Законы природы.

      Коуши был напуган до чёртиков, благо, быстро взял себя в руки. Ревущая Хиёри с кровью из носа - та ещё ситуация. Парень отвлёкся лишь на мгновение, помешать суп, а тем временем, девчушка не рассчитала координацию движений и упала на пол ничком. Коуши аж похолодел. Танака-младшая ревела, когда Суга судорожно набирал номер Цукишимы. Тот ответил быстро, что было крайним везением. Кей быстро оценил обстановку, слыша плач на заднем фоне, и сказал быстро приезжать к ним в больницу. Боже, и что он скажет Киёко и Рюноске? Не досмотрел. Суга судорожно набирал номер такси, плечом зажимая трубку, одновременно стараясь успокоить и одеть свою крестницу. Та совсем не слушалась, лишь больше плакала, прижимая платок к кровоточащему носу. Пепельноволосый даже не подумал о себе - так и выскочил в белой домашней футболке и шортах, с растрёпанными волосами, хотя и любил убирать из в низкий хвост. Хи-чан перестала плакать лишь в машине, прижимаясь к Коуши всем телом и икая после таких рыданий, что дало Сугаваре возможность позвонить Киёко и предупредить о случившемся, попутно рассыпаясь в извинениях. Девушка лишь ответила, что выезжает и положила трубку. К напуганному состоянию снова приплелось чувство вины. А малышка так доверчиво и искренне прижималась, что Сугаваре было почти больно. При виде больницы девочка снова захныкала - слёз для таких бурных рыданий у Хиёри не осталось, как, впрочем, и сил. Цукишима встречал в приёмной, и сразу скомандовал бежать к Ямагучи - он работал детским врачом. Суга поспевал за бывшим кохаем, попутно приглаживая чёрную макушку. И как друзьям в глаза смотреть после такого?       Бурный поток мыслей прервало неприятное ощущение того, что на Коуши кто-то смотрит, а повернувшись в сторону раздражителя, парень понял, что весь мир внезапно остановился. Остановился на внимательных и таких до боли родных карих глазах. Суге едва ли не физически стало плохо. Сердце сжалось и руки бы обязательно затряслись, если бы пепельноволосый не держал в руках Хиёри-чан. Парню захотелось малодушно убежать, лишь бы спрятаться от внезапно нахлынувшего отчаяния, боли, надежды, и той любви, которая внезапно снова зашевелилась, будучи почти в гробу. Это Тоору. Ойкава Тоору. Волейболист, сердцеед, его альфа...и просто до сих пор любимый человек.

***

      У Тоору разболелась голова, пока он слушал длинные гудки, набирая давно выученный до автоматизма номер. Наверняка, Ива-чан сейчас отсыпался после перелёта, и Ойкаве честно было стыдно отрывать лучшего друга от отдыха. Просто он не знал, кому позвонить, да отрезвляющая оплеуха бы совсем не помешала. Если бы шатен мог - он бы закурил, но ему нельзя, спортсмен же. Такеру уже давно был дома, обследование племянника прошло как в тумане. Суга даже не повернулся в его сторону, когда выходил из кабинета детского врача с маленькой девочкой на руках. Хорошо это или плохо, волейболист и правда не знал, с одной стороны, неприятно, конечно, а с другой, парень не был уверен, что ещё раз выдержит взгляд таких тёплых, любимых глаз. Погода сегодня хорошая. - Надеюсь приключился конец света, Дуракава, потому что только это тебя спасёт от гибели, - на том конце телефона послышался явно недовольный и сонный голос. Тоору вздрогнул от звука, успев погрузиться в свои мысли. - Хаджиме, - недовольное ворчание резко оборвалось. Несмотря на близость двух мужчин, они редко звали друг друга по имени. Только если случалось что-то из ряда вон. И видимо, такое произошло именно сейчас. - Тоору? - настороженная интонация. Такой Иваидзуми сто процентов был готов сорваться куда угодно, хоть на другой край земного шара - что не раз было проверено - лишь бы помочь. - У него уже есть ребёнок, да? - всё же осмелился на вопрос альфа, который боялся задавать даже себе, не то, что вслух произносить. - Нет. Я бы знал. Я периодически общаюсь с Савамурой. Наверняка, это ребёнок Танаки и их школьного менеджера, насколько мне известно, он крёстный той девочки. Вы встретились, получается. - Да.       Именно этого брюнет и опасался. Теперь воспоминания нахлынут с головой, и Ойкаве может стать очень и очень плохо. Конечно, Хаджиме не слишком переживал за эмоциональное состояние Сугавары, у него там была стопроцентная поддержка в виде бывших сокомандников, которые по-прежнему пепельноволосого обожали. А вот лучший друг в Аргентине будет один, и Ива-чан не может таскаться везде за ним, как нянька, даже если слишком этого захочет. Радовало то, что Иваиздуми уже в Японии, и они с шатеном смогут встретиться в ближайшее время. - Он стал ещё красивее, знаешь. Я так оторопел, что даже слова вымолвить не смог, ещё и ребёнок этот на руках. Думал, умру на месте, - горькая усмешка ощущалась даже тогда, когда Иваидзуми не видел лучшего друга. - Тоору... - Я в порядке. Просто хотел узнать, его ли это ребёнок, только и всего. Иваидзуми сделал вид, что поверил.

***

      Ещё никогда день не тянулся так долго, по мнению Коуши, и никакое событие в последние несколько лет не отнимало так много сил. Да даже роды Киёко он перенёс более спокойно, хотя, Дайчи утверждает, что Суга тогда чуть ли не на стены лез от беспокойства за любимую подругу. Но сейчас то самое спокойствие, собранное по кусочкам из осколков разбитой души, рассыпалось в прах. И этот прах никак не покрывал острые скалы отчаяния, показавшиеся внутри. Было плохо - не то слово. Было ужасно. И самое ужасное, Сугавара совершенно не знал, что с этим делать. Только Дайчи, такой родной и привычный Дайчи снова подставил своё крепкое плечо. Коуши не любил обременять лучшего друга, так почему же сейчас лежал головой на его коленях, бездумно смотря в стену и чувствуя сильные пальцы в своих волосах.