Беда не приходит одна

Ученики сидели на своих местах, смиренно сложив руки на коленях и смотря на близнецов Вэй огромными, испуганными глазами. Это были уже далеко не маленькие дети, их даже можно было назвать юношами: каждому было лет по пятнадцать-шестнадцать — примерно в этом же возрасте братья Вэй отправились на обучение в Гусу. Но все они выглядели такими взволнованными и неуверенными, словно еще не получили имен в быту, и это было неудивительно: сегодня все, что они с таким упорством учили, грозило подстелить венец под ботинки. Справа от каждого из них лежало по бамбуковой палке, и это одновременно и рассмешило Вэй Усяня, и немного разозлило. — Во-первых! — громко сказал он вместо приветствия и указал на палки рукой. — Давайте-ка выкинем это. Нам они не понадобятся. Ученики нерешительно переглянулись, не зная, как им поступить. В процессе обучения палки не всегда применялись по своему прямому назначению и часто служили просто символом, напоминающим о том, что нужно хорошо учиться. Поэтому было нормально их не использовать. Но юноши никогда раньше не слышали о том, что от них можно вообще полностью избавиться. — Не стесняемся, кидаем во-от сюда, — Вэй Усянь очертил пальцем место прямо около низкого учительского стола. — В конце занятия, если будете себя хорошо вести, прямо здесь их и сожжем. Ученики снова переглянулись, и на лицах некоторых замешательство сменилось осторожной, заговорщической улыбкой. Все же любые дети (кроме, наверно, маленького Лань Чжаня) всегда были счастливы возможности сделать что-то необычное, что выбивалось бы из установленных правил. — Вот так, молодцы, — похвалил Вэй Нин, когда последняя палка оказалась в куче ныне бесполезной древесины, — теперь мы можем начать занятие. Для начала: меня зовут Вэй Сюань, а это мой брат, Вэй Усянь. Можете называть нас обоих «учитель Вэй». — Первое время вам будет сложно нас различать, — добавил Вэй Усянь, — но мы к этому подготовились! Если засомневаетесь, кто из нас кто, просто посмотрите на наши флейты. Моя черная, а у А-Нина… — он поправился. — Кхм, в смысле, учителя Вэя… второго… В общем, белая. Ученик, сидевший в первом ряду, огляделся, словно проверяя, что за ним не подсматривают, и осторожно поднял руку. — Вопрос? — удивился Вэй Усянь. — Уже? Мы ведь еще даже не начали. — Простите… — пробормотал ученик, тут же покрываясь румянцем и втягивая голову в плечи: видимо, он решил, что случайно проявил неуважение, и теперь пытался исправиться. — Это же была просто шутка! — воскликнул Вэй Усянь. — Неужели мы правда такие страшные? После этих слов юноша стал совсем пунцовым и, испугавшись, что еще сильнее обидел учителя, принялся рьяно мотать головой из стороны в сторону. — Так-так, молодой господин, спокойно! — Вэй Нин ободряюще улыбнулся ему. — Ты не сказал ничего плохого. Как тебя зовут? — Яо Вэньмин из Лияна, — ответил мальчик. — Яо Вэньмин, — повторил Вэй Нин, вздыхая про себя и сразу смиряясь с тем, что запомнит его имя занятий через десять. — Если у тебя есть вопрос — пожалуйста, задавай, даже если тебе кажется, что он дурацкий. И вообще, — он оглядел учеников, — никогда не стесняйтесь задавать дурацкие вопросы, хорошо? Лучше лишний раз уточнить, чем потом случайно остаться без пальцев. — Я просто… — Яо Вэньмин послушно продолжил говорить, но его смущенный взгляд был направлен в пол. — Хотел спросить, как вы будете понимать, к кому мы обращаемся, учитель Вэй. Ну, если мы будем называть вас одинаково. — А у тебя что, глаза косят? — добродушно поинтересовался Вэй Усянь. Яо Вэньмин посмотрел на него с испугом: казалось, еще чуть-чуть, и у него действительно начнут косить глаза. Вэй Нин взглянул на брата с немым укором. — А-Ин… То есть учитель Вэй имеет в виду, что мы видим по вашим глазам, на кого вы смотрите, — пояснил Вэй Нин. — Так и будем различать. — Но если у вас действительно косят глаза, и вы боитесь, что мы запутаемся, можете называть нас по-разному, — предложил Вэй Усянь. — Можете звать меня учитель Вэй, а моего брата — учитель Гуэй. — Еще чего! — тотчас возмутился Вэй Нин. — Лучше уж пусть подмигивают правым или левым глазом в зависимости от того, на кого они смотрят! Его слова была встречены несколькими секундами гробовой тишины. Затем из разных концов зала послышались тихие смешки. А вскоре ученики, поняв, что их не собираются ругать и они не одни в своем веселье, уже смеялись в голос, расслабляясь и отпуская свои тревоги. — Так-то лучше, — шепнул Вэй Усянь Вэй Нину. — Молодец, А-Нин. А говорил, что не умеешь управляться с детьми! — Это была вынужденная мера, — также шепотом ответил ему Вэй Нин. — Еще не хватало, чтобы они правда начали называть меня учитель Гуэй! Братья Вэй великодушно дали ученикам отсмеяться и угомониться, а затем Вэй Усянь снова взял слово. — Итак, — сказал он, — немного о правилах безопасности. Думаю, вы понимаете, что будете здесь изучать то, чего раньше не изучал никто. Поэтому критично, — он сделал на это слово ударение, — важно делать все только под нашим присмотром и по выданным вам инструкциям. В вашем возрасте я был тем еще шалопаем и обожал нарушать правила, поэтому я понимаю, что однажды у вас может возникнуть желание посамовольничать. Но сейчас речь идет не о возможном наказании, отчислении и прочей дребедени, речь идет о сохранности ваших жизней. Ученики слушали его внимательно и иногда кивали, подтверждая, что все понимают. Они были искренними в своем послушании, но Вэй Усянь понимал, что нет никаких гарантий того, что это продлится долго: в конце концов, это были дети. — Также… — он заложил руки за голову и медленно прошелся вдоль рядов. — В какой-то момент вам может показаться, что вы уже всему научились и теперь в совершенстве понимаете темную энергию, а потому можете самостоятельно практиковать ее использование. Вы можете посчитать себя гениями, освоившими то, что неподвластно другим. И это… — он резко щелкнул пальцами, и вдруг, словно только и ожидая команды, в комнату ворвались огромные черные тени. — Самая главная ошибка! Тени окутали пол и стены, оплели мебель, подползли к ученикам. Они были бесформенными, искривленными, как корневища деревьев, усеянными тысячами красных глаз. В комнате мгновенно стало холодно, как зимой. Яо Вэньмин пошатнулся: кажется, еще немного — и он бы потерял сознание. Вэй Усянь хлопнул в ладоши, и тени мгновенно испарились, как будто их никогда и не было. Ученики вытаращились на него не то с ужасом, не то с восхищением. Они, конечно, много слышали о способностях Старейшины Илина, но одно дело было слышать это по рассказам и совсем другое — видеть вживую. — Те твари, которых вы сейчас видели, запросто могли бы разорвать вас на части, если бы вы призвали их и потеряли над ними контроль, — доверительно сообщил им Вэй Нин. — Понимаете, почему важно не лететь, как мотыльки, на огонь? И это были еще не самые страшные создания. Кстати, — он взял в руки одну из лежащих на столе книг, — сегодня мы обязательно проверим, насколько хорошо вы знакомы с разными видами нечисти. Вы же проходили это на занятиях? Несколько учеников кивнули. Эту тему точно проходили все — она была абсолютной базой для заклинателей — но большинство, как это всегда бывает, после сдачи экзаменов забыли ее, как страшный сон. — И последнее, — добавил Вэй Усянь, — среди вас есть ученик, который, так уж вышло, уже знаком с темной Ци и неплохо с ней управляется. Конечно, не так хорошо, как мы, но все же… Он жестом попросил юношу, сидящего в самом дальнем конце зала, встать. Юноша послушно поднялся. Он был в идеально выглаженной одежде — такой белоснежной, что она едва не светилась. Если бы Вэй Усянь не видел его лица, издалека он мог бы принять его за адепта Гусу Лань. — Это ваш шисюн, — произнес Вэй Усянь. — По всем теоретическим вопросам, если вдруг мы будем заняты, можете обращаться к нему. Это молодой господин… Он приподнял брови, прося ученика напомнить его имя, но тот и не думал ему помогать. Он лишь ухмыльнулся, обнажив острые зубы, напоминающие клычки, и пожал плечами, словно забыл собственное имя. Вэй Усянь посмотрел на него мстительным взглядом. — …молодой господин… Сюэ… — Сяо, — миролюбиво поправил его юноша. — Ах, да, прошу прощения, — поправился Вэй Усянь. — Сяо… Улыбка юноши стала еще более довольной. Вэй Усянь скрестил руки на груди, показывая, что не собирается продолжать, пока тот не представится. Юноша хмыкнул, но все же решил смилостивиться и не продлять и так затянувшуюся паузу. — …Маху, — сказал он. — Сяо Маху из Шудуна. — Маху? — переспросил Вэй Усянь, чьи брови взлетели практически до корней волос. — Маху, — подтвердил юноша. Вэй Усянь переглянулся с Вэй Нином. Тот едва заметно пожал плечами, показывая тем самым, что их не должны волновать имена учеников, даже если эти имена звучат крайне сомнительно. — Что ж, понятно, — произнес Вэй Усянь. — Можешь садиться, Сяо Маху из Шудуна. А теперь, если ни у кого не возникло дополнительных вопросов, перейдем к теме сегодняшнего занятия. Вэй Нин подал ему пергамент, мелко исписанный убористым почерком, и Вэй Усянь сел рядом с братом за стол и пробежался глазами по первой строчке. Ученики следили за ним в молчании, не проронив ни звука с момента нападения нечисти. — И начать я бы хотел с того, что… Вэй Усянь тоскливо взглянул на Вэй Нина, очень не желая произносить следующую фразу, но тот молча развел руками: уговор с Лань Цижэнем нельзя было нарушать, иначе в лучшем случае это закончилось бы просто огромным скандалом. Вэй Усянь обреченно вздохнул. — …темный путь разрушает тело и душу. Сяо Маху в тишине очень громко фыркнул. На лицах учеников отразилось осторожное непонимание. — Так вас всегда учили, — продолжил Вэй Усянь. — Хотел бы я сказать, что это неправда, но увы, если поддаться власти темной энергии, она действительно может уничтожить вас до основания. Поэтому догма «Темный путь разрушает тело и душу»… истинна. Вэй Усянь сделал глубокий вдох. — Но еще больше… — заговорил он, и его голос укрепился, зазвучал громче. — …их разрушает слепое следование общепринятым установкам. В любом деле главное — понимать, что ты делаешь и зачем ты это делаешь. Важно не просто тупо выполнять предписанные правила, а иногда останавливаться и спрашивать себя, верно ли то, что вы делаете, нравится ли вам тот путь, который вы избрали. Именно поэтому, хоть мы и попросили вас во всем следовать нашим указаниям, мы также просим не стесняться задавать вопросы. Нам нужно, чтобы вы не выучили все наизусть, а поняли. Без этого изучение такой сложной материи, как темная энергия, в лучшем случае будет просто бесполезным. В худшем — может привести к серьезным повреждениям. Вы готовы постараться? И несмотря на то, что еще совсем недавно ученики сидели, боясь шелохнуться, как опоенные дурманящим снадобьем, в ответ на вопрос Вэй Усяня тотчас раздалось стройным хором: — Да, учитель! Вэй Усянь улыбнулся. — Прекрасно! — сказал он. — Я на вас рассчитываю. А теперь… — он кинул взгляд на книгу в руках Вэй Нина. — Кто ответит мне, в чем разница между оборотнем и призраком?

***

Занятие прошло гладко, как разрезание тофу. Братья Вэй даже удивились тому, какими серьезными и внимательными были их новые ученики: среди них не нашлось ни одного бедствия подобно тому, каким в свое время были сами близнецы для бедного Лань Цижэня. Ученики действительно были щедры на вопросы и записывали каждое произнесенное учителями слово. В какой-то момент Вэй Нин даже заметил, что Яо Вэньмин записал фразу: «Как думаешь, стоит сразу рассказывать им про проводники?», которую он бросил Вэй Усяню — как ему показалось, достаточно тихо. Но Вэй Нин сделал вид, что не заметил этой строчки, и не стал прерывать мальчика: тот и так был слишком напуган и темной энергией, и важностью доверяемых ему знаний. Когда все разошлись по комнатам, в учебном зале остался только один человек: молодой господин, провозгласивший себя Сяо Маху. Он дождался, пока последний ученик уйдет, и подошел к близнецам, крутя в пальцах тонкую бамбуковую флейту, когда-то принадлежавшую Вэй Нину. — Ну здравствуй, учитель Вэй, — сказал он весело. — Сюэ Ян… — Вэй Усянь посмотрел на него недовольно, все еще дуясь за то, что тот пытался подставить его с произнесением имени. — Когда мы одни, можешь звать меня не так официально. — А я и не к тебе обращаюсь, — отозвался Сюэ Ян, ухмыляясь, — а к твоему Демону. Оказывается, это он начал всю эту заварушку. Кто бы мог подумать… Вэй Усянь ахнул: — Какое неуважение! — Эм… — Вэй Нин заломил брови. — Не могли бы вы, пожалуйста, перестать так меня называть… — А что, я неправ, что ли? — удивился Сюэ Ян. — Ты бы видел себя на Совете Кланов. Злобный, как свора псов, глазища горящие красные — настоящий демон! — Да ты сам-то давно на себя в зеркало смотрел? — возмутился Вэй Усянь. — Ты вообще в курсе, что у тебя клыки во рту?! — Вот именно, — согласился Вэй Нин. — И что еще за «Маху»? — А что тебе не нравится? — Сюэ Ян скривил уголок губ в усмешке. — Это мое имя в быту. — Серьезно? — недоверчиво переспросил Вэй Усянь. — Настоящее имя в быту? То есть это была не шутка? И кто же дал тебе такое имя? Сюэ Ян посмотрел на него снисходительно. — Глава Ордена, кто же еще. — Вранье! — воскликнул Вэй Усянь. — Шишу бы никогда не дал тебе такое дурацкое имя! — Нормальное имя, — лениво огрызнулся Сюэ Ян. — На себя посмотри, Вэй Уцянь. — Так, а ну-ка! — Вэй Усянь погрозил ему пальцем. — Ты сейчас у меня станешь Сюэ Уячи! — Сяо, — поправил его Сюэ Ян, испытывая наслаждение то ли от своей новой фамилии, то ли от того, что у него появилась возможность поправлять Вэй Усяня. — Я теперь уважаемый молодой господин, не забывай это, учитель Вэй. — Пока что у тебя от уважаемого молодого господина только имя и одежда, — честно сказал Вэй Нин. — Признавайся, это шишу тебе ее так постирал, что она аж блестит? — Конечно, — довольно отозвался Сюэ Ян, — у меня бы так не вышло. Да и не моя это функция в Ордене — одежду стирать. — А какая же твоя функция в Ордене? — поинтересовался Вэй Усянь. Сюэ Ян ухмыльнулся. — Создавать уют. — Да ты бессовестный!!! Они синхронно рассмеялись все втроем, и Вэй Нин вскользь подумал о том, что, что ни говори, а проживание с Сяо Синчэнем точно шло Сюэ Яну на пользу. — Ладно, — Сюэ Ян потер ладони, — перенесите-ка меня обратно в Шудун. Зануда даочжан Сун обещал научить меня кое-чему, а он такой педантичный, что если я опоздаю, то потрачу еще час на выслушивание от него нравоучений на тему пунктуальности. — Не больно много ли ты просишь? — ответил Вэй Нин. — Я больше не могу, как раньше, мотаться туда-сюда с адептами на плечах, потому что теперь, как ты знаешь, у меня всего одно золотое ядро. И вообще, какой Шудун, у нас ведь был уговор. — Уговор был, и я его выполнил, — Сюэ Ян пожал плечами. — Завтра я вернусь, как и обещал. Но на сегодня я выполнил свою функцию на ваших занятиях и могу быть свободен. Вэй Усянь посмотрел на него скептически. — Но ты же ничего не сделал. Сюэ Ян подмигнул ему. — Но вам же было уютно, разве нет?

***

Вэй Нин шел по хорошо ему знакомой и при этом совсем чужой дороге. Несмотря на то, что он уже приходил сюда около года назад, он неосознанно сравнивал ее с той, старой, пыльной дорогой, по которой он ходил не в ладно сшитых сапогах, а грязными босыми ногами. Он шел вперед, и каждый его шаг отзывался эхом в ушах. Он одновременно хотел и продолжать свой путь и, развернувшись, позорно сбежать, навсегда оставив в прошлом это место. Его сердце билось, как бешеное, после каждого удара застревая где-то в горле, и даже попытки медитаций заканчивались провалом. Все хорошо — понимал Вэй Нин. Нет никаких реальных причин переживать. Он искупил свой грех заранее, еще давно, шестьсот лет назад, когда не знал, кем переродится в своей новой жизни и как сложится его судьба. Поэтому ему больше не должно быть стыдно смотреть ей в глаза. В этот раз в таверне было оживленно. Она была наполнена людскими голосами и вкусными запахами, и, даже стоя у ворот, можно было почувствовать атмосферу спокойствия и радости, которая там царила. Вэй Нина это не удивило: он знал, что с тех пор, как они с Лань Сичэнем и Цзян Чэном отправили Си Лань партию Компасов Зла и флагов, привлекающих духов, ситуация в таверне значительно улучшилась. А вот что его удивило, так это то, что на месте таблички с названием таверны стояла новая. Хотя правильнее было бы сказать наоборот — старая. Изначальная. Та, которая стояла много лет назад, когда никто еще не знал о Демоне Илина, а Вэй Нин мечтал о булочках и о том, чтобы у них с Вэй Усянем была такая сестра, как Си Лань. «Ли Цзао». Вэй Нин почувствовал, как тепло поднимается в его грудной клетке, заливает густым, обжигающе горячим соком каждую кость, каждую мышцу, каждую клеточку его тела. Он не знал, почему Си Лань решила вернуть прошлое название таверны, но это стало для него решающим знаком: он понял, что она ждала его, пусть неосознанно. Потому он не может просто развернуться и уйти. Вэй Нин бегло коснулся рукой деревянной дощечки и почувствовал, как под его пальцами отзываются их имена. Он сделал глубокий вдох и улыбнулся. «Я вернулся, сестренка». Вэй Нин замер на пороге в нерешительности, когда музыка ветра уже оповестила о его появлении. Си Лань, как обычно сидевшая на крыльце и следящая за посетителями, повернула голову. Они встретились глазами, и на Вэй Нина вдруг резко нахлынуло старое воспоминание — как они с Вэй Усянем бежали прочь из Илина, и он рассказывал брату свой страшный сон. В том сне они встретились с Си Лань, будучи уже взрослыми. Он был высоким и красивым молодым господином, и у него за поясом висел дорогой заклинательский меч. Си Лань не узнала его, она лишь спросила: — Господин, что вы делаете? А он ответил ей: — Твой любящий младший брат принес тебе спасение. После этого он достал меч из ножен и перерезал ей горло. Тогда, много лет назад, этот сон привел Вэй Нина в ужас. Он думал, что это могло значить, что он причинил Си Лань столько страданий, что было бы лучше, если бы он ее убил. Или что, оставив ее совсем одну, он одновременно с этим прервал и ее жизнь. Но теперь он понял, что это на самом деле означало. Этот сон означал освобождение из десяти шестидесятилетних циклов перерождений. Ведь эта жизнь — последняя, в которой Си Лань родилась в больном теле. И, избавив ее от этого тела, он бы ускорил ее новое, чистое, не запятнанное проклятьем Хуньдуня перерождение. Вот, значит, как, подумал Вэй Нин. Оказывается, небеса давали ему подсказку. Си Лань смотрела на него со смесью удивления, непонимания и одновременно смирения. Он шел к ней навстречу и думал, что больше он этого не допустит. Пусть это была больная жизнь, полная страданий и потерь, но теперь он позаботится о том, чтобы остаток этой жизни она провела в спокойствии и достатке, окруженная людьми, которые о ней заботятся. Да и, в конце концов, у него с собой даже не было меча. Вэй Нин подошел к ней совсем близко. — Давно не виделись, — весело сказал он, хотя ощущал, что в носу начинает предательски пощипывать. Си Лань написала строчку иероглифов и протянула ему лист бумаги. «Здравствуйте, молодой господин Лань», — было написано на нем. Вэй Нин перевел на нее взгляд. Лицо Си Лань выражало сильное волнение, а руки скомкали ткань платья. Он понял: она узнала его. Но была слишком тактичной, чтобы так просто взять и раскрыть его секрет. Она готова была подыграть ему, назвать его кем угодно, кем он захочет представиться, если ему так будет комфортнее. И на ее великодушие он обязан был ответить откровенностью. — Здравствуйте, госпожа, — ответил Вэй Нин, улыбаясь. — Но мы с вами так давно знакомы, вы не будете против отбросить формальности? Можете называть меня Вэй Нин. А я вас — просто Си Лань. Идет? Лицо Си Лань озарилось счастливой улыбкой, которую она попыталась скрыть, но безуспешно. Вэй Нина это поразило: он не видел на ее лице улыбки с тех пор, как застал ее разговор с еще живым Си Чжоуюем. Си Лань подняла руку и медленно, сосредоточенно показала ему иероглифы, частично изобразив их пальцами, а частично начертив в воздухе. «Вэй Нин, — показала она. — Спасибо». Она пользуется его системой общения жестами — это привело Вэй Нина в восторг. Но еще больший восторг он испытал от того, что она специально выучила, как показать жестами его имя. — Да ладно, за что спасибо? — Вэй Нин рассмеялся. — Извини, что в тот раз представился как господин Лань… Но у меня скоро бракосочетание с адептом Ордена Лань, так что это была не совсем ложь, ха-ха! Си Лань удивленно приподняла брови, задавая немой вопрос. — Там долгая история, — Вэй Нин никак не мог перестать улыбаться, — и я обязательно тебе ее расскажу, но если вкратце, то мой будущий супруг — глава Ордена Лань, Цзэу-цзюнь, и, если быть совсем честным, то это вместе с ним я приходил в прошлый раз. Си Лань на мгновение округлила глаза, став похожей на себя маленькую, а затем беззвучно рассмеялась, закрывая рот рукой. Это был смех от нервозности, смех от счастья, смех от облегчения. — Да, вот так меня помотала жизнь, — подтвердил Вэй Нин, пытаясь придать своему голосу наигранную серьезность, — зато теперь я могу брать Компасы Зла в неограниченном количестве! «Я очень рада за тебя, — написала Си Лань: она еще не освоила полностью язык жестов, а потому длинные фразы ей было проще писать на бумаге. — Может быть, ты захочешь остаться сегодня после закрытия таверны? Мы могли бы поговорить о том, что случилось после нашего расставания». Вэй Нин заметил, что на иероглифе «поговорить» стоит клякса: Си Лань явно задержалась над ним, не зная, будет ли корректно использовать это слово применительно к человеку, который не может издавать членораздельных звуков. — Очень хочу, — заверил ее Вэй Нин. — Если можно, я останусь! И мы обязательно обо всем поговорим! — Ой! — послышался сзади изумленный голос. — М-молодой господин Вэй! Вэй Нин обернулся и увидел, что недалеко от них застыл Вэнь Нин с подносом в руках. На подносе лежало несколько крупных блюд с мясом и лапшой, которые выглядели очень сытными. — Вэнь Нин! — обрадовался Вэй Нин. — И ты здесь! Я слышал, что ты помогаешь с лечением, но не знал, что заодно таскаешь подносы, ха-ха! Вэнь Нин тут же смутился, хотя, казалось бы, в его помощи не было ничего предосудительного. — Эт-то просто потому что… поднос тяжелый, — тихо ответил он, краснея. — Кухарке сложно его ун-нести. Поэтому я… — Это же отлично! — похвалил его Вэй Нин. — Ты молодец! Думаю, я сейчас тоже к тебе присоединюсь! Вдвоем быстрее разнесем. Си Лань замотала головой и начала судорожно пытаться показать в воздухе то, что хочет сказать. Получалось у нее не очень хорошо, но Вэй Нин разобрал слова «гость» и «не обязан». — Я знаю, что не обязан, — сказал он, улыбаясь, — я просто хочу помочь. Можно же? Си Лань сделала непонятный жест руками, словно крутила в них невидимый шар, а затем кивнула. «Спасибо», — показала она. — Совсем не за что, — возразил Вэй Нин. — Я в самом расцвете сил, и для меня не будет проблемой потаскать немного подносов! Кстати, могу я задать вопрос? Если он покажется тебя слишком личным, ты можешь на него не отвечать. Си Лань молча кивнула. — Почему ты переименовала таверну? Когда я приходил в прошлый раз, у нее было имя в честь твоего… почившего брата. Си Лань задумалась, взяла лист бумаги и пожевала кончик кисточки. Ее лицо стало серьезным, но оно не выглядело так, словно этот вопрос вызвал у нее какие-то отрицательные эмоции. «Я решила сделать это после разговора с молодым господином Вэнем, — наконец написала она. — Несмотря на то, что он уже давно состоит в вашем Ордене, он все еще носит фамилию Вэнь. Это заставило меня задуматься. Мне кажется, это очень важно — не забывать свои корни. И я поняла, что, вернув название, которое дал таверне отец, я смогу лучше почтить память своего брата, чем просто назвав таверну его именем. Отец назвал ее так в честь дружбы брата и сестры, а это ведь гораздо важнее, чем просто имя, правда?» — Правда, — тихо ответил Вэй Нин, ощущая, как пощипывание в носу становится невыносимым. — Я думаю, твоего… Твоего брата это бы очень порадовало. Си Лань кивнула. Ее нос и глаза были покрасневшими, и Вэй Нину очень захотелось как-то помочь ей. Как-то показать, что в этой жизни у нее все будет хорошо, а в следующей за все ее страдания — еще лучше. Она улыбнулась и протянула к нему руки. Вэй Нин, больше не колеблясь, преодолел расстояние до Си Лань за один широкий рывок и обнял ее. И больше ему не было стыдно.

***

Вэй Усянь очень внимательно слушал высокого, смуглого мужчину в рабочей одежде, который объяснял, как им найти нужный дом. Он никогда не жаловался на свою способность запоминать маршруты, но по прошествии стольких лет воспоминания о маленьком домике на окраине деревни выветрились. Тем более что оказалось, что и деревни той давно уже не существует. — …в конце дороги увидите дом, совсем ветхий, а перед ним — подобие огорода. Раньше старуха выращивала там овощи, но сейчас ей стало сложно вести хозяйство, а помощников у нее нет, поэтому все растения передохли. Не знаю, чем она там питается, видимо, жизненной силой забредающих к ней путников, — мужчина хохотнул. — Спасибо большое, дядюшка, — сердечно поблагодарил его Вэй Усянь. — Не переживайте, нашу жизненную силу не так уж просто забрать, ха-ха! Мужчина добродушно улыбнулся. — И что вам только понадобилось в такой глуши, господа заклинатели?.. Травы, говорите, так их где угодно купить можно… Впрочем, — он махнул рукой, — дело ваше, мое дело — предупредить. Старуха почти глухая, да еще и слепая, поэтому не знаю, как вы будете вести с ней разговор. Если не сможете от нее ничего добиться — приходите к нам. Мы живем неподалеку, я работаю на рисовых полях, а моя сестра торгует целебными травами. Уверен, у нее товар лучше, чем у старухи. — Хорошо, — пообещал ему Вэй Нин. — Обязательно зайдем к вам на обратном пути. Еще раз большое спасибо! Мужчина развернулся и пошел своей дорогой, а братья Вэй продолжили путь по указанному им маршруту. Вскоре они действительно увидели знакомый домик, но не сразу смогли его распознать: время его не пощадило. Доски иссохлись, а некоторые совсем превратились в труху, крыша покосилась, а огород, ранее пышно цветущий, выглядел пожухло и совсем запущенно. Близнецов единовременно посетило болезненное желание помочь: отстроить дом, посадить и полить семена, приготовить еду — но они знали, что бабушка не захочет принять от них помощь. Тем более, что они пришли сюда не за этим. Не Хуайсану пришлось знатно потрудиться, чтобы раздобыть ту вещь, о которой они просили, но братья Вэй ни на мгновение не сомневались, что с этой задачей он справится. Вещь нашлась у какого-то заклинателя средней руки — износившаяся, перепроданная и перевыкупленная несколько десятков раз. Поэтому ее оказалось совсем не сложно обменять на Компас Зла, куда сложнее было проследить весь путь смены ее многочисленных хозяев. Вэй Усянь медленно выдохнул через нос и постучал в дверь. — Бабушка!!! — заорал он как мог громко, помня о том, что женщина почти не слышит. — Можно купить у вас травы?!!! Несколько секунд висело молчание, и Вэй Усянь уже подумал, что его не услышали, как вдруг за дверью послышались медленные, шаркающие шаги. Она слепая — напомнил себе Вэй Нин — а даже если бы была зрячей, то все равно вряд ли бы их узнала. Но он все равно испытал иррациональный страх и постыдное желание спрятаться за Вэй Усяня, чтобы слепой взгляд бабушки не был направлен на него. Дверь отворилась, и на пороге предстала старушка — такая же трухлявая, как и весь ее дом. Ее веки, как у черепахи, падали на глаза, которые были очень светлыми, почти прозрачными из-за закрывавших их бельм. — Я… вас… слушаю, — проскрипела она. — Здравствуйте, бабушка!!! — громко поздоровался Вэй Усянь. — Мы услышали, что у вас можно купить це-се! Это правда? — Мо-ожно. Проходите, — ответила бабушка и скрылась в проходе, кивком головы показав следовать за ней. Братья Вэй вошли за ней в дом. Они ожидали увидеть внутри затхлость и разруху, но изнутри он выглядел совсем не так, как снаружи. Можно было даже сказать, он почти не изменился с тех пор, как они из него ушли, максимум — добавилось несколько тонких трещин в деревянных стенах. Комнаты были чистыми, светлыми — кажется, бабушке не составляло труда ухаживать за домом, вопреки заверениям мужчины из соседней деревни, который считал ее чуть ли не ходячим мертвецом. — Сколько вам цяней? — проскрежетала бабушка. — А сколько есть? — спросил Вэй Нин, стараясь говорить громко. Бабушка чуть нахмурила седые, практически выпавшие брови. — У вас совершенно одинаковые голоса, — произнесла она. — Но вы два разных человека. Я чувствую два золотых ядра. — Так и есть! — бодро ответил Вэй Нин. — Мы близнецы, поэтому наши голоса не различить. А два золотых ядра, потому что мы оба заклинатели. — Вот оно как… — лениво, словно засыпая, сказала бабушка, и ее узкие губы тронула легкая улыбка. — Молодцы. Пока Вэй Нин обсуждал с бабушкой покупку товара, Вэй Усянь отделился от них и подошел к противоположной стене — той, которая когда-то давно испугала его своей пустотой. Сейчас на ней висел обломок меча бабушки — того самого, которым она пыталась их убить, — а рядом торчало два пустых железных крюка. — Молодой господин Мин, — прошептал Вэй Усянь, разворачивая тканевый сверток и в поклоне касаясь рукояти меча лбом, — спасибо вам за помощь. Мы возвращаем вас домой. Меч встал на крюк идеально и беззвучно, словно он только и ждал все это время, пока его вернут на место. Но несмотря на то, что он не издал даже малейшего скрежета, бабушка вдруг замерла и повернулась к Вэй Усяню. — Что такое? — громко спросил ее Вэй Нин. — Хм-м… — пробормотала бабушка. — Сама не знаю. Совсем старая стала, мерещится всякое. Где ж твой брат, не ворует ли у меня, пока я тут тебе травы собираю? Вы, если что, знайте: у бабушки много не заберешь. — Конечно же, нет! — воскликнул Вэй Усянь, который в одно мгновение оказался рядом с ней. — Мы из крупного заклинательского Ордена, так что поверьте, бабушка, обворовывать вас нам без толку. Даже если бы мы очень хотели, ха-ха! — Верно говоришь… — прошамкала бабушка и вернулась к своему занятию. Пока женщина упаковывала им травы, братья Вэй немного поспрашивали ее о том, как ей живется одной, и оказалось, что вовсе не так плохо, как они думали. Она уже привыкла к одиночеству, а потому приспособилась делать все самостоятельно и по своей собственной прихоти не торопилась вливаться в людское общество. После того как ее деревня объединилась с соседней, пришлось делать перестановки в поселении, и большинство жителей переехало в другую часть региона. Бабушке предлагали помочь построить дом в новом месте, но она отказалась, предпочитая остаться одной на отшибе и заработать славу сумасшедшей. Кажется, ей так и правда было спокойнее. — Спасибо большое, бабушка! — поблагодарил Вэй Нин, когда все травы были рассортированы и запакованы в мешочки. — Возьмите, пожалуйста, оплату. Он дал ей мешок, содержавший плату, в несколько раз превышающую реальную стоимость трав, но бабушка даже не поняла этого. — Потом пересчитаю, — скрипуче произнесла она. — Ступайте, не хочу вас задерживать. Я верю, что вы честные молодые люди. Братья Вэй переглянулись, одновременно подумав о том, много ли людей обмануло слепую бабушку, пользуясь ее доверчивостью. — Хорошо! — ответил Вэй Нин. — Ну, мы пошли! Берегите себя! — И вы… — отозвалась бабушка. А затем тихо добавила им в спину: — Навещайте бабулю почаще. Вэй Усянь вздрогнул, обернулся и уставился на нее с ужасом, не зная, как ему теперь поступить. Так она все это время знала, кто перед ней? Знала — и ничего не сказала?.. Он посмотрел в ее слепые, умиротворенные глаза, и к нему пришло осознание: нет, она их не узнала. Она просто соскучилась по человеческому общению, а потому попросила молодых заклинателей иногда заглядывать к ней — как часто любят просить молодежь пожилые люди. Вэй Усянь перевел взгляд ей за спину — в дом, на стену. Теперь там висел меч покойного сына старушки, и Вэй Усянь почему-то ощутил радость от осознания этого. Радость от того, что стена больше не была пуста, как в прошлый раз. Стена больше не пуста. Вэй Усянь поклонился, приложив руку к сердцу. — Прощайте, бабушка Мин. ________________________________ Сноски для тех, у кого не работают интерактивные: 1. Имеется в виду: «словно они еще не достигли совершеннолетия», т.к. имя в быту давалось только по достижении определенного возраста. В Древнем Китае мальчики считались совершеннолетними с 15 лет, девочки — с 20. 2. «Венец подстелился под ботинки» — дословный перевод китайского выражения, означающего «перевернуть с ног на голову». Под «венцом» имеется в виду парадный головной убор эпохи Инь. 3. В древнекитайских школах обучение («первый звонок», когда ученик впервые приходил к своему учителю), начиналось с того, что ученик приносил учителю в качестве подарка бамбуковую палку. Позже эта же палка, если ученик был непослушным или ленивым, применялась для наказаний. 4. В новелле не говорилось, какой именно территорией управлял клан Яо, и я предположила, что уездом Лиян. Он находится восточнее Цишаня, так что вполне мог после дележки владений Ордена Вэнь достаться клану Яо. 5. Слово «гуй» (鬼 guǐ) означает «призрак», как и фамилия «Вэй». (Если немного углубиться в перевод, иероглиф «Вэй» потерял свое изначальное значение, став просто обозначением фамилии). При этом у «гуй» есть еще такое значение как «демон»/«дьявол», т.е. «Демон Илина» на китайском звучит как «Илин Гуэй». По правилам написания иероглифов на русском языке, этот иероглиф пишется как «гуй», без «э», и может самостоятельно обозначать нечисть, но по звучанию он очень похож на «Вэй», поэтому я так пишу для лучшего донесения смысла. Короче, если слишком сложно, резюмирую: Вэй Ин назвал Вэй Нина примерно как «учитель-демон». 6. «Как мотылек лететь на огонь» — китайское образное выражение, означающее «лезть на рожон», «самому искать смерти». 7. Говоря «шисюн», я имею в виду не просто старшего соученика, а именно ученика, который был официально назначен учителем как старший по группе. Например, такой ученик может в случае отсутствия учителя проводить занятия. В японском это будет «семпай», в китайском мне не удалось найти другого термина, кроме «шисюн». 8. Маху (麻胡 máhú) обозначает чудовище, а конкретнее — страшилище, которым пугают детей. 9. «Резать тофу» — китайское выражение, аналогичное нашему «как по маслу». Так говорят о деле, которое проходит без каких-либо проблем. 10. «Усянь» означает «без сожалений», а «Уцянь (無錢 Wúqián)» — «без денег». 11. Уячи (無牙齿 Wúyáchǐ) означает «без зубов». 12. Це-се (или «Частуха подорожниковая») — водное растение, встречающееся в изобилии в Северном Китае, растет вдоль канав и у берегов прудов. У него куча свойств, оно используется как тонизирующее, жаропонижающее, мочегонное, желудочное, вяжущее и т.д. Излечивает любое заболевание, связанное со скоплением жидкости в организме, от флюса до водянки, а отвар из ее листьев помогает при проказе (лепре). Источник — книга «Китайские целебные травы. Классический труд по фармакологии», автор — Ли Шичэнь. 13. Цянь — мера веса в Древнем Китае. 1 цянь равен примерно 5 граммам.