Законы природы.

      Проигрыш Карасуно вызвал просто шквал эмоций. По большей части, конечно, негативных. Они проиграли. Это был последний год не только для него, Тоору, но и для его товарищей по команде. Которых он так и не привёл к победе. Проиграть Карасуно было не зазорно - все видели, какой тяжёлой была битва, как вырывалось из глотки каждое очко, но было обидно. До дикого обидно. Он не поддавался, правда, не поддавался. Хоть и играть против так любимого им Суги-чана было слишком тяжело - впервые Ойкава малодушно радовался тому, что Коуши не в основном составе. Хоть за это Тобио-чану можно спасибо сказать. Но и самому Сугаваре играть против своего альфы на корте было сложно, особенно, когда они так давно не виделись из-за плотных тренировок обеих команд. Но Суга-чан как обычно выдержал это. Тоору им гордился. Но черт, как же ему хотелось, чтобы милый омега так же гордился им. Но то, что эти двое в разных командах уже говорило о том, что победитель на корте будет один. И это были не Сейджо. Глупые мысли о том, что это он подвёл команду из головы выбил замечательный Ива-чан, с которым они снова чуть не сцепились. Чувство дежавю тогда накрыло с головой. Кажется, в средней школе было то же самое. А вдруг он и правда просто не смог играть в полную силу против самого любимого ему человека? Любовь - это не только сила, это ещё и огромная слабость. Вчера Карасуно выиграли Широторидзаву. Они молодцы, правда, они достойны. Хоть Ойкаве и самому хотелось показать Ушиваке его место. Тоору ведь тогда пришёл на матч, несмотря на то, что говорил Иваизуми и Сугаваре, что не станет приходить - отдохнет, слишком устал. А ведь всё равно пришёл. Пришёл, чтобы посмотреть на то, как будет играть Коуши. Хоть и после игры даже не подошёл к нему, не давал даже намёка на то, что он присутствовал. Хаджиме тогда, кажется, оторопел от того, что шатен не полетел к своей омеге с поздравлениями. Встречать Сугу возле школы, чтобы как обычно побесить его команду не хотелось, поэтому он смиренно сидел на остановке, дожидаясь, когда почует знакомый и такой родной запах. Казалось, услышь он его, все тревоги мигом забудутся. Это же его любимый Суга-чан. Самый родной и прекрасный, самый лучший. И Ойкава понимал, что, видимо, сорвал джекпот в небесной канцелярии, когда выдавали самую лучшую пару для него, для Тоору. И хоть волейбол занимал очень большое место в жизни парня, Сугавара был важнее. Хорошо, что Коуши не заставлял выбирать. Как та девушка, с которой он встречался на втором году обучения. Она не выдержала плотного графика тренировок и бросила его. Хорошо, что его омега не такой. Он - самый замечательный. Тоору улыбнулся сам себе - теперь он понял, что имел ввиду Хаджиме, когда говорил, что Ойкава задолбал петь дифирамбы своей любви. А что он сделает, если даже все его мысли только о Суге. Это глупо, думает Тоору, очень глупо, но на лицо напрашивается улыбка. Он немного замерз: погода поганая, тучи ходят, пронизывающий ветер забирается под тонкий свитер. Тоору чихнул.        И вдруг почувствовал тот самый родной запах. Светлые руки оплели его плечи, а чужая макушка упала на плечо. Ойкава замер в этих аккуратных тёплых объятиях. Хотелось вскочить, обнять до хруста, прижать к себе и зарываться в мягкие волосы, гладить нежное лицо, целовать любимые губы, но Ойкава не мог пошевелиться, утопая в такой трогательной нежности: Суга-чан легонько поглаживал руками его плечи, терся кончиком носа о шею - он тоже скучал. Так же сильно. Хотя, подумалось Тоору, он тут самый соскучившийся из всех соскучившихся. Грудь наполняло эйфорией и даже мерзкая погода теперь не могла ничего испортить, замерз - ну и плевать, зато душа согрета стала этой трогательной лаской. Нежность затопила с головой. Ойкава перехватил руки Сугавары и разжал их. Только для того, чтобы в следующую секунду, вскочив и перепрыгнув через лавочку, заключить Сугу-чана в кольцо рук. Прижал так мягко, трепетно, зарываясь носом в серебро волос, не забывая руками оглаживать спину, нежно касаться шеи, задевал губами кончик уха. - Ты задержался, - тихо прошептал шатен, чувствуя, как его милый мальчик вжался в него сильнее, как обхватил руками его торс, а носом уткнулся в ямочку между ключиц. Суга рассмеялся, согревая дыханием замерзшую кожу, отчего по коже пробежали мурашки. Хотя, может, и совсем не от холода. - Прости, Тоору. Я так скучал по тебе, - признался светловолосый, а Ойкава почувствовал, как в груди сладко сжалось сердце. Боже, милый Суга-чан его до приступа доведёт. - Пойдём домой? Скоро дождь начнётся, а у меня нет зонтика. Завтра выходной, поэтому нам не нужно в школу. - Шатен чуть ослабил хватку, заглядывая в лицо своего омеги, пальцами поглаживая щёку, любуясь золотистыми глазами, в которых было просто море нежности, но Тоору не боялся в нём утонуть. - А как же твои родители? - всё же умудрился спросить парень, игнорируя комок в горле. - Их не будет до понедельника, уехали к родне в Токио, - тихо ответил Коуши, улыбаясь так ласково, что Тоору был уверен - краска бросилась ему в лицо. Чтобы скрыть это смущение он поцеловал свою любовь в кончик вздёрнутого носа, а затем в лоб. Если он сейчас прикоснётся к губам, то оторвётся не скоро, а погода и впрямь не радовала. Да и у Сугавары ничего кроме олимпийки не было, а свитер Ойкава даже при большом желании снять не сможет. Он порадовался, что только сегодня была ночёвка с Иваизуми, поэтому свои вещи Тоору ещё не отнёс домой. Прийти в гости к Суге-чану было заманчивой идеей. И тот его совсем не боялся - приглашал в свой пустой дом. Милый, наивный Коуши, ты так Тоору с ума сведёшь.

***

      Холодные капли затекали за шиворот, пока Коуши возился ключом в замочной скважине. Кто же знал, что они попадут не то, что под дождь, а под настоящий ливень, из-за чего оба вымокнут до нитки. Парни громко смеялись, бежали в сторону дома держась за руки, и Ойкава радовался, что оба спортсмены, хоть и на периферии сознания голосом Ива-чана и мелькало, что он заболеют. Наконец, замок щёлкнул и Сугавара втолкнул шатена в прихожую, тут же закрывая за собой дверь. - Ты сильно замерз? - с лучезарной улыбкой спрашивал Коуши, обжигая искорками в глазах, а Тоору, в который раз за вечер, замер. Светлые волосы намокли и потяжелели, падая на глаза и лоб, закрывая уши, одежду вообще следовало выжимать - она промокла настолько, что прилипла к телу как вторая кожа, тонкие пальцы подрагивали от холода. Запах омеги стал ярче и насыщеннее, пробираясь в самые лёгкие. - А ты? - Альфа не узнал своего голоса, который стал будто грубее. Сугавара покраснел, замечая как изменились глаза, на которые падала мокрая чёлка, зрачки расширились, а одежда обтягивала тело парня перед ним, выгодно очерчивая рельеф мышц. Суга подавил внутри какой-то мяукающий звук и тихонько кивнул, не переставая улыбаться.       Ойкава медленно подошёл ближе, проводя горячими ладонями по холодным плечам, заглядывал в лицо, убирал со лба прилипшие пряди, зачёсывая их назад, и...что, он и в самом деле не догадывался, каким стал сильным его запах, не замаскированный парфюмом? Суга провёл языком по нижней губе, не отрываясь наблюдая за своим парнем, смотрел как кошка на сметану. Тоору наклонился ближе и прикоснулся к мягким холодным губам. Хотелось прижать сладкого Сугу-чана к стене, зарыться руками в его волосы, целовать напористо и страстно. Но шатен слишком сильно соскучился по нему, и знал, что по нему скучали в ответ, поэтому сейчас поцеловать так ласково, как только мог он считал необходимым. Просто согреть любимые губы. Хоть и греться хотелось немного другим способом, который, несомненно, включал бы в себя поцелуи. Однако принуждать парня ни к чему не хотелось. Никого нельзя брать силой, так говорили ему мама и папа, а уж тем более нельзя брать силой нежного Коуши, он бы никогда себе не простил. Тоору мягко прихватывал губы, аккуратно касался их языком, закрыв глаза и упиваясь моментом долгожданной близости. Да, Тоору мог Сугу-чана сделать своим. Но в этот раз хотелось, чтобы всё по-человечески, чтобы всё было правильно: хотелось ходить на свидания, смотреть вместе фильмы, брать Коуши за руку, дарить подарки, говорить комплименты, а не только высказывать свои дифирамбы прекрасным лунным мальчикам Иве-чану. Хотелось так, чтобы Суге-чану нравилось. Ойкава отстранился, с удивлением услышав мягкий разочарованный стон и хитро посмотрел на Сугавару, который, опомнившись, было от нежного поцелуя, покраснел. Шатен улыбнулся и коснулся своим носом кончика носа светловолосого. - Нам нужно переодеться, иначе мы простынем, Коуши, - тихо прошептал он в самые губы, отчего омега вздрогнул и вдруг кивнул.       Парни достаточно быстро переоделись, закинув мокрую одежду в стиральную машинку, после чего Коуши потащил своего альфу на кухню, отпаивать горячим чаем с лимоном и мёдом. А Тоору всё умилялся - такой домашний Сугавара в большой футболке и шортах, с волосами, которые завились ещё больше от влаги, он давал ощущение такого уюта. Длинные ноги притягивали внимание, как и хрупкая фигура. Коуши что-то рассказывал достаточно эмоционально и Ойкаве даже почти не было стыдно, что он не слушал. Ну в самом-то деле! Как он может, когда перед глазами такое зрелище? Сам Тоору был одет в серой футболке хозяина дома, явно ему большой и в спортивные шорты чёрного цвета. - Поздравляю тебя с победой, Коуши. Я горжусь тобой, - неожиданно вырвалось из горла, заставив Сугу осечься посреди фразы. Шатен смотрел с такой искрящейся любовью, с таким теплом, и с такой печальной радостью, что сердце сделало кульбит. Сеттер Карасуно подошёл ближе, чуть наклонился и поцеловал Ойкаву в ещё мокрую макушку, чтобы тот не заметил как в уголках глаз скопились непрошеные слёзы. Услышать такое от своего альфы оказалось лучше всех похвал. Тот взял его руку в свою и начал перебирать костяшки. Сейчас всё было таким правильным. Они вместе на одной кухне. Счастливые и влюблённые, у которых всё ещё впереди.       Ойкава, сегодня днём сидя у Хаджиме, даже и не думал, что его день кончится так чудесно. Мальчики выпили чай, вместе приготовили ужин, и прямо с ним завалились смотреть фильм на диване. Тоору держал любимого в руках, тот же облокачивался спиной ему на грудь. Шатен часто зарывался носом в волосы, гладил прохладные руки и комментировал глупые моменты какого-то боевика, лишь бы слышать снова и снова этот серебряный смех. А Суга был счастлив. Он сильно скучал по Тоору, так, что Дайчи пару раз назвал его именем, один раз даже Нишиною. Друзья такого не оценили. Но сегодня, увидев на остановке такого задумчивого альфу, сердце сжалось, отчего Сугавара даже окликнуть его не смог, лишь поделиться любовью. Зато сейчас его парень чувствовал себя, похоже, счастливым. И Коуши был счастлив тоже. Плевать на слухи и сплетни - не мог Тоору врать - такой взгляд, ласковый и любящий, не сымитировать никому. И то, как Ойкава сдерживался, что нельзя было не заметить, тоже добавляло правдивости его чувствам. Посмотрев глупый фильм, парни убрались, помыли посуду и поднялись наверх. И ни один не подумал про футон, ведь кровать всё же двуспальная. Они уснули вместе. Впервые. Ойкава был счастлив, засыпая под тёплым одеялом держа в руках того, кого любит всей своей душой, утыкаясь в макушку перед сном, обрушивая град поцелуев на улыбающееся красивое лицо. Так любить просто нельзя, от такой любви сердце может разорваться. Но оно не рвалось, давая место его Суге-чану. Проходите, располагайтесь, как говорится. Вы тут надолго! Навсегда...