Братья не по крови

Наруто проснулся, чувствуя себя странно отдохнувшим, несмотря на тяжесть на душе. Внезапно его мозг вспыхнул знаниями, которые он раньше не имел: как выжить в дикой природе, как ставить ловушки, как охотиться и ловить рыбу, даже как готовить на костре. Он быстро выполнил утренние процедуры, бездумно позавтракал заварным раменом и вышел на улицу, направляясь в охотничий магазин. Ему даже в голову не пришло, откуда появились эти знания. На последние деньги он купил всё необходимое, произнёс привычное "Спасибо", но в ответ получил лишь холодное: "Быстрее проваливай отсюда, демон!". Наруто сжал губы, давая себе обещание, что в будущем не будет тратить своё "спасибо" на таких людей. Он направился к ближайшему лесу. Несколько часов он бродил по лесу, ища идеальное место — тихое, уединённое, где можно было бы охотиться и рыбачить. В конце концов, он нашёл его: небольшой участок у реки, скрытый от посторонних глаз густой листвой. Здесь природа успокаивала душу, очищала мысли. Наруто мог спокойно рыбачить, отдыхать, тренироваться и медитировать. Иногда он просто лежал под солнцем или в тени деревьев, читая книги. Главное, здесь не было людей, только природа и он. Так проходили дни. Наруто рано утром уходил на природу и возвращался только поздно вечером, чтобы переночевать в своей квартире. Резиденция Хокаге. Минато сидел за своим столом, утомлённо потирая виски. Они до сих пор не смогли найти информацию о личности, раскрывшей правду о джинчурики, как и доказать причастность Данзо. За Наруто круглосуточно наблюдали Анбу Хокаге. — Докладывай, Какаши, — сказал Минато. — Минато-сенсей, Наруто начал избегать людей, — начал Какаши, его голос был необычно серьёзным. — Он ведёт жизнь отшельника. Домой приходит только для ночёвки, а рано утром снова уходит в лес. Там он тренируется, охотится и рыбачит. Сам добывает себе пропитание. Он мастерски овладел искусством охоты и постановки ловушек. Я, видя эти ловушки, был удивлён его сообразительности. — Хмм, это плохо, — пробормотал Минато, его брови нахмурились. — Все эти отношения со стороны жителей всё больше отделяют его от деревни. А дети тоже к нему плохо относятся? — Да. Вначале он пытался хотя бы подружиться с ними. Играл с ними, хотя было видно, что ему неинтересны эти детские игры. Но потом родители стали запрещать своим детям общаться с ним, запретили даже приближаться к нему. После этого он постоянно стал уходить в лес. Он, кажется, начал избегать этих взглядов и ругательств со стороны жителей. Специально нашёл пару мест, где людей не бывает. Он даже научился мастерски разделывать туши животных и готовить на природе. А оставшееся мясо он либо продаёт по сниженным ценам, либо увозит домой. Иногда ходит в библиотеку, чтобы взять несколько книг. — И где же он продаёт мясо добытых им животных? — спросил Минато, чувствуя укол вины. — Он нашёл одну мясную лавку. Хозяин этой лавки хоть и недолюбливает Наруто, но и не прогоняет. Так он зарабатывает себе на жизнь. — А ему пособия недостаточно? — спросил Минато, хотя уже предчувствовал ответ. — Либо не хватает, либо никто не продаёт ему еду. А если и продают, то по завышенной цене в два-три раза. Он закупается только в двух местах: одна мясная лавка, где он продаёт мясо и покупает специи, и вторая — старая охотничья лавка, где он покупает необходимые инструменты для рыбалки и охоты, — ответил Какаши. Они оба сидели молча где-то минуту, погружённые в свои мысли. — А он ещё не пробудил очаг чакры? — спросил Минато, нарушая тишину. — Нет, но несколько раз пытался. В одной из таких медитаций я заметил слабо проявившуюся печать на животе. Кажется, печать, сдерживающая Кьюби, не даёт ему пробудить очаг, — ответил Какаши, приводя свои доводы. — Странно. То есть, по твоему мнению, печать не даёт пробудиться очагу чакры? — уточнил Минато. — Да. Может быть, я и ошибаюсь, но это моё мнение, — Какаши на мгновение задумался, а затем решился. — Минато-сенсей, можно задать один личный вопрос? — Задавай, Какаши. — Вы жалеете, что сдали Наруто в приют? — спросил Какаши, внимательно наблюдая за реакцией Хокаге. — Эххх, Какаши, — Минато тяжело вздохнул, поворачиваясь к окну и смотря вдаль. — Трудно сказать, скорее всего, жалею. Может быть, Кьюби прав, и я просто трус, испугавшийся своего ребёнка и демона внутри него? — Его голос звучал глухо, пропитанный горечью и сожалением. Какаши, сидящий за его спиной, не мог видеть лица Минато, но чувствовал его боль. Хокаге еле сдерживал слёзы, сердце ныло от осознания собственной глупости. Он понимал, что поступил жестоко, бросив сына. Он даже не сказал семье об ошибочности этого решения, боясь, что жена в порыве эмоций может совершить какую-то глупость, или дети могут разочароваться в родителях. (А может, просто получить сковородкой от Кушины, и не один раз, кто знает?) — Может, тебе как-нибудь подойти и подружиться с ним? Поговорить и поддержать? — озвучил свою мысль Минато, поворачиваясь к ученику. — Мне кажется, это плохая идея. Наруто сейчас не доверяет никому. И тем более, если он считает меня клоуном и безответственным человеком. Так что я вряд ли подхожу на эту роль, — изложил свои доводы Какаши. — Ты забыл сказать, что ты ещё какашка, — Минато усмехнулся. — Только вы не начинайте, сенсей! Джирайя-сан, когда меня видит, каждый раз напоминает мне об этом, — Какаши скривился. — Ладно, пошутили и хватит, — сказал Минато и глубоко задумался. — Так, а если попросить Хирузена-саму? Вроде Наруто во сне видел старика, похожего на него, который теплее относился к нему. Всё, решено, попрошу его. — Он проговорил это вслух, принимая решение. 10 октября. День победы над Девятихвостым демоном-лисом и день траура, посвящённый погибшим в этот день. Люди с раннего утра готовились к празднику и фестивалю. Некоторые с утра уже напивались, вспоминая погибших близких, друзей, жён, детей, родителей и других. А у Наруто сегодня был день рождения. Он проснулся в 10 часов утра. Ему на душе было неспокойно, он чувствовал какую-то тревогу. Вместо того чтобы радоваться своему дню рождения, у него в душе был непонятный страх. Он, быстро умывшись и даже не поев, направился в лес, захватив с собой большой рюкзак с необходимыми вещами. К такому рюкзаку он привык, там было всё для жизни в природе. Он быстро добежал до леса, установил ловушки, а сам начал тренировку — бег, отжимания, пресс. Уже несколько дней он носил утяжелители на ногах и руках по 10 кг каждые (в общем 40 кг). Потом отдохнул и начал медитировать. Он всё пытался пробудить очаг чакры, но тщетно. Он на миг чувствовал чакру, но почему-то это чувство быстро пропадало. Как будто что-то мешало, и он не мог преодолеть какой-то барьер. Закончив медитацию, он начал готовить мясо кролика, пойманного в ловушку. После еды и отдыха он заново начал тренироваться, медитировать, а в перерывах читать книгу или просто лежать и отдыхать, смотря на окружающую природу. Так прошёл день. Поздно вечером он начал собираться домой. Быстро умылся в холодной воде в речке и медленно пошёл в сторону дома, а рюкзак с вещами припрятал в одном из ближайших к реке кустов. Сегодня он тренировался особенно усердно, пытаясь забыть тревогу, зародившуюся в душе. Всё тело болело, мышцы ныли. Была слабость по всему телу. Он даже не мог ослабить боль с помощью чакры, так как ещё не пробудил её. Подходя к жилым районам, его тревога усиливалась. Он инстинктивно закрыл все свои эмоции, боясь почувствовать ненависть жителей. А в деревне было шумно. Люди праздновали, кто-то напивался, кто-то сидел в баре и тихо плакал, притупляя боль крепким алкоголем. Вот Наруто идёт по улице, тихо стараясь не привлекать внимания. Через два квартала, и он будет дома. Но вдруг кто-то закричал: — Демон, ты сегодня ответишь за всю мою боль! — И один из пьяных гражданских, шатаясь, бросился на Наруто, пытаясь ударить кулаком в челюсть. Наруто еле-еле увернулся, но сзади кто-то пнул его, повалив на землю. От пинка и резкого удара о землю он почувствовал острую боль по всему телу. Если до этого тело и так неслабо болело после тренировок, то сейчас он не мог даже встать. Его схватили за ноги и потащили по земле в ближайший переулок. Трое здоровенных мужиков начали его жестоко избивать. Все кости в теле Наруто трещали, мышцы нестерпимо болели, а сам Наруто лежал в позе эмбриона, прикрывая руками голову. Несколько рёбер были сломаны, как и кости рук и ног. По всему телу виднелись ссадины и синяки. По всей коже виднелись кровоточащие раны. А сам Наруто всё повторял тихим, прерывающимся голосом, пока не отключился: — За что? За что? За что?.. В чём я виноват? А Анбу, следивший за этим, был пьян. Он наблюдал за всем происходящим и под маской удовлетворённо улыбался, бормоча: — Так тебе и надо, демон. Это тебе за то, что убил мою любимую, — промолвил Анбу в маске совы и собирался подключиться к избиению ребёнка, но не успел. Появились трое членов полиции Конохи и защитили ребёнка, вырубив нападавших. А Анбу, поняв, что в порыве эмоций потерял контроль над собой и не выполнил приказ, убежал прочь. В резиденции: — Хокаге-сама, Узумаки Наруто был избит и сейчас в тяжёлом состоянии находится в госпитале, — быстро отрапортовал Анбу в маске Пса. — Чтооо?! Как это случилось?! Куда смотрела Сова?! — прокричал Минато. Он был в бешенстве. — Сова не была найдена на месте, — ответил Пёс. — Чёрт, надо было усилить сегодня наблюдение за Наруто, — подумал вслух Минато и исчез в раскате грома, как и Какаши в шуншине. Зайдя в палату к Наруто, Минато и Какаши были в шоке, увидев его состояние. В палате находился ирьёнин, оказывающий экстренную помощь. Мелкие раны уже залечили мистической рукой (техникой ирьёнинов). Наложены шины на сломанные руки и ноги. Сейчас обрабатывали глубокие раны и накладывали бинты. Минато и Какаши подождали, пока ирьёнины закончат. Когда через полчаса всё было готово, они поговорили с медиком. — Что с ним? Как он там? — спросил Минато, сильно волнуясь за здоровье брошенного сына. — Всё очень плохо. Три ребра сломаны, как и кости на ногах и руках. Сотрясение головного мозга. Множественные раны по всему телу разной степени тяжести. Сейчас он находится в коме, и неизвестно, когда проснётся. Это удивительно, что он остался жив, — доложил ирьёнин и с позволения Хокаге удалился. Выходя из палаты, у ирьёнина на лице не было ни сожаления, ни беспокойства за жизнь своего пациента, был только абсолютный холод. — Это моя вина, Наруто, прости своего трусливого отца, — промолвил Минато и сел на стул рядом, протягивая руку к голове ребёнка, которая была сейчас обмотана бинтами. Минато не сдержался и тихо заплакал. Какаши понимал сейчас состояние своего сенсея и вышел из палаты, оставив их наедине. В подсознании Наруто: — Да будет проклят этот деревня и его жители! Как они посмели с ним так обойтись?! Куда вы смотрели, Минато и Какаши?! — рычал и кричал Курама в бешенстве. Стенки пещеры, где он находился, уже во многих местах были разрушены, виднелись глубокие следы когтей. Он не мог найти себе места, не мог выпустить злость, не мог защитить того, кого считал братом. Он сейчас чувствовал только бессилие. Вдруг он почувствовал, что печать меняется. Барьер, сдерживающий связь между биджу и сосудом, был разрушен. Курама вышел наружу из пещеры и увидел, что одна из плит слабо светится мутновато-прозрачным светом, и на ней появилась надпись — "ветер". Рядом лежало тело Наруто без сознания. Курама одним прыжком очутился рядом с ним и осмотрел своего друга и брата в одном лице. Увидев его состояние, он ещё раз обматерил глупых жителей этой деревни и, подавив растущую ярость в себе, попытался помочь своей чакрой подлечить. Аккуратно положил тело на свои хвосты и окутал ими его, попутно подпитывая тело Наруто своей чакрой. А сам лёг на землю на том же месте. — Потерпи, Наруто. Я помогу тебе. Наконец-то ты смог пробиться в своё подсознание, теперь ты не одинок. Я всегда рядом, друг, — промолвил тихо Курама, на его морде появилась тень улыбки. Через некоторое время он уснул. А Минато, сидевший рядом со своим сыном, почувствовал чакру Кьюби. Он насторожился, заметив изменившуюся печать. Он всё ещё боялся, что Кьюби может выбраться на свободу и напасть на деревню. Но чакра Кьюби держалась на одном уровне, и она начала лечение увечий Наруто. Через сутки в подсознании: — Где это я? — спросил Наруто, не узнав место своего нахождения после пробуждения ото сна. Он лежал на чём-то мягком рыжего шерстяного цвета. Он аккуратно сполз с хвостов спящего лиса и начал осматривать окружение. Потом он увидел спящего лиса и его хвосты, в которых он спал. — Аааа! Огромный лис?! — закричал Наруто, упав на заднюю точку. — Что кричишь? Не видишь, что я сплю? — пробубнил Курама, приоткрывая один глаз. — Аааа! Говорящий огромный лис?! — закричал Наруто, его глаза были размером с блюдца. — А ты не меняешься, да, Наруто. Такой же крикливый и шумный, — сказал Курама и зевнул. — Постой, я тебя знаю! Где-то я тебя, кажется, видел, но не могу вспомнить, — протараторил Наруто и задумался. Он долго думал, но так и не смог вспомнить. А Курама смотрел на него любопытными глазами, а в душе радовался. Наконец-то он мог с ним общаться. Молчание и гляделки длились долго, но Курама наконец заговорил: — Ну что, давай знакомиться, пацан. — А ты не причинишь мне вреда? И где это я нахожусь? — спросил Наруто боязливо, немного отпрянув. — Да не бойся ты, я просто хочу узнать тебя получше. А мы сейчас в твоём подсознании, — ответил Курама, его голос был на удивление мягким. — Дааа, а здесь красиво! — сказал Наруто, восхищаясь природой вокруг себя. — Да. Я тоже рад, что твоё подсознание такое, — промолвил Курама, вспоминая, как он был запечатан в канализации в прошлом мире. — А почему ты находишься здесь? — спросил Наруто. Курама напрягся. — Понимаешь, Наруто, ты джинчурики. А я запечатан в твоём теле. Это из-за меня тебя ненавидят в деревне, — сказал Курама, внимательно наблюдая за реакцией Наруто. — Понятно, — тихо промолвил Наруто и опустил голову. — Не обижайся на меня, ладно, Наруто? — сказал Курама. — А за что тогда тебя ненавидят? — спросил Наруто, подняв голову и смотря прямо в глаза Курамы. — Люди всегда нас ненавидели, запечатывали в джинчурики, насильно пользовались нашей чакрой. Провозгласили нас демонами. За причинённую нам боль и лишение свободы в течение не одной сотни лет мы озлобились на людей. И когда мы освобождались, тогда нападали на людей в гневе и ярости, — сказал Курама, его голос стал чуть глубже. — Понятно, — опять промолвил Наруто, снова опустив голову. Курама наблюдал за реакцией ребёнка. А Наруто что-то думал в своих мыслях. Так они простояли пару минут. Никто из них не знал, что сказать. Курама боялся, что Наруто его тоже возненавидит. Но Наруто вдруг тихо и неуверенно спросил: — А можно мне стать твоим другом? — Он неуверенно смотрел на лиса. Он боялся, что лис тоже откажет ему в дружбе, как и остальные. — Ха-ха-ха! Долго же ты думал, Наруто! Да, конечно! — сказал Курама, расхохотавшись. В душе он был несказанно рад, что Наруто остался тем же добрым мальчуганом, которого он знал. — Урааа! — прокричал Наруто и начал прыгать на месте, не находя себе места от счастья. Он впервые за долгое время снова не боялся своих эмоций, как и не боялся почувствовать негатив, направленный на него со стороны другого. — Хватит уже прыгать, давай уже знакомиться, — предложил Курама, успокоив Наруто. — Прости, — промолвил Наруто, глупо улыбаясь и почёсывая затылок рукой. — Меня зовут Узумаки Наруто. А как тебя? — спросил Наруто. — Девятихвостый демон-лис — Кьюби но Йоко! — промолвил лис, гордо поднимая голову и расправляя девять хвостов. — А точно тебя так зовут? Мне почему-то кажется, что тебя по-другому зовут, — сказал Наруто, прищурив глаза, словно пытаясь что-то вспомнить. — Ха-ха-ха. А почему тебе так кажется? — спросил Курама, заинтригованный. — Не знаю, не могу вспомнить. Но я точно знаю, что у тебя есть настоящее имя. Это трудно объяснить, — сказал Наруто, задумчиво наморщив лоб. — Ха-ха-ха, — рассмеялся Курама. Ему так долго не хватало таких искренних общений. — Ладно, скажу тебе своё настоящее имя. Если ты попрыгаешь как обезьяна и будешь орать, что ты "тупая обезьяна", — сказал Курама, хитро улыбаясь и вспоминая, как он шутил над Наруто, называя его тупой белобрысой обезьяной. Он всегда любил шутить над Наруто. — Чтооо?! Я не буду этого делать! Сам ты обезьяна рыжая! — прокричал Наруто в возмущении, надув щёки. Потом оба расхохотались. — Курама, меня зовут Курама, — ответил лис, протягивая Наруто кулак. И они стукнулись кулаками. Из глаз Наруто непроизвольно потекли слёзы — слёзы счастья. Впервые он почувствовал настоящие узы дружбы. Теперь он не одинок. А во внешнем мире... Наруто уже как две недели не просыпался. Даже если его раны затянулись, сломанные кости срослись, он всё ещё не приходил в сознание. Физически он был здоров, но по какой-то причине не просыпался. Двое Анбу, одним из которых был Какаши, наблюдали за Наруто по очереди круглые сутки. Иногда приходил сам Минато, чтобы лично узнать у ирьёнинов о его состоянии. Данзо за это время несколько раз приходил к Минато, предлагая перезапечатать Кьюби, даже один раз приходил со старейшинами, но получал категорический отказ. Тот сбежавший Анбу, охранявший Наруто, пришёл сам с повинной через три дня и признался в содеянном (конечно же, его искали все эти дни, но не могли найти). Психиатры выявили у него тяжёлую депрессию и психоз из-за потери невесты в день нападения Кьюби. Из-за этого его освободили от должности шиноби и отправили на лечение к психотерапевтам.