Беда не приходит одна

Лишь честь и благородство ведут меня, и в моей жизни нет места сожалениям.

Братья Вэй шли по обе стороны от Сяо Синчэня, с восторгом крутя головой по сторонам и рассматривая обстановку. Они то и дело останавливались около какой-нибудь двери или небольшой колонны и разглядывали каждый ее цунь, гадая, новый это элемент интерьера, или он уже существовал раньше, просто в более упрощенном и неприглядном виде. — Поверить не могу! — воскликнул Вэй Усянь. — Вы за такой короткий срок сделали из этого старого дома вполне достойную резиденцию для Ордена. Никак Сюэ Ян лично таскал доски и приколачивал их? Сяо Синчэнь рассмеялся. — Нет, нам помогали люди, которые в этом разбираются. Сюэ Ян предлагал поднять ближайшее кладбище и заставить мертвецов помогать с отстройкой, но, к счастью, мне удалось убедить его этого не делать. — Ну надо же… — протянул Вэй Усянь, вспоминая, как он во время Аннигиляции Солнца только и делал, что занимался тренировкой мертвецов во всяких бытовых делах. — Кто мог его такому научить… — Кстати, шишу, — встрял Вэй Нин, — что еще за «Маху»? У Сюэ Яна правда теперь такое имя? — Ох… — Сяо Синчэнь неловко улыбнулся. — Я не совсем уверен. Но он очень хочет так себя называть. — Он говорит, что это ты придумал ему имя, — сказал Вэй Усянь, — но я просто не верю, что такой человек, как ты, мог назвать кого-то чудовищем! Даже заклинателя, у которого изо рта торчат клыки. Сяо Синчэнь покачал головой. — Я и не называл его чудовищем. Я лишь попросил его помочь мне с готовкой, а он почистил одну морковь и остановился на этом. Сказал, что… натер пальцы. И что если продолжит в том же духе, лишится второго мизинца. Вэй Усянь фыркнул. — И ты ему поверил? — Конечно, нет, — ответил Сяо Синчэнь. — Но я сказал ему, что с таким подходом его должны звать не Сюэ Ян, а Сюэ Маху. Я имел в виду… грубые ветви и большие листья. А он зацепился за это, сказал, что имя Маху ему прекрасно подходит, потому что он такой же страшный, и с тех пор не отзывается ни на что другое. — Пха-ха-ха! — Вэй Нин рассмеялся. — Очень на него похоже. Боюсь, теперь тебе придется либо называть его так до конца своих дней, либо придумать ему новое имя, которое понравится ему больше. Но наши ученики уже знают его как Маху, поэтому можешь не спешить. Когда они осмотрели небольшую, но уютную трапезную, и вышли к террасе, Вэй Усянь остановился и указал пальцем в сторону выхода. — О, — сказал он. — Стоило упомянуть о Цао Цао, и он тут как тут. На нижней из трех длинных деревянных ступеней, плавясь затылком на солнце, сидел Сюэ Ян — крайне раздраженный и недовольный. В руках он держал белую метелку Сяо Синчэня, а рядом с ним сидел Сун Лань, который тихо и вкрадчиво что-то ему рассказывал. — Я не понимаю! — взъярился Сюэ Ян, поднимая метелку над головой и потрясая ей, как тряпкой. — Объясни нормально! Ты же сам видишь, она у меня не становится жесткой! — Я же тебе уже говорил, — спокойно ответил Сун Лань. — Ты неправильно ее поворачиваешь. — А как еще можно поворачивать?! — заорал Сюэ Ян, вскакивая на ноги. — Как еще ее можно поворачивать?! Ее можно повернуть либо концом к себе, либо от себя, как еще! Так, как ты показываешь, ее вообще держать невозможно! Сун Лань издал усталый вздох. — У тебя просто нет склонности к этому, — произнес он. — Нет склонности?! — неверяще переспросил Сюэ Ян. — Вы посмотрите на этого важного господина! Да это не у меня нет склонности, а просто ты непонятно объясняешь! Объясни нормально! Он толкнул Сун Ланя кулаком в плечо, но это движение было не агрессивным, а наоборот каким-то вялым, словно его силы закончились на криках. — Объясни нормально, — повторил он уже тише и снова сел на место. — Я не понимаю. — Ого, — обратился Вэй Усянь к Сяо Синчэню. — Что у вас тут происходит? Он не знал, что его поразило больше: то, что даочжан Сун, не терпящий прикосновений, никак не отреагировал на удар Сюэ Яна, или то, что Сюэ Ян действительно был готов учиться чему-то под его началом — особенно с учетом того, что ему недавно вернули Цзянцзай, которым он и так орудовал в совершенстве. — Цзычэнь учит Сюэ Яна пользоваться мухогонкой, — ответил Сяо Синчэнь с улыбкой. — Пока что успехи не слишком большие, но я уверен, что скоро он будет владеть ей не хуже меня. — Ты слишком добрый, шишу, — Вэй Нин посмотрел на него умиленно. — Возможно, у него и правда нет склонности… — Конечно, нет! — очень громко сказала А-Цин, вдруг появившаяся, словно из ниоткуда, у них за спиной. — Ведь он тупо-о-ой! Сюэ Ян обернулся через плечо и увидел всех четверых. На мгновение он прищурил глаза, а затем отозвался скучающе: — От тупой слышу. У меня, в отличие от тебя, хотя бы глаза нормальные. — Зато у меня все пальцы на месте! — тут же нашлась А-Цин. — Даочжан Сун, не трать на него время, обучи лучше меня! У меня лучше получится! — А давай я тебя научу! — закричал Сюэ Ян, одним рывком поднимаясь на ноги. — Сейчас я тебя как научу! А-Цин крайне довольно завизжала и бросилась наутек. Сюэ Ян погнался за ней с метелкой наперевес, крича девочке в спину проклятия. Плечи Сун Ланя напряглись, но он не двинулся с места, лишь посмотрел на Сяо Синчэня тоскливым взглядом, в котором читалась вся боль молодого родителя. Кажется, он не боялся, что Сюэ Ян может как-то навредить А-Цин. Вэй Нина это порадовало. Ведь это означало, что Сун Лань начал наконец доверять Сюэ Яну. Сюэ Ян догнал А-Цин очень быстро — даже несмотря на то, что в какой-то момент споткнулся и едва не растянулся на полу. Он схватил ее за щеки и потянул их в разные стороны, приговаривая грозно: — А ну-ка извинись перед своим шисюном! Ну-ка извинись! — Болван! — орала А-Цин, дергаясь, краснея и, что было особенно примечательно, хохоча. — Еще не хватало перед тобой извиняться, дурак! — Хм… — Вэй Нин смотрел на эту сцену с удивлением. — Кажется, он ей нравится, да? — Еще чего! — возмутилась А-Цин, услышав его слова. — Да кому такое страшилище вообще понравится?! Сюэ Ян злорадно расхохотался и отпустил ее, напоследок ущипнув за ухо. — Ну хоть кто-то в этом Ордене называет меня почтительно, — сказал он, осклабившись. — Ладно, вали, мелкая, пока не пришиб ненароком. А-Цин показала ему язык и побежала прочь, однако остановилась неподалеку — у двери в трапезную — и сделала вид, что увлеченно изучает стены и совсем-совсем на него не смотрит. — Потрясающе, — прокомментировал Вэй Усянь. — Я правильно понял, что у вас в Ордене безопасно? — Похоже на то, — Сяо Синчэнь улыбнулся. — По крайней мере, за это время не произошло еще ни одного убийства. — Невероятно! — восхитился Вэй Нин. — И даже язык никому не отрезали? — Держусь изо всех сил, — подтвердил Сюэ Ян, подходя к ним и лениво обмахиваясь метелкой, как веером. — Какая встреча, учитель Вэй, учитель Гуэй. Вэй Нин посмотрел на него жалобно. — Можно, пожалуйста, меня так больше не называть… — И глава Ордена Сяо тоже здесь, — с притворным удивлением произнес Сюэ Ян, передавая ему его же метелку. — Пришли проверить, как продвигаются тренировки ваших адептов? — Сюэ Ян… — было видно, как старательно Сяо Синчэнь напускает на себя строгий вид, но у него ничего не выходит. — Опять ты задираешь А-Цин. — Я? — переспросил Сюэ Ян оскорбленно. — У вас верно глаза косят, — он подмигнул Вэй Усяню, — глава Ордена Сяо. Или уши плохо слышат. Или и то, и другое. Каждому очевидно, что мелкая первая все начала. Я просто благопристойно и внимательно изучал боевые практики в компании даочжана Суна, когда она ворвалась в мою обитель спокойствия и умиротворения. Вэй Нин переглянулся с Вэй Усянем. «Вот это он называет «создавать уют в Ордене?» — задал он немой вопрос. — И вообще, — добавил Сюэ Ян, — у меня новое имя. Раз уж мы общаемся официально, будьте добры соблюдать правила приличия, глава Ордена Сяо. — Я не знаю, с чего ты взял, что мы общаемся официально, — губы Сяо Синчэня так и норовили сложиться в улыбку. — Предлагаю звать друг друга по имени. — Вот как? — Сюэ Ян широко ухмыльнулся. — Хорошо. Как скажешь, сяо-Синчэнь. Щеки Сяо Синчэня мгновенно окрасились в цвет предзакатного неба. — Сюэ Ян! — воскликнул он и инстинктивно выставил вперед руку, то ли пытаясь остановить Сюэ Яна, то ли таким образом обличая преступника. Сюэ Ян тут же подобрался поближе и, мгновенно извернувшись, укусил его за палец. Сяо Синчэнь, не ожидавший такого, охнул и отдернул руку, но Сюэ Ян схватил его за ладонь, не давая ее убрать. — У меня действительно острые клыки, — сказал он, внимательно рассматривая результат своих стараний. — Даже ранка осталась. Ну ничего, не обижайся, даочжан, сейчас оближу — и все пройдет. — Так, Сяо Маху из Шудуна! — прикрикнул Вэй Усянь, пожалев несчастного Сяо Синчэня, чье лицо стало таким горячим, что на нем можно было тушить лапшу. — Возвращайся-ка к своим тренировкам! Ты что, не видишь, что у главы Ордена Сяо важные гости? — Из вас такие же важные гости, как из меня — даос, — кисло ответил Сюэ Ян, но руку Сяо Синчэня отпустил. — Ладно, пойду я, раз мне здесь не рады. До вечера, ся-я-яо-Синчэнь. Он забрал метелку обратно и вальяжно удалился, страшно собой довольный. — Кажется, мы стали свидетелями чего-то странного, — хихикнул Вэй Нин, бросив осторожный взгляд на Сяо Синчэня. — Что у вас вообще за отношения? — Ох… — Сяо Синчэнь приложил к своим горящим щекам ладони. — Я и сам не знаю. Кажется, ему просто нравится смущать меня. — Да уж, — согласился Вэй Усянь, — он вьет из тебя веревки! Лицо Сяо Синчэня по-прежнему умоляло его прекратить говорить такие вещи. — А раз так, — вынес вердикт Вэй Усянь, — предлагаю тебе в следующий раз обратиться к нему в ответ «лаопо». И посмотришь на его выражение лица! Он-то себя чудовищем считает, а для тебя будет милой женушкой, ха-ха-ха! Это должно надолго отбить у него желание над тобой издеваться. — Вот уж не уверен, — отозвался Вэй Нин. — Мне кажется, это наоборот сподвигнет его придумывать еще более смущающие прозвища. По крайней мере, с Лань Хуанем это всегда происходит именно так. — А с Лань Чжанем не так, — возразил Вэй Усянь. — Он после подобного сразу замолкает. — Но он же и до этого тоже молчит? — Ха-ха, да, наверно… Но в любом случае, шишу, рекомендую тебе попробовать. — Хорошо… — ответил Сяо Синчэнь, виновато улыбаясь, и было понятно сразу, что этому совету он следовать не станет. — Спасибо, Вэй Ин. — Шишу, — Вэй Нин перевел тему, сразу становясь серьезным, — насчет того, о чем мы просили… Господин Мо и его семья сейчас здесь? Сяо Синчэнь кивнул. — Здесь. — Очень хорошо… — Вэй Нин нервно потер свое запястье. — Мы можем поговорить с ними? — Конечно, — ответил Сяо Синчэнь. — Я предупредил их, что вы придете. — Очень хорошо, — повторил Вэй Нин и сжал его руку. — Спасибо, шишу.

***

Солнце висело высоко в небе слепяще-белым пятном. Вокруг него не было ни облачка, лишь ясная, пронзительная синева заглядывала прохожим в глаза. Заглядывала, как бы спрашивая: «Вам хорошо?», а люди отвечали ей: «Хорошо», разговаривая друг с другом и смеясь. Многочисленные водные каналы поселка Цайи сменяли друг друга, перемежаясь и образуя замысловатый узор из небесной лазури и отражений маленьких лодочек с сидящими в них людьми. Люди удили рыбу, продавали фрукты и пряности, а некоторые просто плавали в свое удовольствие, наслаждаясь погожим деньком. По одной из узких улочек, переговариваясь, шла компания заклинателей, привлекающая внимание встречных. Она вызывала только две реакции: те, кто не узнавал лиц заклинателей, просто с любопытством провожали их глазами, гадая, кто эти люди в такой дорогой и красивой одежде, а те, кто узнавал, впадали в ступор, не понимая, как могло оказаться столько влиятельных господ в одном месте сразу. — Как же тут свежо… — с упоением произнес Вэй Усянь, поднимая голову к небу. — Вот что значит горы. Вообще не сравнится с Юньмэном. — Что ж ты тогда не переедешь в Гусу? — поинтересовался у него Цзян Чэн. — Я уже давно жду этого момента. — Конечно же, ради тебя! — мгновенно нашелся Вэй Усянь. — Я знаю, что ты, мой бедный Чэн-Чэн, не справишься без своего любимого шисюна! Ты слишком беспечный! Цзян Чэн приподнял брови, но на удивление не стал ни спорить с ним, ни даже отвешивать подзатыльник. Потому что Вэй Усянь объективно и безоговорочно был признан самым беспечным человеком в Поднебесной, а оттого это не нуждалось в дополнительных комментариях. — Эй, вы так и не дорассказали, — напомнил Не Хуайсан, — как прошел ваш визит в Орден Сяо. Вэй-сюн отвлекся на погоду и… — Да там особо нечего рассказывать, — пожал плечами Вэй Усянь. — Все прошло хорошо. Мы узнали, что Сюэ Ян учится быть даосом, что у Сун Ланя железное терпение, ну и что Сяо Синчэнь счастлив оттого, что у него в Ордене до сих пор никого не убили. — Да уж, — хмыкнул Цзян Чэн, — не очень-то у него высокая планка. — Я не об этом, — возразил Не Хуайсан. — Я имел в виду, как прошел ваш разговор с семьей Мо? Вам же удалось пообщаться с ними? — Да, — ответил Вэй Нин, улыбнувшись. — На самом деле мы очень хорошо поговорили. — Ох, правда? — спросила Цзян Яньли. — Я рада. А-Сянь, вы такие молодцы. Как вы это выдержали? — Да нормально… — протянул Вэй Усянь, отводя глаза. — Говорю же, ничего такого. Вэй Нин ткнул его пальцем в бок. — А-Ин заплакал, пока говорил с ними. — Эй! — возмутился Вэй Усянь, с негодованием поворачиваясь к нему. — А-Нин, это нечестно! Ты тоже ревел! Цзян Яньли на мгновение прижала ладонь ко рту. Лань Чжань, идущий сзади, положил ладонь Вэй Усяню на шею, словно собирался ее помассировать, и тот сразу же запрокинул голову назад, чтобы посмотреть на него и ободряюще улыбнуться. — А они как? — спросил Не Хуайсан. Вэй Нин кинул быстрый взгляд на свою правую руку, закрытую рукавом. Рядом с ней, едва-едва касаясь, висел длинный белый рукав, расшитый голубыми облаками, и внутри, под ним, ладонь Лань Сичэня сжимала его ладонь. — Они тоже плакали, — ответил Вэй Нин. — Нам пришлось рассказать им все с самого начала, и они сказали, что им очень жаль, что с нами так поступили. И еще — что они очень рады, что сейчас мы живы и у нас все в порядке. Ну и… выразили желание теперь видеться с нами почаще, раз уж выпала такая возможность. Цзян Чэн изогнул бровь. — И все? — А что еще ты хотел услышать? — удивился Вэй Усянь. — Ты имеешь в виду, не винят ли они нас в смерти госпожи Мо? — уточнил Вэй Нин. — Нет, не винят. Может, и винили когда-то, но, как видишь, в результате они подожгли деревню Мо, а не Пристань Лотоса. — Еще не хватало нам второго поджога… — проворчал Цзян Чэн. — Как я и думал, у дракона может родиться лишь дракон. И что, готов поспорить, ваш разговор закончился тем, что вы пригласили их в гости? — Ха-ха, так и есть! — Вэй Усянь широко улыбнулся. — Надеюсь, ты не будешь против, глава Ордена Цзян? — Ты как всегда, Вэй Усянь, — недовольно ответил Цзян Чэн, — выбираешь лучшее время для того, чтобы спросить у меня разрешения на что-то. Ровно после того, как дашь его сам. Никогда не отходишь от этой схемы. Молодец. — Между прочим, — обратился к нему Лань Сичэнь, — приносим свои извинения, мы забыли вас поздравить, глава Ордена Цзян. Или теперь правильнее будет обращаться к вам Саньду Шэншоу? Цзян Чэн немного стушевался, не ожидав, что его внезапно начнут хвалить. Он бессмысленно дернул плечом, а затем отмахнулся — небрежным жестом. — Забудь об этом, Цзэу-цзюнь, — сказал он. — Не такое это важное достижение. Странно будет сейчас хвалиться получением титула, который все остальные получили еще во время Аннигиляции Солнца. И Цзян Чэн отвернул голову, делая вид, что его привлек прилавок с чайными листьями. Вэй Нин посмотрел на него, поджав губы, чтобы не рассмеяться. Ладонь Лань Сичэня на мгновение сжалась сильнее, и он понял: Лань Сичэнь тоже это понимает. Понимает, что Цзян Чэн очень горд собой. Очень счастлив, очень доволен, но слишком горделив, чтобы кому-то это показать. Делает вид, что его достижения ничего не стоят, лишь затем, чтобы его переубедили. И еще — потому что с детства знает, что настоящие герои свои успехи никогда не выпячивают. И Вэй Усянь просто не мог не потешить его самолюбие. Он набросился на Цзян Чэна сзади, заставляя его наклониться вперед, и, захватив за шею, вдавил кулак ему в макушку и с силой потер. — Ну что ты, А-Чэн!!! — воскликнул он. — Как ты можешь так пренебрежительно к этому относиться! У нас вот с А-Нином до сих пор нет титулов. Были всякие дурацкие Старейшины Илина, но это же не считается! И у цзефу тоже нет, а ведь он стал главой Ордена! — Отстань от меня! — рявкнул Цзян Чэн, пытаясь от него отбиться. — Кто так ведет себя с главой Ордена?! — Нет уж, сначала прислушайся к нам, глава Ордена Цзян, — поддержал брата Вэй Нин. — Ты действительно отлично поработал, так что будь добр, принимай поздравления! И вообще, предлагаю сегодня всем вместе отпраздновать это «Улыбкой императора»! — Тц… — Цзян Чэн все-таки скинул с себя Вэй Усяня и привычно закатил глаза, но его лицо еще никогда не выглядело таким довольным. — Вам лишь бы найти повод выпить. — Ха-ха, ну а что поделать, если поводов так много? — рассмеялся Вэй Усянь. — Можем одновременно отпраздновать и твой титул, и нашу будущую свадьбу! — Не рановато ли? — отозвался Цзян Чэн. — До нее ждать еще почти год. — Ну и что? — упрямо возразил Вэй Усянь. — Кто виноват, что процесс расчета занимает так много времени! Главное, что дата назначена, и назначили ее сегодня! Чем не повод выпить? — Вэй-сюн! — Не Хуайсан ошарашенно остановился и схватил его за локти. — Дата назначена, а ты молчал?! Это нечестно! Когда ты собирался об этом сказать? Мы сейчас же идем в ближайшую таверну и напиваемся там так, что забудем собственные имена! В какой день она будет? Вы ведь пригласите меня, правда? — Ха-ха, Хуайсан-сюн, полегче… — Вэй Усянь оторвал от себя его руки. — Я смотрю, тебе не терпится вернуться в те старые добрые времена, когда мы напивались вусмерть после занятий в Облачных Глубинах? Лань Чжань позади него издал непонятный звук, больше напоминающий выдох. — Да, Лань Чжань, а ты не знал? — Вэй Усянь мгновенно обернулся к нему. — Мы частенько, пока меня не выгнали из-за драки с цзефу, напивались по ночам вчетвером. Почему, думаешь, мы так хорошо сдружились? — Хм, — безэмоционально проронил Лань Чжань. — Что-о-о? — намеренно растягивая гласные, спросил Вэй Усянь. — Ты недоволен, что мы нарушали правила у тебя под носом, а ты засек нас всего один раз? Или же ты… — он схватил Лань Чжаня под локоть и кокетливо посмотрел на него снизу вверх. — …попиваешь уксус, лаопо? Вэй Нин с интересом посмотрел на лицо Лань Чжаня, не понимая в нем ни единой эмоции. Вэй Усянь не далее как пару дней назад доказывал, что после подобных обращений Лань Чжань впадает в ступор и не находит, что сказать, и Вэй Нину было страшно любопытно узнать, правда ли это. — Вэй Ин, — было единственным, что сказал Лань Чжань. — Что, Лань Чжань? — тут же продолжил Вэй Усянь. — Помня, из какого ты клана, могу предположить, что ты хочешь наказать меня? — Очень, — честно ответил Лань Чжань. — О, нет! — вскрикнул Вэй Усянь, картинно прижимая руки ко рту. — Неужели ты снова заставишь меня переписывать три тысячи правил? — Нет, — коротко ответил Лань Чжань. — Не так. Вэй Усянь зашелся счастливым и беззаботным смехом. Эти угрозы никогда его не пугали — и не только потому, что он сам на них нарывался. Он просто совершенно точно знал, что Лань Чжань не сделает ничего против его воли. — Так вот, Хуайсан-сюн, ты спрашивал по поводу даты… — Вэй Нин понял, что пора переключить всеобщее внимание со своего брата и его будущего супруга, а заодно помочь Цзян Чэну избежать кровоизлияния из цицяо. — Она назначена на первый день сезона Сяомань. — А-а-а… — разочарованно протянул Не Хуайсан, который надеялся развлечься на торжестве уже в самое ближайшее время. — Действительно нескоро… — Но мы с Лань Чжанем уже подготовились! — тут же вставил Вэй Усянь и поднял вверх их сцепленные руки. — Вот, смотри! — Парные браслеты? — спросил Цзян Чэн скептически. — Это же женское украшение. — Вы все равно считаете нас обрезанными рукавами, — пожал плечами Вэй Усянь, — так что какая разница? И вообще, у А-Нина с Лань Хуанем уже давно куплены кольца, мы решили придумать что-то свое. — Красивые, — чистосердечно сказала Цзян Яньли, на чьих запястьях также сияли парные золотые браслеты с изображением пиона и лотоса: подарок Цзинь Цзысюаня на первый день рождения наследника. — Саньди, — обратился к Не Хуайсану Лань Сичэнь, — я понимаю твое нетерпение, но мне наоборот кажется, что это идеальный срок. Мы как раз успеем разобраться со всеми формальностями, решить, что делать с Цзинь Гуаншанем, и помочь Цзинь Цзысюаню уладить все дела Ордена. А потом как раз можно будет поднять вопрос о выборе нового Верховного заклинателя. — Я уже готов отдать свой голос! — заявил Вэй Усянь. — Я предлагаю кандидатуру А-Нина. — Отлично! — обрадовался Вэй Нин. — Тогда я — твою кандидатуру. Все равно никто не сможет нас различить, будем править вдвоем! — Не сходите с ума, — осадил их Цзян Чэн. — Никто в здравом уме не позволит никому из вас стать Верховным заклинателем. Уж точно не после того, что вы устроили на последнем Совете Кланов. Вы же понимаете, что теперь для большинства людей вы связаны с Вэнь Жоханем? Вряд ли кто-то захочет повторения гегемонии Ордена Вэнь. Все в порядке до тех пор, пока вы просто шисюны главы Ордена, но стоит вам влезть в управление, как случится хаос. — Ну ладно, — ничуть не расстроился Вэй Усянь. — Тогда мы предлагаем тебя, А-Чэн! Цзян Чэн занес руку для подзатыльника, но так и не ударил, а вместо этого просто опустил ее обратно. — Я тебе не А-Чэн! — К слову о Совете Кланов, — вклинился Не Хуайсан, — я хотел кое-что спросить, Вэй-сюн. В тот момент, когда Мэн Яо пытался сбежать вместе с Су Шэ, как ты смог вызвать мертвецов и остановить его? Я имею в виду… Как ты отдал им приказ? Мысленно? — Чего-о-о? — Вэй Нин рассмеялся. — Хуайсан-сюн, может, тебе тоже стоит походить на наши занятия по темной энергии? Это в каком таком мире нечисти можно отдавать приказы мысленно? Разумеется, нет. Мертвецы реагируют только на звук. — А как тогда? — полюбопытствовал Не Хуайсан. — Я точно помню, что ты не сказал ни слова. Вэй Нин кивком головы указал себе на пояс. — Я сделал это с помощью Синьхуань. Увидев по-прежнему выжидающий взгляд Не Хуайсана, он пояснил: — Это не значит, что мне обязательно было на ней играть. Обычная, тихая мелодия флейты может призвать лютых мертвецов с расстояния в несколько ли. Неужели ты думаешь, что, чтобы призвать нечисть, находящуюся буквально под твоими пятками, недостаточно будет звука ветра от покачивания флейты? — Вот оно что! — восхитился Не Хуайсан. — А я и не знал. Спасибо, учитель Вэй! Цзян Чэн усмехнулся. — Вот ты себе и титул заработал, Вэй Сюань. А говорил, его нет. — Ха-ха, ну это, конечно, не сравнится с Саньду Шэншоу… — Но раз уж мы вспомнили про Совет Кланов… — Цзян Чэн глубоко вздохнул. — Вы как-то говорили, что закапывали лютого мертвеца на грядках на горе Луаньцзан. Речь ведь шла… — в его голосе послышались умоляющие нотки. — …не о Вэнь Жохане, правда? А о каком-то другом мертвеце… да? — Ха-ха… — Вэй Нин вяло посмеялся. — Даже не знаю, как тебе сказать… В этот момент Вэй Усянь вдруг резко замер на месте, уставившись в одну точку. Его зрачки расширились, как у тигра перед нападением на добычу. А в следующее мгновение он с дикой скоростью рванул вперед. — Что за… — только и успел проговорить Цзян Чэн. — Вон оно! — закричал Вэй Усянь, смеясь. — Вон же оно, ха-ха-ха! — Что? — крикнул ему вслед Вэй Нин. — Кто — «оно»? А-Ин, подожди! Совершенно не понимая, в чем дело, он бросился вслед за Вэй Усянем — просто потому что он всегда следовал за братом в любых его приключениях, так же, как и Вэй Усянь всегда следовал за ним. Но Вэй Усянь не отвечал на вопрос, он лишь кричал: «Вон оно, уже близко!», не сбавляя шага и хохоча — так счастливо и громко, словно именно сейчас, в эту секунду все его тревоги растворились без следа. Вэй Нин тоже непроизвольно улыбнулся, глядя на радость брата, и эта сцена вдруг задвоилась у него в голове, встала перед глазами так, словно он уже видел ее раньше, вскрыла старые воспоминания, напомнив его детскую мечту о счастливой жизни. Все было именно так, как он представлял себе больше двадцати лет назад: стоял теплый, светлый денек, от прилавков исходил запах фруктов и горячих булочек, на них с Вэй Усянем была свежая, глаженая одежда, они смеялись и бежали друг за другом по залитой солнцем улице, и со стороны могло показаться, что они играют в салочки. — А-Сянь! — раздался им вслед смеющийся, радостный голос. — А-Сянь! Осторожнее там! Прямо как когда-то в видении Вэй Нина Си Лань звала их, чтобы вместе пообедать. Вэй Нин на мгновение обернулся — Цзян Яньли стояла у одного из прилавков и, улыбаясь, махала им рукой. — Хорошо, шицзе! — крикнул Вэй Нин ей в ответ. — Мы быстро вернемся! И он вдруг подумал о том, что, пусть у него нет права на перерождение в других мирах, но в своем собственном мире он все же смог найти свое счастье. В этой жизни Си Лань не была его сестрой, зато у него была другая сестра — прекрасная, добрая, понимающая. А еще у него был брат, похожий на него как две капли воды, ворчливый шиди, который на самом деле обожал их обоих, семья, друзья, любимый будущий супруг… Определенно, можно было сказать, что в этом своем перерождении он одним шагом взошел на небеса. Он почти смог догнать Вэй Усяня, когда тот резко затормозил на маленьком пустом причале около прилавка с локвами, взмахнул руками, придавая себе ускорение… И прыгнул. Чистая, сияющая от бликов гладь полноводного озера Билин встретила его радушно, как старого друга, раскрыла свои объятия, словно только и ждала, пока Вэй Усянь придёт. Чтобы укутать его в прозрачное покрывало, спрятав от всего мира, вобрать в себя всю его радость и взамен поделиться своей. Вэй Нин остановился. Озеро наполнили водой — понял он. — Озеро наполнили водой, — слово-в-слово повторил Вэй Усянь, выпрыгивая из воды, отбрасывая назад мокрые волосы и хватая Вэй Нина за щиколотку двумя руками. — А-Нин, идешь? — Я неа-а-а-а-а-а!.. — воскликнул Вэй Нин, не успевая отказаться, и, неловко поскользнувшись, упал прямо на Вэй Усяня. Они вместе погрузились в озеро с головой, и Вэй Нин открыл под водой глаза. Раньше, когда Цзян Фэнмянь пытался научить его плавать, стоило кромке воды сомкнуться над его макушкой, как у него перед глазами тут же возникало чужое лицо — лицо, черты которого он совсем не помнил, лицо, сереющее на глазах от недостатка воздуха в легких, лицо, хрипящее и захлебывающееся в слюне и мутной жидкости. Теперь он широко открытыми глазами, подернутыми тонкой пленочкой, видел перед собой только лицо брата — который улыбался и непременно жмурился — чтобы ему не защипало глаза и не пришлось потом их тереть. Потому что уточки не трут глазки. Вэй Нин вынырнул, отплевываясь от воды, и потряс головой, едва не обдав брызгами торговку локвами. Мостовая начиналась на уровне его лба, и он мысленно прикинул, сможет ли одним прыжком забраться наверх. Но его расчеты не пригодились: перед его лицом возникла ладонь с Цзыдянем на пальце. — Держись, — обыкновенно недовольным голосом произнес Цзян Чэн. — А то сейчас еще приложишься затылком. Вэй Нин послушно схватился за его руку и только ступил на твердую поверхность, как на него была наброшена длинная белая ткань. Он присмотрелся — то была накидка с голубыми облаками, а рядом стоял Лань Сичэнь в нижней рубахе. — Ты что, Лань Хуань! — испугался Вэй Нин. — Ты же глава Ордена! Оденься, а то завтра слухи поползут о твоем ненадлежащем виде! — А что еще делать? — улыбнулся Лань Сичэнь. — Не ходить же тебе в мокрой одежде. Предлагаю тебе переодеться, взять мою лобную ленту и говорить всем, что это ты — глава Ордена Лань. Ты уже как-то представлялся мной, и это было очень убедительно. — Это не было убедительно! — засмеялся Вэй Нин. — Си Лань просто не знала, как ты выглядишь! — Лань Чжань! — позвал Вэй Усянь, подплывая к причалу на спине. — Не хочешь присоединиться? Вода отличная! — Опять глупости всякие предлагаешь, — заворчал Цзян Чэн, — конечно, Ханьгуан-цзюнь не станет… Лань Чжань молча передал свою верхнюю мантию Лань Сичэню, снял сапоги и прыгнул к Вэй Усяню прямо с мостовой. — Эх, А-Чэн, — сокрушенно покачал головой Вэй Нин, наматывая на палец лобную ленту Лань Сичэня наподобие кольца, — тебе еще так много предстоит узнать об этой жизни… — Лань Чжань, ты прыгнул! — закричал Вэй Усянь, бросаясь к нему. — Ха-ха-ха, ты правда прыгнул! — Мгм, — ответил Лань Чжань, протягивая к нему руки. — Вода отличная. Но около меня, как всегда, теплее. Вэй Усянь прижался к нему, обвил ногами и руками, как лоза оплетает древесный ствол. — Ты помнишь, — сказал он с улыбкой. — Мгм, — согласился Лань Чжань. — Я помню все, что связано с Вэй Ином. И что-то я не вижу в последнее время, чтобы ты разговаривал, используя только «мяу». — Пха-ха, Лань Чжань, ну перестань, — Вэй Усянь рассмеялся, откидываясь назад и заставляя Лань Чжаня удерживать его. — Обожаю, когда ты шутишь, но если я буду смеяться так часто, то умру, надорвав живот. — Я этого не допущу, — пообещал Лань Чжань. — Одна шутка в день, не больше. — Аха-ха-ха, я же сказал, прекрати, это просто невозможно! — Давайте уже вылезайте, — громко сказал Цзян Чэн, развернувшись так, чтобы озеро не попадало в угол его обзора. — А то если Не Хуайсан в ближайшее время не приложится к «Улыбке императора», он выпьет все озеро, и в нем снова не будет воды. — Цзян Чэн! — воскликнул Вэй Усянь. — И ты туда же! Хватит меня смешить! — Да тебя рассмешить ничего не стоит, — парировал Цзян Чэн, губы которого дернулись так, словно он изо всех сил пытался не улыбнуться. — Ты смеешься чаще, чем дышишь. Вэй Усянь тут же попробовал задержать дыхание, но посмотрел на очень серьезного Лань Чжаня и в результате засмеялся раньше, чем сделал вдох. — Я же говорил… — пробормотал Цзян Чэн. — Ладно уж, пойдем, — великодушно согласился Вэй Усянь, — успеем еще наплаваться. Теперь озеро никуда не денется. Слушай, Лань Чжань, я иногда не могу уснуть после того, как много выпью, если такое случится, сыграешь мне ту мелодию? Ну, ты знаешь, какую. Она всегда действует на меня умиротворяюще. — Конечно, — ответил Лань Чжань. Когда они в одежде друг друга, промокшие и радостные, собирались уходить, Вэй Усянь заметил наконец прилавок с локвами. — Сестрица, — обратился он к молодой торговке, — можно купить у тебя две локвы? — Я отдам их тебе бесплатно, братец, — кокетливо ответила девушка, окинув его взглядом с ног до головы, — если ты ответишь мне на один вопрос. — Ого! — Вэй Усянь всегда был не против сэкономить. — Это на какой же? Девушка чуть наклонилась к нему и, понизив голос, спросила заговорщически: — Это ведь ты — Старейшина Илина? Вэй Усянь скрестил руки на груди. — Не-а, — ответил он уверенно. — Я — адепт Ордена Юньмэн Цзян.

***

Вэй Нин бережно убрал свое новое оружие в ножны и вставил их за пояс рядом с флейтой. Поездка в Ланъя удалась на славу: он смог и навестить Цзинь Цзысюаня с семьей по пути, и забрать наконец свой новый меч. Кузнец следил за его действиями самодовольно, изредка подергивая свою редкую седую бородку. — Спасибо вам, дядюшка, — сказал Вэй Нин. — Никто бы не смог выковать для меня меча лучше. — А ты сомневался, молодой господин? — с усмешкой спросил кузнец. — Земляной орех упал в котел — хорошо знакомый. После того, что мы с вами пережили вместе, я бы не простил, если бы ты поручил эту работу кому-то еще. — Этого бы не случилось, — заверил его Вэй Нин. — В любом случае, спасибо. И я рад, что с вами все хорошо. — А вот заходил бы почаще — и узнал бы об этом раньше! Сколько лет мы не виделись? Старик за это время мог помереть! — с напускной строгостью произнес кузнец, а затем широко улыбнулся, и у его губ нарисовалась сеточка морщин. — Да ладно тебе, я шучу, господин Вэй. Я все понимаю, у вас, заклинателей, вечно какие-то важные дела, интриги… Нам, простым смертным, этого не понять. — Ваше счастье, — миролюбиво заметил Лань Сичэнь. — Я бы тоже хотел всего этого не понимать, но увы. Он протянул кузнецу шелковый белый мешок, под завязку набитый монетами. — Спасибо, господин, вы потрудились на славу. Пожалуйста, примите от меня эту скромную плату в благодарность за ваш труд. — Приму-приму, вы даже не сомневайтесь, Цзэу-цзюнь, — кузнец хмыкнул и, забрав мешок, крепко прицепил себе на пояс. — Не в моих правилах отказываться от вознаграждения, даже если это было моим личным желанием помочь. В конце концов, моя семья не будет сыта одной лишь благодарностью, даже если она исходит от совершенствующихся. — Полностью вас поддерживаю! — согласился Вэй Нин. — Но я все же хотел бы дать вам еще кое-что. Этим тоже не будешь сыт, так что можете считать это просто… «благодарностью от совершенствующегося». Он выудил из рукава металлическую пластину и вложил ее кузнецу в руку. Глаза старика расширились. Он с опаской и неверием смотрел на фигурку тигра, обвязанную красной веревкой. Тигр тянул лапы вперед, словно все ждал чего-то, какого-то дополнительного элемента, который сможет с ним объединиться. — Это же… — кузнец нахмурился и взглянул на Вэй Нин непонимающе. — Молодой господин Вэй, почему вы решили передать мне такую опасную вещь? — Она не опасная, — ответил Вэй Нин беззаботно. — Больше не опасная. Первую ее половину мы уничтожили еще несколько лет назад, а из этой недавно извлекли и рассеяли всю темную энергию. Теперь это просто безделушка, она не имеет никакой силы. Я хотел отдать ее вам на память. Ведь это вы выковали ее для нас во время Аннигиляции Солнца. — Хм-ф… — кузнец еще раз недоверчиво оглядел половину Стигийской Тигриной печати и, развязав мешок с деньгами, кинул ее к монетам. — На память так на память. Как вам будет угодно. Когда-то сила Стигийской Тигриной печати была необходима им, чтобы выиграть войну против Ордена Цишань Вэнь. Теперь же в ней больше не было никакого смысла. Озеро в пещере на горе Муси давно было очищено от неупокоенных душ, Черепаха-Губительница была запечатана на горе Луаньцзан, и брать проклятый металл с тысячелетним прошлым, впитавший в себя ненависть миллионов душ, было неоткуда. — До свидания, дядюшка, — сказал Вэй Нин. — Если у меня затупится меч, я обязательно сразу приду к вам, чтобы заточить его. — Этот-то? — кузнец фыркнул. — Здесь все будет зависеть только от твоей воли. Не захочешь — не затупится, даже если ты будешь резать им камни. — Поверю вам на слово, — пообещал Вэй Нин. — Но скоро еще А-Юаню нужен будет меч, и еще его другу, как там его зовут… Все время забываю. — Лань Цзинъи, — подсказал Лань Сичэнь. — Точно, Лань Цзинъи! В любом случае, дядюшка, еще свидимся! Когда они покинули кузницу и двинулись в сторону окраины города, Лань Сичэнь повернулся к Вэй Нину и спросил обеспокоенно: — Тебе точно понравился меч? Не хочешь ничего изменить? Время еще есть, пока мы недалеко ушли. — Понравился, — отозвался Вэй Нин, улыбаясь и смотря прямо на бегущую вперед дорогу. — Это идеальный меч, Лань Хуань, честно. Даже лучше, чем «Большая разница». Уверен, его бы Вэнь Чжулю не смог переломить пополам. — Хорошо, если так, — взгляд Лань Сичэня смягчился. — Тогда пусть это будет моим тебе подарком на свадьбу. — Ла-адно, — протянул Вэй Нин с подозрением. — Но раз так, то пообещай больше ничего мне не дарить. А то я тебя знаю. Церемония только через девятнадцать сезонов, вот наступит сезон Сяомань, а ты скажешь, что не помнишь ни о каком мече, и подаришь мне что-нибудь еще, непременно очень дорогое. Лань Сичэнь невинно улыбнулся. — Иногда очень удобно быть главой Великого Ордена. — Кстати, — произнес Вэй Нин, — когда я разговаривал с Си Лань, она спросила, договорной ли у нас брак. — О… — Лань Сичэнь заинтересованно приподнял брови. — И что же ты ответил? — Я ответил, что, конечно, договорной, — пожал плечами Вэй Нин. — Сказал, что мы с тобой договорились пожениться — вот он самый настоящий договорной брак. — Понятно, — Лань Сичэня этот ответ нисколько не удивил. — Спасибо за подсказку. Тогда я теперь тоже буду так отвечать на подобные вопросы. Может, их как раз станет меньше. — Ну да… — Вэй Нин чуть наклонился вбок и дотронулся тыльной стороной ладони до его руки. — Спасибо, Лань Хуань. — За меч? — спросил Лань Сичэнь, незаметно сцепляя их мизинцы. — Не за что. По какой-то причине ты пользуешься только теми мечами, которые тебе дарю я, поэтому я не мог остаться в стороне. Вэй Нин засмеялся. — Это совпадение, — возразил он с улыбкой. — Но я не про меч. Я имею в виду в целом. За то, что ты не дал мне погибнуть от искажения Ци. За то, что учил меня сражаться. За то, что все время оберегал меня. За то, что… твое мнение обо мне не изменилось после того, что ты узнал. Лань Сичэнь повернул к нему голову. — А должно было? Вэй Нин передернул плечами. — Не знаю. Наверно, принять это было сложно. — Конечно, — не стал спорить Лань Сичэнь. — Было очень сложно с этим смириться. Ты даже не представляешь себе, насколько сильно мне хотелось сжечь ту деревню, и особенно того лекаря, а еще всех детей, издевавшихся над вами, которым повезло остаться в живых. Знаешь, Ха-Нин, мне стоило больших усилий сдержать себя — особенно принимая во внимание то, что с учетом моего нынешнего положения в обществе я вполне мог бы все это устроить. Каждый раз, когда Лань Сичэнь говорил что-то подобное, Вэй Нин не знал, умиляться ему или пугаться. Он ни разу не видел, чтобы глава Ордена Лань промышлял чем-то подобным, поэтому опасения были излишни. Но и на пустые угрозы это тоже не было похоже. — Ты ведь… — Вэй Нин вдруг замер. — Лань Хуань, ты ведь… к поджогу деревни Мо… не имеешь отношения? Лань Сичэнь взглянул на него насмешливо. — Хотел бы я в ответ на этот вопрос лишь загадочно улыбнуться, но увы. Нет, я к этому непричастен. Поджог произошел еще до того, как я услышал историю вашего прошлого. — Вот оно как… — Вэй Нин облегченно выдохнул. — Деревне Мо крайне повезло, что действовали не профессионалы, да? Ха-ха… — Ха-Нин, — Лань Сичэнь поднял руку и положил ее ему на плечо так, чтобы касаться его шеи, — расслабься. Сдержаться было сложно, но я же сказал, что справился с этим. Я не стал бы вредить людям, прикрываясь твоим именем. Ты бы этого точно не одобрил. И я не хочу добавлять тебе еще больше чувства вины. — Хм… Вэй Нин склонил голову набок, словно о чем-то раздумывая, а затем оглянулся, чтобы убедиться, что, кроме них, на улице никого нет, и, приблизившись, быстро чмокнул Лань Сичэня куда-то в уголок губ. — Как-то маловато, — прокомментировал Лань Сичэнь. — Остальное будет как подарок на свадьбу, — ответил Вэй Нин и засмеялся. — У меня просто очень плохая фантазия, понимаешь, Лань Хуань. И я не смог придумать ничего другого. — Ну, что поделать, — вздохнул Лань Сичэнь. — Раз так приказывает мой темный господин, мне остается только с этим смириться. Вэй Нин воздел руки к небесам. — Лань Хуань, ну за что… Лань Сичэнь кончиками пальцев погладил его по голове. Вэй Нин отвернулся, принципиально не глядя в его сторону. Но он знал, что это не поможет: его щеки алели так ярко, что могли перебить собой по насыщенности закат в Юньмэне. Не то чтобы он когда-то в этом сомневался, но теперь убедился окончательно: Лань Сичэнь в придумывании прозвищ был куда более опасным противником, чем Сюэ Ян.

***

Солнце уже зашло за горизонт, и в Пристани Лотоса начали зажигать фонари. — Ну наконец-то! — воскликнул Вэй Усянь, когда Вэй Нин с Лань Сичэнем переступили порог Пристани Лотоса. — А мы вас уже заждались! Давай, показывай скорее свой новый меч, мне не терпится на него посмотреть! Представляешь, А-Чэн, он даже мне не рассказал, что там за меч такой! — Я тебе не А-Чэн, — ответил Цзян Чэн, который стоял, прислонившись спиной к высокому столбу для тренировок. — Конечно, он тебе не рассказал, а то об этом уже знал бы весь Орден. — Неправда! — обиделся Вэй Усянь. — А-Нин, вот скажи, я хоть раз выдавал твой секрет? Вэй Нин хотел напомнить ему про историю с первым поцелуем, но решил не поворачивать нож в ране двух Нефритов и не подводить Цзян Чэна еще сильнее к нервному срыву. В любом случае, по сравнению с секретом, который Вэй Усянь нес всю свою жизнь, эта история была совсем незначительной. — Не помню такого, — сказал Вэй Нин и, осторожно вытащив меч вместе с ножнами из-за пояса, передал брату. — Вот, теперь можешь смотреть. Я думаю, тебе понравится. Вэй Усянь, сделав легкий поклон в знак уважения перед духовным оружием, с благоговением принял меч обеими руками и вытащил из ножен наполовину, чтобы осмотреть. Рукоять была гладкой, глубокого черного цвета, который своей плотностью только сильнее оттенял клинок — такой светлый, что он казался практически белым. К навершию рукояти, украшенному орнаментом в виде небольшого финикового дерева, была привязана фиолетовая нить с колокольчиком Ордена Юньмэн Цзян. — Красивый… — сказал Вэй Усянь завороженно. — А это?.. Он перевернул меч другой стороной, чтобы посмотреть его имя, и удивленно поднял брови. На ножнах, чуть ниже второго орнамента, было выгравировано: «Модао Цзуши». — «Основатель темного пути»? — Вэй Усянь тут же развеселился. — Серьезно, А-Нин? Ну у тебя и самомнение, ха-ха-ха! — Согласен, — Вэй Нин улыбнулся немного смущенно, — это имя больше бы подошло тебе. Но мы так и не знаем, в ком из нас находится чье золотое ядро, поэтому я сделал так, чтобы ты тоже мог пользоваться этим мечом, если захочешь. Он будет тебя слушаться — проверь. — Ха-ха, спасибо, конечно, — Вэй Усянь вернул меч обратно в ножны, так и не вытащив его полностью, — но у меня уже есть меч. Суйбянь идеально мне подходит, мне не нужен другой. Но знаешь… — он передал меч Цзян Чэну посмотреть. — …все же это весьма странное имя для духовного оружия. — Не тебе об этом говорить, — напомнил ему Цзян Чэн. — Твой меч вообще зовут «Какая разница». — Может, это имя и не очень хорошо подходит для оружия светлого заклинателя, — согласился Вэй Нин, — но зато оно очень хорошо отражает нас. Он взял меч у Цзян Чэна и наконец достал его из ножен, подставляя под густой, янтарный свет фонарей. Та часть лезвия, на которую падал свет, была ослепительно-белой и мягко светилась, а неосвещенная казалось совсем темной, почти такой же черной, как рукоять. — Это та часть нашей жизни… — произнес Вэй Нин, рисуя мечом узоры в воздухе и наблюдая за тем, как в белоснежный окрашивается то одна часть лезвия, то вторая, но обе одновременно — никогда. — …которой я боялся, стыдился, которую считал постыдной и хотел спрятать от всего мира. Но та, без которой мы бы сейчас не стояли здесь вместе. Это путь, который помог нам победить, помог нам стать сильнее. Путь, который мы с тобой прошли бок о бок. Наш путь. Теперь я считаю, что это та часть нашей жизни, которой действительно можно гордиться. И я хочу, чтобы напоминание об этом было со мной всегда. — Ох, А-Нин… — растроганно протянул Вэй Усянь, делая вид, что утирает с лица несуществующие слезы. — Я и не заметил, как ты вырос. — Эй, ну перестань, — Вэй Нин рассмеялся. — Я младше тебя всего на пять минут! — Если честно, я тоже не ожидал, — сказал Цзян Чэн, испытующе глядя ему в глаза. — Мне казалось, ты наоборот постараешься оставить у себя в жизни как можно меньше соприкосновений с темной энергией. Вэй Нин опустил глаза, пряча взгляд за черными ресницами. Он какое-то время смотрел себе под ноги, словно снова вспоминая скороговорку про грушу, катающуюся по земле, а затем поднял голову вверх и заговорил. — Говорят, — произнес он, — что беда никогда не приходит одна. И я всегда верил в это. Я верил, что она приходит вместе с несчастьями, горестями и смертями, которым нет конца. Наши родители погибли, над нами жестоко издевались другие дети, нас пыталась убить та, кого мы полюбили, как родную мать, по нашей вине сгорела в огне невинная женщина, которая просто хотела быть доброй, — он прервался, чтобы сделать вдох. — Пристань Лотоса была разрушена, мое золотое ядро было уничтожено, А-Ин оказался при смерти на горе Луаньцзан… Вэй Усянь сцепил руки за спиной и начал легонько покачиваться из стороны в сторону. «Да уж, было такое», — говорила вся его поза. Вэй Нин завел меч в ножны и крепко заткнул его себе за пояс. — Но также говорят и другое, — продолжил он. — «Расставшись с имуществом, избежишь несчастий». И знаете, я только теперь понял, в чем смысл. Наши родители погибли, но нас взяли в Орден Юньмэн Цзян, где мы обрели новую семью. Нам приходилось терпеть побои в Илине, зато я познакомился там с Си Лань. А встретить повторно перерождение своей сестры — это, знаете ли, практически невозможная удача. Бабушка выгнала нас на улицу, зато сразу после этого нам встретился извозчик, который помог добраться до деревни Мо. С госпожой Мо случилось ужасное несчастье, но спустя столько лет, возможно, лишь благодаря этому ее семья смогла вступить в заклинательский Орден к шишу. Мое золотое ядро сожгли — и только из-за этого А-Ин стал темным заклинателем. И, возможно, только благодаря этому мы смогли победить во время Аннигиляции Солнца. Если бы на его месте был я, я мог бы не справиться с темной Ци и тогда уничтожил бы себя и всех вас, как тот темный заклинатель, убивший на ночной охоте близких бабушки Мин. Вэй Нин обвел взглядом всех присутствующих, его глаза сияли. — Я наконец-то понял, что это означает, — сказал он. — Беда действительно никогда не приходит одна. Она приходит вместе с удачей, добротой и счастьем. Вместе с любовью, радостью и победами. Но одна — никогда. Я назвал так свой меч, чтобы не забывать об этом. Вэй Усянь взглянул на Цзян Чэна и подмигнул ему, как бы говоря этим: «Да-да, это мой брат». Он улыбался во весь рот, и даже на лице Цзян Чэна в кои-то веки расцвела легкая, умиротворенная улыбка. Лань Сичэнь приобнял Вэй Нина за пояс и наклонил голову, соприкасаясь с ним висками. — Я верю в это, — тихо произнес он. — И пусть так будет всегда.

***

Лонг сидел, нахохлившись, рядом с огромной черепахой, и, подергивая ушком в ответ на поглаживания Лань Юаня, недовольным взглядом смотрел на играющих и перекатывающихся по полянке котят. Лань Чжань выполнил свое обещание: теперь к кроликам и черепахам в Облачных Глубинах добавились кошки. Одна из них — белая с серым пятном на подбородке — очень быстро стала любимицей Лань Цижэня. И хотя он постоянно вслух сокрушался о том, что заводить животных в Облачных Глубинах запрещено, тем не менее, каждый день исправно приходил на поляну и в тайне ото всех кормил ее кусочками рыбы. Однажды его за этим занятием застал Вэй Усянь, но они условились, что он об этом никому не расскажет, а Лань Цижэнь взамен оставит в покое их методы преподавания и перестанет настаивать на том, чтобы каждое занятие начиналось с фразы «темный путь разрушает тело и душу». — Лонг рассержен, — со вздохом сказал Лань Юань. — Ему теперь не хватает места. — Нужно попросить сделать полянку побольше, — со знанием дела предложил сидящий рядом Лань Цзинъи. — Где Сянь-гэгэ? — Вон там, — Лань Юань неопределенно кивнул головой куда-то в сторону, — но он сейчас с папой. В смысле, с Ханьгуан-цзюнем. Лучше их сейчас на трогать. От нас и так много хлопот, я хочу, чтобы они хоть немного от нас отдохнули. — Ах… — мечтательно вздохнул Вэй Усянь. — Слышишь это? Ну какой же все-таки потрясающий ребенок. Весь в меня, правда, Лань Чжань? — Мгм, — ответил Лань Чжань. — Какой неожиданный ответ, ха-ха-ха! Вэй Усянь сидел, прислонившись к плечу Лань Чжаня, и наблюдал за тем, как изящные пальцы перебирают тонкие струны гуциня, рождая такую знакомую и такую родную мелодию. Он уже давно знал, что она называется «Без сожалений», но каждый раз словно узнавал это заново, словно открывал для себя ее имя, как какое-то поразительное чудо. Вэй Усянь, щурясь, взглянул на солнце. На душе у него было невероятно легко, и он внезапно подумал о том, что ему действительно не о чем было сожалеть. Его жизнь нельзя было назвать сладкой, но, сколько бы испытаний ни выпало на его долю, он смог преодолеть их все и защитить людей, которые были ему дороги. Злые шепотки, когда-то ругавшие Старейшину Илина, с каждым днем становились все тише, пока в какой-то момент не затихли совсем. Вскоре этот титул превратился в застарелую шутку, и теперь никто уже и не вспомнил бы, что когда-то Вэй Усяня действительно так называли. Это до сих пор приводило его самого в состояние искреннего шока — но, если подумать, в этом не было абсолютно ничего удивительного. Ведь, в конце концов, несмотря на следование темному пути, по вине Вэй Усяня, адепта Ордена Юньмэн Цзян, не случилось ничего плохого. А если бы и случилось — как известно, беда никогда не приходит одна. ________________________________ Сноски: 1. Слово «маху» помимо значения «чудовище» еще имеет идиоматическое значение: «спустя рукава». Сяо Синчэнь имел в виду, что Сюэ Ян относится к работе несерьезно и делает ее плохо, потому что ленится. 2. «Грубые ветви и большие листья» — еще одно китайское выражение, означающее «работать спустя рукава». 3. «Стоило упомянуть о Цао Цао, и он тут как тут» — китайское образное выражение, аналогичное нашему «легок на помине». Цао Цао — китайский полководец эпохи Троецарствия, первый министр династии Хань. 4. Говоря «страшилище», А-Цин как раз использует слово «маху», которое Сюэ Ян выбрал себе в имя. 5. Сюэ Ян использует «сяо» не как фамилию Синчэня (晓 xiǎo), а как уменьшительно-ласкательный преффикс ( 小 xiǎo). Обычно он используется при обращении старших к младшим, но при добавлении его к имени собственному получается несколько фамильярное обращение — так друг к другу могут обращаться возлюбленные. 6. «Вить веревки (из)» — художественный перевод китайского выражения, которое дословно звучит примерно как «преднамеренно манипулировать». Но Вэй Ин использует более длинную версию этой фразы (в конце добавляются два иероглифа), придавая ей значение «вить веревки из мужа». 7. «Лаопо» — ласковое обращение мужа к жене, которое используется в неформальной обстановке. 8. «У дракона рождается дракон» — китайское образное выражение, означающее, что у хороших родителей хорошие дети. 9. Сезон «Сяомань» (или «Малое изобилие») — один из 24-ех сезонов китайского солнечного календаря, он начинается 21-22 мая. В Древнем Китае дата свадьбы назначалась мудрецами / астрологами по гороскопу брачующихся. Автор не мудрец и не астролог, а потому он сошел с ума и рассчитал месяц для идеальной свадьбы героев по НУМЕРОЛОГИИ. Получился май для всех четверых. И ЧТО ВЫ МНЕ СДЕЛАТЕ, Я В ДРУГОМ ГОРОДЕ. 10. Парные браслеты — украшение в Древнем Китае, которое предназначалось на две руки одного человека, а Вэй Ин и Лань Чжань взяли каждый по одному. 11. Саньди — «третий младший брат». Лань Сичэнь называет так Не Хуайсана (ранее — Цзинь Гуанъяо), поскольку после побратимства с Не Минцзюэ Не Хуайсан автоматически стал считаться и его братом тоже. 12. В Китае нет игры «салочки» в том смысле, в каком ее знаем мы, но есть аналог: традиционная детская уличная игра, называющаяся «Болван». 13. «Одним шагом взойти на небеса» — китайская идиома, обозначающая «постигнуть с первого раза», «одержать мгновенный успех». 14. «Земляной орех упал в котел — хорошо знакомый» — китайское образное выражение, аналогичное нашему «знать как облупленного». 15. Я называю прошлый меч Вэй Нина «Большая разница», чтобы было понятно на русском языке, что это название противоположно названию меча Вэй Ина. Но на самом деле «Суйбянь» имеет смысл «без разницы/как угодно/как попало/необдуманно» и пр., поэтому меч Вэй Нина назывался «Ю Шуэр» (有数儿 Yǒu Shùer), что означает «иметь продуманный план». 16. Девятнадцать сезонов по солнечному календарю — примерно десять месяцев. 17. «Расставшись с имуществом, избежишь несчастий» — китайская идиома, подобная нашим пословицам «всё, что ни делается — всё к лучшему» и «нет худа без добра». Она подразумевает, что сложно сказать сразу, принесет то или иное событие счастье или беду. И то, что сейчас кажется несчастьем, вероятно, в будущем обернется удачей.