вселенское негодование

      Для чего был создан мир? Для чего люди каждый день просыпаются, идя на не любимую работу? Зачем школьники так усердно зубрят перед ЕГЭ? Кому от этого легче?       В том то и дело.       Никому.       Я помню, как на первое сентября (мне тогда как раз четырнадцать исполнилось), к нам пришёл парень, хотя лучше сказать звезда. Плисецкий переехал в Питер неожиданно, и это можно смело сравнить с дождём среди ясного неба.       Мне не хотелось сидеть с ним. Ему не хотелось сидеть со мной. Мы никогда не говорили пока сидели бок о бок, не обсуждали оценки по контрольной или совместный проект. Нам это незачем. У нас бы и не вышло. Юра никогда не был один, всегда кто-то находился рядом и необязательно, чтобы они общались, скорее, это было для галочки и так всегда: встреть я его, идущим с тренировок или в школьной столовой, парень или девушка, толпа или просто небольшая компания всегда стояли около него. Мне только раз пришлось стать на место этого молчаливого проводника от класса биологии до спортивного зала, мы просто шли рядом и в этом моменте не было ничего.       Просто мы впервые намеренно смотрели.       Совсем не хотелось ощущать его взгляд на себе.       Это был восьмой класс, и я сидела с восходящей звездой Юрием Плисецким.       И девятый должен был пройти также, но отчего-то его популярность возросла настолько, что мне предлагали взятки за то, чтобы я пересела. Марина очень злилась, услышав отказ, но в этом нет чего-то странного, она не первая и не последняя, кто будет подходить с этой просьбой. В девятом классе пришлось впервые разглядывать его лицо в поисках чего-то невообразимо прекрасного, есть же причина их фанатизма, но нет, блондинов куча по Питеру, и зеленоглазых найти можно, черты лица...как у большинства? Или стоит чаще смотреть хотя бы в глаза людям? Лица я рассматривать не буду. Ради науки и исследования пришлось просмотреть около пяти его выступлений ища в них то, чего не было в других. Наверное я просто не разбираюсь. Мы все также сидели вместе и все также не общались. Было странным, когда самая конфликтная личность всея школы номер семь затихла после месячного отсутствия, можно было бы скинуть на соревнования, но не сезон ведь. Очнулась я уже на сайте с кучей статей о том, как Юри Кацуки выиграл в каком-то там конкурсе...соревновании...что бы это ни было, но наш Плисецкий ушел проигравшим, удивления не было, Юра признал поражение или, как минимум, нашел причину развиваться стремительнее, чем он это делал.       Я впервые поняла, за что его так любили.       — Ты лучше Юри, — "стерто"       — Ты понравился мне больше, —"стерто"       Мое полное неумение поддерживать людей выходит боком не впервые, но так досадно от этого раньше не было. Как поддержать соседа по парте, с которым вы и не общаетесь толком? Зачем это делать? Более точный вопрос. Но наверное, казалось, что Юре так станет легче, хотя, зная Плисецкого и его биополярочку, это скорее разозлит фигуриста.       — Хорошо выступил, — все. Отправлено, и назад уже ничего не вернуть, он, наверное, и не узнает меня на фото. Я в его глазах серая масса, если не хуже.       Фигура, как у всех.       Рост еле доходит до ста шестидесяти, но это не сильно мешает.       Волосы никогда рыжими не были, это я покрасила их в десять, а после лишь освежаю краску, или как иначе сказать?       Глаза слишком...болотные? Карие? Цвет земли? Не знаю.       Нос, губы, руки и ноги. Ничего удивительного. Пальцы только казались через чур длинными, ну или действительно казались, спрошу и никто честно не ответит.       Он ответил, только в три часа ночи или около того пришло короткое "спасибо", я уже собралась спать, а ты так бессовестно заставил снова включить телефон. — Блять, иди поспи Плисецкий, — хоть просмотрел, и на этом спасибо. Спать я тогда так и не легла.       Утро было по-прежнему пасмурным. Даже удивительно осознавать факт, что в каком-то городе, если прогноз передает снег, то будет снег, а не его близкий родственник дождь. Хмурые люди и хмурая я, которая так и не спала. Провались пропастью Плисецкий, со своим сбитым режимом, и я, со своими "быстро в тикТок зайду", и тикТок, пусть к херам катится. Питер удивительно заряжает желанием убивать и резаться, прекрасный город. Школа не менее превосходное место, ведь поставленная первой алгебра могла сделать из вечно готовой ко всякому дерьму Иры существо, которое мысленно выпотрошило большую часть этого мира, хотя, видя меня, улыбка, все равно, расцветает на устах этой женщины. Улыбаться в такой ситуации крайне глупая затея, тут молиться надо.       — Вла-а-а-ада,— голос её все также игрив, а глаза все также серы, хотя, кажется вчера, волосы имели платиновый оттенок, хотя может я дальтоник, и едко зелёный мне чудится.       — Не спрашивай, — а она все же спрашивает такой тупой вопрос: "Опять не спала?". Будто ответ изменится, наверное именно от того, что ответ и не менялся последние года три, этот вопрос я успешно игнорирую.       Люди толпятся и шипят друг на друга, в попытках пролезть на второй этаж, куча детей пятых классов и таких же детей, но немного постарше. Все так рябит, что глаза устают так, будто я заснула в линзах, будь тут Плисецкий, все бы раступились, и можно было бы тихонько пройти за его спиной,так уже было, и в такие моменты ты ощущаешь себя безбилетником в каком-то поезде или троллейбусе. Но, увы, Юра так и не появился, было очень больно, когда кто-то наступил на белый кроссовок, а еще больнее было, когда при опоздании заставили рассказывать формулу уравнений, о которых я слышала буквально впервые, стоит хоть вчитываться, списывая с решебника. Мямля что-то о том, как кошка, которой у меня никогда не было, рожала, я, скорее, из интереса посмотрела на то место, где должен сидеть главный аксессуар нашей школы, хуманизация Питера и просто очень злой человек Юрий Плисецкий, и он там сидел, подперев голову рукой, вяло наблюдал за тем, как я также вяло пыталась избавить себя от красивой двойки в дневнике или, еще хуже, в строке журнала. Видимо этому извергу стало лень искать мою фамилию среди остальных, поэтому отпустили с жирной двойкой в дневнике, неприятно, но исправимо.       — Неудачница.       — Слышу от человека, который только в три часа ночи смог зайти в инстаграм.       — Это лучше, чем сидеть там круглосуточно, затворница, — а вот сейчас обидно было, вместо того, чтобы ломать голову над сообщением в его сторону, я бы могла поломать её над той же алгеброй, но это вряд ли.       — Зато я, наверняка, единственная, кто ответил тебе сразу, — и мы молчали, этот спор был, скорее, для того, чтобы остудить пыл от гадкого Питерского утра. Неприятное ощущение ответственности за свои вчерашние слова брало верх, еще я накручиваю себя, да. Вдруг он не принял меня всерьёз, или насмехался разом со своими...друзьями? Скорее знакомыми. Но суть не меняет, они точно звонко смеялись над моим смс, приняли за фанатку...и плевать что прочёл он его только глубокой ночью       — То сообщение, — чувствовать себя так неуверенно и париться из-за херни вложили, как приданное, ведь ебать меня не должно, как его величество отреагирует на мою реплику в свою сторону. Но ебет. Я ЖЕ ЕГО НАПИСАЛА.       — Просто дружеская поддержка.       — Мы не друзья.       — Знаю. Это образно.       Вспыльчивый Юра никогда не срывался на мне, и сколько бы его словесных поносов я не видела, сидя вот так, он был немного совсем другим, тот бэд бой превращался в нервного ученика, которых шёпотом кроет матом учителей, когда те ставят двойки, и поглядывает ответы у своего соседа по парте, меня, наивный думает, что это поможет. Алгебра никак не отличалась от любого другого урока, наша четвёртая парта около окна, его телефон под партой и неизменная игра, где он так усердно пытается поставить рекорд, я, собственно, также неизменно подперев голову рукой, смотрю в экран и Плисецкий не жалуется, нужно начать с ним встречаться только, чтоб закидывать на его колени ноги и класть голову на плече, чтобы смотреть было удобнее, но, увы, мне до Юры шагать, как до ебаного Эвереста, хотя стать мишенью этих фанатичек "ангелы Юрия", так они себя называли? В любом случае, стать их мишенью хочется в последнюю очередь. Звонок, подобно ангельскому крику, звенит в ушах, тетрадь разом с учебником пихаю в портфель, а мое тело покидает оковы, давая возможность уйти.       — Если будешь так сбегать, то получишь, домашку бы хоть записала, — думаете Юра? Хер там. Кирилл собственной персоной, друг и спаситель во всей его красе, в прямом смысле, таких красавчиков еще поищи, я по нему в третьем классе слюни пускала но потом забила. Сейчас же он стал одним из лучших представителей своего рода, ну кто еще даст по-дружески взять себя под ручку, чтоб не потеряться, гаденькая улыбочка лезет на его личико, когда я завожу речь о том, как прошел урок, на каком моменте этого самого урока все пошло по пизде, в этот раз это произошло, когда излюбленный учитель Марина Эдуардовна, а по факту гребанный демон, которого шугается даже директриса, начала спор с Юлей (еще одним аксессуаром нашего класса), ибо такие мозги грех не выставлять на показ. Кирилл ведает мне о своих заоблачных результатах по фехтованию, мол смотри, какой молодец, в то же время на другом конце коридора разжегся спор, и слушать его было куда интереснее, как Ира влипла в перепалку с Юрой, я понятия не имела, но стоило нам подойти ближе, зеленоволосая цепляется в мою руку, прячась за спиной. Да, мой метр шестьдесят очень поможет ее тушке, которая за лето вымахала под модельный рост       — Отойди Романова, — как я попала в эту ситуацию и как оказалась меж двух огней скажите, пожалуйста.       — Может объясните...       — Она влезла в мой рюкзак!       — За своим телефоном!       — Ты пыталась меня сфотографировать!       — Это для блога! — Кирилл похлопывает меня по плечу в немой поддержке, моя рука аккуратно убирает руку Плисецкого, которая возвысилась над головой Иры, его руки настолько же холодные, как и у меня и тогда он наверное машинально ее отдернул. Неприятно, ну и черт с ними, хватая своего соседа по парте за рукав, тащу его к кабинету английского, заставляя фигуриста слушать мое недовольное ворчание, даже удивительно, что в ответ я не получила по своим золотым ручкам.       — Это глупо. Погавкались подобно псам и из-за такой хуйни, — я не то, чтобы злилась, просто неприятный осадок от того, что моя лучшая подруга и...парень? Хотя я так и не ответила

***

      Питер гадкое место, хотя тут смело подойдет фраза: "Россия для грустных". Ливень лил без остановки третий час, и за эти три часа я второй раз иду под ним. Первый был, когда он только начался, в тот день, как на зло кошелек остался дома вместе с ключами, а карточкой ты хрен в автобусе расплатишься, пришлось минут двадцать переться под ледяным дождем в музыкалку, в детстве пианино казалось интереснее. Благо до ближайшего от музыкалки кафе было минут пять, но одежда все равно промокла и неприятно облегала тело, даже сладкий чай никак не спасал, но могло быть и хуже .       А теперь запомните эти слова и никогда их не говорите потому что хуже могло быть       И хуже стало.       Сейчас напротив меня сидит человек, с которым мы и не говорили толком, а тут он вот так рядом, неловко, но терпимо.       — С тренировки? — почему мне так неудобно возле него, будто, если я скажу что-то не так, он меня убьет. Хотя, зная его скандальную славу, это вполне возможно.       — Ага. Устал как пес, — уровень неловкости спал на мелкие пять процентов, просто, смотря на уставшего, промокшего до нитки и вообще не очень презентабельно выглядящего Плисецкого, не чувствуешь себя куском грязи на фоне звезды вселенского масштаба.       — Не один ты... — и мы говорили, так открыто впервые за год нашего знакомства. Он не был таким высокомерным, хотя, возможно, усталость сыграла свое, но хрен его знает, может это зеленый чай сделал свое дело. Дождь не прекращался, и нас это устраивало, ведь, возможно, мы больше никогда не обсудим экономику в мире, или не будем тихо посмеиваться глядя на то, как люди бегут от дождя.       — Это можно назвать свиданием, — зеленые глаза смотрят на меня в легком удивлении в тот же момент чувствую, как жар приливает к щекам. Стоило молчать, мы не настолько близки.       — Дождь уже стихает, да и темнеет,мне наверное пора, — тяну улыбку, пытаясь скрыть дикое смущение, и слышу с его стороны тихое "угу", я не сморю ему в глаза до последнего, только уходя мы сталкиваемся взглядами, и щеки от этого багровеют сильнее.       Мы идем бок о бок в полной тишине, и она не кажется такой угнетающей, как в первые минуты нашей встречи. Кажется даже, что скажи кто-то из нас хоть слово, эта атмосфера разрушится к чертям.       Питер прекрасен, если смотреть на него с этой стороны, розовый оттенок заката потемнел, превращая небо в нечто паранормальное, плывущие темные тучи и темно фиолетовое небо. Руки неприятно морозит, но это не столь важно, перевожу взгляд на Плисецкого и тот, подобно пятну, выбивается из серой массы Питера. Блондинистые волосы расплетены и лезут в глаза, оттого он вечно их поправляет, зеленые глаза недовольно скользят по прохожим, особенно, когда те начинают шептаться, наверное, только из-за этого он и натягивает капюшон по самые глаза, прячась от толпы. Теперь я вполне узнаю парня из телека, и это вызывает тихий смех, он на это только фыркнул, закатив глаза.       — Вот мы и пришли, — я останавливаюсь около свей девятиэтажки, смотря на него и хлопая глазами, мол все. Расходимся.       — Кхм...дашь свой номер? — он смутился? Хотя я тоже краснею, как рак, диктуя вызубренный набор цифр. Пальцы выкручивают друг друга, а асфальт кажется намного интереснее нежели стоящий передо мной.       Поднимаю глаза только тогда, когда он тихо прощается, делаю также и на всех порах лечу к двери парадной, вбивая номер квартиры в домофон. Единственное чего сейчас хочется, это кричать в подушку, и я даже не понимаю почему. Сестра смеется, стоит мне рассказать обо всем, но слушать ее шутки о судьбе и тому подобное хотелось меньше всего, поэтому при первой возмжности прячусь в комнате.       Хочу удалить инстаграм.       Хочу удалить себя из жизни       "YuriPlisetsky" отправил вам сообщение: давай встречаться?