Самая длинная ночь

На Гусу опустился вечер. Перед глазами все расплывалось — Вэй Усяня чуть пошатывало, отчего он иногда запинался о собственные ноги и с умиротворением смотрел, как колыхались на ветру одни из верхних одежд второго нефрита, одиноко висящие на специальной подставке. В цзинши было по-приятному прохладно из-за открытых настежь раздвижных дверей, и Вэй Ин с трудом заставлял себя держать руку подальше от последнего бутыля алкоголя. Уже выпитые несколько сосудов знаменитого гусуланьского вина сиротливо стояли возле кушетки. Сегодняшний день он провел выше всяких похвал — порезвился с мелочью на мечах, поболтал с наконец-то спокойным и благодушным Лань Сиченем, чутка позлил старика Ланя. В голове приятно шумело. Вэй Усянь не то чтобы перебрал, но был опасно близок к той самой черте, за которой он обычно ничего не помнил и творил что-то из ряда вон даже для самого себя. В сладкое марево от выпитого вина медленно вклинился тонкий аромат сандала, и Усянь тут же расплылся в счастливой улыбке. — Лань Чжань! — Вэй Ин попытался вскочить, но тут же шлепнулся обратно на кушетку — земля и небо на мгновение поменялись местами. В проходе показался сам второй господин Лань. — Лань Чжань, я соскучился! Прекрасное, чуть уставшее лицо второго нефрита смягчилось, как это всегда происходило при взгляде на его улыбку, полную радости, и Лань Ванцзи бесшумно прикрыл за собой двери. — Прохладно. Ты простудишься. Вэй Усянь надулся, но промолчал. Верхние одежды его мужа перестали заманчиво дрожать под ветерками вечернего Гусу, и Вэй Ин сосредоточил все свое внимание на супруге. Взгляд мужчины обследовал пустые сосуды, кучкующиеся подле Вэй Усяня, осмотрел с ног до головы с привычной внимательностью и остановился на чуть распахнутом вороте. — Выглядишь уставшим. Я могу сыграть для тебя. Слова Лань Ванцзи приятно отозвались в сердце, согрев заботой и ощущением любви. Второму молодому господину Лань не было нужды говорить вслух — каждое его движение так или иначе было направлено на Вэй Усяня. Каждый раз от этого сладко замирало сердце. И сейчас тоже. Лань Чжань аккуратными, изящными движениями снял с себя верхние одежды, сложил их, как подобает воспитанному господину, и грациозно опустился на подушечку перед гуцинем, установленным на низком специальном столике. Длинные скульптурные пальцы легли на струны, и на губах второго нефрита расцвела хрупкая улыбка. Это была прекрасная картина. Лань Ванцзи перестал источать глухую и больную тоску, отчего ранее в сердце Вэй Ина впивалось острыми лезвиями сожаление, его игра больше не скрывала в себе бушующий океан из ломающей боли и печали, щипки струн получались нежными и преисполнеными тихим удовлетворением. За таким Лань Чжанем было поистине приятно наблюдать. Мелодия ласкала слух, а тяжелые и блестящие волосы супруга так и манили к себе. В такие моменты Вэй Усянь полнился шипучим восторгом. Этот совершенный мужчина был его. Теперь уже бесповоротно. Второй господин Лань чуть наклонил голову, прислушиваясь к звучанию и наблюдая за Вэй Усянем из-под полуприкрытых глаз. Одна прядка, не выдержав собственного веса, вероломно выскользнула и упала Лань Ванцзи на грудь. В кончиках пальцев закололо от нестерпимого желания к ней прикоснуться. Вэй Ин задержал дыхание, проморгался, чтобы перестало пьяно рябить в глазах, и как можно ровнее встал с кушетки. Лань Чжаню не было нужды знать, насколько сильно он сегодня пьян. Под напором предвкушения шаги делались намного твёрже и аккуратнее, и Вэй Усянь с внутренней гордостью за себя обогнул низкий столик с оставленным на нем гуцинем, и чуть менее изящно, чем трезвый Вэй Усянь, умостился рядом с мужем. Вблизи аромат сандала усилился, и Вэй Ин, не таясь, глубоко вздохнул родной запах. Поднырнул под руку, обнимая мужчину за талию так, чтобы не мешать музицированию. Слушать было приятно не только из-за искушенности второго господина Лань в музыке, но и из-за того, сколько любви таили в себе ноты. — Лань Чжань, Лань Чжань, обними меня. Мелодия оборвалась, и сильные желанные руки повиновались, крепче прижали Вэй Усяня ближе. Усянь зажмурился и мысленно захихикал. Ох, если бы Лань Цижень услышал как варварски оборвал игру его племянник! — Ты много выпил. Вэй Ин надул губы и покаянно отвёл взгляд. — Что-то случилось? — в голос закрались нотки беспокойства, а рука Лань Ванцзи спустилась ниже и успокаивающе-нежно погладила бедро. У Вэй Усяня сбилось дыхание. И ладно бы подобное происходило впервые! Но нет. Время шло, дни сменялись неделями, а ласковые прикосновения Лань Чжаня всё так же оказывали несоизмеримое по силе влияние на его сердце. — Просто захотелось. Они замолчали. Вэй Ин тихо наслаждался мерными нежными поглаживаниями, а Лань Чжань о чем-то глубоко задумался, и взгляд его был далек от реального мира. Рука чуть сдвинулась ниже, и Вэй Усянь едва подавил в себе порыв потянуться за движением руки подобно дружелюбному, обделённому лаской коту. С каждым разом, когда пальцы задевали через ткань внутреннюю часть бедра, у Вэй Усяня все сильнее сбивалось дыхание. Он осторожно поднял взгляд и чуть не задохнулся от возмущения. Значит, он тут скоро совсем распалится, а Лань Чжань о чем-то постороннем думает! Игривая натура Вэй Ина не смогла этого стерпеть. Прямо перед глазами призывно маячили завязки нижнего одеяния супруга, и Вэй Усянь все же поддался кошачьему порыву — пальцем поддел конец завязки, шкодливо ухмыльнулся и едва-едва потянул на себя. Нужно было сделать это настолько незаметно, насколько возможно. Как-то отвлечь. В голову не приходило ничего стоящего, поэтому Вэй Ин решил использовать то, что есть под рукой. — Лань Чжань, сыграй мне ещё что-нибудь. Вэй Усяня аж распирало от предвкушения шалости. Он дождался, пока второй господин Лань снова опустит свои благородные руки на инструмент, и с первых же раздавшихся вновь звуков запустил ближнюю руку под уже почти полностью ослабленные завязки нижнего одеяния, потянув за вторые завязки — теперь тонких нижних штанов. Чуть более глубокий вздох стал Вэй Ину негласным разрешением. Хотя Лань Чжань практически никогда не запрещал ему что-либо, этот вздох побудил Вэй Усяня ещё больше. Из-за играющего в крови вина происходящее было на порядок страннее, но и желаннее тоже. Кончики пальцев игриво прошлись по коже живота вниз, обходя сокровенное, словно забавляясь, и под конец бережно и крепко накрыли все быстрее крепчающий член. Струны, неуловимо для несведущего слуха, запели пронзительнее. Вэй Усянь всегда с трепетным упоением сохранял в памяти подобные сокровенные моменты. Под рукой стремительно твердела плоть, и Вэй Ин изо всех сил старался делать все не торопясь, наслаждаясь незримой властью над этим восхитительно прекрасным мужчиной. Подушечки пальцев с лёгким нажимом следовали извилистыми путями выпуклых вен, оглаживали горячую по ощущениям даже для разгоряченного вином Вэй Ина головку. Из горла вырвался судорожный вздох. Мелодия теперь полилась на самую каплю медленнее, но этого хватило Вэй Усяню, чтобы понять — ещё пара движений, и контроль его дорогого мужа полетит. Аромат сандала стал интенсивнее, вынуждая вдыхать себя чаще необходимого для дыхания, и на языке Вэй Усянь призрачно почувствовал сладкий привкус кожи второго нефрита. Контраст литых, твёрдых мышц и бархатность, которую Вэй Усянь ощущал под губами, всегда бил поддых. В голову взбрела шальная мысль попробовать. Вот так, в таком состоянии он мог бы очень долго… Ведомая рукой Вэй Ина, из-под окончательно ослабевших завязок нижних штанов показалась головка. Налившаяся желанием, кровью, с бело-прозрачной капелькой на конце. Вэй Усянь не выдержал и обхватил ее губами. Облизал, задержавшись на пару секунд языком, обдал собственным дыханием и с ликованием прислушался к тихому, пробирающему стону Лань Ванцзи. На волосы, свободно спадающие на плечи, легла рука и зарылась в пряди. О, как Вэй Усянь любил это! Доставлять удовольствие Лань Чжаню, слышать в ответ сокрушительный отклик на свою любовь, видеть насколько сильное желание он может разжечь в своем внешне холодном муже! От избытка чувств, как это бывает каждую их близость, мысли в голове перемешались, и Усянь принялся по чуть-чуть, осторожно, но решительно пропускать член дальше. Размерами Лань Ванцзи не был обделён, и Вэй Усянь что тогда, что сейчас принял это как личный вызов. Прошло много дней с той первой, неловкой, но наполненной доверием и старанием попытки, и сейчас Вэй Ин мог гордиться достигнутым. На глаза навернулись слёзы — так, увы, происходило каждый раз. После, по обыкновению, горло першило еще несколько часов, но Вэй Усянь был готов смириться с этим, если он мог доставить Лань Чжаню удовольствие. Член с каждым сглатыванием становился все твёрже, и Вэй Усянь уже было приготовился к окончанию, как его остановили, потянули назад за подбородок мягким движением и смахнули большим пальцем сорвавшуюся одинокую слезу. — Что случилось? — Усянь закашлялся и прочистил горло. — Что?.. Вэй Ин послушно выпрямился и проследил за взглядом супруга. Приподнял брови и мысленно пробормотал: «Гуцинь?..» Резкий рывок Усянь как-то пропустил. Лань Ванцзи быстрым и аккуратным, но все же немного небрежным движением переложил инструмент на пол. Вэй Ин не особо понимал происходящее — в голове творился абсолютный хаос из нарастающего любовного томления и тени жалости, что не дали закончить начатое. Губы горели, а еще малость опухли, как после непродолжительных ленивых поцелуев перед сном. Гуцинь был бесповоротно забыт. Крепкие руки мужа на мгновение прижали Вэй Усяня к себе и тут же бережно уложили его животом на освобожденный столик, расположив так, что ноги оказались по бокам Лань Ванцзи. Горячие ладони прошлись от щиколотки, чуть обхватили икры, слегка нажимая на мышцы, отчего Вэй Ина пробило приятной дрожью, поддели край нижнего одеяния и мучительно медленно потянули наверх. Внутри Вэй Усяня все затрепетало от стыдливого предвкушения. Пламенеющий взгляд Лань Чжаня чувствовался особенно отчётливо. Когда ткань задралась полностью и слабо всколыхнула растрепавшиеся волосы, обжигающие ладони вернулись и ненавязчиво потянули в стороны ноги. Поза была смущающей. Вэй Ин неожиданно даже для себя покрылся слабым румянцем. В этом положении он был таким открытым и так бесстыже предлагающим… Комната ещё недостаточно прогрелась, поэтому одновременное переплетение прохладного воздуха и нагретой собственным телом ткани было ощутимым. Обнаженной из-за почти полностью распахнутого ворота грудью он чувствовал прохладу деревянного низкого столика, который стремительно нагревался от его тела. Полы нижнего одеяния были раскрыты до такой степени, что его возбуждение касалось самым кончиком поверхности столика. Вэй Усянь почувствовал лёгкое смущение. Он был самым непристойным образом раздето-одетым. Усянь редко забывал о третьем слое одежды, но от вина стало слишком жарко, и Вэй Ин находился в цзинши, куда не был вхож без приглашения даже глава ордена. Сейчас… Его ягодицы более не прикрывала тонкая ткань, и темный взгляд Лань Ванцзи обжигал кожу. Вэй Усянь чувствовал, как каждый сантиметр оголенного тела удостаивается жаркого, желающего внимания, отчего весь покрывался мурашками. Быть вот таким, в откровенной позе, и ощущать на себе чужой неисчерпаемый голод… Все это вызывало сладкое содрогание внутри, и Вэй Усянь поерзал. Он больше не мог это терпеть. — Лань Чжань, ну Лань Чжань, прикоснись! Ему повиновались мгновенно. Горячие руки властно легли на ягодицы и чуть сжали, даря Вэй Усяню долгожданное наслаждение. Его нынешнее тело было хрупким, тонкокостным и невероятно, просто в божественных пределах отзывчивым. На каждое прикосновение мужа там оно откликалось весьма пылко. Длинные пальцы заскользили вокруг самого сокровенного и Вэй Ин смутился немного больше. Трепетная любовь его мужа даже к такому постыдно-интимному и грязному месту всегда заставляла Вэй Усяня сбиваться с мысли и дыхания. Лань Чжань всегда смотрел на него с безграничной любовью и тихим обожанием, но именно в моменты их наивысшей близости Вэй Ин мог так остро это прочувствовать. То, с какой осторожностью Лань Ванцзи трогал его, то, с каким напором он брал каждый раз распаленного до края Вэй Усяня… Было что-то невообразимо прекрасное в этих мгновениях, когда Лань Чжань, будучи не в силах совладать с влечением, сам методично обрывал ниточки собственного контроля, чтобы после распирать его изнутри своим членом и наваливаться сверху. — Лань Чжань… — из горла вырвался сдавленный хрип, когда прохладные по сравнению с его объятой жаром кожи губы коснулись ямочки на пояснице. Прикосновение именно губ было до того необходимым, что Вэй Ин вздрогнул и протяжно выдохнул. Один поцелуй, другой… Вереница нежных поцелуев оставляла за собой влажный след и ожидаемо закончилась на его входе. О боги, иногда Вэй Усянь забывал, сколько порочного бесстыдства было сокрыто в глубинах души мужа! Ему стало нестерпимо жарко. В ушах ещё звенел звук собственного рваного дыхания, но лёгкое шуршание одежды он уловил. На долгих десять секунд Вэй Усяня оставили наедине с собой. В тишине щёлкнула баночка с маслом. Лань Чжань вновь вернулся на прежнее место, поцеловал Вэй Ина сначала в бедро, потом будто бы пересчитал губами позвонки и наконец добрался до губ самого Усяня. Этот поцелуй получился глубоким, преисполненным томления и лишь самую малость неудобным, но Вэй Ину было плевать. То, что вытворял язык Лань Ванцзи можно было возводить в ранг божественной благодати. Отвлечённый, он не заметил как Лань Чжань продолжил их любовную игру. Вымазанные пальцы покружили рядышком со входом, то нажимая на нежную тонкую кожу, то царапая ее. Внизу живота с каждым таким поддразниванием узел скручивался все сильнее. Вэй Усяню казалось, что его тело сейчас распадётся на части и осыплется пеплом — до того ему было хорошо. И не только от вина, отнюдь. Первый палец внутри был воспринят с восторгом. Вэй Усянь не раз говорил наедине, во время их нередких откровенных разговоров, что длинным умелым пальцам Лань Ванцзи он был готов поклоняться. К первому добавился второй, потом третий. Благодаря их неугасающей страсти и обещанию «каждый день», подготовка оказывалась быстрой и дразняще лёгкой. Вэй Усянь любил нарастающее удовольствие, а Лань Ванцзи не считал обременительным исполнять разного рода капризы своего спутника на пути самосовершенствования. — Лань Чжань, Лань Чжа-ань! Ну же. Войди. Возьми меня, — тихо подначивал Усянь, и голос его оборвался на конце. В его тело медленно, но требовательно вторгался Лань Ванцзи. Сантиметр за сантиметром Вэй Ин чувствовал как чужое естество проталкивается вглубь, как натягивается кожа вокруг, и насколько Лань Чжань обжигающе тверд. Уже было плевать на скользкую поверхность стола, на кажущиеся удушливо теплыми нижние одеяния и на расходящиеся в стороны колени. Вэй Усянь подался назад, рывком, чтобы наконец ощутить мужа полностью. Позади раздался судорожный вздох. — Вэй Ин. Осторожнее. В противовес своим же словам Лань Чжань притянул его ближе и толкнулся, соединяя их ещё невозможно ближе. Лань Чжань навалился сверху, и член проехался по сладкому местечку внутри. Тяжесть чужого тела отозвалась внутри Вэй Усяня пряным восторгом. Второй господин Лань всегда был сильным — Вэй Ин мог с честностью признать, что каждая демонстрация силы, будь то в бою или в быту, находила пылкий ответ его души. На судорожно вцепившиеся в деревянный столик пальцы легли чужие и переплелись, удерживая, заземляя. С губ сорвался протяжный стон. Более Вэй Усянь себя не сдерживал — громко, в полный голос стонал, зная, что даже если его и слышали, будут молчать, а Лань Чжаню были по душе как томные вздохи, так и несдержанные, разносящиеся по округе крики удовольствия. Лань Ванцзи двигался неистово, каждый толчок разливал по венам нечто тягучее и тёмное. Кровь бурлила, закручивая внутренности в чувственный водоворот. Ни одна живая душа не могла себе вообразить насколько сильным возбуждением его опаляло. Вэй Ин уже не мог держаться за столик — вспотевшие ладони расцепили их руки и предательски соскальзывали, ножки не выдерживали их страсти, грозясь при каждом толчке переломиться надвое. Лань Ванцзи, кажется, уловил этот дискомфорт возлюбленного и, подхватив под живот и плечи, не выходя из тела возлюбленного, переложил Вэй Усяня на пол, чуть в отдалении от несчастного столика. Голова от такого резкого движения закружилась и руки, и так держащие Вэй Усяня из последних сил, окончательно выдохлись, и он распластался на полу, оставив лишь заднюю часть задранной кверху. — Лань Чжань, держи меня… В него снова вошли, и поза, так напоминающая животное соитие, обожгла сознание Вэй Ина сладостной порочностью. Бедра укололо слабой болью — его, как он и просил, удерживали, вцепившись в нежную кожу. Вэй Усянь мимоходом отметил скорый конец — чем ближе был Лань Чжань, тем сильнее он впивался в него, держал крепкой, несокрушимой хваткой, наставляя синяки, расцветающие после цветами Юньмэна. Брали Вэй Усяня все грубее и неистовее, толчки становились размашистее. — Лань Чжань! Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань!.. Ему было так хорошо! Удовольствие тягучим маревом накрывало его. Было так невообразимо приятно, что Вэй Ина пробрала сладкая предвещающая дрожь, и внутри все сжалось в ожидании. Пальцы на бедрах сжались с такой силой, что Усянь, чутко настроенный на своего возлюбленного, сдавил мышцами член внутри, вырвав этим хоть и тихий, но протяжный, наполненный наслаждением стон. От ощущения горячего семени, коим щедро делился Лань Ванцзи, Вэй Усяня сорвало, и он, уткнувшись лицом в пол цзинши, простонал, выплёскиваясь несколькими тугими струями. Хмель из головы почти выветрился. Вэй Ин зевнул и позволил Лань Чжаню одернуть свое нижнее одеяние, притянув к себе на колени. Волосы Лань Ванцзи слегка растрепались, а глаза лучились довольством. Усяню было неимоверно лениво, и он, прикрыв глаза, откинулся головой на плечо мужа. — Сегодня я лягу пораньше. Слова вызвали у супруга мимолётную улыбку, и Лань Чжань невесомо прикоснулся к щеке в лёгком поцелуе. — Спи. Я отнесу тебя в постель. Глаза Вэй Ина окончательно закрылись и, прежде чем провалиться в мир сновидений, он пробормотал: — Лань Чжань, мой Лань Чжань… Обними покрепче.