Я на это не подписывался!

War isn't murder, good men don't die Children don't starve and all the women survive «War isn't murder,» that's what they say When you're fighting the Devil, murder's okay War isn't murder, they're called casualties There ain't a veteran with a good night's sleep

Jesse Welles, «War Isn't Murder»

Вернувшись в пещеру, Какаши застал Арату в сознании, но вид у того был неважный. Арата даже не поднял головы, услышав шаги Какаши и Рю, эхом отдающиеся от каменных стен. Он просто сидел, слегка сгорбившись и уставившись на свои руки, словно в них были ответы на все вопросы. — Вы в порядке? — спросил Какаши мягче, чем намеревался. Он опустился на колени рядом с Аратой и положил руку на его голую жилистую спину. В отличие от Какаши, одетого в форму члена Анбу, Арата все еще был в одних боксерах. «Может, слишком жилистую, — подумал Какаши. Для того, кто поглощал сладости так, словно от этого зависела его жизнь, у Араты практически не было жира. Под одеждой это было не так заметно, поскольку Арата был довольно высоким и широкоплечим. Если бы Какаши не знал, насколько хорош контроль Араты, он бы предположил, что тот расходует чакру быстрее, чем восстанавливает ее с помощью еды, как нередко случалось с Акимичи во время боя. — Скорее всего, дело в яде». — Головкружение, слабость, — честно перечислил Арата, по-прежнему не глядя на Какаши. — Но это не так важно. Я просто вдруг осознал, насколько слабо и старо мое тело. Не такое подвижное, как в юности. Нет, определенно не такое, — пробормотал он и вздохнул. — Слабо и старо? — деланно удивился Какаши. — М-ма… Вы всего на одиннадцать лет старше меня. Хотите сказать, что мне недолго осталось быть молодым? Арата смерил его красивое лицо пристальным взглядом, и Какаши, как всегда, увидел в его глазах намек на раздражение. Какаши находил это забавным. С одной стороны, было приятно, что Арата не охоч до его красоты, как другие, а с другой — досадно. Ведь он не мог использовать свое лицо, чтобы очаровать Арату. Но именно это и делало последнего интересным. — Вы исключение, — наконец хмыкнул Арата, отворачивая голову. — Вы и через двадцать лет будете выглядеть как огурчик. Какие еще одиннадцать? — Приму это за комплимент, — миролюбиво отозвался Какаши и добавил: — Слабость Вашего тела связана с ядом, а не с самим телом. Но Арата лишь отмахнулся: — Не надо меня утешать. Я не жаловался, а констатировал факт. Кстати о фактах, как долго я был в отключке и какова наша ситуация? Рю, который стоял в стороне, скрестив руки на груди, закатил глаза и пробормотал: — Ну наконец-то. Я думал, это никогда не закончится. Какаши даже не посмотрел на него. Шиноби и гражданские жили в разных мирах, поэтому Какаши не волновало, что Рю ранее видел, как он целовал Арату, и теперь слушал их разговор. Если Рю не был дураком, а он им не был, то будет держать язык за зубами. — Шестнадцать часов, — ответил Какаши, снова поворачиваясь к Арате. А ситуация была такова, что они уже давно должны были выдвинуться в сторону Гая и Эцуко. Противники, с которыми они столкнулись, явно не были слабыми: Гаю нужна была поддержка. Однако Какаши не сказал этого вслух. Если Арате нужно было больше времени, чтобы восстановиться, Какаши мог оставить их с Рю здесь, в пещере, а сам отправиться на помощь Гаю. Какаши не беспокоился о безопасности Араты: да, тело Араты начало его подводить, но он все еще был довольно силен. — Тогда нам стоит поспешить, — сделал за него выбор Арата, поднимаясь на ноги. Какаши ожидал, что он пошатнется, но Арата стоял твердо, хоть и прилагал к этому усилия. — Я беспокоюсь о Ируке, — пробормотал Арата. Какаши закрыл один глаз, наблюдая, как Арата натягивает темно-синие штаны и сетчатый лонгслив. Жилет и свитер превратились в лохмотья, поэтому Арата оставил их лежать на полу. Какаши не понимал, что связывало Арату и Ируку. Они были из разных поколений, не брали совместных миссий, не считая этой. Арата постоянно пропадал на миссиях, а Ирука просиживал штаны в деревне. «Ох, неужели это ревность?» — Какаши издал тихий смешок, заставив Арату озадаченно посмотреть на него. Какаши улыбнулся и покачал головой. Они были почти готовы. Арата поправлял прическу и одежду Рю, чтобы тот снова выглядел как принцесса. Арата выглядел таким сосредоточенным, что у Какаши язык не повернулся сказать, что он делает только хуже. Рю же не выбирал выражений, уклоняясь от рук озабоченного Араты. В коцне концов Арата поднял руки в жесте капитуляции. Прежде чем покинуть пещеру вслед за Аратой и Рю, Какаши коснулся своих губ и не мог не вспомнить поцелуй. Его взгляд, направленный в спину Араты, стал задумчивым. Какаши стоял в темноте пещеры, а Арата — под солнечным светом. На мгновение Какаши захотелось рассказать Арате о случившемся и полюбоваться его реакцией. Но Какаши быстро отбросил эту мысль и, натянув на лицо привычную маску спокойствия, вышел в лес. Не стоило придавать этим чувствам особого значения. Желание, похоть — вот все, что вызывал в нем Арата. И как только Какаши получит то, что ему нужно, зуд исчезнет. И они вернутся к своим рабочим, может, дружеским отношениям. Так было всегда, с другими — женщинами и мужчинами. Они оказывались в мотеле — женщины, лежа под ним, нежно целовали его и шептали что-то приятное. Они никогда не просили большего. Не жаловались, когда он одевался с первыми лучами рассвета. Просто смотрели на него сонными глазами, не прося его остаться на зватрак. Не прося остаться вообще. Возможно, где-то глубоко внутри они знали его натуру, но все равно поддавались его чарам. Какаши помнил некоторых низ них. Их тихий смех в темноте, запах волос, который смешивался с ароматом благовоний, тепло рук, которые ласкали его шрамы. Но ничего, заставило бы его задержаться, остаться еще на одну ночь.

***

В последний раз, когда караван подвергся нападению людей в черном, шиноби Конохи пришлось разделиться. Арата, несший принцессу, и член Анбу ушли первыми, утянув за собой большую часть людей в черном. Ирука и подчиненные Гая отбивались от оставшихся врагов, давая каравану во главе с Гаем и Эцуко время отступить, и так остались позади. Но даже если врагов было немного, они были сильны. Как, черт возьми, Арата и член Анбу справятся с целой сворой таких противников? Впрочем, в отличие от Ируки — чуунина, — эти двое были на уровне джоунинов, а то и выше. В отличие от Ируки, они были сильны. Рука Ируки на кунае сжалась крепче. Его дыхание давно сбилось, сердце колотилось о ребра, как птица о клетку. Ли, Неджи и Тентен тоже выдохлись, и он встал перед ними, готовый в одиночку отбиваться от врагов, лишь бы дети успели убежать как можно дальше. Всем им не выжить, но он выиграет им время, как они это сделали для каравана. Ведь это был его долг как учителя. Но опять же как их учитель, он знал, что так просто эти дети не отступят. — Идите, — сказал Ирука. — Идите и найдите Майто-сана или Арату-сана. Так это звучало не как просьба бежать, а как просьба привести подмогу. «Поэтому, пожалуйста, — подумал Ирука, — не упрямьтесь». — Вы не справитесь с ними в одиночку, — ровно заметил Неджи, скользнув своими бледными глазами по людям в черном, которые не спешили снова атаковать. Генины оказались сильнее, чем они думали. Ирука неодобрительно рассмеялся: — Знаешь, немного больше веры в меня не помешало бы. — Это была констатация факта, — как ни в чем не бывало ответил Неджи. Ками, он всегда был таким надоедливым? Ирука покачал головой и улыбнулся, прежде чем снова посерьезнеть. — Я ваш учитель, — сказал он, — бывший, но все равно. Это значит, что я сделаю все возможное, чтобы защитить вас. Я провел годы, отправляя юных шиноби на задания, из которых, я знал, некоторые из них никогда не вернутся. А сам тем временем просиживал штаны в деревне — в безопасности. Смотрел, как на мемориальном камне появляются новые имена. Имена тех, кого я когда-то учил. И меня тошнило от всего этого. От себя. Так что я не могу быть счастливее, зная, что мне удалось спасти хотя бы кого-то из моих учеников. — Он оглянулся на них через плечо. На Ли, Неджи и Тентен. На их напряженные лица. Они были слишком юны для этого. Для всего этого. Ирука заставил себя улыбнуться. — Вы должны жить. На мгновение Ирука подумал, что они его не послушают. Но потом Неджи повернулся спиной к Ируке и, схватив Ли за предплечье, бросился прочь. Тентен грустно улыбнулась Ируке, прежде чем последовать за ними. Люди в черном бросили в них сюрикены, но Ирука отбил их все. Команда номер три скрылась среди деревьев, и Ирука остался один против группы. «Ну давайте, нападайте». Первая атака была быстрой — Ирука едва успел ее заблокировать. От силы удара его рука онемела, но он удержал кунай. Второй клинок задел щеку, но и только. Люди в черном представляли собой странную смесь самураев и шиноби: они носили катаны, но не гнушались метательным оружием и ручными печатями. Кто-то напал на Ируку сзади, заставив его колени подогнуться. Ирука опустил голову и увидел клинок, торчащий между его ребер. Нападавший одним резким движением вытащил катану из тела, и из раны хлынула кровь. Стоя на коленях в ожидании заключительного удара, Ирука думал о своих родителях. Наконец, он снова их увидит — мамины теплые карие глаза, папины смешные тонкие усы. Теперь он понимал, почему они сражались на передовой в ночь нападения Девятихвостого на деревню, наплевав на свои собственные жизни. Не потому, что просто слепо следовали приказам, а потому, что думали о тех, кто остался позади, — о своих и чужих детях. Он также начал понимать шиноби, которые остановили его от того, чтобы броситься к родителям. Нет, правда, хорошо, что они остановили его. Не было ничего хуже, чем дети, умирающие раньше взрослых. Затем Ирука подумал о Наруто — сорванце с громким голосом и еще более громким сердцем. Заплачет ли он? Или разозлится, снова ополчившись на мир, который когда-то не видел его, а теперь отнял у него самого дорогого ему человека? Ируке стало трудно дышать — не то от боли в сердце, не то от крови, поднимающейся к горлу. «Пожалуйста, не закрывайся. Ведь ты больше не одинок, Наруто». Теперь у Наруто были друзья. Команда: Саске, холодный снаружи, но теплый внутри; Сакура, которая могла быть грубой, но заботилась о своих сокомандиках; и Какаши, который присматривал за всеми ними. Теперь кто-то из них будет водить Наруто поесть рамен. Ирука надеялся, что когда они узнают правду, то будут видить в нем не джинчуурики, а просто Наруто. Но сердце Ируки все равно ныло. Ему было мало времени, проведенного с Наруто. Он слишком поздно все осознал. Слишком поздно разглядел ребенка за своей ненавистью к Девятихвостому. Он хотел увидеть, как Наруто вырастет, как будет глупо ухмыляться после сдачи экзамена на чуунина, а потом отругать за какую-то проказу. Хотел быть там в тот день, когда все в деревне будут знать Наруто не как джинчуурики или проблемного ребенка, а как истинного шиноби Конохи. По щекам Ируки начали катиться слезы — он закрыл глаза.

***

Крики птиц огласили закатное небо над фермами близ Конохи. Руки сидящего на корточках Наруто были в грязи, поэтому он вытер пот с лица предплечьем, прежде чем поднять голову. Большие голубые глаза прищурились от лучей заходящего солнца. — В чем дело, Наруто? — окликнула его Сакура. Саске молчал, но тоже пристально смотрел на Наруто. Наруто стушевался под их взглядами. — Ничего, — наконец буркнул он, хотя чувствовал какую-то непонятную тревогу. Красивое лицо Сакуры сделалось недовольным: — Тогда возвращайся к работе. Блин, и где носит Какаши-сенсея? Какая это уже по счету миссия D-ранга? Красивое, да, но по какой-то причине Наруто подумал об Ино, которая на днях, когда он проходил мимо магазина ее семьи, подарила ему маленький кактус в горшке, который, по-видимому, собиралась выкинуть. Щеки Наруто порозовели, и он потер нос. С одной стороны, это был его первый подарок. С другой, Ино относилась к нему как к мусорному ведру. Наруто даже не с кем было это обсудить: Ирука-сенсей был на задании. — Возвращайтесь скорее, Ирука-сенсей, — пробормотал Наруто, задумался и добавил: — Ну, и Арата-сенсей тоже. Да. — Что ты там болтаешь, неудачник? — хмыкнул Саске. — Иди в жопу, Саске! — вспыхнул Наруто. — Сам ты неудачник! — А ну прекратите, вы оба!

***

Когда Ирука уже думал, что умрет, какая-то сила дернула его назад. Он распахнул глаза: мир закрутился, а в ушах засвистел ветер. Наконец Ируку опустили на землю и прислонили спиной к стволу дерева. — Ты хорошо поработал, — мягко сказал Арата. Именно он спас Ируку, приобняв его за талию и утащив прочь. При виде раны Ируки он слегка нахмурился. Ирука моргнул, услышав слова Араты, прежде чем опустить голову. — Я едва продержался несколько минут, — пробормотал он. — А! — Его глаза расширились, и он снова вскинул голову. — Дети… Арата кивнул на Ли, Неджи и Тентен, которые стояли перед принцессой в защитной стойке, пока член Анбу, чью маску сменили бинты, добивал людей в черном: — Они в порядке. Видишь? Ты продержался достаточно. — Вижу, — хрипло усмехнулся Ирука, откинув голову назад. Арата присел рядом с ним и, достав бинты из подсумка Ируки, обмотал ими его туловище. — А ничего, что Анбу-сан сражается с врагами в одиночку? — озадаченно моргнул он. — Он справится, — небрежно махнул рукой Арата и даже не обернулся, продолжая возиться с раной Ируки. Тем временем на заднем плане член Анбу ударил ногой по голове одного из врагов — тот красиво отлетел, вращаясь, как в замедленной съемке, и окрашивая землю кровью из носа. Ирука был готов поспорить, что вражеский ублюдок видит ангелов, настолько умиротворенным выглядело его лицо, превратившееся в свиное рыло. «Так-то оно так…» — с сомнением подумал Ирука. Просто было странно сидеть, пока другие чем-то занимались. Но, похоже, у Араты не было проблем с тем, чтобы выжать максимум из члена Анбу. Да и последний вроде не возражал. И все же, глядя на то, с какой легкостью член Анбу расправляется с людьми в черном, Ирука не мог не чувствовать меланхолии. «Я слабак», — подумал Ирука. Его руки, лежащие на земле, сжались в кулаки, собирая грязь. Это не ускользнуло от внимания Араты. — Ты не слабак, Ирука. Ирука вздрогнул и поднял глаза, встречаясь с пристальным взглядом Араты. Ирука невесело улыбнулся: — Вы читаете мысли, Арата-сан? — Не-а, — пожал плечами Арата и улыбнулся: — Но у меня есть подруга, которая может это делать. В любом случае не нужно быть телепатом, чтобы понять, о чем ты сейчас думаешь. — Он сел бок о бок с Ирукой и тоже прислонился к дереву. — Люди ошибочно полагают, что ценность шиноби измеряется тем, сколько миссий он выполнил, сколько врагов сразил. — А разве это не так? — пробормотал Ирука. — Хокаге — сильнейший шиноби в деревне — почти никогда не покидает ее границ и не сражается на передовой, — заметил Арата. — Но разве это делает его слабым? — Нет, конечно нет, — выдохнул Ирука. «Но я не Хокаге». — Сила не только в многолетнем опыте сражений, Ирука, — покачал головой Арата, видя сомнение на лице Ируки. — Да, нужно мужество, чтобы сражаться за пределами деревни. Но нужно еще больше мужества, чтобы оставаться внутри. Хокаге, так же как и ты, нужен деревне там, а не здесь. — Он кивнул куда-то вперед, и Ирука, проследив за его взглядом, посмотрел на генинов. — Ты тренировал Ли, Неджи и Тентен — тех, кто блестяще показал себя на этой миссии и успешно пережил недавний бой. И не только их. Благодаря тебе выпускники Академии знают, как держать кунай, ставить ловушки, выживать… Да, возможно, если бы ты выполнял миссии за пределами деревни, а не торчал внутри, раздавая их, то был бы намного сильнее, чем сейчас. Но, если бы ты так поступил, сколько учеников Академии стали бы генинами и сколько генинов пережили бы свою первую миссию C-ранга? Намного меньше, чем сейчас, это точно. — Я… — сглотнул ком в горле Ирука и опустил голову, чувствуя, как щиплет глаза. Выражение лица Араты смягчилось. Он посмотрел на вечернее небо, проглядывающее сквозь кроны деревьев, и продолжил: — Ты думаешь, что, оставаясь позади, убегаешь от битв. Но это не так: ты сражаешься, просто по-другому. Когда допоздна проверяешь домашние и экзаменационные работы учеников Академии. Когда вдалбливаешь им в головы основы, так чтобы они могли бросать сюрикены в цель с завязанными глазами. Когда отправляешь новоявленных генинов на их первую миссию С-ранга и молишься, чтобы они вернулись живыми. Поле боя — не единственное место, где сражаются шиноби, Ирука. Некоторые из самых важных сражений происходят задолго до того, как шиноби ступают на него. Ирука не мог больше сдерживаться: слезы снова потекли по его щекам. Он прижал предплечье к глазам, пытаясь остановить их, но тщетно. У него вырвался сдавленный всхлип, затем еще один, пока его плечи не затряслись. Арата сказал, что он не слабак. И не трус. И что он все это время делал все правильно. — Спасибо, — приглушенно пробормотал Ирука, не отнимая руки от лица. — И… Арата-сан?.. — Да? — участливо отозвался Арата. Под его озадаченным взглядом Ирука снял жилет, оставшись в окровавленной водолазке, и протянул ему. — Гормоны гормонами, — прогундосил он, не глядя на Арату, — но Тентен не перестает пялиться на Ваши соски. Можете, пожалуйста, надеть мой жилет? — …

***

— Я не пялилась на твои соски, — возразила Тентен, идя вприпрыжку рядом со мной. Можно перестать произносить слово «соски»? Я поправил жилет, который мне одолжил Ирука. — Просто изучала впадину на твоем боку. Ты, конечно, красивый, дядя, но не настолько. — Иди посмотри, не нужна ли твоим сокомандникам помощь, — натянуто улыбнулся я и вздохнул, когда она, хихикнув, ушла вперед. Мы шли в том направлении, в котором, согласно Ируке, отступил караван, и следы, которые мы видели по пути, подтверждали это. Неджи шел впереди рядом с Ли, который нес Ируку на спине, и теперь к ним присоединилась Тентен. Тогда, в Стране Волн, я успел забыть, что шиноби не обычные люди, и у них нет такого понятия, как «не вырасти из-за поднятия тяжестей». Таким образом, когда Какаши не мог двигаться, с моей стороны было бы разумнее доверить заботу о нем Наруто или Саске. Ну да ладно, что было, то было. — Вспомнили Страну Волн? — догадался Какаши, незаметно оказавшись рядом со мной. Он склонил голову набок. — О чем Вы думали, неся меня на спине? — Что Вы тяжелый, — честно ответил я. — А когда мы добрались до дома Тазуны-сана, Вы бросили меня на пол, как мешок картошки, — добавил он и преувеличенно вздохнул: — Мои чувства были задеты. — Я же сказал, Вы были тяжелый, — пробормотал я, на что Какаши тихо рассмеялся. Я посмотрел на его голову, забинтованную так, что не было видно ни волос, ни лица, кроме двух темно-серых глаз — линз. И в аниме, и сейчас Какаши предпочитал использовать физическую маскировку вроде парика, макияжа и линз, так как сквозь них нельзя было разглядеть истинный облик, как сквозь технику превращения. — Хатаке-сан, Вы и дальше собираетесь ходить как мумия? — поинтересовался я. Какаши приложил указательный палец к губам, услышав, как я назвал его по имени: — Будет лучше, если моя личность останется инкогнито. И, Ишимото-сан, Вам не кажется, что пора начать называть друг друга по имени? Я моргнул. Разве ты только что не сказал, что твоя личность должна оставаться инкогнито? Но вслух я быстро согласился: — Может, и пора. [Играете в дружбу? — презрительно отозвалась Система. — Уже забыли, что он убил Вашего предшественника?] «Вот почему с ним лучше не ссориться», — возразил я. — И не то чтобы я не пытался его избегать. Кто виноват, что я такой обаятельный, и все ко мне тянутся?» — нагло соврал я. [Не присваивайте себе заслуги своего предшественника]. — Если бы Система могла, она бы наверняка закатила глаза. Я попытался рассмеяться, но смех застрял у меня в горле. Ее правда: Цуме, ИноШикаЧо, Ирука и Лиджуан были друзьями Араты, а не моими. Даже Наруто так быстро потеплел ко мне, так как он уже был знаком с моим предшественником. Я с подозрением посмотрел на Копирующего ниндзя. Получается, Какаши, моя Немезида, единственный, кто дружит со мной за то, что я это я, а не мой предшественник. Поймав мой взгляд, Какаши вопросительно приподнял брови, потом улыбнулся. Я не знал, плакать мне или смеяться. И как я различаю его выражение лица через бинты? Голос Системы смягчился: [Я не это имела в виду. Теперь Вы Арата Ишимото, так что его друзья — Ваши друзья. Вы сами еще не осознаете, какое воздействие на них оказали. Просто помните, что это не значит, что Вы не можете быть собой. Вам не обязательно играть роль обаятельного шпиона, когда ситуация этого не требует. Но и умалять заслуги своего предшественника тоже не стоит. Помимо плохих поступков, у него были и хорошие]. Не ожидал от неё такой глубины. Хотя нет, наоборот, если кто и мог выдать такое, то только она. — Кстати, Арата-сан, — позвал Какаши, словно вспомнив что-то, — о чем Вы говорили с Ирукой-сенсеем? Он произнёс мое имя так естественно, словно делал это не в первый раз. — Я просто придал ему немного уверенности, — неопределенно ответил я. — А, — протянул Какаши, подняв глаза к небу. — Это как-то связано с тем, что он, будучи преподавателем Академии, внезапно решил отправиться на миссию за пределы деревни? — Ты проницателен, — улыбнулся я и замолчал. Разве это не значит, что я у него как на ладони? — И тем не менее, — сказал Какаши — его веки чуть опустились, — Вы остаетесь для меня загадкой, Арата-сан. [Похоже, нет], — прокомментировала мою последнюю мысль Система. — Тогда не спеши ее разгадывать, — пробормотал я. — Ответ может тебе не понравиться. Какаши приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но я уже отвел глаза, уставившись вдаль. Наступила ночь. Сначала мы наткнулись на караван, разбивший лагерь, — от них мы узнали, что Гай и Эцуко куда-то отошли. Последние нашлись в озере, освещенном светлячками, — полуголые и обнимающиеся. Они выглядели так, будто все это время хорошо проводили время, в то время как мы были грязными и потрепанными. Я улыбался, но у меня чесались кулаки. У меня были большие надежды, когда я отправлялся на миссию с Гаем, но в конце концов он оказался бесполезен. Видимо, Какаши что-то понял по выражению моего лица, потому что он ободряюще похлопал меня по плечу. Тентен задумчиво постучала указательным пальцем по губам, глядя на нас. Пока красный Гай с преувеличенным смехом расспрашивал о нашей ситуации, Эцуко сидела на камне, отжимая свои темно-каштановые волосы и спокойно улыбаясь. После этого мы все вернулись в лагерь. Видимо, это была карма за то, что я отлынивал, пока Какаши сражался с людьми в черном, но Ли подошел ко мне с горящими глазами и просьбой потренировать его: Гай был слишком занят Эцуко или по крайней мере мыслями о ней. Сама Эцуко скрылась в одной из палаток. — Не думаю, что это хорошая идея, — легкомысленно заметил Какаши, протягивая руку между мной и Ли. Вообще, я заметил, что на этой миссии, чтобы избежать узнавания Гаем и остальными, Какаши вел себя как Шиканер. Он и со мной поддерживал ту же манеру речи, пока я не узнал его настоящую личность. — Почему? — почесал затылок Ли. Тентен, которая сидела на одном из камней, посмотрела на него почти с жалостью: — Гай-сенсей сломал руку Арате-сенсею, Ли. К тому же нам всем нужно беречь силы: мы пока не в безопасности, и люди в черном могут снова напасть на нас в любой момент. Ну, техника земляного копья отлично справлялась с переломом руки, но я не стал отказываться от пути отступления, который для меня проложили Какаши и Тентен. После того как Ли извинился, я сел на землю возле костра и прислонился спиной к большому камню, чувствуя сонливость. Мы были близко к Хибане, и стоило быть начеку, но я ничего не мог поделать с побочными эффектами слияния душ. Да и вообще все шиноби Конохи выглядели уставшими. Оставалось надеяться, что врагам тоже нужен сон. И кто они — наши враги?

***

На маленькой поляне под светом луны собрались три человек. — Два джоунина, один масочник, один чуунин и три генина… — пробормотал Зодбо — лысый мужична с большими руками, скрещенными на груди. Несмотря на грубые черты лица и крепкие мускулы, в нем было что-то умиротворяющее. Он был подобен монаху, культивирующему жестокость. — Стоило ожидать, что охрана принцессы Страны Огня будет непростой, — возразила Акане — молодая девушка с хищным профелем и потому напоминающая ястреба. Она сидела возле небольшой лужи, в которой отражалось происходящее в лагере цели. — Именно поэтому эта задача была поручена нам. И ты забываешь, что чуунина можно не брать в расчет: с такой раной на животе особо не поскачешь. Да и у светловолосого красавчика сломана рука, хотя он это хорошо скрывает… Она махнула рукой, и сцена в луже сменилась изображением мужчины лет тридцати пяти — сорока с прямыми светлыми волосами и морщинками от смеха в уголках глаз и рта. Он сидел, прислонившись спиной к камню, и спал, в отличие от своих товарищей, но было непохоже, чтобы кто-то возражал. — Ах, и правда красавчик, — мечтательно протянула Акане, чем заслужила неодобрительный взгляд Зодбо. — Может, нападем на них прямо сейчас? Хочу увидеть, как его сонное лицо исказится от паники… — Нет, — наконец заговорил третий — сухой старик с вечно закрытыми глазами. Утамаро стоял неподвижно так долго, что почти слился с деревом, в тени крон которого отдыхал. Морщинистый и одетый в темно-коричневое кимоно, он и сам был похож на дерево. — Та принцесса оказалась фальшивкой. Мы будем ждать и наблюдать, пока не удостоверимся, кто из членов каравана настоящая принцесса. Ею может быть даже девочка-генин: внешность подходит. Шиноби Конохи достаточно истощены и за эту короткую передышку смогут восстановить лишь небольшое количество сил. — Как скажешь, — проворчала Акане. — Но чур, когда битва все-таки состоится, блондин будет моим. — Нет. — Старик медленно приоткрыл один глаз — черный и непроницаемый. Он вытащил катану из ножен и залюбовался отражением луны на лезвии. В выражении его лица промелькнул голод — взгляд Акане стал настороженным. Утамаро, которого она знала, почти никогда не проявлял эмоций. — Я сам это сделаю. Катана или копье… что лучше? — Копье? При чем здесь копье? Нет, подожди, что значит «сам»? Ты лично собираешься разобраться с блондином? Но зачем? — удивилась Акане и с сомнением уставилась на изображение спящего блондина. — Мне он не кажется сильным. Да, он хорошо обращается с метательным оружием, меток, но только и умеет что нападать исподтишка. Или тебя впечатлило его тайдзюцу, в процессе демонстрации которого он сломал себе руку? — хмыкнула она, вспомнив спарринг блондина с мужчиной в зеленом. Но старик просто проигнорировал ее. Акане закусила нижнюю губу, но больше ничего не сказала. Утамаро был самым сильным из них, поэтому последнее слово оставалось за ним. Финальный бой состоялся следующим вечером. Пока пешки сражались с генинами и гражданскими охранниками каравана, Акира, Зодбо и Утамаро взяли на себя члена Анбу, мужчину в зеленом и блондина соответственно. Зодбо был физически сильнее мужчины в зеленом, но у последнего было больше мастерства и скорости. Однако Акане быстро наскучил их поединок: в нем не было той зрелищности и элегантности, которые присутствовали в обмене техниками. В этом плане ей повезло с членом Анбу, который, казалось, не только владел несколькими стихиями, но и знал немало техник. Сама Акане также специализировалась на ниндзюцу: некоторые даже называли ее гением. Она с детства старалась освоить как можно больше техник и мечтала когда-нибудь скрестить оружие с Копирующим ниндзя. Какаши Хатаке не был ее кумиром, но ступенькой, которую она должна была переступить. Хотя член Анбу перед ней не мог сравниться с Копирующим ниндзя, он тоже был неплох. — Как зовут твоего симпатичного друга с копьем? — игриво спросила Акане, покосившись на сражающихся в стороне блондина и старика. Блондин отбивался от стремительных атак Утамаро, используя поднятое из земли копье. Что это за техника создания оружия? Так или иначе, она была очень эффективна: для ее использования не требовалось никаких ручных печатей. Теперь Акане поняла вчерашние слова Утамаро о копье, но откуда он узнал, что Арата копейщик? Член Анбу проигнорировал ее, продолжая атаковать. На этот раз он запустил в нее огненные шары, но она потушила их с помощью водной техники. — Какой недружелюбный, — хмыкнула Акане и, невинно моргнув, улыбнулась. — Ах, или он тебе нравится? — Но член Анбу оставался равнодушен. — Ну, я тебя не виню. Он такой мягкий и спокойный. Я бы посмотрела, как он плачет. Держу пари, это прекрасное зрелище… Она замолчала, едва увернувшись от сенбонов, которые член Анбу спрятал в скопированной у нее водной атаке. Один сенбон оцарапал край ее рта — Акане слизнула кровь и прищурилась, глядя на члена Анбу, который теперь улыбался. — Прости, ты так много болтаешь, что я принял твой рот за мишень, — сказал он. — И Арата-сан не такой уж и спокойный. На самом деле он очень эмоциональный. — А ты полон сюрпризов, масочник. Знаешь немало техник, даже одну из моих. Но тебе все равно не сравниться со мной: если Копирующий ниндзя Какаши Хатаке знает тысячу техник, то я в несколько раз больше, — самоуверенно заявила Акане и начала быстро складывать печати. Вода на земле, появившаяся в результате действий Акане и члена Анбу, поднялась в воздух и превратилась в сенбоны, прежде чем атаковать последнего. Куда бы ни перемещался член Анбу, используя шуншин, водяные сенбоны следовали за ним. В конце концов он применил излюбленную технику блондина — технику земляного копья, — чтобы укрепить кожу и выдержать удар. — Дурак, — усмехнулась Акане при виде того, как по потемневшему телу члена Анбу расползаются трещины. Техника земляного копья не была всемогущей. Но внезапно, после того как корка отвалилась, внутри не оказалось тела. Куда он делся? Акане начала лихорадочно озираться. Член Анбу появился за ее спиной, и когда она обернулась, они оказались лицом к лицу друг с другом. Бинты на лице члена Анбу развязались, и Акане была ослеплена его красотой. Глаза Акане расширились еще больше, когда он схватил ее за подбородок и поцеловал. Когда он отстранился, Аканэ почувствовала во рту что-то маленькое и твердое. Что-то, что начало стремительно расти. Акане упала на колени, задыхаясь. За считанные секунды эта штука стала настолько большой, что она не могла ни выплюнуть ее, ни проглотить. Акане в ужасе уставилась на члена Анбу, который стоял на некотором расстоянии и слабо улыбался. В глаза бросалась родинка возле левого уголка его рта. — М-ма… Ты упомянула, что Какаши Хатаке знает тысячу техник, но это не так. Он скопировал тысячу техник, а знает гораздно больше. Или прозвище «Копирующий ниндзя» тебе ни о чем не говорит? Но даже если ты знаешь больше техник, чем он, какая от них польза, если ты не знаешь, как их правильно применять? Прежде чем голова Акане взорвалась тысячей кусочков, в ней пронеслось ужасное осознание: «Он — Копирующий ниндзя Какаши Хатаке». — Техника каменной пушки, значит? — потер подбородок Какаши, глядя на валун размером с человеческую голову, лежащий прямо над тем местом, где заканчивалась шея вражеской куноичи. — Похоже, мне лучше не злить Арату-сана. Или надеяться, что он ещё не догадался о данном применении техники каменной пушки. Не то наш первый поцелуй станет для меня последним. А… — Его веки слегка опустились, когда он коснулся губ. — Уже второй… Это была еще одна техника, которую Какаши скопировал у Араты. С помощью нее камни размером с пулю выпускались изо рта пользователя. После этого они, расширяясь, превращались в огромные валуны. Но если бы вражеская куноичи догадалась выплюнуть камень до того как он разросся, она бы все равно умерла: Какаши ранее отравил ее с помощью сенбонов. Какаши снова забинтовал лицо и решил посмотреть, не нужна ли помощь Арате или Гаю. Внезапно огромная тень накрыла все вокруг.

***

«Подземелье» было действительно полезной функцией, хотя и рискованной: она позволила мне значительно улучшить свои навыки. Там я сражался с генинами или, можно сказать, чуунинами, — мы же сдавали экзамен на чуунина, — и с животными, обитавшими в лесу, где проходил второй этап. А будучи тридцатисемилетним джоунином Аратой, я не мог себе такого позволить. Моими противниками могли быть только люди уровня джоунина и выше. С теми, кто был моложе, как Ирука, например, приходилось держать марку и не драться всерьез, а спарринговаться. Но в «Подземелье», во время экзамена на чуунина, где я был генином, как и все остальные, я мог экспериментировать и сражаться, не опасаясь подозрений и разоблачения. В «Подземелье» я приобрел сенсорную технику, которая позволяла мне видеть чакру людей. Я также мог расширять ее, используя стихию земли, а именно манипулируя пылью. Развеянная по ветру пыль рисовала очертания предметов, и я мог видеть, или, вернее, чувствовать, на триста шестьдесят градусов. Этот прием, который Гаара называл техникой рисунка кота скрытого песка, также был результатом разблокировки кеккей генкая моего предшественника на пятьдесят процентов. Последнее заключалось в управлении стихии земли без использования ручных печатей. Если подумать, я не приобретал ничего нового, тратя очки, — я мог освоить только те техники, которые принадлежали стихии земли и которые, скорее всего, знал мой предшественник. Я не мог приобрести что-то, выходящее за рамки возможностей моего предшественника. Другими словами, я просто постепенно разблокирую силу последнего. Это как заново учиться ездить на велосипеде. Велосипед это все навыки, которыми когда-то обладал или мог обладать Арата, Система масло для смазки цепи, ну и я что-то вроде ездака. Освоив сенсорную технику, наполовину разблокировав кеккей генкай и имея на счету 35 очков, которых должно было хватить как минимум на две техники, я чувствовал себя уверенно, думая, что если мне снова придется сразиться с Хаку, я легко одержу победу. Однако сражаться мне пришлось не с уже погибшим Хаку, а со старым самураем, который был в несколько раз сильнее его. Он назвал лишь свое имя — Утамаро, — прежде чем броситься на меня с катаной. Видя, что он собирается втянуть меня в ближний бой, мне ничего не оставалось, кроме как укрепить свою кожу техникой земляного копья и создать нагинату — изогнутое копье, — используя уже технику каменного вооружения. — Мой тебе совет: уклоняйся, а не блокируй, — проскрипел Утамаро и сделал замах мечом. Уклоняться, а не блокировать? Но куда? Казалось, вражеский клинок заполнил собой весь горизонт. Оставалось два варианта: вверх или вниз. Но в прыжке я бы не смог увернуться от следующей атаки, поэтому, погрузив ступни в землю, я резко откинулся назад — ветряное лезвие, созданный катаной Утамаро, просвистело в нескольких сантиметрах от моего лица. Освободив ноги, я сделал несколько сальто назад, создав дистанцию ​​между мной и Утамаро. Но Утамаро не спешил снова атаковать. Услышав, как позади меня падают деревья, я крепче сжал копье и настороженно уставился на врага. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, какая судьба постигла пейзаж позади меня. — Да, как я и думал, — приоткрыл один глаз старик, — твой ум подобен клинку. Если бы ты попытался увернуться, используя шуншин, мой меч все равно бы тебя достал. Прыжок в воздух лишь отсрочил бы твою смерть на долю секунды. Единственным правильным решением было упасть на землю. Молодые шиноби и самураи гоняться за зрелищностью и эффектностью, но мы-то с тобой знаем правду. «Пожалуйста, не относи нас к одной категории, — подумал я. — Я не такой старый, как ты, ладно? У меня еще полжизни впереди… ну, если я не загнусь раньше… Интересно, насколько грубо с моей стороны будет не позволить старику договорить, напав на него?» — Ты ведь самый сильный в своей группе, не так ли? — понимающе кивнул Утамаро. — Самый сильный и старший… — А? — моргнул я и забеспокоился. — Нет, подожди… я не… Как ни посмотри, сильнейшими в нашей группе были Какаши и Гай: Утамаро не мог ошибаться сильнее. И почему ты зациклился на моем возрасте?! Но тот словно не слышал меня: — Должно быть, было трудно сдерживать себя в спарринге с молодым чуунином. Но в бою с бровастым джоунином ты уже не церемонился… Жаль, последний сжульничал, иначе бы ты победил. — Э-э, нет, я бы проиграл. В конце концов, мы говорим о том, кого в будущем признает Мадара. — И если уж твое тайдзюцу так хорошо, то насколько ты силен с копьем в руке? Я понял это по твоим движениям: тебе словно чего-то не хватало. Ты копейщик, как я мечник. Такие, как мы с тобой, должны говорить на языке оружия, а не кулаков. Только тогда раскрывается наша истинная сила. Нет никаких «мы с тобой», хорошо? Устав слушать бред старика, я топнул ногой по земле, и она пошла ходуном. Благодаря «Стандартному набору шиноби», который включал меткость, и «Мастеру тайдзюцу» движущаяся поверхность никак не влияла на мой баланс. — Так даже лучше, — прокомментировал Утамаро, снова бросаясь на меня. Сумасшедший старик! Я поспешно воздвиг перед собой стену, но меч старика прошел сквозь нее, как сквозь масло, и я отскочил в сторону. Пока Утамаро вытаскивал свой меч из стены, я оказался рядом с ним и горизонтально рубанул воздух копьем. Старик отразил мою атаку ножнами («Из чего, черт возьми, они сделаны?») и контратаковал. Я уклонялся, колол, рубил и снова уклонялся, но мне не удавалось склонить чашу весов в свою пользу. Выносливость начала меня подводить: во время очередной атаки старика я не успевал увернуться, только качнуться в сторону и попытаться отвести катану старика боковым ударом копья. Так вот, та часть моего копья, которая соприкоснулась с чужим клинком, просто рассыпалась. Но катана не остановилась на этом и, пройдя дальше, успела меня зацепить. Я в шоке уставился на глубокий горизонтальный порез на левом плече. Лезвие прорезало кожу, укрепленную техникой земляного копья, как бумагу. Если бы я не отступил вовремя, то остался бы без руки. — Какая досада, — поморщился Утамаро. — С таким оружием ты мне не ровня. Видишь мою катану? Ее лезвие отлито из чакрапроводящего металла. Поэтому твоя защитная техника, основанная на укреплении тела чакрой, бесполезна. Я заставил себя отвести взгляд от раны и укрепил все плечо, включая мышцы и кости, техникой земляного копья. Насколько бы бесполезной эта техника ни была в глазах Утамаро, она хорошо останавливала кровотечение. Интересно, как дела у остальных? Враги Какаши и Гая наверняка не слабее старика передо мной… Я неосознанно посмотрел в сторону Какаши и вражеской куноичи, и, видимо, не в первый раз, потому что Утамаро прищурился: — Если я его убью, ты перестанешь отвлекаться от нашего боя? — Ну попробуй, если жизнь не мила, — пробормотал я. Не в том смысле, что я укокошу старика, а в том, что это сделает Какаши. И старик попробовал. Мои глаза расширились, когда он внезапно изменил направление, бросившись в сторону Какаши и вражеской куноичи. Блядь, я же пошутил! Вернись! Каким бы сильным ни был Какаши, даже ему было бы трудно сражаться с двумя противниками такого уровня. Дальше все происходило, как во сне: я даже не подозревал, что способен на такое. Я опустил руки на землю, и перед стариком выросла высокая и толстая стена, полностью отрезав нас от остальных. Миг — и стена раскололась на валуны, погребая под собой старика. Прежде чем он исчез под камнями, я видел, как он пытается их разрубить, но их было слишком много. Поняв тщетность своих попыток, старик начал использовать шуншин, пытаясь небольшими рывками вырваться из радиуса оползня. И ему это почти удалось: булыжники настигли его у самого края. Можно было видеть его торчашую руку, которая все еще двигалась. «Надо его добить», — устало подумал я. Но у меня не осталось ни физических сил, ни чакры. Техника каменного копья рассеялась, и кровь хлынула из раны на левом плече. Перелом правой руки тоже дал о себе знать, и я упал на землю прямо на нее. Из моих уст вырвался приглушенный стон. Блядь, хочу на пенсию. Я, может, и молод душой, но физически мне почти сорок. Так я и лежал, исполняя роль трупа, пока кто-то не перевернул меня на спину. Это оказалась Тентен. — Красивый дядя, шрамы, конечно, украшают мужчин, но и злоупотреблять этим нельзя, — укоризненно заметила она. Раскрыла какой-то свиток, и вырвавшийся из него зеленоватый свет заживил перелом моей правой руки, но лишь слегка затянул рану на левом плече. Пока я сидел, недоуменно хлопая ресницами, Тентен начала перевязывать мне плечо. — Э-э, Тентен, — наконец заговорил я, — что это за чудо-свиток? В смысле, мне же не придется за него платить? Я так-то на нуле… — Свиток, хранящий сжатую энергию ирьенинов, — раздался рядом голос Какаши. — Правда, ими никто не торгует. — Кто же захочет торговать себе в убыток? — развела руками Тентен. — Мои родители тоже их не продают. Просто делают несколько каждый год в качестве средства защиты. — Тентен, — откашлялся я, — если у тебя все это время был медицинский свиток, почему ты не использовала его на Ируке? — Его рана незначительна, — в один голос сказали Какаши и Тентен и оценивающе уставились друг на друга. Бедный Ирука. Я решил перевести тему: — Какаши, что стало с твоей противницей? Он подождал, пока Тентен уйдет из зоны слышимости, и ответил: — Она мертва. — Какаши перевел взгляд на Утамаро, который пытался выбраться из-под камней. — А вот Ваш, как я погляжу, еще жив. Мне добить его за Вас? Я открыл рот, чтобы возразить, но в конце концов просто слабо махнул рукой, мол, делай что хочешь. — Спасибо, — вздохнул я, когда он закончил. Какаши задумчиво оглядел беспорядок, который мы с Утамаро оставили после себя: — М-ма… Насколько я могу судить, старик был самым сильным из троих. И Ваша последняя атака была излишней: чем он Вас так рассердил? Я неосознанно посмотрел в сторону Какаши и вражеской куноичи, и, видимо, не в первый раз, потому что Утамаро прищурился: — Если я его убью, ты перестанешь отвлекаться от нашего боя? — Понятия не имею, — наконец ответил я, отводя глаза.

***

Гай тоже успешно разобрался со своим противником, и караван снова двинулся в путь. Какаши и Арата шли рядом в конце процессии. Сегодня Арата продемонстрировал силу, которой у него не было в Стране Волн: очередное доказательство, что он сдерживался в бою с Хаку. — Вы замешкались, когда я упомянул убийство того старика, — беззлобно заметил Какаши. — И не в первый раз. Арата вздохнул, тяжело и затяжно, как будто ожидал, что Какаши поднимет эту тему: — В какой-то момент ты просто устаешь от этого. От убийств. — В этом вся суть шиноби. — Может, я больше не хочу быть шиноби, — пробормотал Арата, не глядя на него. Какаши моргнул, застигнутый врасплох. — Арата-сан, Вы говорите опасные вещи, — наконец сказал он. Слабая улыбка тронула губы Араты: — Сдашь меня Хокаге? Первым порывом Какаши было сказать «да», что он обязан сообщать о таких вещах. Но потом он вспомнил их встречу в архиве несколько недель назад, когда Арата попросил его сохранить свой визит туда в тайне, но получил отказ. С тех пор многое изменилось, не правда ли? — Нет, не сдам. Не в этот раз. — Если бы ты сказал «да», мне пришлось бы тебя убить, — с серьезным лицом сообщил Арата. — Охотно верю, — улыбнулся Какаши. И тем не менее он не мог не подумать о технике каменной пули, которая разнесла голову девушки изнутри, об оползне, который едва не похоронил старика заживо… М-да. — Какаши, — спустя некоторое время позвал Арата, задумчиво глядя вдаль, — ты веришь в карму? Какаши склонил голову набок: — В карму? — Ну, знаешь, «тебя настигнет карма» и все такое, — вздохнул Арата и посмотрел на свои руки. — Я совершил много ужасных вещей, — помедлив, продолжил он. — Это верно для каждого из нас, — пожал плечами Какаши. И особенно для него, ведь он когда-то был членом Анбу. Арата покачал головой: — Я имею в виду, действительно ужасные вещи. — Его голос стал тяжелее, но он не жалел себя, просто констатировал факт. Какаши снова подумал о Стране Волн, о том, как Арата не смог убить Хаку. Может, речь шла об убийстве детей? — И теперь, оглядываясь на свою жизнь… на жизни, которые я отнял, я не могу не чувствовать колебания. Большинство людей, которых мы убиваем, не злодеи. Они просто шиноби из других деревень. Такие же, как мы с тобой. Зачем все это? Раньше у меня был ответ на этот вопрос. Раньше все было просто: убей или будь убитым. И я провел годы, отнимая жизни ради деревни. Говоря себе, что они враги, препятствие на пути к выполнению миссии. Тогда я действительно в это верил. Мне было все равно, кого убивать — ребенка или взрослого. Единственное, что имело значение, — это прожить достаточно долго, чтобы сообщить об успешном завершении миссии. — И что изменилось? — спокойно спросил Какаши. — Теперь я чей-то друг, — просто ответил Арата. Его веки чуть опустились. — Кто-то будет горевать, если я умру. Я смеялся с этими людьми. Ел с ними за одним столом. Носил их детей на своих плечах. Дни рождения, которые я должен помнить, — их довольно много. Чем больше я так живу… просто живу, тем больше вижу себя в людях, которых мне должно убить. Какаши подумал о своем отце. Сакумо тоже колебался. Между выполнением миссии и жизнью товарищей он выбрал последнее, и это стоило ему всего. Стыд разъедал его, пока не осталось ничего. Только безжизненное тело на полу их дома. Он подумал о себе через десять лет. Будут ли его преследовать те же сомнения, что и Арату и Сакумо? Оглянувшись на гору трупов, оставшуюся после него, почувствует ли он тяжесть своих поступков? — Я понимаю, что Вы пытаетесь сказать, — наконец сказал Какаши. — Но я также знаю, что милосердие имеет свою цену. Просто… не думайте дважды, если это я в беде, ладно? — вздохнул он. — В этом ты можешь быть уверен, — мрачно пробормотал Арата.

***

[И к чему был этот разговор с Какаши Хатаке?] — заговорила Система. «Не знаю, — вздохнул я. — Может, я надеюсь, что если правда откроется, Какаши вспомнит мои слова. Что мы не враги, а просто шиноби из разных деревень». [Скорее, он вспомнит Ваши слова о том, что Вы совершили много ужасных вещей], — с иронией заметила Система. «Арата убил Харухиро, ясно? Он привязался к Харухиро, но все равно убил его. — Я потер переносицу и снова вздохнул. — В любом случае не думаю, что мои слова далеки от истины. Мой предшественник был силен, теперь в этом нет сомнений. Так как же он мог тихо умереть в архиве от рук Какаши? В крайнем случае он мог забрать Какаши с собой в могилу. Обвалить архив вместе со Скалой Хокаге. Но он этого не сделал. Может, хотел умереть? Не знаю. Арата для меня такая же загадка, как и я для Какаши». Система на это ничего не сказала. «Слушай, — замялся я. — Если карма действительно существует, то что случилось с оригинальным Аратой?» [Хотите узнать, что станет с Какаши Хатаке после его смерти?] Я отвел глаза: «И это тоже». [Люди это тоже животные: то, что применимо к последним, применимо и к первым. Убивать, чтобы выжить, это нормально. Это часть жизненного цикла. Какаши Хатаке не попадет в ад, если Вы об этом]. «Но ты ничего не сказала про моего предшественника», — подумал я, но если она и прочитала эту мысль, то никак ее не прокомментировала.

***

Когда Гай впервые встретил ее, она говорила о товарах, маршрутах и… о чем-то еще. Гай не слушал. Все, что он знал, это то, что ее зовут Эцуко и что у нее волосы цвета пропитанной дождем земли и глаза черные, как ночь. Она спрашивала Гая о чем-то, но он только и мог, что пялиться на нее и слишком часто кивать. Она, должно быть, думала, что он дурак. И была бы права. Они покинули Коноху на рассвете. Идя рядом с караваном, Гай заметил цветы, растущие вдоль дороги, и сорвал их, как мальчишка, чтобы вручить Эцуко. Она взяла их с немного удивленным выражением лица, а затем, тихо засмеявшись — этот звук был подобен журчанию ручья, — указала ему, что один из цветов ядовит. Гай шутил слишком много. Смеялся слишком громко. Он был смешон. Он знал это. Но ему было все равно. Он просто хотел, чтобы она смотрела на него и улыбалась, даже если в глубине души потешалась над ним. По вечерам, когда члены каравана разбивали лагерь, и вспыхивали костры, Гай пытался произвести на нее впечатление тайдзюцу, которое было одним из его немногих достоинств. Он выбрал спарринг-партнера для быстрой демонстрации и… сломал ему руку. Стыд обжег щеки Гая: ему хотелось провалиться сквозь землю. Но благодаря бандитам, которые снова и снова нападали на караван, у него было много возможностей наверстать упущенное. Гай сражался с людьми в черном, не отходя от Эцуко и с улыбкой. Всегда с улыбкой. Он хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Но Эцуко это было не нужно: она не боялась — ничего и никого. Ее черные глаза всегда оставались спокойными. И Гай полюбил ее за это еще больше. После того как самая большая на тот момент битва разбросала шиноби Конохи, караван разбил лагерь у озера. Эцуко ускользнула, чтобы искупаться, и обеспокоенный за ее безопасность Гай последовал за ней. Гай стоял на страже среди деревьев — его взгляд был направлен куда угодно, только не на озеро. Они с Эцуко о чем-то разговаривали, так он мог знать, что с ней все в порядке. В какой-то момент она замолчала, заставив Гая забеспокоиться. Он обернулся, но не увидел ее в озере. В панике он прыгнул в воду как был, в зеленом трико и сандалиях, и начал лихорадочно ее искать. Потом она вынырнула, смеясь — смеясь — и Гай понял, что его надули. Специально заманили в воду. В тот момент — в свете светлячков, кружащих над озером, и луны, смотрящей на них с неба, — она была самой красивой женщиной на свете. Они играли как дети — вода брызгала во все стороны, — пока она не оказалась достаточно близко, чтобы Гай услышал ее сбитое дыхание. Их первый поцелуй имел вкус озерной воды. Но потом наступил рассвет, а потом еще один, и все встало на свои места. Когда караван почти достиг ворот Хибаны, к ним, тяжело дыша, подбежал один из стражников. — Принцесса! — сказал он, помогая Эцуко слезть с лошади. Гай замер: это не могло быть правдой. Но потом Эцуко обернулась и одарила его мягкой улыбкой — самой грустной из всех, что он когда-либо видел. И он все понял. Гай должен был догадаться раньше. Такая идеальная девушка, как Эцуко, могла быть только принцессой. Возможно, если бы она действительно была торговцем, то последовала бы за ним в Коноху. Он бы отказался от своей маленькой квартиры в общежитии шиноби и купил дом на троих. Он бы носил Эцуко на руках и дарил ей цветы. Но принцессы принадлежали своему народу, а не шиноби в зеленом трико, которые влюблялись слишком легко и мечтали слишком широко. Так и закончилась миссия по сопровождению каравана в столицу Страны Огня. Так закончилась история любви Гая Майто. Но они оба будут помнить ту ночь в озере под луной и звездами.

***

Акане: *фанатеет от Копирующего ниндзя* Утамаро: *фанатеет от Араты* Зодбо:… Зодбо: Пойду-ка я отсюда. Какаши: *фанатеет от Араты* Утамаро: *фанатеет от Араты* Какаши:… Какаши: *убивает Утамаро* Какаши *приставляя меч к горлу автора*: Где мой второй поцелуй? Автор *паникуя*: Вы же с Аратой только в предыдущей главе целовались! Какаши *склонив голову набок*: И это спустя сто с лишним страниц? Автор: Кстати, разве второй поцелуй уже не состоялся? Просто не с Аратой, а Акане… Какаши:… Какаши: *убивает автора* Спасибо Night_Burd! Утамаро: хвалебная ода самому сильному и старшему Арата: я не старый, я ведь не старый? Ну физически может быть, но я ведь не прожил эти года, черт, где мои 25? Спасибо BloodyAshes! Арата (когда проснулся): Что интересного было, пока я спал? Рю: Как бы Вам сказать... Какаши: КХМ. Рю:.... Арата: Что? Какаши: Ничего) Спасибо Fiona Dark! Ирука: чуть не истёк кровью, пытаясь защитить своих учеников Арата: получил несмертельный порез и устал Тентен: ну, мне кажется очевидно, кому мой свиток с исцеляющей чакрой нужнее. Спасибо Chemically! Утамару: *пробует «совет» Араты и нападает на Какаши* Арата, голосом Куплинова: Да я же пошутил!!) https://youtube.com/shorts/1-8uWgCVGzk?si=z1BBLQ_1UXNIP9_7 Спасибо шаденфройдерша! какаши: после монолога араты сравнивает его со своим отцом (который кончил жизнь самоубийством) какаши: ... какаши: мне следует начать беспокоиться? Спасибо Хуандзин! Какаши: всё это, что я испытываю - просто похоть и желание к Арате-сан. Я брошу, когда захочу. Арата, с надеждой: ну так брось Какаши:... Какаши:... Какаши: а я не хочу! Спасибо Ришка... Какаши:*хочет поцеловать Арату* Арата:*наставляет на него копье* только попробуй!!! Какаши:*достает из сумки пироженое* а за вкусняшку? Арата:... Арата: ну ладно, так уж и быть, но это первый и последний раз! Система: нуну, конечно Спасибо akane.ritsu! Вот это я называю мини-сценка... Иноичи: Я люблю цветы и хочу открыть цветочный магазин... *паникует от того что ляпнул не подумав и ждёт осуждения* Думаешь это не очень похоже на мечту шиноби...? Арата: Конечно шиноби может любить цветы и открыть цветочный магазин. Сделай их своим арсеналом, а всех несогласных можешь просто отравить цветами. *Мило улыбается и вплетает в волосы цветочек.* Иноичи: *Завороженно пялится на его улыбку с солнечными бликами сквозь листву деревьев* Система: ...А? *** Раса: Ну и как тебе в Конохе? Арата, в панике, не зная что говорить и почему он еще здесь: Тут нет вас. Раса: ... *Гладя по щеке и по волосам, еле сдерживается чтобы не затискать.* Система: ... Чего? *** Какаши: *во всю флиртует, пытается соблазнить или хотя бы просто привлечь внимание.* Арата: *просто заходит в данж и не может проснуться.* Какаши: "Черт, он такой секси...". *Нападает с поцелуями и ласками, еле останавливаясь от продолжения.* Система: ... Какого черта...? *** Ирука: *Чуть не помер.* Арата, спасая его.: Ты не слабак. И не трус. И ты все это время делал все правильно. Ирука: *в слезы*... Прикройтесь пожалуйста... Система: Да чтоб тебя... Кончай уже себе гарем собирать!!! Или купи этикет шиноби наконец! "Иначе этот мир, твоими стараниями, поменяет жанр на яойный гаремник!" Спасибо Ника Ольха! Акане: Эх, вот бы подраться с Копирующим... Какаши: Эх, вот бы пое*аться с Аратой... Арата: Эх, вот бы простого человеческого выспаться на пенсии...