Братья не по крови

Утро после нападения. Минато очнулся и открыл глаза, тут же зажмурив их от яркого света, а в нос ударил резкий запах медикаментов. Вдруг дверь палаты открылась, и зашла медсестра. — Хокаге-сама, вы очнулись? Я сейчас позову ирьёнина, подождите. Не вставайте, пока ирьёнин не осмотрит вас, — сказала медсестра и вышла. Через несколько минут подошел ирьёнин и приступил к осмотру, используя медицинскую технику. Удостоверившись в чём-то, он начал что-то записывать в блокнот. Вдруг дверь снова открылась, и в палату вошел Третий Хокаге в сопровождении двух Анбу. — Как себя чувствуешь, Минато? — спросил Хирузен, выражая беспокойство за состояние Четвёртого. — Всё в порядке, Хирузен-сама, немножко голова кружится, — ответил Минато. — С ним всё в порядке? — спросил Хирузен у ирьёнина. — В основном физическое состояние нормальное. Травм и болезней, угрожающих жизни, нет. Из-за истощения и перегрузки очага чакры и чакроканалов чакрой в течение недели пользоваться нельзя. И нужно побольше отдыхать, — доложил ирьёнин. — Можете оставить нас наедине? — обратился Хирузен к ирьёнину и двум Анбу. Все, кроме двух Хокаге, вышли из палаты. Хирузен взял стул и присел поближе к Минато. — Простите, Хирузен-сама, из-за нас пострадала деревня, и умерла ваша жена. Мне жаль, очень жаль. Я во всём виноват, — произнес Минато. — Не говори так, Минато. Этого никто не ожидал. Ты не виноват. Деревню можно отстроить, а умершие жители деревни, в том числе и моя жена, сейчас в Чистом Мире. Мне тоже немного осталось, и я тоже отправлюсь туда, — сказал Третий Хокаге, слегка улыбаясь и пытаясь поддержать Минато. — Как там Кушина? — спросил Минато. — С ней занимаются ирьёнины, но говорят, жизни ничего не угрожает. Сейчас она находится в искусственной коме для быстрого восстановления организма. Но у неё уничтожена половина чакроканалов, пострадал сам очаг. Однако она будет жить. Просто должна пройти реабилитацию в течение пары месяцев, — объяснил Хирузен. — Как там Джинчурики? — спросил Минато у Хирузена. Обращение Минато к сыну словом "джинчурики" настораживало Хирузена. — Он в порядке, его мы переместили в особую палату, усиленную сдерживающими печатями и защитным барьером. Сейчас он находится под круглосуточным наблюдением. Если всё дальше будет в порядке, вы можете забрать его, — сказал Хирузен. Он внимательно наблюдал за эмоциями Минато, пытаясь разглядеть в нём хоть что-то. Но там не было ничего. Минато вёл себя так, будто его сын был мёртв. — Минато, я знаю, что тебе тяжело вспоминать вчерашний вечер, но я должен спросить тебя. Что случилось во время родов Кушины? — спросил Хирузен. Минато в подробностях рассказал обо всём случившемся: о нападении, о похищении Кушины и извлечении Девятихвостого Лиса из неё, о сражении с Учихой в Маске, и о странностях во время запечатывания. — Значит, эту печать ставил не ты? — уточнил Хирузен. — Нет. Печать ставил Шинигами. Я не знаю, почему так случилось. О такой печати я не слышал и не видел никогда. Я даже не понимаю, почему остался жив, — сказал Минато. — Я боюсь, что моего сына больше нет, Хирузен-сама. Кажется, его тело и разум захватил демон-лис, — произнес Минато дрожащим голосом. — Не надо так говорить, мы ещё не знаем об этом, — сказал Хирузен, успокаивая Минато. — Сначала надо во всём убедиться. И желательно, чтобы об этом никто не знал пока, особенно Данзо, — добавил Третий Хокаге. — Пока можешь отдохнуть и проведать Кушину и своего сына. Я пока займусь остальными делами, — сказал Хирузен, и, немного ещё поговорив и обсудив некоторые вопросы, он удалился. Через несколько часов Минато, собравшись с силами, отправился к Кушине, захватив с собой пару Анбу. Весь путь до палаты Кушины он находился в раздумьях, он думал о сыне, о произошедших странностях, о неизвестной печати, об изменениях в сыне, о страхе, который он почувствовал рядом с сыном в прошлую ночь после запечатывания демона. Идя вот в таких раздумьях, он чуть не пропустил палату Кушины. Он зашёл к Кушине и долго сидел рядом с ней, пока она находилась в искусственной коме. А в одной из особых палат, под полной охраной и защитным барьером, лежал ребёнок со странной печатью на животе. Ребёнок мило посапывал. И этого ребёнка звали Наруто. Ребёнок, который в будущем может спасти мир. Ребёнок, который сможет подружиться со всеми Биджу. Ребёнок, которого самый сильнейший из Биджу — Девятихвостый Демон Лис Курама — считает своим братом. Ребёнок, который из-за страха и предрассудков опять останется сиротой при живых родителях. В это время в тёмном кабинете сидел старик с перебинтованной правой половиной тела. С крестообразным шрамом на подбородке. Это глава тёмной организации в Конохе, считающий себя тенью Конохи, корнем дерева под названием Коноха, защищающий деревню из тени. Этого главу зовут Шимура Данзо, а организация называется "Корень Анбу". Перед Данзо на коленях стоял один Анбу в безликой маске. — Данзо-сама, местонахождение джинчурики выявлено, личность джинчурики неизвестна. Известно только то, что он младенец. Его хорошо охраняют, держат под барьером и сдерживающими печатями. Подобраться к нему невозможно, — отрапортовал Анбу без эмоционально. — Хорошо, сдашь полный отчёт попозже. У нас есть в рядах Анбу Хокаге шпион из клана Яманака, надо скрытно передать ему одно поручение, — сказал Данзо с хорошо скрываемой улыбкой на лице. — Хай, Данзо-сама, — сказал Анбу и ушёл. А Данзо дальше сидел в тёмном кабинете и планировал свои далеко идущие планы по захвату власти и оружия деревни, и захвата Шарингана Учих. Прошло два дня с момента нападения Девятихвостого демона-лиса. Деревню постепенно восстанавливали, вчера состоялась похороны погибших людей в ту ночь при нападении Демона-лиса. Никто ещё не знал о личности джинчурики, кроме нескольких лиц в окружении Хокаге. Сам джинчурики находился под круглосуточным наблюдением в охраняемом месте. Сегодня должно было пройти собрание кланов, а до этого Минато должен был решить, что будет делать со своим сыном. Его ещё не покинул страх перед его сыном. Все эти два дня он не решался заходить к сыну, его чувство страха и предрассудки не давали ему покоя и начали притуплять отцовские чувства. Он начал думать, что его сын умер в тот злосчастный день после запечатывания Лиса. В данный момент он направлялся к сыну в сопровождении двух Анбу. Он хотел узнать, что он будет чувствовать при виде его. Вот он подходит и заходит в особую охраняемую палату, где лежит джинчурики. Сам малыш лежал в детской кровати и посапывал. Сама палата была окутана защитным барьером и печатями на стенах. Хокаге зашёл в палату вместе с Анбу. В палате находился ирьёнин, который осматривал ребёнка. Ирьёнин: — Здравствуйте, Хокаге-сама. Хокаге кивнул в ответ на приветствие и спросил: — Как там ребёнок, с ним всё хорошо? — Здоровью ребёнка ничего не угрожает, никаких отклонений не выявлено, — отрапортовал ирьёнин. Но в лице ирьёнина можно было прочесть хорошо скрываемую неприязнь к ребёнку. Как ирьёнин, лично осматривающий и наблюдающий за здоровьем ребёнка, конечно, он знал, что в ребёнке запечатан. — Тогда можете нас оставить? — сказал Минато, обращаясь к ирьёнину. — Хай, Хокаге-сама, — сказал ирьёнин и удалился из палаты. Минато подошёл к ребёнку, постоял рядом с ним и смотрел. Он не мог разобрать, что он чувствует к ребёнку. Глубоко в душе он понимал, что это неправильно, неправильно чувствовать страх перед своим собственным ребёнком, неправильно чувствовать неприязнь к нему. Вот с такими душевными терзаниями Минато посмотрел на Анбу в маске крота и спросил: — Крот, ты же из клана Яманака? — Да, Хокаге-сама. — Значит, умеешь пользоваться клановыми техниками? — спросил Хокаге. — Да, на довольно хорошем уровне, Хокаге-сама, — сказал Анбу (Крот). — Проверь разум ребёнка. Удостоверься, что с разумом ребёнка всё в порядке, — дал приказ Минато Кроту. Он надеялся, что все его страхи и предрассудки — это плод его воображения, и что с разумом ребёнка всё в порядке. Но он ошибался в том, что доверился Кроту. Минато не знал, что Крот является шпионом Данзо, которому дали приказ — при удобном случае поставить закладки на преданность деревне, снижение умственного и интеллектуального развития, на снижение воли и эмоциональную неустойчивость. — Хай, Хокаге-сама, — сказал Анбу и под маской едва заметно улыбнулся. Он начал ментальное воздействие, положив левую ладонь на голову спящего ребёнка и запуская в него свою чакру. Он постоял так пару секунд и нахмурился. Вдруг ребёнок открыл глаза, а там глаза изменились на алый вытянутый зрачок. А анбушник упал на землю в конвульсиях, из носа и ушей пошла кровь. В это время ребёнок просто закрыл глаза и опять уснул. Хокаге и второй анбушник в маске Пса быстро спохватились и вызвали ирьёнина. После осмотра ирьёнина: — Я здесь не могу ничем помочь, Хокаге-сама, он умер. Чакроканалы на левой руке и в мозгу полностью уничтожены. Как будто его чакроканалы перегрузили мощным чакра-импульсом. Мне жаль, Хокаге-сама, — сказал ирьёнин. — Унесите тело отсюда и полностью изучите причину смерти, — сказал Минато холодным голосом. Как бы он ни хотел выглядеть хладнокровным, но никто не знал, что он чувствует бурю эмоций внутри: чувства страха, отчаяния, сожаления, боль утраты, гнев на себя. Вот в таком состоянии он вышел из палаты и ушёл в сторону резиденции для подготовки к клановому собранию. Вечером на клановом собрании было решено отправить джинчурики в приют под именем Наруто Узумаки. Главам клана объявили, что сын Минато умер при запечатывании и что Биджу был перезапечатан в другого ребёнка, полукровку Узумаки, и что он является сиротой и о родителях ребёнка ничего неизвестно. А также было решено, что личность джинчурики будет скрыта от жителей деревни и остальных шиноби, кроме присутствующих здесь. И что любой, кто раскроет этот секрет, будет строго наказан. Правду о происхождении ребёнка знали немногие, и им было запрещено раскрывать правду. Хирузен сколько раз пытался переубедить Минато, что ребёнка надо воспитать в кругу семьи, но безрезультатно. В итоге Наруто опять остался без родительской любви, и его опять ждёт жизнь сироты. В кабинете Данзо: — Данзо-сама, наш шпион Крот умер при попытке поставить закладки на джинчурики. При ментальном воздействии на разум ребёнка сработала какая-то защита. Скорее всего, это дело рук Девятихвостого демона-лиса. Данных об успешной установке закладки на разум джинчурики нет, — отрапортовал Анбу, стоя на одном колене перед главой Корня Анбу. — Хорошо, подробный отчёт предоставишь мне потом. Свободен, — сказал Данзо.