл, вокруг по-прежнему было светло. Вэй Усянь подумал, что потерял сознание на несколько минут, и уже морально приготовился терпеть боль от урчания голодного желудка, но, на удивление, голода не почувствовал. Он поерзал, пытаясь понять, что происходит, и ощутил, как его голый живот прикасается к чему-то мягкому и однородному — совсем непохожему ни на комья земли, ни на примятую траву. А еще это что-то было белым — по крайней мере, если его не обманывало еще не до конца прояснившееся зрение. Постельное белье! Чистое! Рану на спине по-прежнему жгло, но на этот раз боль была какая-то странная — не такая. Она была почти приятной, хотя Вэй Усянь и не мог понять, чем именно она отличалась от той, прежней. Он подвинулся чуть правее, повернул голову набок — и встретился взглядом с чужими глазами, пристально наблюдавшими за ним. Серыми, усталыми, но вполне себе живыми. — Бабушка! — глаза моргнули и, тут же сорвавшись с места вместе с их обладателем, стремительно куда-то побежали. — Бабушка, бабушка, А-Ин очнулся! Голос и глаза принадлежат Вэй Нину — сказал себе Вэй Усянь, и это открытие сразу успокоило его. Он даже не стал оглядываться вокруг, лишь покрутил шеей, разминая ее, и улегся поудобнее, ожидая, когда к нему снова придут. Долго ждать не пришлось: через пару минут дверь (а судя по звуку, это точно была дверь) отворилась, и совсем близко послышались знакомые шаги, а следом за ними — незнакомые: тягучие, медленные. — Я только моргнуть успел, смотрю, а он на меня смотрит! — непривычно громко говорил Вэй Нин. — Бабушка, я так рад, спасибо вам! Шаги остановились совсем близко к голове Вэй Усяня, и он наконец повернулся, чтобы снизу вверх посмотреть на вошедших. Напротив него с ошалевшим от счастья взглядом и раскрасневшимся от бега лицом стоял Вэй Нин, а рядом — старушка, маленькая, ростом едва выше него, но очень изящная. — Хорошо, что ты очнулся, — сказала она и улыбнулась. Ее голос был добрым и мягким, хоть и немного скрипучим, как это часто бывает у пожилых людей, а зубы были очень здоровыми, совсем не старушечьими. — Вы… — начал было Вэй Усянь, но Вэй Нин перебил его: — А-Ин, это бабушка Мин! Но она разрешает звать себя просто бабушкой! Она увидела нас, когда ходила в лес за травами, и решила нам помочь! Она живет неподалеку и разрешила пока остаться у нее! Мы с ней дотащили тебя до дома, ух, это было так тяжело и так страшно, ты совсем-совсем не открывал глаза, я уже подумал, что ты умер… Вэй Усянь уткнулся лицом в подушку, чтобы не было видно, как он сморщился. Вэй Нин действительно говорил ужасающе громко, и Вэй Усяню казалось, что еще чуть-чуть — и у него лопнут уши. — И бабушка сказала, — продолжал Вэй Нин, воодушевленно жестикулируя, — что твоя рана загноилась, и все могло бы быть совсем плохо, но она целительница, поэтому может помочь! И она осмотрела и подлечила твою рану, а еще смогла накормить тебя, хоть ты и был без сознания! И… — А-Нин… — страдальчески протянул Вэй Усянь. — Прошу… потише. Вэй Нин тут же замолчал и, виновато улыбнувшись, смущенно потер нос. — Прости, — ответил он. — Бабушка не очень хорошо слышит, поэтому она просит говорить погромче. Я вот за несколько дней… привык. — Несколько дней? — Вэй Усянь повернул к нему голову. — Я думал, что проспал несколько часов. — Если бы! — воскликнул Вэй Нин и сделал страшные глаза. — Ты проспал три дня! Я так волновался, ты даже не представляешь, я просто… Я думал… Голос Вэй Нина вдруг надломился, он закрыл лицо руками и снова замолчал. Вэй Усянь почувствовал, как его глаза начинает щипать, и снова уткнулся в подушку. Бабушка Мин все это время стояла рядом и спокойно, не перебивая, слушала разговор братьев. — Дитя, — обратилась она к Вэй Усяню, — как тебя зовут? — Вэй Ин, — ответил Вэй Усянь. — Позволь я осмотрю твою рану. Вэй Усянь послушно кивнул, но внутренне весь содрогнулся. Он представил, какую адскую боль сейчас испытает от прикосновения, и уже напрягся, готовясь сжать зубы и терпеть. Но затем вспомнил, что нужно быть вежливым, и добавил тихо: — Спасибо, бабушка. Он запоздало понял, что бабушка, скорее всего, не услышала его благодарности, а затем почувствовал, как ему на спину ложится маленькая шершавая ладонь. Ложится, медленно проводит вдоль позвоночника — и совсем не причиняет боли. Вэй Усянь быстро повернул голову, пытаясь рассмотреть, что происходит. Она точно смотрит его рану? Может быть, она еще не начала? Почему он совсем этого не ощущает? — Я прочистила рану, пока ты спал, и смогла остановить гниение, — произнесла бабушка Мин, и ее ладонь покинула его спину. — Будем промывать рану четыре раза в день и наносить на нее обеззараживающее и заживляющее снадобье. — А? — Вэй Усянь непонимающе моргнул. — Это все? Вы уже посмотрели? — Да, — ответила бабушка и снова ободряюще ему улыбнулась. — Теперь ты пойдешь на поправку. Не знаю, сможет ли рана затянуться полностью… Возможно, шрам останется на всю жизнь, — она посерьезнела и покачала головой. — Все же такое страшное ранение… Что за изверг мог сделать такое с ребенком? — Демон Илина, — отчеканил Вэй Нин прежде, чем Вэй Усянь успел сообразить, что ответить. — Демон Илина? — переспросила бабушка непонимающе. — Вы столкнулись с нечистью? — Не совсем… — протянул Вэй Нин уклончиво. — Может быть, вы слышали, что в Илине случилось страшное горе. Мы… пришли оттуда. Вэй Усянь слушал их разговор молча, думая про себя о том, что они с братом действительно друг друга стоят. Сначала Вэй Усянь хотел притвориться демоном Илина, теперь Вэй Нин пытается свалить на пресловутого демона вину за то, чего он не совершал… Но, в конце концов, они действительно не могли сказать, что удар дисциплинарным кнутом Вэй Усяню нанес мальчик, который потом трагически погиб. Скоро слухи о случившемся в Илине дойдут и до этой деревни — и тогда даже старенькая бабушка поймет, что здесь что-то не так. — В нашу деревню слухи доходят поздно, — бабушка Мин положила ладонь на голову Вэй Нина и погладила ее. — Но недавно местные о чем-то таком судачили. Скажи мне, Нин-эр, ты случайно не запомнил, этот демон… — ее голос неожиданно треснул, как ветка под ногой неосторожного путника. — …был похож на человека? Кровь застыла у Вэй Усяня в жилах — таким ледяным тоном был задан этот вопрос. Бабушка выглядела точно так же доброжелательно, как до этого, и улыбалась так же ласково, но вокруг нее словно за одно мгновение сгустилась тяжелая, сухая, отчаянная аура. Вэй Усяню даже на секунду показалось, что сейчас она схватит Вэй Нина за волосы и потянет его голову вниз, чтобы заставить быстрее ответить на вопрос. — Мы… — Вэй Нин испуганно замотал головой, уставившись в одну точку. — Мы не помним. Мы совсем не… рассмотрели его. Бабушка, а почему вы спрашиваете? — Вот оно как… — бабушка Мин кивнула, и гнетущая атмосфера вокруг нее рассеялась в мгновение ока. Затем она покачала головой, и выражение ее лица было таким усталым и измученным, словно только что, мгновение назад, у нее кто-то умер. — Простите бабушку, — проговорила она и промокнула кончиками пальцев уголки своих глаз, — я просто задумалась. Вспомнила одну… историю. Ваш демон, конечно, не может иметь к этому никакого отношения, ведь это было так давно… Она тяжело вздохнула, словно все еще пребывая в своих плохих воспоминаниях, и направилась к выходу из комнаты. — Ин-эр, — сказала она Вэй Усяню, остановившись на пороге, — постарайся не вертеться, чтобы не тревожить рану. А ты, Нин-эр, пойдем-ка со мной, поможешь бабушке приготовить обед. Вэй Нин понимающе закивал и быстро юркнул вслед за ней. Вэй Усянь зажмурился. Его никогда не называли «Ин-эр». Поэтому, когда бабушка Мин и Вэй Нин вышли из комнаты, он сделал глубокий вдох и дал волю слезам.

***

Тот день был, пожалуй, одним из самых ленивых за всю жизнь Вэй Усяня. Он до вечера провалялся в кровати, почти не двигаясь, и лишь ел и пил то, что ему приносили брат и бабушка. Есть, лежа на животе, было неудобно, но ему строго-настрого наказали не переворачиваться, чтобы снадобье лучше впитывалось в рану. — Бабушка Мин, — рассказывал ему Вэй Нин, когда они оставались одни, — живет здесь одна и зарабатывает тем, что занимается целительством. Это совсем-совсем маленькая деревня, поэтому много денег она, конечно, не получает, но ей хватает на жизнь. А еще у нее есть собственный огород, я покажу тебе его, когда тебе можно будет гулять. Там растет капуста, редька и что-то еще, я забыл, как оно называется. — Собственный огород… — отвечал Вэй Усянь. — Должно быть, здорово. Ты помогаешь ей выращивать овощи? — Помогаю! — гордо соглашался Вэй Нин. — Она рассказала мне, как их лучше растить, когда поливать и чем удобрять. А еще… — его глаза загорались. — Она очень-очень вкусно их готовит! Мы все три дня едим только овощи, но я просто счастлив! Бабушка угощала меня рисовыми лепешками, супом с грибами и соленой кашей — и все это было просто ужасно вкусно! Да, сначала я просто был голодный и съел бы что угодно, но потом я, кажется… быстро привык к тому, что есть еда. Знаешь, А-Ин, кажется, человек вообще довольно быстро привыкает к хорошему, как думаешь? — Пожалуй… — не спорил Вэй Усянь и послушно брал в рот ложку супа. — Вот бы еще так же быстро привыкать к плохому. — Знаешь, — сказал Вэй Нин вечером, когда принес ему какой-то безвкусный отвар, — я думал, что мы уйдем сразу же, как только ты очнешься, ну или когда сможешь нормально ходить. Но сегодня бабушка сказала мне… — он приложил палец ко лбу, вспоминая. — «Один помощник хорошо, а два — лучше», да, так она и сказала. Кажется, она… хочет, чтобы мы остались. — Остались… — эхом повторил Вэй Усянь. — А-Нин, как думаешь, она хороший человек? Какой ей смысл оставлять у себя двух беспризорников? — Думаю, смысл есть, — ответил Вэй Нин, отставляя пустую плошку. — Знаешь, вчера, когда я помогал ей с огородом, я понял, что это очень сложно. У меня даже под конец заболела спина, а представляешь, каково бабушке? А еще мы ходили с ней на рынок в ближайший город, и ей тяжело дался такой долгий путь, а обратно нужно было еще тащить еду… Не то чтобы из меня вышел идеальный помощник, но вдвоем это было гораздо легче. А еще, мне кажется… — он немного виновато улыбнулся. — Она любит детей. Знаешь, А-Ин, ты спишь на единственной кровати в доме. Все это время бабушка спала на циновке, а это наверно, тоже непросто для старого человека. — Ох… — Вэй Усянь глубоко вздохнул. — Я бы перелег, но она не разрешает мне вставать. — Вот именно! — Вэй Нин рассмеялся. — А еще она сказала мне, что я похож на ее сына в детстве. Значит, и ты — тоже. Вэй Усянь с интересом подвинулся вперед, опираясь на локти. — А что случилось с ее сыном? — Я не очень знаю, — признался Вэй Нин. — Знаю только то, что он умер. И теперь она живет совсем одна. Сегодня, когда я сказал про… — он понизил голос. — …про демона, я думаю, она вспомнила какую-то историю, связанную с ним, поэтому так расстроилась. Я помог ей приготовить обед, понес его тебе, а затем, я точно видел, она плакала. Мне стало так ее жаль, но я решил ее не тревожить. — Ну ты даешь! — удивился Вэй Усянь. — Я бы подошел ее подбодрить. Раз уж она такая добрая. Ну, обнял бы, например, наверняка ей было бы приятно поплакать вместе. — Не знаю, — ответил Вэй Нин. — Я подумал, это не тот случай. Все равно я ничем не смог бы ей помочь. — Дети, — раздался неподалеку тягучий голос бабушки, а затем — и ее медленные шаги, — вы уже поели? Хотите послушать сказку? — О, да! — закричал в ответ Вэй Нин, аж подпрыгнув от радости. — Бабушка рассказывает очень интересные сказки! Бабушка Мин вошла в комнату и опустилась на деревянный стул рядом с кроватью. Вэй Нин побежал мыть пустую плошку из-под отвара и через пару минут вернулся и уселся на пол у ног Вэй Усяня. — Негоже сидеть на полу, — пожурила его бабушка Мин, — простудишься. Принеси себе циновку. — Со мной все будет в порядке, — громко, чтобы она услышала, заверил ее Вэй Нин, — большое спасибо вам за заботу! Бабушка Мин покачала головой. — Как знаешь, Нин-эр. Если ты простудишься, не проси бабушку тебя лечить! Ее тон был по-напускному суровый, и Вэй Нин не выдержал и расхохотался. Вэй Усянь тоже улыбнулся, смотря на брата. Кажется, тот наконец приходил в себя после пережитого потрясения. И если это бабушка помогает ему радоваться жизни, то Вэй Усянь будет готов остаться у нее и неделю, и две, и месяц, и сколько угодно. — Бабушка уже рассказала мне про Шэнь-Нуна, который принимал порошок из ледяного нефрита и мог зайти в огонь и не загореться! — воодушевленно рассказал Вэй Нин. — А еще про Цзо Цы, который мог создавать рыбу и другую еду… Представляешь, как было бы здорово, если бы мы могли создавать еду! Нам бы никогда не приходилось голодать! — Бедные дети… — бабушка тихонько вздохнула. — То, что случилось с вами, было так неправильно… Дети не должны голодать. Они не должны страдать от нечисти… — Но теперь с нами все будет хорошо! — поспешил утешить ее Вэй Нин. — Ведь вы же с нами, правда, бабуля? — Конечно, — бабушка Мин улыбнулась ему, и ее глаза были влажными. — Прошу, оставайтесь у меня. У вас всегда будет крыша над головой и еда, а мне будет помощь и отрада. Вэй Нин весь просиял, когда услышал это, и с надеждой повернулся к Вэй Усяню. Вэй Усянь сдавленно рассмеялся, так как у него в горле тоже появился комок, и пожал плечами — чтобы не выдать дрожь в голосе. — Я вас не тороплю, — сказала бабушка понимающе. — В любом случае, можете остаться до тех пор, пока не поправитесь. И она завела свой рассказ, как и обещала. Бабушка рассказала историю о нищем мальчике, который раз за разом появлялся в городе и просил милостыню. Люди на рынке издевались над ним, обливали нечистотами, один раз даже заключили в колодки — но он снова появился на рынке, и на его одежде не было следов грязи, а на теле — синяков. В конце концов, его решили казнить, но он сбежал и после этого пропал и перестал появляться в городе. А в семьях тех, кто обливал его помоями, сами собой обрушились крыши, задавив несколько десятков человек. — Поэтому, — закончила бабушка назидательно, — в округе Чанъань ходила такая песенка: Коль мальчика-нищего встретишь, Пои его лучшим вином. Тогда ты избегнешь беды и несчастья, Не рухнет внезапно твой дом. — А-Нин, — спросил брата Вэй Усянь, когда они легли спать, — тебе понравилась сказка? — Очень понравилась, — ответил Вэй Нин, и в его взгляде плескался восторг. — Я очень рад, что в конце они все получили по заслугам.

***

На следующий день Вэй Нин заболел, как и предсказывала бабушка, а она, несмотря на свою угрозу ему не помогать, лечила его всю последующую неделю. Братья Вэй не покинули бабушку Мин ни через неделю, ни через две, ни через месяц. Она жила совсем одна, была старенькой и глуховатой, и ей бы очень пригодилась любая помощь. Что касается братьев Вэй — им просто некуда было идти. А еще они наконец-то, спустя столько времени, обрели наконец человека, который был готов заботиться о них. Бабушка лечила братьев со всем усердием и умела готовить очень вкусные блюда из самых простых ингредиентов; они вместе ходили на рынок и на речку стирать одежду, убирались в доме, ухаживали за огородом, собирали целебные травы, а иногда, если бабушка не спала дольше обычного, она рассказывала им сказки — разные, веселые и грустные, но всегда очень добрые. Иногда бабушка Мин принимала пациентов, больных различными недугами, и братья Вэй помогали ей сварить снадобье, принести ингредиенты или промыть больному рану. Братья Вэй чувствовали, что рядом с ними находится человек, который готов был безвозмездно отдавать им всего себя, и отвечали ей взаимностью. Дом бабушки Мин стал их пристанищем и местом силы, только у нее они чувствовали себя правильно — прямо как когда-то давно, кажется, в прошлой жизни они ощущали себя в Илине в доме с мамой и папой. — Как заживает? — спросила бабушка Мин Вэй Усяня, когда тот осторожно ощупывал рану, проверяя, не отвалилась ли от нее часть корочки. — Очень хорошо! — по привычке громко ответил Вэй Усянь и широко улыбнулся ей. — Лучше всех! Я до сих пор не верю, что могу ходить, не чувствуя боли, ха-ха! — Хм… — бабушка улыбнулась, и лучики вокруг ее глаз сморщились немного лукаво. — Но это ведь заслуга не только моего снадобья, правда? Вэй Усянь посмотрел на нее удивленно. — Бабушка, что вы имеете в виду? Бабушка Мин подошла к Вэй Усяню и приложила свою ладонь ему к груди. — Возможно, по мне сейчас этого не скажешь, — произнесла она медленно, немного нараспев, — но когда-то я была заклинательницей. Не могу сказать, что я добилась каких-то особых высот… Целительство всегда получалось у меня лучше. — Заклинательницей?! — Вэй Усянь от воодушевления чуть не подпрыгнул на месте. — Как здорово, бабушка, поэтому вы знаете столько сказок про бессмертных? — Нет, — бабушка Мин покачала головой. — Я знаю их, потому что читала эту книгу своему сыну, когда он был маленьким. Но даже несмотря на то, что мне не удалось преуспеть в духовном совершенствовании… я всегда отличу заклинателя от обычного человека. — Вот как… — Вэй Усянь почесал голову немного смущенно. — От бабули ничего не скроешь, ха-ха! Бабушка Мин улыбнулась и кивнула, подтверждая его слова. — Я столько раз дотрагивалась до твоей кожи, когда меняла тебе повязки или мазала рану, я не могла не почувствовать твоего золотого ядра, Ин-эр. Оно довольно сильное для такого маленького ребенка. Я думаю, ты вырастешь очень сильным заклинателем. Вэй Усянь почувствовал, как его щеки зарделись от гордости. У него не было человека, который мог бы оценить его заклинательские способности, поэтому он даже не знал, в каком состоянии находятся его духовные каналы и развивается ли его ядро хоть как-нибудь. А теперь, когда ему об этом сказала бывшая заклинательница… он ощутил себя практически всесильным. — А еще ты очень неплохо умеешь медитировать, — добавила бабушка Мин и погладила его по склоненной от смущения голове. — Раны не заживают так быстро просто от лекарств, я чувствую, как ты заставляешь свое тело исцеляться. Ты такой молодец, Ин-эр, я так горжусь тобой. Чтобы ты поправлялся еще быстрее, я расскажу тебе сегодня одну хитрость для медитации. — Спасибо, бабуля! — закричал Вэй Усянь и схватил обеими ладонями ее руку. — А А-Нин? — он понизил голос. — Вы… смотрели его духовные каналы? Что думаете? — Нин-эр… — бабушка устремила задумчивый взгляд вперед и на мгновение нахмурилась, но тут же тепло улыбнулась Вэй Усяню. — У Нин-эра еще все впереди. Вэй Усянь закивал, ловя каждое ее слово. Его похвалили! Он станет сильным заклинателем! А Вэй Нин был не безнадежен, и у него тоже все получится! Определенно, ничего не могло сделать этот день еще лучше. — Спасибо, бабуля!!! И он кинулся вперед и крепко обнял ее. Бабушка охнула, скрипуче и тихо рассмеялась и обняла его в ответ. — Вы такие хорошие дети, — сказала она мягко. — Я бы хотела, чтобы у вас было счастливое будущее. Думаю, Ин-эр, когда вы немного подрастете, вам можно будет вступить в заклинательский Орден, чтобы обучаться там самосовершенствованию. — Правда? — неверяще переспросил Вэй Усянь, отстраняясь от нее. — И вы не против, бабушка? Ведь нам тогда придется покинуть вас. — Рано или поздно дети покидают родительский дом, — со вздохом ответила бабушка Мин. — Конечно, я не против, если вы обещаете не забывать бабулю и писать письма, а иногда навещать меня. — Конечно! — воскликнул Вэй Усянь и даже несколько раз подпрыгнул от ликования. — Конечно, мы никогда не забудем бабулю! Ведь у вас наш дом! А когда мы вырастем, мы заработаем много-много денег, и купим бабуле новый большой дом, чтобы бабуля ни в чем не нуждалась! — Ну полно тебе, Ин-эр, — с театральной строгостью сказала бабушка Мин, — мне вполне достаточно и этого дома. У меня не хватит сил на то, чтобы убираться в доме больше… И они одновременно рассмеялись. — Ин-эр, — произнесла бабушка Мин, поманив Вэй Усяня пальцем, — подойди сюда. Я хочу кое-что тебе дать. Вэй Усянь послушно последовал за ней. Они не ушли далеко – лишь преодолели пространство комнаты до противоположной стены. На стене, скрытые в тени старого шкафа, висели два меча. Вэй Усянь удивился: прожив столько в этом доме, он никогда не замечал их — видимо, из-за того что на них никогда не падал свет из окон. Бабушка Мин встала на цыпочки и сняла со стены один из мечей — тот, который был покороче, больше напоминавший вытянутый кинжал, — и передала его Вэй Усяню. Вэй Усянь принял его с благоговением, его глаза загорелись, стоило холодному лезвию тронуть плашмя его раскрытые ладони. — Это меч моего сына, — сказала бабушка Мин. — Он носил его до достижения совершеннолетия, а затем, когда получил имя в быту, выковал себе новый, и этот стал ему не нужен. Я хранила его здесь все это время… и теперь хочу отдать его тебе. — Отдать? — переспросил Вэй Усянь, глупо моргнув. — Мне? Прямо… отдать-отдать? Навсегда-навсегда? — Отдать-отдать. Навсегда-навсегда, — улыбнулась бабушка Мин. — Я бы хотела, чтобы ты взял его, когда отправишься в Орден учиться заклинательству. Вэй Усянь уставился на меч, как на первозданное чудо. Он был совсем легкий и очень красивый: светло-бежевая кожаная рукоять была прошита серебряными нитями, а на гарде был выгравирован цилинь, у которого вместо глаз сияли два драгоценных камня. — Но он же… — Вэй Усянь с трудом заставил себя оторвать взгляд от сияния меча. — Очень дорогой! — Да уж, — протянула бабушка Мин. — Когда мой муж был жив, мы жили в достатке. Даже могли купить нашему маленькому сыну такой дорогой меч… — она решительно мотнула головой. — Но сейчас это уже не имеет значения. Сколько можно этому прекрасному мечу пылиться на стене захолустного домишки? Прошу тебя, Ин-эр, возьми его и носи с гордостью. Вэй Усянь не успел ничего возразить, как она понизила голос и добавила заговорщически: — А если мы будем принимать так же много больных, как сейчас, то сможем купить меч твоему брату. Если он захочет идти по пути самосовершенствования, разумеется. — Но, бабуля! — Вэй Усянь прижал меч к груди, разрываясь между желанием убежать прочь и спрятать свое сокровище подальше от чужих глаз и вернуть меч владелице. — А как же вы? Вам же нужно на что-то жить… Бабушка Мин всплеснула руками. — Ну до чего вежливый, добрый ребенок! — воскликнула она. — Не переживай, бабушка не пропадет. С вашей помощью я успеваю принять гораздо больше больных, так что можете считать это вашей оплатой. Любой труд должен оплачиваться, правда ведь? Вэй Усянь снова посмотрел на меч. Лезвие было идеально чистым: видимо, бабушка исправно полировала его все эти годы. Из зеркальной поверхности на Вэй Усяня смотрел мальчик с большими серыми глазами. Вэй Усянь подмигнул своему изображению — и оно подмигнуло ему. Он поднял взгляд на бабушку. Сколько лет она ухаживала за этим мечом? Сколько зим минуло с тех пор, как ее сына не стало? Все это время она так бережно стирала с него пыль… наверняка этот меч был ей очень дорог. — Бабуля, — тихо спросил Вэй Усянь, — а ваш сын… Где он сейчас? Он знал от Вэй Нина, что ее сын погиб, но не знал, как подойти к этому вопросу и узнать, что именно с ним случилось. Сейчас был лучший момент, чтобы это узнать. Бабушка Мин прикрыла глаза и сжала губы, словно его вопрос причинил ей физическую боль. — Мой сын… — ответила она пространно. — Погиб много лет назад. Вместе с моим мужем. Они ушли на ночную охоту и не вернулись. — Ночную охоту! — громко повторил Вэй Усянь, ощущая, как у него в висках начинает леденеть. — Прямо как наши родители… — Ночные охоты опасны, — горько сказала бабушка Мин, будто не услышав его слов, хотя он и произнес их очень громко. — К ним никогда нельзя быть полностью готовым. — Да… — согласился Вэй Усянь, опуская глаза. — Мы так и не узнали, отчего наши родители погибли. Они просто… наутро не вернулись домой. А ваши близкие… Вы знаете, что за нечисть это была? — Нечисть? — бабушка вдруг усмехнулась как-то криво, и ее плечи содрогнулись. — Мой муж и сын были готовы ко встрече с любой нечистью. Но им не посчастливилось наткнуться именно на него… На того человека. Если, конечно, он имеет право так себя называть. — Что? — переспросил Вэй Усянь, распахивая глаза. — Человека? Но… — Ах! — бабушка Мин вдруг схватилась за голову обеими руками, и ее голос задрожал. — Ин-эр, я так устала… Это так тяжело. Иногда они приходят ко мне во снах и извиняются за то, что оставили меня одну. Мой муж… Мы так любили друг друга! А моему сыну… Он был такой хороший, добрый мальчик… Ему было всего восемнадцать… И она обессиленно опустилась прямо на пол. Вэй Усянь замер, пытаясь понять, как ему поступить. Вэй Нин был прав, как-то говоря ему, что они ничем не могут помочь бабушке с ее горем. Но… «Ну ты даешь! Я бы подошел ее подбодрить. Раз уж она такая добрая. Ну, обнял бы, например, наверняка ей было бы приятно поплакать вместе». Вэй Усянь быстрым шагом подошел к бабушке Мин, опустился на колени и осторожно обнял ее, погладив ладонью по скрюченной спине. Бабушка едва заметно вздрогнула — она не услышала его шагов и не ожидала, что до нее дотронутся. А затем она выдохнула вымученный стон и обняла Вэй Усяня в ответ. — Сын мой… — пробормотала она, окропляя слезами его рубашку. — Сынок… Ты снова здесь, со мной… — Я здесь, — тихо ответил Вэй Усянь. — Мы оба здесь. И мы будем здесь всегда.

***

Вэй Нин держал одной рукой деревянную плошку, а второй — старательно, высунув язык, давил в ней окаменевшие кусочки, пытаясь превратить их в кашицу. — Вот так, правильно, Нин-эр, — похвалила его бабушка Мин, — необязательно давить так сильно, можно полегче, главное — уловить само движение. А у тебя как дела, Ин-эр? Вэй Усянь рядом с братом размешивал мускус, купленный пару дней назад в деревне неподалеку, и иногда кидал взгляды на брата, чтобы проверить, что тот все делает правильно. Вэй Усяню несложно давалось приготовление снадобий, он быстро схватывал, что и куда нужно добавить, а вот Вэй Нин часто ошибался, потому что забывал все на свете: названия, количество, способ приготовления. Пациенты, поняв, что бабушка Мин теперь справляется быстрее, стали приходить едва ли не каждый день, и ей было уже не обойтись без помощи братьев. Вэй Нин толок черепаший панцирь, иногда шепотом приговаривая про себя: «Бедная черепашка, как же ты без домика», чтобы вылечить господина, у которого кровоточили десны и выпало несколько зубов, а сам Вэй Усянь делал настойку из мускуса для пожилой женщины, у которой болело сердце. — Какие вы умнички! — похвалила близнецов бабушка Мин. — Не могу на вас нарадоваться! Она всегда одинаково хвалила их обоих — даже несмотря на то, что Вэй Нин часто ошибался. Она никогда не злилась и не ругалась, и, хотя иногда пыталась казаться строгой, у нее это не очень хорошо получалось. — Когда проводим господина и госпожу, — сказала бабушка, — можем пойти вместе на речку. Вы поплещетесь в воде, а я пособираю травы. Увы, у бабушки недостаточно сил, чтобы научить вас плавать, но сегодня так жарко, что уверена, вы не откажетесь помочить ноги. — Ура-а! — хором воскликнули братья Вэй, и Вэй Нин даже ненадолго забыл о несчастной судьбе черепахи, оставшейся без панциря. — На речку! Бабушка Мин отошла, чтобы поговорить с пациентами, и Вэй Усянь вдруг воровато оглянулся, зачерпнул пальцем мускуса, кинулся к Вэй Нину и обмазал ему щеку. — Эй! — негодующе воскликнул Вэй Нин, отбрасывая от себя его руку. — А-Ин, ты что, это же лекарство! — Тут лишнее осталось, — невинно ответил Вэй Усянь и, не удержавшись, прыснул в ладонь, увидев удивленное лицо брата. — Ах, так! — закричал Вэй Нин, и его щеки порозовели. — Ну, держись! Она кинулись друг на друга, пытаясь измазать друг другу лица, схватить за щеки или руки, ущипнуть или укусить, подставить подножку, и дружно упали на пол, перевернув на себя плошку с какой-то жижей. Приглушенный захлебывающийся хохот, стоящий в комнате, долетел до ушей пациентов и даже глуховатой бабушки. Она покачала головой, молчаливо говоря пациентам: «Дети, что с них взять» и пошла назад разбираться. Она застала лежащего на животе Вэй Нина, чьи волосы были от корней до самых кончиков изгвазданы в настойке из женьшеня и усыпаны морскими водорослями, а сверху — сидящего на нем Вэй Усяня, который радостно лепил из скомканных волос брата веревки с разным количеством завитков. Бабушка сложила руки на груди, показывая, что она недовольна. Вэй Нин вжал голову в плечи и виновато улыбнулся. Вэй Усянь отпустил его волосы и спрятал руки за спину, как будто он был тут ни при чем. Бабушка некоторое время смотрела на них суровым взглядом, а затем не выдержала и рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Следом за ней рассмеялся Вэй Усянь, а затем — Вэй Нин. Вэй Нин смеялся, и ему в голову вдруг пришла мысль о том, что он все же смог достичь того, чего хотел. Он смог получить жизнь, в которой они с братом могут быть здоровы, сыты и одеты. Жизнь, в которой у них есть будущее. Его счастливую жизнь. Вэй Нин смеялся и правда чувствовал себя беззаботным и совершенно счастливым. И ему казалось, что так будет всегда.

***

ПРИШЛО ВРЕМЯ ПЛАТИТЬ. Вэй Нин проснулся с хриплым возгласом и вытянутой вперед рукой. У него в ушах все еще стоял тот низкий громовой голос, который оставил ему послание во сне. — М-м-м… — сонно протянул Вэй Усянь и перевернулся на другой бок. Вэй Нин сел на кровати, помотал головой. Его сердце заходилось в припадке, в висках стучало, затылок ныл, словно его только что сильно ударили по голове. «Пришло время платить, — повторил голос, и Вэй Нин замер, понимая, что голос был вовсе не во сне. — Ты же не думал, что сможешь использовать нас просто так и ничего не отдать взамен?» — Ч-что? — прошептал Вэй Нин, подаваясь вперед, в темноту. — Это снова вы? Не надо, прошу… Оставьте меня в покое! «В покое?! — прошипел голос. — Мы выполнили оба твоих желания! А что ты сделал в ответ? Решил избавиться от нас! Неужели ты думаешь, что поступаешь вежливо?!» — Что? — непонимающе переспросил Вэй Нин и осторожно откинул одеяло, стараясь не разбудить брата. — Какие желания?.. «Оба твоих желания, — повторил голос, не собираясь ничего объяснять, — были нами исполнены. Выполнить второе оказалось довольно сложно, поэтому мы надеемся, что ты сполна отплатишь нам за это». Вэй Нин спустил ноги с кровати, встал, оглянулся, чтобы удостовериться, что Вэй Усянь спит, и быстро пошел в другую комнату. — Я не понимаю, о чем вы, — сказал он тихо, останавливаясь на пороге. — Я не просил вас… Я не хотел… Вы заставили меня сделать такие плохие вещи! «Мы заставили?! — низкий шепчущий голос перешел на женский визг. — Ты хочешь обвинить во всем нас?! Ты настолько не желаешь признавать, что ты на самом деле убийца, что хочешь прикрыть свои злодеяния тем, что был одержим?!» — Н-нет! — закричал Вэй Нин и снова быстро оглянулся, убеждаясь, что Вэй Усяня было не так-то просто разбудить. — Это неправда! Я не хотел… Я не хотел никого убивать! Это вы… Вы сказали мне! Вы меня заставили! Голос раздвоился и рассмеялся одновременно тонко и хрипло. «Ну уж нет, — произнес он. — Этого мы тебе не позволим. Тебе придется признать, что все это время это был ты. Это ты хотел их всех убить, а мы всего лишь помогали тебе. Это ты управлял нами и заставлял нас делать эти ужасные вещи с теми детьми. Это все ты!» — Нет… — Вэй Нин замотал головой. — Это не я! Это неправда! Неправда! Это был не я! Он выскочил за дверь и оказался в комнате бабушки Мин. «Ты действительно веришь в то, что говоришь? — спросил голос с искренним удивлением. — Что ж, давай мы проверим, насколько ты честен». Вэй Нин тихонько пробежал вдоль комнаты и уже схватился за ручку входной двери, чтобы выйти во двор, но вдруг остановился. Он понял: что-то было не так. С бабушкой. — Приве-е-ет! — нараспев сказал ему до боли знакомый голос. Вэй Нин медленно, каждую миллисекунду надеясь, что ему просто показалось, разубеждаясь в этом и надеясь заново, повернулся на звук. Словно помогая ему получше разглядеть, что происходит, луна вышла из-за тучи и осветила комнату белесым сероватым цветом. На циновке вместо бабушки Мин вальяжно, подложив руки под подбородок, развалился раздетый по пояс Си Чжоуюй. У него была коса и белые штаны, в которых его хоронили, а на месте срастания рук и плеч были грубые швы. Но самое ужасное состояло в том, что у него были глаза бабушки Мин. — Ты… — сипло прошептал Вэй Нин. — Как ты… Что ты… — Как ты? — передразнил его Си Чжоуюй. — Что ты? Кто ты? Где ты? Когда ты? Аха-ха-ха-ха! — Что… — голос Вэй Нина дрогнул. — Что это значит? Почему ты… Ты же умер! — Я умер? — удивленно переспросил Си Чжоуюй и картинно задумался. — Я… А, ну да, я умер. И, как видишь, стал после смерти озлобленным призраком, — он ухмыльнулся. — Так что это не ты будешь преследовать меня в следующей жизни, а я — тебя. — Где… — Вэй Нин тяжело сглотнул, желая и одновременно боясь услышать ответ. — Где бабушка? — Бабушка? — кажется, Си Чжоуюй принципиально повторял каждый заданный Вэй Нином вопрос. — А-а-а, та старуха… Ну, — он указал пальцем на свои глаза, — как видишь. А вот она уже не видит, ха-ха-ха! — Нет… — процедил Вэй Нин, ощущая, как его глаза наливаются кровью. — Этого не может быть. Ты лжешь! — Лгу? — переспросил Си Чжоуюй. — Вовсе нет, просто недоговариваю. Но раз ты так хочешь узнать правду, то ладно, так уж и быть. Ее золотое ядро… было не очень вкусным. Но я все равно съел его. Прямо как ты — мое. Любой труд должен оплачиваться, так она когда-то сказала, ха-ха-ха! Вэй Нин сделал шаг назад. Какая-то часть его сознания все еще билась в агонии, надеясь, что все это ему просто снится. — Но за что… — прошептал он, раскрывая глаза и боясь моргнуть. — Это ведь я виноват. Я хотел твоей смерти. Я убил тебя. Это все моя вина. За что… За что ее?.. Она была в этом не виновата! — у него на глаза навернулись горячие слезы. — Она ничего не сделала тебе!!! Я один во всем виноват!!! Зачем ты сделал это с ней?! «Вот видишь, — ласково шепнул ему голос. — Это ты во всем виноват. Хорошо, что ты это признал. Мы рады. Мы готовы снова помочь тебе, если хочешь». — Да, помогите… — сказал Вэй Нин и наконец моргнул, разрешая слезам прокатиться по щекам. — Помогите мне. «Чего же ты хочешь, Цзао?» — спросил голос, и в нем послышалось ликование. — Убить, — твердо ответил Вэй Нин, не обратив внимание на то, что голос назвал его чужим именем, хотя это имя и показалось ему смутно знакомым. — Я хочу уничтожить его, чтобы его душа больше никогда не смогла переродиться. Это мое желание. «Слушаюсь… господин, — в голосе прозвучал смешок, и в ту же секунду над головой Вэй Нина завертелась воронка темной энергии. — Убей его. Убей всех в этом доме». — Я убью… — повторил Вэй Нин, как загипнотизированный. — Убью всех в этом доме. Он ощутил, как его руки снова становятся чужими, странными, как его рот превращается в пасть, как его глаза застилает кровавая пелена, а мысли в голове стираются, оставляя только одно слово, выкрикиваемое сотней голосов. Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу. Он вытянул вперед руку, повелевая темной энергией, воронка над его головой закружилась; Си Чжоуюй, который все это время подозрительно молчал, в страхе завизжал и начал умолять не трогать его. — Ненавижу, — повторил Вэй Нин, и его голос снова был чужим. — Уничтожу. Уничтожу… Щупальца темной энергии подползли совсем близко к Си Чжоуюю и уже готовы были схватить его за горло, чтобы заставить замолчать навсегда, как вдруг Вэй Нин ощутил, что кто-то схватил его сзади. — Что?! — переспросил он яростно. — Кто там еще?!.. — А-Нин! — сквозь гул пустоты в голове прорвался новый голос, не такой, как предыдущие. — А-Нин, что ты делаешь? Что ты делаешь?! — А? — Вэй Нин обернулся, дизориентированно моргая. — Что? Кто это? — А-Нин, это я! — кричал голос. — Это я! Ты что творишь?! Пелена перед глазами немного размылась, и Вэй Нин увидел Вэй Усяня, который вцепился в него, как обезьянка, обвил его ноги своими ногами, а руками удерживал его руку и живот, не давая двинуться вперед. Темная энергия размылась вместе с пеленой, черные щупальца отступили. — Я… — Вэй Нин моргнул непонятливо и повторил свою последнюю мысль. — Убиваю… всех… в этом доме. — Что?! — в ужасе переспросил Вэй Усянь, но не отшатнулся от него, а лишь вцепился сильнее. — Зачем?! Они снова пришли к тебе, да? Почему они просто не оставят тебя в покое! — Но там… — Вэй Нин указал рукой на циновку в другом конце комнаты. — Бабушка… — Вот именно! — воскликнул Вэй Усянь. — Зачем тебе нападать на бабушку?! — Нет! — Вэй Нин замотал головой. — Нет, А-Ин, ты не понимаешь, там Си… Он повернул голову по направлению собственной руки, и его сердце замерло. Не было никакого Си Чжоуюя. Бабушка лежала на циновке, как ни в чем не бывало, и спокойно спала. Из-за ее плохого слуха она даже не слышала, что происходит в комнате, не подозревала, что только что один из детей, которых она приютила, собирался ее убить. — Нет… — Вэй Нин мелко задрожал и сделал несколько шагов назад, наступая на ноги Вэй Усяню. — Не может быть… Я же точно видел… «Я убью всех в этом доме». Руки Вэй Нина задрожали. Убить всех вовсе не означало убить Си Чжоуюя. Это означало убить мирно спящую бабушку, а затем — спящего Вэй Усяня. Только что он… — Нет… — Вэй Нин зажал рот ладонью. — Нет, я… «ТАК НЕ ПОЙДЕТ!!! — взвизгнул голос у него в голове. — Ты пожелал этого! У желания нет обратного хода!» Желания… Вэй Нин прижал свободную руку к виску. О каких желаниях они говорят? Темная энергия помогла ему убить детей, а какое желание было вторым? В голове кольнуло, и боль от укола прошла дальше, расширилась, заполняя собой каждую клеточку. Неважно, какое желание было вторым. Важно, какое было третьим. Вэй Нин пожелал убить всех в этом доме. — Нет… — только успел прошептать он, как из его рта, носа, глаз и ушей полилась темная энергия, заново образовывая воронку. Вэй Усяня снесло порывом ветра назад, к двери, но он ухватил Вэй Нина за ногу. По стене домика пробежала трещина. Черный вихрь взмыл под потолок, и в нем открылись, щурясь, миллионы красных глаз. Они ждали, когда темной энергии скопится достаточно, чтобы покрыть весь дом и сожрать всех, кто в нем находился. — А-Нин! — завопил Вэй Усянь, пытаясь перекричать гул ветра. — Борись! Борись!!! — Я не могу!!! — закричал в ответ Вэй Нин, и вместе с темной энергией из его глаз лились слезы. — Я не могу, не могу!!! Какой бы плохо слышащей ни была бабушка, она не могла не проснуться от такого. Вэй Усянь перевел на нее взгляд — но она по-прежнему недвижимо лежала на циновке. Его посетило плохое предчувствие: почему она не просыпается? — Я… не могу… — с трудом проговорил Вэй Нин и закрыл глаза. — Не могу контролировать ее. Вэй Усянь не представлял, что ему делать. Все, что он мог, это в отчаянии цепляться за ногу Вэй Нина, надеясь, что тот сможет взять себя в руки. — Ты можешь! — крикнул он. — Ты все можешь! А-Нин, пожалуйста! — Пожалуйста!!! — одновременно с ним заорал Вэй Нин, заходясь в рыдании. — Прошу вас, умоляю, только не ее! Только не ее!!! Я ошибся!!! Я снова ошибся!!! Это все моя вина! Прошу, только не ее! «Ты должен заплатить за нашу помощь, — вкрадчиво прошептал голос в голове, и на этот раз он был таким колючим, что, казалось, о него можно было порезаться. — Ничего в этой жизни не дается просто так». Вэй Нин закашлялся, ощущая, как к горлу подкатывает комок из слез — или рвоты. Он понимал, что еще совсем немного — и его разум будет захвачен. Но где-то в глубине сознания сверкнул маленький светлый огонек, который помогал оставаться в рассудке, заставил Вэй Нина еще раз посмотреть на брата… И он вдруг уловил краем глаза какой-то блеск. Его глаза расширились, а из головы снова вылетели все мысли, кроме одной… — А-Ин… — прохрипел он. — Ударь! — прижал руку к животу. — Ударь! Вэй Усянь посмотрел на Вэй Нина непонимающе. Что брат пытается ему сказать? — Ударь меня! — в отчаянии закричал Вэй Нин. — Ударь им! Вэй Усянь перевел взгляд вниз. Около него на полу валялся меч, подаренный бабушкой Мин. Меч, который он захватил, чтобы отбиваться от нечисти и защищать Вэй Нина — а вовсе не для того, чтобы Вэй Нина им калечить. — Ударь! — повторил Вэй Нин, и его руки напряглись, будто он пытался всеми силами что-то удержать. — Прямо сейчас, ну же! Вэй Усянь схватил меч и поднялся на ноги. Его руки дрожали, и все тело тряслось, словно в лихорадке. Ему нужно будет проткнуть мечом собственного брата? Разве для этого он хотел стать заклинателем? Разве так он сможет выполнить завет отца? «Я нужен им, — отстраненно думал Вэй Нин. — Без меня они не смогут ничего сделать. И если меня не станет, то все будет хорошо». Он не знал, почему его нужно ударить именно в это место, чуть ниже живота, но был уверен, что ударить надо именно туда. Тогда его тело ослабнет, и он станет непригоден для использования темной энергией. Он не знал этого наверняка, а лишь чувствовал, ощущал подсознательно чьими-то чужими, безликими мыслями. Вэй Усянь трясущимися руками занес меч. И опустил его. — Я не могу… — сдавленно прошептал он, и его голос задрожал. — Как я могу… А-Нин… — А-Ин, — пожалуйста! «ВРЕМЯ ПЛАТИТЬ!» В голове Вэй Нина что-то щелкнуло, а время и пространство вокруг словно замерло. Больше медлить было нельзя. И Вэй Нин вдруг ощутил прилив небывалой силы. Словно смотря со стороны на свои действия, он вырвал меч из рук Вэй Усяня. — Нет, А-Нин, не надо!!! — закричал Вэй Усянь, но у Вэй Нина не было возможности отступить. Он повернул меч острием к себе и направил его себе в живот.

***

Вэй Усянь сидел на полу и непонимающе смотрел на то, как его брат истекает кровью. Стоило ему проткнуть себе живот — как темная энергия растворилась, будто ее и не было, оставив после себя лишь легкий запах крови. Вэй Усянь ничего не понимал: зачем Вэй Нин ударил себя, почему темная Ци исчезла, почему голоса снова пришли к его брату. Вэй Усянь бездумно прижал ладонь к ране Вэй Нина, пытаясь пережать ее. За что им это? Почему их просто не оставят в покое? Разве они не заслуживают спокойной жизни? Они не заслуживают просто жить с человеком, который любит их? Что они сделали в прошлой жизни, чтобы заслужить такое? Вэй Усянь, копошась в куче собственных мыслей, на автомате отрезал рукав от рубашки Вэй Нина и обмотал им его живот, чтобы остановить кровь: бабушка Мин научила его оказывать первую помощь при ранении. Он схватился за голову и сдавленно взвыл, поднимая глаза к потолку. Почему все так обернулось? Вэй Нин чуть не убил бабушку, пусть и не желая того. Как они после этого смогут остаться у нее жить? Разве они могут подвергать ее жизнь опасности? «Сын мой… Сынок… Ты снова здесь, со мной…» Вэй Усянь сделал глубокий вдох. Найдут ли они хоть когда-то свое место в этом мире? Перетянутый вокруг пояса Вэй Нина рукав окрасился в красный. Вэй Усянь сжал зубы, стараясь не заплакать. Разве они могут уйти, оставив Вэй Нина в таком состоянии? Что им теперь делать? Совсем рядом раздались мягкие шаги. Вэй Усянь медленно повернул голову и увидел, что над ними, совсем близко, стоит бабушка Мин. Она все-таки проснулась. Лицо бабушки было каменно-спокойным, и Вэй Усянь почему-то вдруг обратил внимание вовсе не на нее, а на стену позади: стену, где раньше висели два меча, а затем, после того как меч сына был подарен Вэй Усяню, — один. Теперь стена была пуста. Эта мысль не давала Вэй Усяню покоя, но он постарался отбросить ее. Сперва ему нужно было спасти Вэй Нина от кровоизлияния. — Бабушка… — прошептал он еле слышно. — Бабушка, прошу вас… помогите А-Нину. А-Нин ранен… Очень сильно ранен. Бабушка ничего не ответила, лишь подошла ближе. На стене не висело ни одного меча. Еще ближе. Стена была пуста. Еще. Стена… Меч! Вэй Усянь не знал, что именно подсказало ему, что нужно уклониться в сторону, схватив брата за шкирку, но это что-то спасло кому-то из них жизнь. Лезвие просвистело в половине цуня от горла Вэй Нина и остановилось. Вэй Усянь отполз назад, прижимая к себе бессознательного Вэй Нина. — Бабушка? — спросил он тихо. — Что вы… делаете? Зачем вы… Стена пуста — вспомнил Вэй Усянь, и спросил совсем не то, что хотел на самом деле: — Зачем вы взяли меч вашего мужа?.. — Мужа? — переспросила бабушка Мин ничего не выражающим голосом. — Меч моего мужа был уничтожен вместе с его владельцем. Этот меч — мой. «Возможно, по мне сейчас этого не скажешь, но когда-то я была заклинательницей. Не могу сказать, что я добилась каких-то особых высот… Целительство всегда получалось у меня лучше». — Ваш меч… — эхом повторил Вэй Усянь и отполз еще немного. — Но что вы только что… пытались сделать вашим мечом?.. Бабушка, пожалуйста… ответьте. — Я не настолько глухая, — ответила бабушка Мин, — чтобы не проснуться от того, что здесь происходит. Вы… — ее голос дрогнул от гнева. — Дьявольские отродья! — Нет! — Вэй Усянь в панике замотал головой. — Нет, нет, это не так! Пожалуйста, бабушка, послушайте! А-Нин очень болен! Он не хочет причинять никому боли! Но они приходят к нему и… — Думаешь, я не видела, — спросила бабушка, склоняя голову набок, — как он пытался меня убить? С помощью той… дряни. — Не пытался! — закричал Вэй Усянь в ужасе, осознавая наконец, как это все выглядело со стороны. — Он не хотел! Он сопротивлялся! Бабуля, пожалуйста! Он даже ударил себя, чтобы спасти вас! Он бы никогда не причинил вам вреда! Это все они! Это темная эн… — Мерзость! — рявкнула бабушка, прерывая его. — Я не желаю ничего слышать об этом мракобесии! Ты говоришь, что он не хотел, но просто так одержимыми не становятся! Значит, вы заключили с темной энергией какой-то договор! Вы добровольно согласились служить ей! «Бедные дети… То, что случилось с вами, было так неправильно…» — Мы лишь хотели… — Вэй Усянь затрясся, ощущая, как чувство несправедливости сдавливает ему горло. — Мы хотели выжить! — Хотели выжить… — повторила бабушка и вдруг засмеялась нездоровым, горьким смехом. — Такие, как вы, всегда хотят выжить. Только вот выживание других их совсем не волнует. Вэй Усянь молчал. Он не мог понять, почему отношение бабушки к ним так резко переменилось. Если она все видела — значит, она видела и то, как Вэй Нин ранил себя, чтобы спасти ее. Значит, она видела, как они вдвоем пытались справиться с темной энергией. Как они не хотели ей поддаваться. Бабушка всегда была так добра к ним, она так их любила… Почему же сейчас она назвала их дьявольскими отродьями? Почему она больше их не любит?.. — Хочешь знать, как погибли мои муж и сын? — спросила бабушка задумчиво. — На ночной охоте они повстречали незнакомого заклинателя, который был гордецом и, как никто другой, кичился своими способностями. Он утверждал, что нет в мире того, что ему неподвластно, и был готов доказать это любыми возможными способами. И когда ему не поверили, он решил продемонстрировать свое великолепное владение темной энергией, чтобы доказать, что ему подвластно все. Только вот он… — по ее лицу пробежала судорога. — …ошибся. Тьму невозможно подчинить. А тот, кто попытается, дорого за это заплатит. Знаешь, чем все закончилось? Она подошла ближе, и Вэй Усянь инстинктивно сжался. — Он не смог совладать с тьмой, которую выпустил, и она разорвала на части всех находившихся на ночной охоте заклинателей, включая его самого, моих мужа и сына. Мало того, что он погубил себя, он погубил еще и всех вокруг! Вэй Усянь сжал плечо Вэй Нина. Он очень живо представил себе эту картину: буквально несколько минут назад то же самое чуть было не произошло с его братом. Бабушка Мин столько лет носила в себе эту боль — должно быть, она всем сердцем ненавидит тех, кто связан с темной энергией. — Бабушка… — произнес он. — Мне очень жаль. — Мне тоже жаль, — сухо ответила бабушка и снова занесла меч, — что я подобрала вас, когда встретила. Знала бы я, кто вы такие, оставила бы подыхать. Но я исправлю свою ошибку. Те, кто пытается играть в небожителей и думает, что им подвластно все, не заслуживают жизни. В конце концов, вы приносите с собой только хаос и разрушение. Все эти годы… я хранила этот меч. Я знала, что когда-нибудь я столкнусь с порождением тьмы, и моим предназначением будет уничтожить его. — Бабушка, пожалуйста! — Вэй Усянь зарыдал и подался к ней вперед, почти подставляясь под меч. — Мы не хотели! Мы уйдем и никогда больше вас не потревожим! Я обещаю! — Чего стоят ваши обещания? — бабушка Мин грустно улыбнулась. — Таким, как вы, нет веры. Если я оставлю вас в живых, то скоро вы еще кого-нибудь убьете. Я знаю о том, что случилось в Илине. Все эти убийства были совершены вами, да? Голова Вэй Усяня буквально разрывалась на части. Что ему делать? Неужели они правда погибнут здесь, вот так, от руки человека, которого они полюбили всем сердцем? Разве такой смерти они хотели? Разве этого хотели бы для них родители? Вэй Усянь схватил свой маленький меч, окропленный кровью брата, выставил его вперед, понимая, что он все равно не сможет долго защищаться от бывшей заклинательницы, и прикрыл своей спиной Вэй Нина. В этот момент бабушка Мин нанесла удар. Два меча столкнулись с таким громким лязгом, что у Вэй Усяня заложило уши. Оглушенный, он мог лишь молча смотреть на то, как осколки меча бабушки Мин разлетаются в стороны и опадают вниз, словно пепел после сожжения. Бабушка Мин непонимающе посмотрела на обломок лезвия. Затем — перевела взгляд на меч в руке Вэй Усяня, который светился, будто пронизанный изнутри солнечными нитями. — Сынок… — прошептала бабушка Мин, смотря на него, как завороженная. — Почему ты защищаешь их? Почему ты защищаешь своих убийц, сын мой? Ее тело началось трястись, как в судороге, а ноги подкосились. — ПОЧЕМУ?! — закричала она, садясь на пол, и ее вопль был полон такого невыносимого отчаяния, что Вэй Усянь захотел исчезнуть, чтобы не слышать его. — Почему, сынок?! Почему?! Бабушка упала на пол, ударяя по нему кулаками в бессилии, и зарыдала в голос. Вэй Усянь, не теряя времени, поднялся на ноги, взвалил Вэй Нина себе на спину и кинулся прочь, так и не выпустив меча из рук. — Спасибо… — шептал он на бегу, еле сдерживая слезы. — Спасибо, молодой господин Мин… Спасибо вам… С каждым шагом маленький домик оставался все дальше и дальше в прошлом, но у Вэй Усяня в ушах еще долго звучали последние слова бабушки Мин: «Почему?! Почему, сын мой?! Почему, душа моя?! Почему ты защищаешь этих отродий?! Этих дьявольских созданий! Эту мерзость!!!» Вэй Усянь в последний раз обернулся, чтобы посмотреть на дом бабушки и молчаливо попрощаться с ним, и столкнулся взглядом с широко раскрытыми бессмысленными глазами Вэй Нина. Вэй Усянь не знал, когда Вэй Нин пришел в себя, но понимал: он слышал каждое слово.

***

Вэй Усянь остановился на развилке. Вэй Нин снова потерял сознание, но его рана, намазанная наскоро приготовленной Вэй Усянем кашицей из близрастущих трав, больше не кровоточила, и это давало Вэй Усяню призрачный шанс на то, что все-таки они смогут выжить. Он молчаливо поблагодарил бабушку Мин за то, что она помогла ему почти полностью излечить рану на спине, благодаря чему он мог нести брата на плечах всю дорогу, и огляделся. Вэй Усяню было еще мало лет, но встреча с бабушкой дала ему понять: никто не будет помогать им просто так. Они посмели подумать, что небеса даровали им спасителя в виде бабушки Мин — и поплатились за это. А теперь им было некуда идти. Думай! — приказал сам себе Вэй Усянь. К кому они могут обратиться за помощью? Ни один взрослый не станет безвозмездно помогать незнакомым бездомным детям. Если только это не будет кто-то знакомый… Вэй Усянь ухватился за эту мысль и даже на всякий случай задержал дыхание, чтобы точно не упустить ее. Все же у них был один знакомый в этих краях: молодая женщина, у которой они с бабушкой Мин иногда покупали целебные травы — госпожа Мо. Ее муж был выходцем из местного богатого рода, но не кичился деньгами, был трудолюбив и большую часть времени пропадал на работе. Двое ее детей — девочка и мальчик немного младше братьев Вэй — любили ходить на работу с отцом и помогать ему. Сама же госпожа Мо содержала небольшую лавку, а также знала основы целительства. Бабушка Мин считала ее хорошей девушкой, но всякий раз, как они покидали лавочку госпожи Мо, считала своим долгом напомнить, что эта добрая девушка совершенно ничего не смыслит во врачевании. Вэй Усянь медленно выдохнул. Возможно, госпожа Мо согласится им помочь — в конце концов, они с бабушкой Мин были хорошими подругами. А еще у нее были маленькие дети — она может сжалиться над близнецами, практически их ровесниками. Но облегчения эта мысль ему не принесла: деревня Мо находилась в нескольких днях пути. Конечно, они всегда подстраивались под медленные шаги бабушки, поэтому дорога занимала так много времени, можно было дойти и быстрее. Но Вэй Усянь понимал, что он в любом случае не сможет протопать столько пешком с бессознательным братом на спине. Что ж, рассудительно решил Вэй Усянь, покрепче подхватывая Вэй Нина под коленки, в окрестностях совсем не было безлюдно. А значит, если он пойдет по обочине дороги, то рано или поздно встретит проезжающую мимо телегу и сможет попросить извозчика подвезти их. Вэй Усянь оказался прав: спустя некоторое время он услышал сзади цоканье копыт. — Дядюшка! — закричал он, кидаясь прямо в центр дороги. — Дядюшка, прошу, постойте! К его удивлению, лошадей и экипажа он не увидел, вместо этого увидел осла, запряженного в телегу со стогами сена, и толстого возницу, которому с трудом удалось успокоить осла, испугавшегося такого внезапного появления мальчика перед его мордой. — Ты что, совсем разум потерял, малец?! — рявкнул мужчина, погрозив Вэй Усяню кулаком. — Жить надоело?! — Дядюшка, прошу! — Вэй Усянь подошел к нему, продолжая ступать по центру дороги, чтобы телега не могла проехать. — Прошу, помогите нам! Нам очень нужно в деревню Мо! — Деревню Мо? — переспросил мужчина, смотря на него скептическим взглядом. — Мне туда не по пути. Да и вообще, туда слишком долго ехать. Имей совесть, мальчик! — Прошу вас! — не сдавался Вэй Усянь. — Вы видите моего брата? Он умирает! Он может умереть от потери крови! Мужчина нахмурился. Его лицо выражало сомнение. — Долго ехать, — пробурчал он. — У меня все сено сгниет за это время… Взрослые не помогают просто так. — Я заплачу! — воскликнул Вэй Усянь. — Тогда вы согласитесь подвезти нас? — Пф! — извозчик хмыкнул. — Откуда у детей взяться деньгам? — Это не деньги, — объяснил Вэй Усянь и протянул ему меч, завернутый в его собственную рубашку. — Вот, посмотрите. Мужчина недоверчиво развернул тряпицу и уставился на меч. Его рот беззвучно округлился, а глаза загорелись. «Если он сейчас схватит меч и уедет, — подумал Вэй Усянь, — я присягну на верность темной энергии и уничтожу его и всю его семью». — Ну, знаете… — мужчина почесал подбородок. — Здесь даже драгоценные камни… Этот меч — слишком большая плата, а у меня совсем нечего дать вам взамен, — он кашлянул. — Не так уж и далеко находится эта ваша деревня Мо… — Мне не жалко! — горячо сказал Вэй Усянь, у которого сердце мгновенно начало успокаиваться, когда он понял, что мужчина не собирается их обманывать. — Возьмите меч, прошу. Если сможете, довезите нас прямо к дому госпожи Мо, я укажу дорогу. Нам очень важно попасть туда как можно скорее, понимаете? Иначе мой брат… — Я понял, — мужчина прервал его взмахом руки и кивком головы указал на стоги сена. — Залезай, малой. И держи своего брата крепче. Он нагнулся, пошарил по дну телеги и достал оттуда яблоко. Ослик заинтересованно повернул голову, почуяв лакомство. Мужчина занес руку, делая вид, что собирается зашвырнуть яблоко куда-то далеко, и осел гневно заржал и устремился вперед. Мужчина хохотнул и, обернувшись к ошалевшему Вэй Усяню, подмигнул ему. — Домчим с ветерком!

***

Извозчик сдержал свое обещание: он доставил братьев Вэй прямо к дому госпожи Мо и даже на прощание подарил им несколько яблок. Яблоки были маленькие, сморщенные и наверняка кислые (он использовал их для того, чтобы кормить своего осла), но Вэй Усянь даже такому подарку был рад. — Госпожа Мо! — закричал Вэй Усянь, барабаня в дверь деревянного домика, который по совместительству служил лавкой. — Госпожа Мо, пожалуйста, откройте! Это мы! Спустя несколько секунд дверь отворилась, и на пороге появилась молодая женщина в накинутом наспех халате. — Что происходит? — недоумевающе спросила она. — Я собиралась ложиться спать... Что вам понадобилось в такое время? У вас что-то случилось? Она окинула взглядом бесчувственного Вэй Нина, висящего на руках у Вэй Усяня тряпичной куклой, и ее взгляд с непонимающего сменился на ошарашенный. — Что с твоим братом? Где госпожа Мин? — Бабушка Мин... — ответил Вэй Усянь, не моргнув глазом. — Уехала в город на несколько дней. Мы с А-Нином играли и... Пожалуйста, помогите нам! — О небеса... — госпожа Мо подбежала к нему и подхватила Вэй Нина, помогая втащить его в дом. — Конечно, заходите! Вместе с Вэй Усянем они уложили Вэй Нина на кровать, и госпожа Мо осторожно сняла с него прилипшую, пропитанную кровью и самодельной мазью повязку. — Как вы умудрились... — пробормотала она. — А я говорила госпоже Мин, что детям нельзя давать острые предметы... — Мы... играли в призраков, — на ходу сочинил Вэй Усянь. — Мы сражались за то, чтобы захватить тело человека, и... — Хорошо, что кровь остановилась, — продолжила госпожа Мо, не слушая его. — Но это и неудивительно при таком сильном кровоизлиянии. Сколько он уже находится в таком состоянии? — Мы ехали к вам весь день, — ответил Вэй Усянь, внимательно следя за тем, как она осматривает рану Вэй Нина. — Я пытался вливать ему духовную энергию, но так и не понял, помогло это или нет... — Духовную энергию... — повторила госпожа Мо задумчиво и всмотрелась в рану пристальнее, чуть раздвинула ее края пальцами. Вэй Усянь поморщился, представив, как это было бы больно, если бы Вэй Нин находился в сознании, и отвел глаза, чтобы не смотреть. Вдруг госпожа Мо замерла. Ее глаза расширились. — Вы... заклинатели? — спросила она неясным голосом, и этот вопрос почему-то заставил сердце Вэй Усяня сжаться. Вопрос был бессмысленным: Вэй Усянь только что сам сказал ей про духовную энергию. Тогда почему она переспрашивает? — Мы... — протянул Вэй Усянь, не зная, можно ли назвать заклинателями того, кто только что продал свой единственный меч, и его брата, который был одержим темной энергией. — Начинающие. — Ох... — госпожа Мо прижала к губам кончики пальцев, и на ее лице отразился шок. — Что же вы наделали? — Что? — спросил Вэй Усянь с замирающим сердцем. — Рана настолько серьезная? — Серьезная?! — воскликнула госпожа Мо, резко повернув к нему голову. — Вы разбили ему золотое ядро! Вэй Усянь ощутил, как мир вокруг него расплывается и начинает наклоняться — сначала немного, а затем сильнее, сильнее... Спустя мгновение земля перевернулась, и Вэй Усянь рухнул в бездну — черную и глубокую, из которой вовеки не найти выхода. — Я не умею лечить ранения совершенствующихся, — сказала госпожа Мо и схватила с ширмы перекинутую через нее одежду. — Подождите здесь, я сейчас сбегаю за придворным лекарем одного из Орденов. Вам повезло, он сегодня прибыл из города и остановился в доме неподалеку. Вэй Усянь проводил ее бессмысленным взглядом, услышал звук закрывшейся двери и медленно, шатаясь, как пьяный, подошел к лежащему на кровати Вэй Нину. — А-Нин... — прошептал он, склоняясь над братом и вглядываясь в его безмятежное бледное лицо. — Как же так, А-Нин? Как такое могло произойти? Почему ты ударил себя туда? Ты же всегда так хотел... Так стремился к тому, чтобы... Вэй Усянь сел перед кроватью на колени и сжал в ладонях руку Вэй Нина. — Я просто не понимаю... Откуда, А-Нин? Откуда оно взялось? Бабушка не чувствовала его. Я не чувствовал его. Как ты его сформировал? Когда ты... Он уткнулся лбом в его еле теплую ладонь, чувствуя, как под тонкой кожей слабо бьется сердце. Как он мог пропустить тот момент, когда Вэй Нин сформировал золотое ядро? Почему небеса распорядились именно так? Неужели пережитых ими страданий было недостаточно? Вэй Усянь снова и снова прогонял в памяти момент удара мечом. Темная энергия окутывала Вэй Нина, как паутина, прямо как в тот раз, когда он... Вэй Усянь поднял голову и неверяще посмотрел на брата. Следом за воспоминанием об ударе у него в голове всплыло еще одно — мутное, затуманенное болью. — А-Нин, — произнес он, с силой вцепляясь в руку Вэй Нина, — это ведь не могло быть... золотое ядро Си Чжоуюя? Ты ведь никак не мог присвоить его себе, правда? Вэй Нин лежал по-прежнему безмолвно, и Вэй Усяня посетило странное чувство, что его брат больше никогда не очнется. — Поэтому ты разбил его? — спросил Вэй Усянь в пустоту. — Потому что ты понял это? Ты понял, что оно принадлежит не тебе? — он всхлипнул сквозь зубы. — А-Нин, как же так?! Когда в дверях дома за спиной госпожи Мо показался встревоженный лекарь, он застал Вэй Усяня спящим на коленях брата. Вэй Усянь половину суток провел в телеге, следя за тем, чтобы Вэй Нин не ударился об ее дно при поворотах и остановках, и сейчас силы покинули его. Сквозь сон он почувствовал, как его осторожно подняли и переложили на соседнюю кровать, и услышал шорох одежд и тихие переговоры. — Господин, — взволнованно говорила госпожа Мо, — как хорошо, что вы были неподалеку. Вот, посмотрите на его рану! Эти дети — будущие совершенствующиеся, но его золотое ядро было разбито... Скажите, можно ли что-то с этим делать? Они внуки моей хорошей подруги, и если им получится как-то помочь, я сделаю все, что в моих силах! Вэй Усянь сонно что-то промычал, выражая госпоже Мо свою благодарность. Он был рад, что они пришли именно к ней. — Внуки? — переспросил лекарь. — Семья вашей знакомой живет в этих краях? — Не родные внуки, — ответила госпожа Мо, — она нашла их голодными и уставшими в лесу около деревни, и с тех пор они живут вместе... — Госпожа, — лекарь понизил голос, — а вам известно, откуда родом эти дети? — Если не ошибаюсь, — покорно ответила госпожа Мо, — они пришли из Илина. Вэй Усянь приоткрыл глаза. Ему не понравилась пауза, воцарившаяся после этих слов. — Из Илина, — лекарь кивнул. — Я так и думал. Госпожа, мне очень жаль, но... вам не стоит помогать этим детям. — Что? — непонимающе переспросила госпожа Мо. — Почему? Если мальчику не помочь, он... — Госпожа, — прервал ее лекарь, и его голос был скорбно-торжественным, — вам ведь известно о том, что недавно произошло в Илине? О злобном демоне, который бесчинствовал там несколько дней, пока на помощь не пришли адепты Ордена Вэнь. — Да, я знаю об этом, — госпожа Мо неуверенно кивнула, — но при чем тут эти дети? — Дело в том, что... — лекарь поманил ее пальцем и указал на какое-то место на порезе Вэй Нина — Вэй Усянь не видел, на какое. — Эти дети были отравлены. На этом мальчике проклятие темной энергии. Что?! Вэй Усянь подался вперед. Что он несет, какое еще проклятье?! — Его золотое ядро, — продолжал объяснять лекарь, — вернее… то, что от него осталось, все равно не могло бы функционировать должным образом. Я первый раз такое вижу, но кажется, что... оно окутано темной энергией. Оно... Как вам объяснить, госпожа, такое ощущение, что оно держится только на темной энергии. Нет! — промелькнуло в голове у Вэй Усяня — никакое это не проклятье! Ядро Вэй Нина действительно могло держаться с помощью темной энергии, но это не было связано ни с каким отравлением! — Из чего можно сделать вывод, — закончил лекарь, задумчиво разглаживая свою бородку, — что столь долгое присутствие мощной нечисти отравило жителей города. Можно им лишь посочувствовать, но проблема в том, что мы с вами не знаем характер этого проклятья и не можем быть уверены, что оно не перенесется на окружающих. Вы же понимаете, о чем я? — Я... понимаю, — неуверенно ответила госпожа Мо. — Но рана этого мальчика очень серьезная. Можно ли как-то помочь ему? — Госпожа, — лекарь отвел глаза, не отвечая на ее вопрос прямо, — у вас есть дети? Госпожа Мо крупно вздрогнула, услышав эти слова, и в этот момент Вэй Усянь понял, что сейчас должно случиться что-то нехорошее. — Что, если проклятье распространится на вас, а затем — на ваших детей? Сможете ли вы смотреть им в глаза? Госпожа Мо охнула и прикрыла рот рукой, пристыдившись своих эмоций. Затем медленно, словно вынося приговор, покачала головой. — Господин, что вы предлагаете? — спросила она. — Просто выставить мальчиков за дверь? Но как же... — Разумеется, нет, — ответил лекарь оскорбленно. — Разве мы можем позволить отраве бегать где вздуматся? А если проклятье распространится на всю вашу деревню? Вэй Усянь напрягся всем телом. Отрава. Так их не называл даже Си Чжоуюй. — Нужно убедиться, что зараза не распространится по деревне, — назидательно сказал лекарь. — Для этого оскверненные тела нужно сжечь. — Подождите! — воскликнула госпожа Мо в ужасе. — Вы не можете так просто предлагать подобные вещи! Они же всего лишь дети! Лекарь посмотрел на нее грустно. Вся его поза выражала живейшее сочувствие. — Мне очень жаль, госпожа. Это ради блага жителей деревни. Эти дети все равно долго не протянут. Госпожа Мо повернула голову к Вэй Усяню. Их безумные взгляды пересеклись, и Вэй Усянь увидел в ее глазах то, чего не хотел там увидеть. «Госпожа, у вас есть дети?» Это было отчаянье матери. «Все эти годы… я хранила этот меч». Матери, боящейся за будущее своих детей. — Нет... — беззвучно прошептал Вэй Усянь. — Госпожа, пожалуйста, нет... Госпожа Мо быстрыми, рваными шагами направилась к нему. Вэй Усянь в панике вскочил на ноги, пытаясь придумать, чем ему можно будет отбиться — не кидаться же в нее подгнившими яблоками? Но госпожа Мо прошла мимо него, подошла к двери и распахнула ее настежь. — Господин, — сказала она твердо, сведя брови к переносице, — прошу вас, уходите. Я не сомневаюсь в мудрости вашего совета, но я не могу его послушаться. Как я уже сказала, эти дети — внуки моей подруги, пусть и не кровные. Что я ей скажу? — Госпожа, — возразил лекарь с достоинством, — я уверен, когда вы разъясните вашей подруге ситуацию, она поймет вас. Иногда приходится жертвовать чем-то ради блага общества. — Приходится, — ответила госпожа Мо, вздергивая подбородок, — но я на такие жертвы идти не готова! Здоровье моей семьи — моя ответственность. Спасибо вам за предостережение. Хорошего вечера. Лекарь некоторое время смотрел на нее нечитаемым взглядом, а затем поклонился, поправил цикуо и направился к двери. — Как скажете, госпожа, — сказал он послушно. — Я буду молиться, чтобы вам не пришлось пожалеть о своем решении. Задержавшись на пороге, чтобы еще раз поклониться в знак прощания, он кинул беглый взгляд на лежащего на постели Вэй Нина. — Мерзость, — произнес он еле слышно и вышел из дома. Лишь когда дверь за лекарем закрылась, Вэй Усянь смог выдохнуть. Он не дышал, кажется, еще с того момента, когда целитель сказал госпоже Мо, что ей не стоит помогать детям, а когда он, покидая дом, назвал Вэй Нина так же, как их называли уже тысячи и тысячи раз, Вэй Усянь даже испугался, что Вэй Нин может очнуться ради того, чтобы разорвать его на части так же, как когда-то Си Чжоуюя. — Каков подлец... — процедила госпожа Мо, пыша негодованием. — Если такие вещи для заклинательских Орденов нормальны, я никогда в жизни не позволю своим детям ввязываться в это! — Госпожа, — тихо проговорил Вэй Усянь, чувствуя, как только сейчас, когда он разрешил себе сделать вдох, его начало трясти, — спасибо… Спасибо вам. — Глупости, — отозвалась госпожа Мо. — Вот уж не думала, что меня будут благодарить за то, что я отказалась сжечь детей заживо. Неужели заклинатели столь жестоки? — Думаю, они просто очень боятся остаться без своих сил, — честно ответил Вэй Усянь, наблюдая за тем, как его ладони мелко подрагивают с каждым словом. — Разумно, — согласилась госпожа Мо. — Но все же это чересчур. Надеюсь, когда вы вырастете, вы станете величайшими заклинателями в Поднебесной. И я лично хочу посмотреть на то, как этот достопочтенный господин будет валяться у вас в ногах, прося прощения. Картина, возникшая у Вэй Усяня перед глазами, даже заставила его слабо улыбнуться, на миг забыв о том, что происходит вокруг. Да. Это было бы здорово. — Я ничего не смогу сделать с золотым ядром твоего брата, — сказала госпожа Мо, направляясь к открытому ящику с сушеными травами, — но я помогу обработать рану, чтобы ему не стало еще хуже. Когда он очнется, я помогу вам добраться до дома госпожи Мин, думаю, она сможет вам помочь. Я помню, ты говорил, что она куда-то уехала, но ведь она скоро вернется? — М... — Вэй Усянь отвел глаза, не уверенный, сможет ли он сказать этой доброй женщине правду. — Простите, госпожа, если честно, я соврал вам. Бабушка никуда не уезжала. Госпожа Мо удивленно обернулась к нему. — Не уезжала? Тогда почему вы не обратились к ней за помощью? — Дело в том, что... — Вэй Усянь облизнул губы. — Бабушка прогнала нас. Поэтому нам не у кого было просить помощи, кроме вас. — Прогнала? — переспросила госпожа Мо и, подойдя к Вэй Усяню, села на корточки у кровати, чтобы их лица были на одном уровне. — Неужели из-за той же причины, что и лекарь? Вэй Усянь кивнул. Технически он даже не соврал, и понимание этого немного успокоило его. — Вот как... — протянула госпожа Мин. — Значит, госпожа Мин тоже считает, что отравление может распространиться. — Не то чтобы... — ответил Вэй Усянь. — Просто никто не хочет иметь дела с темной энергией. — Я понимаю, — кивнула госпожа Мо. — Я знаю историю семьи госпожи Мин, неудивительно, что она ненавидит все, что с этим связано. Что ж, ладно... — она легко поднялась на ноги. — Сейчас я сделаю заживляющую мазь. Вы можете остаться у меня до вечера следующего дня. А потом... Потом вернутся мои дети и муж. Вэй Усянь кивнул, показывая, что все понимает, но у госпожи Мо была потребность объясниться. Она в сердцах топнула ногой. — Прости. Я ни черта не понимаю в этой вашей темной или светлой энергии, но у нас же нет никакой гарантии, что проклятье твоего брата действительно не распространится на нас, как предсказывал целитель. Я не могу рисковать собственными детьми. — Я понимаю, — ответил Вэй Усянь серьезно. — Спасибо вам, госпожа, это и так больше того, на что мы рассчитывали. Госпожа Мо сжала губы и отвернулась. — Я дам вам с собой в дорогу коробочку с мазью, — сказала она как бы невзначай. — И съестных припасов. Яблоки, которые были у вас с собой, годятся лишь на то, чтобы кормить ими ослов. Вэй Усянь тихонько хихикнул. Он не стал говорить, что на самом деле все именно так и было. — А ты пока ложись спать, — закончила госпожа Мо. — Тебе нужно отдохнуть. Можешь лечь рядом с братом, если тебе так будет удобнее. А еще... — она вдруг подскочила к нему резво и резким движением сунула ему в рот что-то теплое. — Маньтоу! Не хлопай глазами, а ешь! Все лучше, чем ваши яблоки! Вэй Усянь благодарно зачавкал, и госпожа Мо принялась искать нужные травы. Маньтоу была совсем пресной, но она показалась Вэй Усяню невероятно вкусной. Таким на вкус было сострадание.

***

Вэй Усяню снилось, что он греется на солнышке, лежа на поляне в Илине. Рядом с ним лежал Вэй Нин, воздух был сухим и теплым, издалека доносились еле слышные людские разговоры. Говорило очень много людей разом, они перекрикивали друг друга, было суетно, но все это находилось так далеко, что совершенно не мешало Вэй Усяню наслаждаться жизнью. Однако вскоре шум начал приближаться, становиться громче, пробиваясь сквозь пелену спокойствия, и Вэй Усянь почувствовал, как у него начинает болеть голова. Он уже собирался встать и уйти подальше, как вдруг его схватила чья-то рука. Схватила и резко вытащила из теплого уютного сна. — Проснись! Вэй Усянь промычал что-то недовольное и открыл глаза. — Проснись! — в который раз закричала госпожа Мо. — Просыпайся! — Что?.. — спросил Вэй Усянь, сонно моргая и пытаясь понять, что происходит. — Уже утро?.. — Еще ночь! — ответила госпожа Мо, и ее лицо было бледным и оттененным странным красноватым светом. — Вам нужно срочно уходить! Вэй Усянь сел на кровати, начиная приходить в себя, и понял, что за шум он слышал во сне: шумели под окнами. Прямо у дома госпожи Мо собралась огромная толпа с факелами. Люди бесновались, выкрикивали проклятья, кидались в дом камнями. — Сожгите заразу! — Не дадим этой дряни уничтожить нашу деревню! — Окружите дом! Смотрите, чтобы они не выбежали! Вэй Усянь не сразу понял, что случилось, но сомнений у него не было: ничего хорошего от этого ждать не стоит. Он вскочил на ноги, скидывая с себя одеяло, и попытался растолкать Вэй Нина. — Что происходит? — крикнул он госпоже Мо. — Что они делают? Вместо ответа она с силой дернула его на себя и впихнула ему в руки наскоро замотанный сверток. — Здесь мазь и немного еды, — сказала она, вцепившись ему в плечи. — Бери брата и бегите как можно дальше. У меня в доме есть второй выход, я проведу вас, — она кинула опасливый взгляд на дверь. — Чертов целитель, будь он проклят! Только сейчас, понемногу приходя в себя, Вэй Усянь начал понимать, почему лицо госпожи Мо было так странно окрашено: огонь горел не только на факелах людей на улице, он горел в самом доме. Толпа, пришедшая к дому госпожи Мо, подожгла его — чтобы сжечь неизвестную заразу, которая могла распространиться по деревне. — А-Ин... Вэй Усянь резко повернулся на голос, не зная, смеяться ему или плакать. Вэй Нин наконец очнулся — как всегда, вовремя. — А-Нин! Можешь встать? Нам нужно уходить! Вэй Нин лежал, не двигаясь. Его поза была совершенно расслабленной, на лице застыло выражение безразличия, под глазами залегли темные круги. — А-Ин... — тихо произнес он. — Это все из-за меня?.. Вэй Усянь ощутил себя так, словно его ударили под дых. Вопрос Вэй Нина на самом деле не был вопросом. Он лишь искал подтверждение своим словам. — Нет! — внезапно яростно заявила госпожа Мо, хватая Вэй Нина за запястья и поднимая его с кровати. — Не из-за тебя, а из-за необразованности жителей! Они принимают на веру все, что говорят люди, приближенные к совершенствующимся! Быстро возьми себя в руки и вставай! Я знаю, что твоя рана болит, но сейчас надо потерпеть! Или ты хочешь, чтобы мы все сгорели заживо?! — Госпожа Мо... В тот момент Вэй Усянь больше всего на свете хотел, чтобы предсказание госпожи Мо исполнилось. И чтобы спустя много лет невежественный лекарь ползал в ногах с извинениями не только у братьев Вэй, но и у нее самой. Почему мир был так несправедлив к добрым людям? Вэй Нин послушно встал, молча взял Вэй Усяня за руку. Госпожа Мо закашлялась: дымок в доме, прежде стелившийся по полу, начал подниматься. Звук деревянного потрескивания усилился, стал громче и отчетливее. Вдохи начинали обжигать. — Вот, — сказала она, обматывая братьям лица кусками мокрой ткани, — дышите через нее. Идите за мной и ничего не бойтесь. Братья Вэй прошли за женщиной в узкую закрытую пристройку, которая была захламлена грудой каких-то вещей. Госпожа Мо раздвигала хлам в стороны, чтобы освободить проход, и в это время огонь со стремительной прогрессией набирал силу. Близнецы услышали, как сзади что-то громко хрустнуло, а затем раздался звук удара, но не стали оборачиваться, чтобы не тратить на это время. Скорее всего, это обвалилась самая хлипкая часть стены или крыши. — Выжгите заразу дотла! — раздалось с улицы. — Если кто-то выйдет из дома — тут же прижигайте факелами и заталкивайте обратно! — Идиоты... — процедила госпожа Мо, не обращая внимания на кашель. — В таком случае... кха-кха, им нужно было сжечь чертового целителя вместе с нами, потому что он касался прокаженных и может быть... кха, отравлен. Но нет, он стоит в первых рядах и объясняет им, что делать... Кха-кха! — Госпожа Мо... — Вэй Нин впервые за это время заговорил с ней. — Простите меня. — Прощу, если вы выберетесь невредимыми и сможете сбежать! — ответила она сурово. — Не дайте моим стараниям пропасть даром! С этими словами она отодвинула от двери последние коробки. Вэй Усянь почувствовал призрачное дыхание свежего воздуха. — Бегите! — крикнула она, толкая дверь. ...дверь не открылась. — Они пытаются сбежать через второй ход! — послышались крики с той стороны. — Держите дверь крепче! Вэй Усянь почувствовал себя совершенно беспомощным перед этими жестокими, тупыми в своей уверенности взрослыми. Он осторожно дотронулся до руки госпожи Мо, надеясь найти в ней спасение. — Госпожа... что нам делать? Лицо госпожи Мо было бледно, искажено гневом и окрашено отблесками пламени. Она в бестолковой ярости ударила дверь рукой и снова зашлась в приступе кашля. Вэй Нин молча снял обмотанную вокруг лица ткань и протянул ей. — Возьмите... тетушка. Вэй Усянь посмотрел на них непонимающе. Почему она с самого начала не взяла для себя мокрой ткани? Это не заняло бы много времени... Госпожа Мо отмахнулась от предложения Вэй Нина, схватила близнецов за руки и побежала в обратную сторону, к маленькой лестнице. — На крышу! — скомандовала она. — Придется прыгать. Лестница была охвачена пламенем. Вэй Усянь, который должен был идти первым, съежился и замотал головой. — Она горит! — закричал он. — Я не могу! Мы же тоже... загоримся. Так жарко!.. — Выбирай! — рявкнула госпожа Мо страшным голосом, и в ее глазах стояли слезы от дыма. — Загореться с шансом на спасение или сгореть без шанса! Выбор за тобой! Вэй Усянь шмыгнул носом, чувствуя, как его губ коснулась соленая жидкость, посильнее прижал к лицу тряпицу, задержал дыхание и с криком кинулся на лестницу. Следом за ним, прихрамывая от боли в животе, полез Вэй Нин, а завершала их шествие госпожа Мо. — Наверху есть окно! — прокричала госпожа Мо, стараясь заглушить звук бушующего пламени. — Ударьте посильнее, чтобы открылось! Вэй Усянь успел тысячу раз поблагодарить небеса за то, что дом госпожи Мо был так удобно построен. Ведь если бы он был таким же, как дома большинства жителей деревни... у них не было бы ни шанса на спасение. Они вылезли на крышу, и сквозь маленькое оконце можно было увидеть, как внизу, подгоняемое сборами сухих трав, бушует пламя, уничтожая мебель, маньтоу, детские игрушки, чужие воспоминания. Люди, ошалевшие от ненависти, пристально следящие за закрытыми выходами, не видели, что они вылезли на крышу, не слышали их разговоров за треском огня. — Нужно прыгать на соседнюю крышу, — объяснила госпожа Мо. — Она довольно далеко, но я помогу вам. После этого дома будут ближе друг к другу, будет проще. Бегите по крышам до большого дома, вы его узнаете, отсюда виден его шпиль. От него поверните на запад, увидите там маленький дом с позолоченным гербом, прыгайте на него, только осторожно. С него спуститесь вниз и бегите к лесу, вы же знаете, где он? Госпожа Мо тараторила, и Вэй Усянь, пытаясь запомнить все, что она говорит, совсем не успевал подумать о том, зачем она это говорит. — Ты первый, — обратилась она к Вэй Усяню, указывая на соседнюю крышу, — потом поможешь перебраться брату. Осторожнее, чтобы рана не открылась. Я тебя подтолкну. Не смотри вниз — сказал сам себе Вэй Усянь и, снова задержав дыхание, как перед прыжком на лестницу, согнул колени, готовясь к прыжку. Стоило его носкам оторваться от крыши, как чужая рука с силой толкнула его в спину. — Оп-ля! Поймал! — смеялся Вэй Чанзэ, подхватывая Вэй Усяня высоко над полом. — Ты настоящая лягушка, А-Ин! Вэй Усянь плохо помнил сам момент полета, он пришел в себя лишь когда его локти и коленки коснулись шершавой поверхности крыши. Он тут же обернулся и, шагнув на самый край, протянул руки к Вэй Нину. — Давай, А-Нин! — закричал он. — Я тебя схвачу! Вэй Нин нервно затеребил рукава, потер ладони, сделал несколько шагов вперед, а затем — назад. Покачал головой. — Я... Вдруг госпожа Мо подхватила его под руки, не давая сопротивляться, и, удерживая его, подошла к краю крыши. — Сейчас я тебя кину, — вкрадчиво произнесла она ему на ухо. — А твой брат тебя поймает. Напряги ноги, чтобы не упасть, и сделай прыжок. Ничего не бойся. Когда Вэй Нин летел между крышами, Вэй Усянь мог думать лишь о том, откуда в хрупкой на вид госпоже Мо было столько силы. Если бы он подумал о чем-то другом — наверняка его сердце остановилось бы. Но уже спустя секунду его руки коснулись чужих запястий, а затем и плеч, он услышал звук шлепка, с которым Вэй Нин распластался на поверхности крыши, и его сердце снова забилось. — Госпожа! — закричал Вэй Усянь, протягивая ей руки. — Скорее! Госпожа Мо отвела глаза от проема между домами и посмотрела на него. Посмотрела так же, как когда целитель сказал ей избавиться от них. Вэй Усянь неуверенно улыбнулся, хотя ему было совсем не весело. — Госпожа?.. Госпожа Мо поджала губы. Так же, как когда она сказала Вэй Усяню, что не сможет приютить братьев у себя больше двух дней. Внутри у Вэй Усяня похолодело. Его голову пронзило предположение — страшное, как свора собак, которую когда-то напустил на них с братом Си Чжоуюй. Почему он не заметил то, как госпожа Мо старательно не смотрела вниз, с крыши, как кидала ему Вэй Нина, уставившись ровно вперед… Госпожа Мо… Боялась высоты. — Через лес прямо, — глухо сказала она. — Тем выйдете к большой дороге. Она ведет в город. — Нет... — Вэй Усянь в ужасе замотал головой. — Нет... Пожалуйста! Мы никуда не пойдем без вас! — Где эта стерва?! — раздался голос снизу. — Наверняка она тоже отравлена! Не дайте ей сбежать! — Все в порядке, — сказала госпожа Мо успокаивающе. — Я иду за вами. Бегите. Бегите, несмотря ни на что. Обещаешь? Вэй Усянь кивнул. Он был готов пообещать все что угодно, лишь бы она смогла спастись вместе с ними. Госпожа Мо подошла к краю крыши и протянула к нему руки. Крак! Под ее ногой хрустнул, разламываясь на части, каркас дома. Госпожа Мо провалилась по колено — Вэй Усянь успел заметить, как ее нога обагряется кровью — а затем по пояс. — Нет!!! — заорал он страшным визгом. — Тетушка, нет!!! Госпожа Мо непонимающе посмотрела вниз. Ее глаза были расширенными и бездумными. — Несмотря ни на что, — сказала она. И крыша окончательно рухнула. Вэй Усянь хотел отвернуться, но не мог. Он не мог оторвать взгляда. Он смотрел, как эта женщина, самая добрая на свете, падает вниз, прямо в беснующееся пламя, готовое уничтожить все, до чего доберется, и ее погребает под обломками крыши. — Их завалило! — послышались голоса с улицы. — Наверняка они все сдохли! Нужно зайти проверить! Золотые искры взметнулись вверх, сверкая ярко, как тысяча солнц. И Вэй Усяню сквозь пелену слез показалось, что в небе, возрождаясь и заново сгорая, танцует феникс.

***

Что делать дальше, Вэй Усянь не знал. У него больше не осталось сил бороться с этим миром, и даже забота о брате не могла заставить его пересилить себя и двигаться дальше. Рана Вэй Нина заживет, понимал он, но чем это поможет? У него внутри было какое-то непонятное сосредоточие темной энергии вместо золотого ядра, которое для всех, кто хоть как-то связан с совершенствованием, покажется проклятьем. Никто не станет им помогать. В лучшем случае их просто прогонят, а не заставят сжечь заживо. В какой-то момент, прогоняя в голове события последнего года, Вэй Усянь даже подумал о том, что его жизнь была бы проще, если бы у него не было брата. Эта мысль привела его в такой ужас, что в наказание он принялся бить себя по лицу, по голове, по рукам и ногам — и бил до тех пор, пока силы не оставили его. Еды, которую им дала с собой госпожа Мо, не хватило надолго: они смогли растянуть ее чуть больше, чем на неделю, а затем даже засохшие булочки и подгнившие яблоки закончились. У Вэй Нина снова открылась рана, из-за чего он большую часть времени пребывал в беспамятстве. А когда он приходил в себя, то твердил лишь одну фразу: «Это все из-за меня», и вскоре снова терял сознание. Вэй Усянь же был слишком подавлен и морально выжат, чтобы бегать по городам и воровать. Один раз он пробовал просить милостыню, но, получив пару тумаков, понял, что еще пару он не выдержит. Все же он не был нищим мальчиком из бабушкиной сказки и не мог выбраться из колодок или заставить крыши чужих домов рухнуть. Однажды ему удалось стащить немного денег из кармана какого-то господина, но тот заметил это и напустил на него собак. Вэй Усянь сам не знал, как ему удалось сбежать, но он вернулся к брату раненый и искусанный, и долго безудержно рыдал, не в силах успокоиться. Если Вэй Нин умрет от голода, понимал Вэй Усянь, это будет его вина. Но он сам не ел несколько дней, ему по несколько раз за день приходилось упрашивать или заставлять Вэй Нина встать с земли и идти хоть куда-то, и сил делать что-либо у него больше не было. Если бы госпожа Мо спаслась вместе с ними, наверняка они бы смогли найти выход. Но она сгорела в подожженном доме вместе с надеждами Вэй Усяня, и больше ему ничего не хотелось. Наверно, теперь они всегда будут так несчастны, думал Вэй Усянь. Потому что в деревню Мо вернулись ее дети и муж и, узнав о том, что произошло, прокляли их с Вэй Нином. Теперь им вовеки не будет спасения. Вэй Усянь сидел на пустынной дороге и пытался вспомнить лица матери и отца. Вспомнить их он не смог, и это испугало его. «Несмотря ни на что». Вэй Усянь скосил глаза на брата. Вэй Нин лежал рядом с ним, в пыли и грязи, как когда-то, и едва дышал. Счастливец, он не понимал, что скоро они умрут. Вдалеке чернела вершина горы Луаньцзан. Вэй Усянь закрыл глаза. Жизнь идет по кругу. В конце концов, они неосознанно стремились туда, где был начат их путь. «Ты должен беречь А-Нина, а он — тебя, — назидательно говорил ему Вэй Чанзэ. — Ведь вы братья. У вас в жизни не будет никого ближе друг друга». «А как же ты и мама?» — удивлялся Вэй Усянь. «А что я? — смеялся Вэй Чанзэ. — Я и мама — ваши родители. Мы всегда будем на вашей стороне, но мы — это другое. Вы двое — половинки единого целого. А-Ин, А-Нин, берегите друг друга». Вэй Усянь с большим трудом дотянулся до лежащей рядом палки и с еще большим усилием зажал ее в руке. Напоследок ему захотелось поговорить с кем-то самым близким. С кем-то, кто бы понял его, не прогнал, не назвал мерзостью. «Дорогая мама, — написал он палочкой на песке, — мне так тебя не хватает. Я хотел попросить тебя кое о чем, если вдруг ты видишь нас». Вэй Усянь не очень хорошо умел писать. Иероглифы выходили кривыми, плыли и плясали, и наверняка в словах была куча ошибок, но он надеялся, что родители поймут его и так. «Если ты видишь нас, пожалуйста, не плачь. Не плачь, хорошо, мама?» Перед глазами плыло. Вэй Усянь покрепче перехватил палку одеревеневшими пальцами. «Дорогой папа, — написал он, — я очень по тебе соскучился. Скоро мы с тобой встретимся». Вэй Усянь прикрыл отяжелевшие веки, написав все, что хотел и мог, и перед его мутным взором предстал образ мужчины. Мужчина был высокий и статный, и наверняка очень красивый. Он приближался к Вэй Усяню, но Вэй Усянь почему-то совсем не слышал его шагов. Отец?.. Вэй Усянь прищурился, пытаясь получше рассмотреть свое видение, но его лицо было по-прежнему размыто. Отец был таким, каким его совсем не помнили Вэй Усянь и Вэй Нин, но каким помнили многие другие — серьезным, облаченным в фиолетовые клановые одеяния, как когда он еще не стал бродячим заклинателем, а служил в заклинательском Ордене. — Папа... — прошептал Вэй Усянь обескровленными губами. Он из последних сил протянул отцу руку — ему так хотелось задержать его видение подольше, продлить тот миг, когда рядом с ним находился любящий человек. Мужчина подошел к нему вплотную и присел на корточки. — Вот вы где, — ласково сказал он и осторожно сжал протянутую Вэй Усянем ладонь. — Наконец-то мы с вами встретились. Вэй Усянь уже не мог плакать. Он лишь, как мог, вцепился в широкую ладонь, желая слиться с ней и никогда не отпускать, так и умереть, сжимая ладонь отца. Мужчина улыбнулся и погладил его по голове. — А-Ин, А-Нин... — сказал он тихо. — Пора возвращаться домой.