Беда не приходит одна

Путь от Хэцзяна до Илина занял примерно сутки. В обычной ситуации на такой путь потребовалось бы в два, а то и в три раза меньше времени, но Вэй Нин довольно долго не мог приспособиться к полету на мече. Он несколько раз падал с Суйбяня, перевернувшись вверх ногами, пару раз взлетал, тут же тормозил — и снова падал. Раньше он не мог подняться в воздух выше десятка цуней, и с внезапно появившимися силами оказалось не так-то просто разобраться. Он летел, и его внутренности скручивались в узел от осознания того, куда он летит. Все его существо вопило и молило о том, чтобы он не летел туда, чтобы не возвращался снова на гору Луаньцзан. Но в этот раз он не мог отступить. Он ощущал боль брата — ужасную, раздирающую боль, от которой хотелось выть, хотелось вырвать себе все органы чувств, лишь бы не чувствовать ее. Она была настолько ослепительной, что оставляла за собой практически осязаемый след, по которому он мог найти Вэй Усяня. «Если меня будет пожирать мертвец, можешь воспользоваться темной энергией. Но это — единственная причина, хорошо?» С каждой минутой, проведенной в полете, сердце Вэй Нина леденело все сильнее. Он не понимал, откуда взялось столько боли, но молился всем небожителям, чьи имена мог вспомнить, чтобы слова его брата не оказались пророческими. Вэй Усянь находится на горе Луаньцзан, один — понимал Вэй Нин. Он лежит один в окружении трупов и думает, что никто ему не поможет. Он совершенно беззащитен перед ними, ведь его золотое ядро — единственное, что могло его спасти, — сейчас находится не в его теле, а в чужом — точно таком же, отличающимся лишь шрамами. Вэй Нин приказал Суйбяню остановиться — и тот мгновенно послушался его, без единой заминки, как будто Вэй Нин всю жизнь был его хозяином. Он ступил на сухую, прогнившую землю подножья горы Луаньцзан и поднял голову вверх. Гора встретила его слепящей чернотой и траурным молчанием. От земли исходил запах сырости и грязи, и Вэй Нин уловил в нем что-то знакомое, почти что привычное. Это показалось ему хорошим знаком. Вэй Нин криво усмехнулся — вот уж не думал он, что когда-нибудь снова вернется сюда. С тех пор как он сформировал золотое ядро, сидя в колодце, и начал активно заниматься его развитием, голоса беспокоили его все реже и реже. А после посещения Гусу Лань, где добрый Лань Сичэнь играл ему песню успокоения разума, вообще перестали появляться. И вот сейчас, после того как он столько времени потратил, чтобы избавиться от них, он сам пришел к ним в объятия. Несколько секунд его обволакивала абсолютная тишина, без единого звука: не было ни карканья воронов, ни завывания мертвецов, ни даже тихого шепота ветра — и Вэй Нин ощутил, как след его брата меркнет. — Я здесь, — громко сказал он в темную тишину. — Я вернулся. Поприветствуйте меня. Пару мгновений после его слов тишина будто усилилась, сгустилась, словно желая доказать ему, что он потерял слух. Стало так тихо, что Вэй Нин перестал слышать даже стук собственного сердца. А в следующее мгновение тьма, до этого распростертая по земле, резко вздыбилась, взвилась черным потоком, раскрыла свои чернильные объятия. — ТЫ! — послышался гневный вопль, который тут же перешел в неконтролируемый визжащий смех. — АХА-ХА-ХА-ХА-ХА, ЭТО ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы!!! — Это он! — послышалось со всех сторон. — Он пришел! Он действительно снова пришел сюда! Он снова посмел явиться! Темнота подобралась к Вэй Нину ближе, замерла в половине чжана от его лица, как будто хотела заглянуть ему в глаза. — Ничего себе, — прозвучало одновременно высоким женским и хриплым мужским голосом, — благодаря… ему ты стал гораздо сильнее. Какая жалость. — Где он? — спросил Вэй Нин спокойно. Его разум был кристально чист. Чище, чем когда Лань Сичэнь играл ему на флейте. Возможно, это золотое ядро Вэй Усяня мешало темной энергии проникнуть в его голову? — У нас, — ответили ему, и в шепоте послышалась лукавая улыбка. — Он теперь ВЕСЬ НАШ. — Весь, весь, совершенно весь наш! — Он принадлежит нам! Вэй Нин медленно прикрыл глаза, чтобы в них не попала взвившаяся от черного ветра пыль. Это шипение и завывание могло свести с ума кого угодно, но ему было не впервой общаться с темной энергией, и в этот раз ему было что ей противопоставить. — Отведите меня к нему, — приказал он, игнорируя крики. — С чего мы должны тебя слушать? — зашипели в ответ. — Ты предал нас. — Ты оставил нас. — Ты не имеешь права что-то просить у нас. — Мы не отдадим его тебе. — Потому что его место теперь здесь! Вэй Нин сделал глубокий вдох и крепче сжал в ладони рукоять Суйбяня, словно это прикосновение должно было придать ему сил. — Если вы думаете, что я отдам вам своего брата, то вы ошибаетесь, — сказал он, сводя брови к переносице и стараясь сохранять самообладание. — Я… приказываю вам немедленно привести меня к нему. Тьма издала приглушенный недовольный вопль, закрутилась в несколько витков, а затем затряслась в грохочущем смехе, осыпая плечи Вэй Нина землей и пеплом. — Это бессмысленно. — Тебе уже не спасти его. — Он теперь с нами. — Он теперь принадлежит нам. — Он не принадлежит вам, — холодно ответил Вэй Нин. — Как и я. Не хотите показывать мне, где он, значит, я найду его сам. Темнота захохотала громче, переходя на истерический визг, шепот стал режущим, усилился, словно желая разорвать ему барабанные перепонки. — Наглец! — С каких пор он стал таким дерзким? — Он еще смеет просить нас о чем-то! — Мы не пустим тебя! — Мы сожрем тебя! Черный вихрь стал плотнее, словно он собрал в себя потоки тьмы со всей горы и укутался в них, темнота накрыла гору черным покрывалом, не давая прохода, протянула черные щупальца к лицу Вэй Нина. — Ты не пройдешь! — Мы не пустим тебя! — Мы не отдадим его! — Он наш!!! — Прочь, — процедил Вэй Нин, смотря на щупальца широко раскрытыми глазами и не двигаясь с места. — Я приказываю вам. — Да как ты смеешь?! — завизжал один из голосов. — Мальчишка! — Сожрите его! — Уничтожьте его! Вэй Нин медленно вытянул вперед руки, сжимая одной ладонью рукоять, а второй — лезвие Суйбяня. Меч сверкнул алым, прямо как когда-то сиял в руках Вэй Усяня, и глаза Вэй Нина тоже загорелись красным. Но это был другой красный — уже давно знакомый ему. — Прочь, — повторил он, и его зрачки сузились, стали вертикальными, как у змеи. — Я. СКАЗАЛ. ПРОЧЬ. — Ого… — восхищенно прошептали у самого уха, лукаво и почти интимно. — Так вот, какие они… Их целых два… В тебе бьется два… — Ха… — Ха-ха… — АХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! Вэй Нин досадливо прикрыл глаза. Не было никакого смысла слушать то, что говорят голоса — в этом он уже давно убедился на своем собственном горьком опыте. — Это неважно! — прошелестел новый голос, перебивая. — У него все равно ничего не получится! Он уже один раз пытался противостоять нам! — И не смог! — Не смог! — Слабак! — Наглый мальчишка! — Давайте же сожрем его! — Вы ничего не сделаете мне, — медленно, четко, делая ударение не каждом слове, сказал Вэй Нин. — Вы пропустите меня на гору, чтобы я смог забрать своего брата домой, и позволите нам уйти. — Домой? — прошелестело вокруг. — Но его дом теперь здесь! — Его дом теперь здесь! — Потому что он принадлежит нам! — Он наш! — ВЕСЬ наш! Черные щупальца дотронулись до щеки Вэй Нина, огладили скулу, залезли под кожу, вызывая ощущение леденящего холода. Вэй Нин вдруг вскользь подумал о том, что, наверно, именно так Си Чжоуюй ощущал себя перед смертью. Скверное чувство. — Тебе не пройти! — Ты никогда не найдешь его! — Никогда! — Ты умрешь здесь! Вэй Нин молча стоял некоторое время, вглядываясь в непроглядную темноту. Его взгляд был бессмысленным и стылым, и в этот раз ему действительно не было страшно. Голоса, что когда-то казались ему леденящим кошмаром, теперь звучали нелепо и надоедливо. Темнота больше не пугала его, и ему в голову вдруг пришла странная мысль: возможно, она никогда его не пугала. Единственное, чего он всегда боялся, — это потерять брата. Поэтому он не отдаст его им. Ни за что и никогда он не позволит Вэй Усяню сгинуть тут, он спасет его — так же, как когда-то Вэй Усянь вытащил его из пучины отчаяния. Он убрал меч в ножны на поясе, чувствуя, как все его естество напитывается светом, исходящим от золотого ядра Вэй Усяня, и поднял руки, сжимая пальцы — резким, однородным движением. В его правой ладони, повинуясь негласному, еще не полностью сформированному приказу, забилось маленькими искорками голубое пламя, замерцало точечно, чтобы затем вспыхнуть яростным жаром. Левая ладонь Вэй Нина неестественно вывернулась, словно пыталась сломать ему руку, как в тот раз на тренировочной площадке, и голоса завыли, закричали, ощущая, что их затягивает прямо в руку человека — руку, источающую духовную энергию, которую раньше это тело не могло контролировать. — У тебя не получится! — завопил хор голосов. — Не получится!!! — Ты ничего не можешь! — Вы оба сгинете здесь! — Скорее, давайте убьем их обоих!!! Тьма забилась, завопила, закружилась черным смерчем, сметая на своем пути все живое, выросла вверх, нависая над Вэй Нином, — и стремительно кинулась вниз, желая поглотить его. Голоса надрывно закричали, пытаясь оглушить его, пытаясь сломить его волю. На спокойном, бледном лице Вэй Нина за секунду до столкновения появилась горькая усмешка. Однажды он уже закрыл глаза. Позволил себе опустить голову и прижать ее к земле. Однажды он уже сдался им. Однажды он уже позволил им искалечить себя — но он ни за что не позволит им так же искалечить своего брата. Больше он ни за что не опустит голову. Не отведет взгляд. Не вдохнет запах гнили. Он — не груша из старой скороговорки, и ветер не сможет сдуть его с дерева в грязь. Он был готов учиться на собственных ошибках. — Прочь, — тихо повторил Вэй Нин и с силой развел руки в стороны — как когда-то делал Вэй Усянь, защищая его от нападавших мальчишек. — Я СКАЗАЛ — ПРО-О-О-О-ЧЬ!!! Темнота с силой вбилась в землю огромной черной змеей, упала прямо на него, пытаясь раздавить его, разорвать на кусочки, огромный черный хвост смел длинным шлейфом ближайшие деревья и камни, оставляя после себя только голую иссохшую землю. А когда черный туман рассеялся, можно было увидеть, что посреди хаоса стоит юноша, и в одной руке у него сияет синее пламя, яркое, как созвездие в безлунную ночь, а в другой поблескивает черное, овеваемое призрачными тенями. — Вы не причините мне вреда, — твердо произнес он, и его голос эхом пронесся над горой Луаньцзан. — Потому что я — ваш повелитель.

***

Вэй Усянь нашелся в самом сердце горы лежащим в окружении трупов. Его конечности были изломаны и вывернуты, взгляд был застывшим, как у слепца, а на теле не было ни одного живого места без кровоподтеков. Он просто полз, бестолково полз куда-то, ничего не видя перед собой, и от этой картины кровь застыла у Вэй Нина в жилах. Он несколько секунд молча смотрел на брата, пытаясь совладать с эмоциями, а затем подошел к нему — и тот заметил его. Вэй Усянь поднял голову, и Вэй Нин понял, что он был прав, — его брат не видит. А затем он попытался что-то сказать, но вместо слов издал булькающий хрип, и его вырвало кровью прямо на землю перед собой. Вэй Нин подошел ближе, присел перед ним на корточки, и все его существо охватило ощущение всепоглощающего счастья. Вэй Усянь был жив. Он пришел вовремя. Надо было как-то показать ему, непременно показать ему, что он в безопасности и теперь все будет хорошо. Вэй Нин протянул руку и положил на плечо брата ладонь — это был жест, который они использовали еще в детстве, когда ложились спать вместе. Вэй Усянь замер, ощутив прикосновение, и на губах Вэй Нина сама собой расцвела счастливая, теплая улыбка. Брат узнал его. — А-Ин, — ласково прошептал Вэй Нин, и он был уверен, что Вэй Усянь его услышит, — пора возвращаться домой.

***

По обе стороны от главных ворот резиденции Ордена Юньмэн Цзян стояло по нескольку стражников в белых одеждах с изображением солнца. В руках у них сияли, переливаясь на солнце, лезвия дао. — Уроды… — процедил Вэй Нин. — Поставили тут свою стражу, словно Пристань Лотоса теперь принадлежит им. Он так хотел поскорее добраться в Орден, поскорее оказаться на знакомом причале, в уютном Главном зале, в собственной комнате… Хотел скорее увидеть все это, а главное — чтобы Вэй Усянь увидел это. Он обещал ему, что они вернутся домой — и он выполнил свое обещание. Только вот словно забыл, что они покинули Пристань Лотоса после сражения и что теперь она оккупирована адептами Ордена Вэнь. Вэй Усянь, который все это время не подавал никаких признаков жизни, кроме тихого дыхания, заворочался. Вэй Нин подумал, что держит его неудобно, и попытался ослабить хватку, но Вэй Усянь вдруг заговорил — первый раз с их встречи на горе Луаньцзан. — Это дом? — хрипло спросил он и надсадно закашлялся. — Да, — ответил Вэй Нин и вытер ему рот рукавом своей накидки. — Потерпи немного, скоро мы зайдем внутрь. — Там… — голос Вэй Усяня стал тяжелее. — …они? Вэй Нин кинул взгляд на стоящих вдалеке стражников, которые шумно и совершенно не стесняясь в выражениях обсуждали какую-то похабщину. — Да. — Они — в нашем доме? — Да. Не то чтобы Вэй Нин об этом не знал. Но где-то глубоко в душе надеялся, что они придут — а дома все будет как прежде. С тренировочной площадки будут раздаваться удары оружия и пощелкивание хлыстом, из трапезной долетит восхитительный запах супа, приготовленного Цзян Яньли, а главные ворота будут открыты нараспашку, радушно готовые принимать гостей. — Я хочу домой, — сказал Вэй Усянь неясным голосом. Вэй Нин знал, что зрение к нему еще не вернулось. Зато вернулись слух и голос — и это было уже хорошо. Значит, Вэй Усянь скоро пойдет на поправку. — Пойдем, — согласился Вэй Нин. — Там есть несколько препятствий, но ведь мы с тобой и не такое переживали, правда? — Правда… — Вэй Усянь закрыл глаза, хотя они и так ничего не видели. — Нет такого, что было бы нам не под силу. Вэй Нин снова взглянул на стражников. Они смеялись и рассказывали друг другу какие-то истории, и даже не подозревали, что под раскидистой ивой их поджидает смерть. Старое, разросшееся дерево скрывало двух юношей от посторонних глаз, а вот им самим было очень удобно наблюдать за тем, что происходит у ворот. И Вэй Нину увиденное совсем не нравилось. — Я нарушу обещание, — коротко произнес Вэй Нин и покрепче подхватил брата. — Я убью их ради тебя. В последний раз в жизни, ради тебя, я снова стану им. Вэй Усянь недовольно заерзал и тут же глухо застонал от боли: сломанным костям не нравились лишние движения. — Нет… — пробормотал он и нахмурился. — Не надо. Я сам хочу их всех убить. Вэй Нин посмотрел на него с беспокойством. Найдя брата на горе Луаньцзан, он понял, что Вэй Усянь довольно успешно сопротивляется силе темной энергии, даже находясь в самом ее очаге. И у него это получалось несравнимо лучше, чем в свое время у Вэй Нина, даже несмотря на то, что он чуть не лишился всех органов чувств. Но если он впустит в себя Тьму сейчас, в таком состоянии, то вряд ли она когда-нибудь его покинет. Да и ломать и так переломанные конечности — худшая идея для человека, у которого недавно вырезали золотое ядро. — Ты можешь… отдать мне приказ, — предложил Вэй Нин. — Я стану твоим демоном. И по твоей команде перебью всех, кто посмел осквернить своими шагами эту землю. — М-м-м… — Вэй Усянь промычал что-то неопределенное. — А это будет считаться? — Конечно, — ответил Вэй Нин. — Ты будешь управлять мной, но всю тьму я возьму на себя. Он увидел, что Вэй Усянь все еще сомневается, и добавил: — А-Ин, тебе нужно отдохнуть. Возможно, спустя несколько дней ты забудешь о том, что сегодня произошло. Но если ты потом спросишь меня, кто их всех убил, я напомню тебе, что это был ты. Ведь я просто выполню твой приказ. Как нечисть. Вэй Усянь на несколько минут перестал отвечать. Он лежал с открытыми невидящими глазами, покачивая головой из стороны в сторону, и бормотал себе что-то под нос — так тихо, что слова нельзя было разобрать. А затем откинул голову назад и расхохотался. Стражники увидели, как к ним приближается фигура, и тут же перестали шутить и болтать. Они встали на свои места, вздернули подбородки и покрепче взялись за рукояти оружия. — Кто идет? — крикнул один из них. Но на вопрос ему не ответили. Из тела идущего к ним юноши вырвались потоки темной энергии, закрывая собой солнце. А лежащий на его руках мальчик — его живая копия — что-то прошептал. Первый стражник рванул вперед — желая не столько защититься, сколько услышать, что же сказал мальчик. Почему-то в тот момент ему показалось таким важным, жизненно необходимым это узнать. Услышать последние в его жизни слова. Мальчик улыбнулся широкой улыбкой от уха до уха и открыл ярко-красные глаза. — Да здравствует Демон Илина.

***

Первые две недели братья Вэй разговаривали… ни о чем. Они просто болтали о всяких глупостях: о погоде, о времени обучения в Гусу Лань, о любимой еде, о ночных охотах. Болтали так, словно их разговор происходил не сейчас, а несколько лет назад, до нападения на Пристань Лотоса, до войны, до потери золотого ядра. Они будто забыли о том, что случилось, и просто наслаждались временем, проведенным вместе, в их родном Ордене, к которому они были так привязаны. Даже когда Вэй Нин бинтовал Вэй Усяню раны, очевидно нанесенные не во время детских игр, они не переставали шутить и смеяться и не обсуждали то, откуда эти раны взялись. Затем, когда у Вэй Усяня начали понемногу срастаться кости, восстановились рецепторы и рассудок вернулся из пучин бездны, Вэй Нин начал спрашивать его о самочувствии: что у него болит, чего он хочет поесть, не мучают ли его голоса в голове. Вэй Усянь охотно отвечал на все эти вопросы, радуясь тому, что он снова может нормально слышать и разговаривать, но иногда вдруг резко замирал, как каменное изваяние, и по несколько минут просто смотрел вперед, пребывая где-то в своих мыслях и не реагируя на слова Вэй Нина. О том, что произошло, они не говорили. Не обсуждали ни нападение на Пристань Лотоса, ни смерть адептов Ордена Цзян, ни сожжение золотого ядра, ни его пересадку. Вэй Усянь сразу понял, что Вэй Нин все знает, а Вэй Нин сразу понял, что моральное состояние Вэй Усяня было критическим. И незачем было проговаривать вслух то, что и так было ясно. Незачем было вскрывать грубым ножом только начавшую затягиваться рану. Время шло, тянулось медленно, как вырастают по вечерам предзакатные тени, и наконец по истечении первого месяца Вэй Усянь вдруг сказал: — Я собираюсь стать темным заклинателем. Вэй Нин, который в этот момент старательно варил рис, оторвался от своего занятия, подошел к брату и уселся около него. — Я буду пользоваться темной энергией, раз не могу светлой, — повторил Вэй Усянь, смотря прямо вперед. — Вся Поднебесная втянута в Аннигиляцию Солнца. Наши близкие умирают, чтобы спастись от тирании Ордена Вэнь, и я просто не могу сидеть и ничего не делать. «Что бы ни произошло, ты не должен прибегать к помощи темной энергии. Даже если те ситуации повторятся, даже если меня будет пожирать мертвец на твоих глазах. Не делай этого. Обещаешь?» Вэй Нин опустил глаза. — Я знаю, — сказал он. — Если бы я был на твоем месте, я бы поступил так же. Когда я проснулся… Ну, тогда, после нападения на Пристань Лотоса, мне было очень горько. Но самое ужасное было не в том, что мне сожгли золотое ядро. Просто я понимал, что мне снова придется пользоваться ей. И я очень не хотел этого. Поэтому… плакал. — Я научусь пользоваться темной силой, — продолжил Вэй Усянь, словно не услышав его слов, — и пролью много крови. Я заставлю мертвецов растерзать на кусочки каждого пса из клана Вэнь, который посмел позариться на земли Ордена Юньмэн Цзян. — Ты прав, — ответил Вэй Нин, но его лицо выглядело так, будто он очень сильно устал. — Так и нужно сделать. — Ты не осуждаешь меня, — Вэй Усянь взглянул на него. — Тогда почему же осуждаешь себя? Вэй Нин поджал губы. — У тебя нет выбора. Вэй Усянь приподнял брови. — А у тебя был? — Не знаю… — Вэй Нин покачал головой и усмехнулся. — Сейчас мне кажется, что был. — Конечно, — добродушно согласился Вэй Усянь, — ведь сейчас ты Вэй Сюань, а тогда был Вэй Нином. Сейчас тебе может казаться и то, что выбор у тебя был, и то, что ты мог бы с ней справиться, и много чего еще. Вот только когда у тебя есть только имя, данное при рождении, все представляется иначе. — Пожалуй… — Вэй Нин не стал ни спорить, ни продолжать эту тему. — В любом случае, я буду помогать тебе. Хоть у меня никогда не получалось с ней справиться, думаю, вместе у нас получится. Вэй Усянь дернул головой в сторону. Этот жест был сродни скрещивания рук на груди — но пока что сделать такое ему было не под силу. — Исключено, — отрезал он. — Мы плачевно мало знаем про темную энергию, но если все вокруг твердят, что она пагубно влияет не только на рассудок, но и на внутреннюю энергию человека, думаю, это не пустые слова. — Вот именно, — подтвердил Вэй Нин. — Знаешь, я думаю, что с золотым ядром противостоять ей будет проще. Тем более, с таким сильным. Поэтому я… Он вдруг резко замолчал, хотя Вэй Усянь не перебивал его. Он вообще не сказал ни слова, лишь молча смотрел на Вэй Нина — и Вэй Нин понял этот взгляд. Взгляд, говорящий: «Я наживую вырезал себе золотое ядро, чтобы оно было у тебя». — …не дай ему пропасть даром, — тихо произнес Вэй Усянь как бы невзначай, продолжив невысказанную вслух мысль, и отвернулся, принявшись изучать стену. В груди у Вэй Нина заныло. Он понятия не имел, как именно проводятся подобные операции, и уж тем более не расспрашивал об этом брата, так что ему еще предстояло это узнать. Но что-то подсказывало ему, что вряд ли Вэй Усянь во время пересадки ядра спокойно и сладко спал под действием дурманящих снадобий и видел сны про кроликов. — Я тебя понял, — осторожно сказал Вэй Нин, понимая, что пока что этой темы нельзя касаться. — Если таково твое желание, я его исполню. — Спасибо, — коротко ответил Вэй Усянь, а затем едва заметно улыбнулся. — Тем более, ты ведь мне обещал. Вэй Нин облегченно улыбнулся в ответ и, поднявшись на ноги, приблизился к нему и осторожно приобнял, стараясь не надавить на больные места. — Но я надеюсь, ты не думаешь, что я оставлю тебя одного бороться с этим сумасшествием. Я не отличал белого от черного, и темного заклинателя из меня не вышло, но одним кулаком трудно убить тигра. У нас есть достаточно времени, чтобы со всем этим разобраться, — он уткнулся носом Вэй Усяню в макушку. — Я тебе обещаю, А-Ин, даже если ты соберешь в себе всю Тьму Поднебесной, она не причинит тебе вреда. Я этого не допущу. — Конечно, не допустишь, — подтвердил Вэй Усянь и отклонил голову чуть назад, чтобы прислониться к Вэй Нину затылком. — Ведь ты уже знаешь, как очищать меридианы от темной энергии. Даже не придется звать на помощь дядю Цзяна. Вэй Нин рассмеялся и, отпустив его, снова сел на стул рядом. — А еще пока я жил в Гусу в комнате Лань Хуаня, он научил меня одной мелодии… — Да ну… — протянул Вэй Усянь обиженно. — Всего одной? За полгода? Вэй Нин фыркнул. — Конечно, нет. Их было много. Я имею в виду, одной особенной. Знаешь, я думаю, что она сможет тебе помочь, если в какой-то момент ты начнешь поддаваться силе темной энергии. И я даже думаю… что, может быть, на ее основе смогу придумать что-то похожее. Что-то, что помогало бы именно тебе. — Вот оно как, — Вэй Усянь кивнул. — Что ж, это отлично. Значит, мне совершенно нечего бояться… Кроме реакции общества, конечно. — А… — Вэй Нин опустил глаза. — Это да. «Путь Тьмы разрушает тело, но еще больше он разрушает душу», — так их учили. Кто бы ни был их учителем — глава Ордена Цзян или Лань Цижэнь — их отношение к темной энергии было однозначным. В заклинательском обществе любое взаимодействие с энергией извне порицалось, а попытки доказать обратное жестко пресекались. Даже ребенок знал, что темная энергия — это плохо, и тот, кто попытается с ней совладать, жестоко за это поплатится. Что скажут их близкие, когда увидят Вэй Усяня таким? Увидит ли он ужас в их глазах? «Если он узнает… Если они узнают… Они выгонят меня… Выгонят так же, как бабушка Мин… Они снова!.. Снова меня выгонят!» Вэй Нин сжал кулаки. — Тебе нечего бояться порицания. Когда я расскажу им всем, кто такой на самом деле Демон Илина и как погибли те дети, вряд ли хоть один человек будет думать про тебя плохо. — Глупости, — мгновенно отозвался Вэй Усянь и медленно, аккуратно положил ногу на ногу. — Я обещал тебе, что никогда никому об этом не расскажу. Я держу обещание. Неужели я дал его тебе просто так? — Нет, — ответил Вэй Нин непонимающе. — Но я ведь… — А-Нин, — Вэй Усянь повернул к нему голову. — Пожалуйста. С тебя хватит. «Это с тебя хватит! — хотел закричать Вэй Нин. — Это у тебя вырезали золотое ядро, а не у меня! Это ты лишился духовных сил и чувствуешь внутри лишь пустоту! Это ты больше суток провел на мертвой горе в окружении трупов! Это тебя мертвецы терзали на части!» Но спорить с Вэй Усянем он пока не мог. Он старался вообще ограждать его от любых эмоций, кроме позитивных. Но разве это не будет предательством? — Послушай, А-Нин, — Вэй Усянь глубоко вздохнул, прерывая его мысли. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Но послушай, темная энергия и так принесла тебе массу страданий. Как бы это ни звучало, но я считаю, что во время войны всем будет плевать, какие методы я использую. А вот информация о произошедшем в Илине — в мирное время, с маленькими детьми, которые кажутся всем невинными, — вряд ли сыграет тебе на руку. Поэтому, пожалуйста, в этот раз останься в стороне. Не встревай в это. Тем более что, уж извини за прямоту, но ты никогда не был настоящим темным заклинателем. А я собираюсь им стать. — Это… — Вэй Нин с силой потер лоб. — Правда. Но я же не могу вечно соглашаться с тобой и делать так, как ты скажешь? — Смотря что для тебя вечность, — Вэй Усянь пожал плечами и улыбнулся. — Ладно, давай договоримся так: ты будешь слушаться меня на протяжении десяти шестидесятилетних циклов! Это не вечность, но меня вполне устроит, ха-ха! Эти слова внезапно пробудили у Вэй Нина внутри какое-то странное чувство. Чувство тягучее, томительное, вялое и немного сонное. Ему показалось, что где-то он уже слышал эти слова. Что они были ему хорошо знакомы. — Да ну тебя! — Вэй Нин засмеялся. — На такое я не соглашался! — Ладно, так уж и быть, — великодушно согласился Вэй Усянь, — освобожу тебя от рабства. Но взамен ты должен рассказать мне, что вынес за время твоего… знакомства с темной энергией. Вэй Нин неловко пожал плечами. — Честно говоря, почти ничего. Я так ее боялся, что не хотел о ней даже думать. Единственное, что я понял… — он коротко облизнул губы. — Как бы сказать, она приходила ко мне не просто так. Я был ей зачем-то нужен. Ну, то есть ее целью было, очевидно, уничтожить как можно больше народу, но как будто она… Я не знаю. Как будто она не могла сделать эта сама. И я был нужен ей, как тело, которое можно использовать. Вэй Усянь потыкал себя в нижнюю губу, из-за чего она несколько раз издала забавный звук шлепка. — Вполне возможно, — изрек он задумчиво. — Мы часто сталкиваемся с мертвецами, злобными призраками и прочим, но что-то я не припомню, чтобы кого-то ранила чисто сама энергия. Ну, кроме горы Луаньцзан. — О да, — Вэй Нин согласно закивал. — Гора Луаньцзан — это отдельная история. Там может произойти все что угодно. Я никогда не задумывался об этом, но, кажется, ты прав. — Ага… — Вэй Усянь накрутил на палец прядь волос. — Я видел отравления темной энергией, как у тебя, проклятия всякие… Но пока ты не обратишься к ее силе, физически она тебя тронуть не может. Может свести с ума и все такое… — он сел ровно и наклонился вперед. — Хм. Знаешь, что я думаю? — Что же? — Я думаю, что ей просто нужен проводник! Вэй Нин посмотрел на него с любопытством. — Проводник? — Ну да, — Вэй Усянь поднял вверх указательный палец. — Мертвецы, духи, отравленные проклятьями люди… Все они — сосуды для нее. Потому что она не может самостоятельно причинить вред человеку. — Ну, знаешь… — Вэй Нин поежился. — Она делает вещи и похуже. Я бы предпочел сломанные пальцы постоянным голосам в голове. — Спорно, — Вэй Усянь кинул беглый взгляд на свои перебинтованные ноги. — Но знаешь, что пришло мне в голову? Это пока только идея, но я надеюсь, что скоро мы с тобой ее проверим. Вэй Нин наклонился к нему ближе. — Что же? — Я думаю, — сказал Вэй Усянь торжественно, — что можно снизить ее воздействие на разум, если самим использовать проводник! То есть, управляя ей, загонять ее не в свое собственное тело, а в какую-то вещь, с которой ты контактируешь. Например… — он кивнул на лежащую неподалеку покоцанную битвой с мертвецом флейту Вэй Нину. — Например, флейту. Или какой-нибудь артефакт. И знаешь, о чем еще я подумал? О да, у меня была масса времени подумать об этом! Вэй Нин покачал головой. — А-Ин, ты слишком гениален для этой жизни… — Я подумал… — глаза Вэй Усяня победно сверкнули. — Ты научился передавать мне послания через музыку, помнишь? При этом никто их не слышит, они звучат только в моей голове. Поэтому я думаю… что и мертвецами тоже можно управлять через музыку! Просто другую. Как тебе идея? А может, дело и не в музыке вовсе, а нужен просто любой звук… Ох, А-Нин, как же это все интересно! Вэй Нин смотрел на Вэй Усяня и не понимал, почему он так спокойно об этом говорит. Для него это было просто интересным экспериментом, а вовсе не контрактом с каким-то неизведанным ужасом. Почему, в конце концов, Вэй Нин, проведя столько времени с темной энергией, сам об этом не додумался? Потому что слишком ее боялся? Если взглянуть в прошлое, у него была масса возможностей обуздать темную энергию. Изучить ее. Узнать о ней побольше. Но все, что он делал, это лишь постоянно убегал. Первый и единственный раз, когда он смог посмотреть в глаза своему страху, был в тот день, когда он вытащил Вэй Усяня с горы Луаньцзан. Сможет ли он повторить это еще раз, или это вышло случайно, в состоянии припадочного отчаяния и ненависти? Вэй Нин слез со стула и сел перед Вэй Усянем на одно колено. — Десять циклов — так десять циклов. Можешь рассчитывать на любую мою помощь, магистр дьявольского культа. Вэй Усянь расхохотался и тут же зашипел от боли: тело было недовольно резким проявлением любых эмоций. — Наш договор уже расторгнут, — заявил он категорично, — так что мы снова просто братья. — Ну и хорошо, — Вэй Нин улыбнулся. — Быть братом темного гения куда приятнее, чем его рабом. — Кстати, — Вэй Усянь потянул его за рукав вверх, заставляя встать. — Я вот что еще хотел спросить. Когда она приходила к тебе, что ты видел? Там случаем не было каких-то… теней? Вэй Нин нахмурился. — Тени… Были. Их было много. Ты тоже видел их на горе Луаньцзан? — М-м… — Вэй Усянь сморщил нос, как будто собирался чихнуть. — Не совсем. А как они выглядели? Было что-то необычное? — Не уверен… — ответил Вэй Нин озадаченно. — Они в основном были все одинаковые, бесформенные. Хотя… — он широко раскрыл глаза, вспомнив что-то, что могло быть важным. — Одна точно отличалась. Она была самой большой и самой страшной. Толстой, с большим пузом и бусами, похожа на фигуру мужчины, который что-то держит. Не помню, что. Может быть, какой-то мешок… — С большим пузом и мешком… — Вэй Усянь пожевал губами несуществующую еду. — А это не мог быть Хотэй? — Хотэй? — переспросил Вэй Нин. — Бог исполнения желаний? Даже не знаю… С чего бы ему там появляться? Его голову точечно кольнуло. Из глубины сознания всплыло странное воспоминание — и Вэй Нин совершенно не знал, что с ним делать. «Оба твоих желания были нами исполнены. Выполнить второе оказалось довольно сложно, поэтому мы надеемся, что ты сполна отплатишь нам за это». — Ну, очевидно, что это был не сам Хотэй собственной персоной, — ответил Вэй Усянь. — Но по описанию похоже. Просто, знаешь, во время битвы, после того как Вэнь Чжулю… В общем, я тоже видел их. Эти тени. Я совершенно точно не использовал темную энергию, но они как будто хотели заставить меня это сделать. — Неудивительно, — сказал Вэй Нин. — Там, где много смертей, всегда появляется темная энергия. — В общем, — подытожил Вэй Усянь, — Хотэя там точно не было! Я тоже видел что-то… странное, одна из теней отличалась от других. Но как же она выглядела… — он прикрыл глаза и надавил на веки пальцами. — …Черт, не могу вспомнить. Забыл. Вэй Нин подождал несколько минут, чтобы убедиться, что Вэй Усянь точно не сможет в ближайшее время вспомнить то, что хотел, и кивнул головой в сторону трапезной. — Потом вспомнишь. Я пока пойду доварю рис. Скорее всего, он за это время превратился в нечто невразумительное. А завтра попробуем потренироваться. Благо, свежих трупов у нас навалом.

***

…Вэй Усянь сделал шаг вперед, осматривая свою армию. Сзади него прозвучала тихая трель флейты, и прямо у ворот Безночного Города вспыхнула огненная стена — такая высокая, что она, казалось, доставала до самого солнца, закрывая его. Синее пламя жарко распахнуло свои объятия, готовясь нежно принять в них и испепелить до мельчайшей пыли любого, кто попробует сбежать. Вэй Усянь ощутил, как ему на плечо положили руку. — Не беспокойся, А-Ин, — сказал Вэй Нин, крепко сжимая флейту. — Я буду контролировать твой разум. Ты сможешь сделать так, чтобы они не задели своих. Вэй Усянь долгим взглядом посмотрел на брата, а затем убрал флейту за пояс, взялся обеими руками за Стигийскую Тигриную печать, поднял ее вверх и отдал приказ. В тот же момент Орден Цишань Вэнь с яростными криками ринулся в атаку. Два войска схлестнулись, словно волны, бьющиеся о берег, окропляя красной кровью черную землю.