Братья не по крови

Коноха. 10 октября. Ночь Рождения.       Сквозь вихрь искривленного пространства и времени Курама вынырнул с оглушительным рывком. Огромное тело Лиса сотряслось, он встряхнул головой, отгоняя остатки головокружения. Мгновение спустя, его глаза, привыкшие к беспросветному отчаянию руин будущего, расширились от шока. Прямо перед ним, в лунном свете, заливающем окрестности Конохи, разворачивалась знакомая, но нестерпимо болезненная картина. Кушина, его бывшая джинчурики, стояла на коленях, ее золотые цепи Узумаки обвивали его, сковывая могучее тело. А над ней, готовый применить печать, стоял Четвертый Хокаге, Минато Намикадзе, его разум уже сосредоточился на Запретной Технике: Печати Пожирателя Смерти. Рядом, в колыбели, еле слышно плакал младенец — Наруто. Осознание ударило Кураму, словно молния. Он вернулся. Вернулся в тот самый день, в ту самую ночь, когда его прошлый джинчурики пожертвовал собой, чтобы спасти сына. Он хотел крикнуть, предупредить Минато, остановить эту трагедию, но из его пасти вырвался лишь дикий, хищный рык, полный отчаяния. Курама не хотел их смерти. Он не хотел, чтобы Наруто снова стал сиротой. Паника охватила Лиса: почему он не может говорить, почему его голос ему не подчиняется? Эта мысль пронеслась в его сознании, и он понял – это последствия Техники Раскола Времени, неизбежная плата за перемещение. В этот момент его взгляд скользнул в сторону, и он увидел его – Шинигами, бога смерти, уже призванного и парящего над полем боя. Шинигами, с его жуткой, холодной аурой, странно, почти заинтересованно посмотрел на Кураму. И вдруг... оба застыли. Между ними возникла неосязаемая, но мощная ментальная связь, соединяя Лиса и Бога Смерти в безмолвном диалоге.       В ментальной связи: — Я просто не хочу, чтобы этот ребенок стал сиротой, — настойчиво произнес Курама, и его мысленный взор переместился на беззащитного младенца, лежащего на алтаре. — Он мне... как брат. Если тебе нужна оплата, забери мою душу после моей смерти. Забери всю мою чакру! Мертвый, безжизненный голос Шинигами отозвался в разуме Лиса: — И почему же ты думаешь, что твоя душа или чакра мне нужны? — Но... больше у меня нет ничего, что я мог бы тебе предложить, — отчаянно проговорил Курама, лихорадочно перебирая в мыслях возможные варианты. Что еще он мог дать существу, которое требовало только души? Внезапно Шинигами заговорил вновь, его голос, обычно такой ровный, теперь звучал с оттенком странного любопытства. — Ты ведь не из этого времени, Лис? Курама, не колеблясь, мысленно кивнул. На лице Бога Смерти появилась едва заметная, жуткая улыбка, которая больше походила на хищный оскал. И в то же мгновение ментальная связь оборвалась, оставляя Лиса в недоумении. Шинигами, теперь сфокусировавший все свое внимание на младенце, неподвижно застыл над алтарем примерно на пять секунд, словно глубоко что-то обдумывая. Затем он резко протянул свою призрачную руку сквозь живот Минато, игнорируя Хокаге, и схватил Девятихвостого. Особой, неизвестной печатью Бога Смерти он мгновенно запечатал Лиса в ребенка, лежащего на алтаре. От невыносимой боли младенец пронзительно закричал, а затем резко затих, потеряв сознание. Перед тем как погрузиться в новое джинчурики, Курама в последний раз уловил в ментальной связи слова Шинигами: "Он не достоин твоей жертвы". Лис не понял, что именно имелось в виду, кого "он" не достоин, но больше размышлять было некогда. В следующее мгновение Курама был запечатан в Наруто. Минато, до сих пор ожидавший, что Шинигами заберет его душу и он умрет, с изумлением обнаружил, что остался жив. Техника рассеялась, и аватар Бога Смерти бесследно исчез. Времени на осмысление произошедшего не было. Первым делом, подхватив ослабевшую Кушину, он бросился к Наруто. Когда они наконец приблизились к алтарю, ребенок мирно спал. Но вдруг Наруто резко распахнул глаза. Вместо привычного синего зрачок горел алыми огнями, а волосы на голове начали стремительно расти, меняя цвет на угольно-черный. Печать на его животе начала странно видоизменяться, приобретая незнакомые Минато очертания. Чакра вокруг младенца стала невероятно плотной, и на пару секунд воздух наполнился ужасающей, гнетущей аурой, от которой даже Минато и Кушина почувствовали, как будто сама смерть дышит им в затылок. Затем аура так же внезапно исчезла, как и появилась, когда ребенок вновь закрыл глаза и уснул. Кушина тут же без чувств рухнула на землю, не выдержав этого невыносимого страха. Минато еле-еле держался в сознании, его тело дрожало от пережитого ужаса. Вскоре к ним подошли Хирузен Сарутоби и сопровождавшие его Анбу. Минато, борясь с накатившей слабостью, смог лишь выдавить: — Это джинчурики... позаботьтесь о нем... — С этими словами сознание покинуло его, и он потерял равновесие. От лица Минато: Мы с Кушиной отчаянно пытались сдержать и запечатать Девятихвостого Демона-Лиса. Кушина использовала цепи Узумаки, удерживая его, пока Лис буйствовал, пытаясь вырваться изо всех сил. Я готовился к призыву Бога Смерти, чтобы запечатать темную половину Лиса в его желудке вместе с моей душой, а светлую половину — в Наруто. Но вдруг Лис замер на несколько секунд, потом встряхнул головой. Он осмотрелся вокруг, и его взгляд остановился на мне. Я сложил последние печати и применил технику призыва Шинигами. Лис зарычал на меня, вероятно, почувствовав, что я собираюсь с ним сделать. И тут начались странности. Шинигами и Лис застыли на месте, смотря друг другу в глаза. Я не понимал, что происходит между ними. Через пару минут Лис указал на Наруто и Шинигами перевел взгляд на моего сына. А потом Бог Смерти странно улыбнулся – если это вообще можно назвать улыбкой, скорее уж хищным оскалом. Еще несколько секунд он стоял, пристально глядя на Наруто, а затем началось запечатывание. Но запечатывание пошло совершенно не по плану. Шинигами полностью запечатал Девятихвостого Лиса в Наруто, не разделив его. Я уже готовился к собственной смерти, когда вдруг меня снова удивили – я остался жив! Аватар Бога Смерти просто пропал. Сейчас не время было думать об этом. Мне нужно было немедленно оказать помощь Наруто и Кушине. Я подбежал к Кушине: — Как ты, Кушина? Можешь двигаться? — спросил я у своей жены. — Да, Минато. Быстрее пойдем к Наруто, — ответила Кушина, и я подхватил ее за плечи. Мы бросились к нашему сыну. Через пару секунд после того, как мы подошли, Наруто распахнул глаза. Но вместо привычного синего, зрачок горел алыми огнями, волосы стремительно отрасли и стали черными, а печать на животе начала странно изменяться. Такой печати я никогда не видел! Чакра вокруг него стала невероятно плотной, и внезапно воздух на пару секунд наполнился ужасающей аурой. А потом все пропало, когда ребенок закрыл глаза и уснул. Мы были настолько перепуганы. Этот страх... страх смерти, мы чувствовали его каждой клеточкой. Кушина сразу же отключилась. Я еле-еле продержался до прибытия Третьего Хокаге. Страх появился во мне, когда я смотрел на собственного сына. Я сказал Хирузену-саме: — Это джинчурики... позаботьтесь о нем... — И потерял сознание. Конец мыслей Минато.