Братья не по крови

От лица Какаши (Анбу Пёс): Уже две недели мы с Тензо по очереди наблюдаем за Узумаки Наруто. Он всё ещё не проснулся. Ирьёнины не знают причину. Физическое состояние пациента отменное, они даже удивляются такой регенерации. Через два дня со дня нападения он полностью восстановился, травмы исчезли, не оставив даже следа. И ещё у него пробудился очаг чакры. Скорее всего, ускоренная регенерация объясняется этим, так как в первые дни была замечена высокая концентрация чакры Кьюби в его организме и в каналах системы циркуляции чакры (СЦЧ). Минато-сенсей даже насторожился, был готов в любое время применить запечатывающие техники, но чакра демона держалась на одном уровне, не причиняя вреда организму носителя, а наоборот, помогала в лечении. Ирьёнины даже предлагали использовать ментальные техники, чтобы помочь пробуждению или хотя бы узнать причину глубокого сна Наруто, но эта затея сразу была отменена, так как неизвестно, что может случиться с менталистом. Высока вероятность того, что менталист умрёт во время применения техники. За всё это время, наблюдая за Наруто, я был поражён. Он гений. В тренировках он обогнал своих сверстников. Пока его сверстники играли в игры, он тренировался, не покладая рук, много читал и узнавал новое. Он не только любознателен и начитан, но ещё и сообразителен. Какие он ловушки ставил для охоты — я могу только поражаться, его смекалка работает на высочайшем уровне. Огорчает только то, что жители деревни видят в нём не гения и обычного человеческого ребёнка, а демона. Хотя Хокаге запретил жителям Конохи причинять вред джинчурики, это не спасло его в тот день — 10 октября. Как же бывают глупы иногда люди. Он не виноват в том, что стал джинчурики сразу после рождения. У него на плечах огромное бремя. Став джинчурики, он пожертвовал собой ради деревни. Какими же слепыми должны быть, чтобы обвинять ребёнка, спасшего им жизни. И всё ещё непонятно отношение Кьюби: почему он внезапно поменял мнение о джинчурики и о людях. И ещё данные им информации насчёт Данзо и старейшин тоже удивляют. С помощью этого мы смогли помочь Учихам. И почему же Кьюби так печётся об Учихах? Со слов Кушины-сан понятно, что лис среди людей особо не любит именно Учих. Но он помог клану Учиха, но почему? — Здравствуй, Пёс! — поздоровался внезапно появившийся рядом со мной Тензо, чтобы принять пост от меня. — И тебе не хворать, Тензо, — ответил я. — Сколько вам говорить не называть моё настоящее имя во время службы, Какаши-сан, — сказал Тензо, глубоко вздохнув. — Ладно тебе, мы же наедине. Ничего страшного, — ответил я и продолжил: — Ты пришёл принять пост? — Да. Есть какие-то новости? — спросил Тензо. — Нет. Он всё ещё без сознания. Надеюсь, в ближайшее время… — не успел я договорить, как объект нашего наблюдения зашевелился. Заметив это, я через окно зашёл в палату. Наруто зашевелился, прикрыв лицо руками, потом убрал их и медленно открыл глаза. В нём как будто что-то изменилось. В его глазах не было прежней грусти и холода. Они полностью не пропали, но стали меньше. А лицо так же осталось безэмоциональным. — Здравствуйте. Кто вы? — спросил Наруто. — Не беспокойся, я не причиню тебе вреда, — ответил я. На лице у него не дрогнул ни один мускул. Ребёнок глазами изучал меня. Эти глаза... На меня как будто смотрит не пятилетний ребёнок, а повидавший многое шиноби, закалённый в боях. Мы простояли молча так пару минут, и после в палату зашёл ирьёнин. Наверное, Тензо позвал ирьёнина. Он, поздоровавшись с нами, начал проверку состояния пациента. Хотя ирьёнин открыто не показывал своё презрение к Наруто, но и теплоты в нём не было замечено. Даже ирьёнины холодно относятся к тебе. Как же мне тебя жаль, Наруто, — подумал я. Вдруг в палату зашёл Хокаге-сама. — Здравствуйте, — поздоровался он со всеми в палате и обратился к ирьёнину: — Как состояние пациента? — Всё очень хорошо. Никаких отклонений нет. Но его очаг чакры и каналы СЦЧ… — промолвил ирьёнин и замолчал, обдумывая что-то. — Что с ним? — забеспокоился Минато-сенсей. — Его очаг чакры и каналы СЦЧ развиты на уровне генина, несмотря на то, что он пробудил чакру только недавно. Это удивительно, — ответил ирьёнин, всё ещё о чём-то думая. — Как себя чувствуешь, Наруто? — спросил Минато-сенсей, обращаясь к Наруто. — Всё хорошо, Хокаге-сама, — ответил Наруто холодно и безэмоционально, так же оценивающе смотря на Минато-сенсея. От такого безэмоционального и холодного ответа мы все вздрогнули. Он как будто знает, что это его отец. — Тогда всё хорошо, Наруто. Мы нашли тех, кто напал на тебя, и посадили их в тюрьму, — ответил Хокаге-сама. — Мхм, — ответил монотонно Наруто. Минато-сенсей от такого немного опешил и натянуто улыбнулся. — Тогда отдыхай и выздоравливай, — пожелал Минато-сенсей и позвал нас с собой. — Мы на минутку. Сейчас придём, — сказал Минато-сенсей и вышел из палаты вместе со мной и ирьёнином. Ирьёнин ушёл по своим делам после полного отчёта о состоянии пациента. Мы остались наедине с Минато-сенсеем в одной из пустых палат, где могли приватно поговорить. Минато-сенсей поставил звуконепроницаемый барьер и сказал мне: — Какаши, я хочу попросить тебя об одной услуге. Поможешь мне? — Конечно, Минато-сенсей. Что надо делать? — спросил я, забеспокоившись. — Мне нужно, чтобы ты попал в подсознание Наруто и поговорил с Кьюби, как тогда, год назад. Постарайся узнать побольше информации, и в особенности о том, знает ли Наруто о родителях. — Хорошо, Минато-сенсей, можете рассчитывать на меня, — ответил я. — Тогда идём опять к Наруто. Надо мягко объяснить Наруто, что мы собираемся делать, и получить у него разрешение на процедуру, — сказал сенсей. Потом мы пошли к Наруто и начали мягко объяснять о процедуре. И пообещали, что вредить ему мы не будем. На это он просто задумался, как будто входя в транс в течение около десяти секунд, а потом согласился. И вот я опять стою в подсознании. А здесь появились значительные изменения. Как будто территория увеличилась. Свободных пространств стало побольше. Дерево посередине пяти разноцветных плит стало шире в диаметре и выше ростом. А одна из плит ярко светится мутновато-прозрачным светом, и появилась надпись на неизвестном языке. Надпись похожа на забытый и древний язык клана Узумаки, который когда-то я видел в одной книге у Кушины-сан. Но что она означает? Надо её запомнить и потом спросить об её значении у Минато-сенсея или Кушины-сан. Так, а где Кьюби? Наверное, в той пещере, — подумал я. Но не успел я приблизиться, как рядом с деревом возник Кьюби и тут же прилёг. Он что, с неба свалился? — Ну здравствуй, Какашка. Ой, то есть Какаши, — промолвил лис, оскалившись. Он что, опять издевается? Вы все что, сговорились? Мне и одного прозвища — "Опоздун Какаши" — хватит на всю жизнь, а вы… Что и сенсей, что и Джирайя, а теперь и Кьюби придумали мне новое дурацкое прозвище. Вы точно сговорились. Всё из-за этого мелкого гадёныша — Наруто, — подумал я, разгневанный, с подёргивающимися глазами, а вслух произнёс: — Ну здравствуй, Кьюби. — Какаши, вы облажались! Как вы могли допустить избиение Наруто, а?! Куда смотрел этот трус — Минато?! — протараторил рычащим голосом лис. — Это вышло случайно, за ним должен был следить один Анбу. Но мы не знали, что Анбу, охранявший Наруто, мягко говоря, "поехал крышей", — промолвил я. А в мыслях подумал: Я чувствую себя учеником, который отчитывается перед учителем. Думаю об этом, и становится даже тошно. — Эххх, все вы жалкие и тупые людишки. Даже простую работу выполнить не можете. А с этим Данзо я разберусь самолично при первом же удобном случае. Этот червяк будет молить меня о быстрой смерти, — сказал Кьюби с презрением и ненавистью в глазах. — Эммм… а где Наруто? А разве он не должен присутствовать здесь? — спросил я, переводя тему разговора. — Я попросил его не мешать нам. Быстрее к делу и задавай свои вопросы, — ответил мне Кьюби. — Наруто знает правду о своих родителях? — спросил я в первую очередь интересующий меня вопрос. — Нет, по крайней мере, я не говорил ему правду. Хотя он спрашивал недавно, я ответил, что не знаю, кто его родители, — ответил Кьюби и продолжил, оскалившись: — Что, у Минато там прожилки трясутся при виде Наруто? — Просто его взгляд, смотрящий на отца… — не успел я договорить, как Кьюби продолжил диалог. — Я тоже удивлён, как и вы. Он инстинктивно чувствует неприязнь к этому трусу. Это сложно объяснить, — сказал Курама и задумался. — Передай Минато, чтобы он не раскрывал правду пока что. — А почему? Наруто же может обрести семью, — спросил я. — Глупец! — прорычал Кьюби. — Как ты думаешь, что случится, если он узнает сейчас правду? Он может пойти по пути ненависти и мести. Он может возненавидеть семью Хокаге и его, и даже всю деревню. Он может почувствовать себя преданным всеми. У него сейчас нет никого близкого в деревне, нет близких уз, держащих его в этой деревне. — Курама тихо под нос прошептал: Я не хочу потерять брата. Но я услышал его слова и стоял в шоке. По словам лиса получается, что он считает Наруто братом. Или он имеет в виду кого-то другого? Ещё больше вопросов, и меньше ответов на них, — подумал я. Возникло небольшое молчание, мы оба ушли в раздумья. А потом Лис сказал: — Знайте, я буду помогать Наруто по мере возможности и изо всех сил, несмотря на то, какой он путь выберет. Я в большом долгу перед ним. А теперь уходи прочь, от тебя воняет какашкой, — сказал Кьюби и выбросил меня из подсознания. Я стоял в палате напротив Наруто и через сжатые зубы от злости тихо проговорил: — Чёртов демон. Все на меня посмотрели в удивлении. А я, глупо почесав затылок, стыдясь, сказал: — Простите. Это не к тебе я говорил, — сказал я, смотря на ребёнка. Наруто едва заметно улыбнулся и прошептал: — Он, кажется, даже бывалого Анбу вывел из себя своими шутками. После этого мы с сенсеем пожелали Наруто быстрого выздоровления и попрощались с ним. А сами вышли из палаты и направились в сторону Резиденции Хокаге. Конец повествования от лица Какаши. Кабинет Хокаге. В кабинете сидели трое человек под звуконепроницаемым барьером — Минато, Какаши и Хирузен. Все трое обсуждали недавние события. Какаши пересказал весь диалог между ним и Кьюби. — Какаши, кажется, у тебя появилось ещё одно прозвище: "Вонючий Какашка", — сказал Минато издевательским тоном. — Сенсей, только не надо говорить об этом Джирайе-саме или остальным людям. Пообещайте. Меня же могут опозорить этим прозвищем, — сказал Какаши, злобно смотря на своего сенсея. — Ха-ха-ха-ха, — расхохотались Хирузен и Минато. — Чёртов Кьюби. Лучше бы ты остался тем же злобным демоном, а не шутником, — пробубнил Какаши себе под нос. Успокоившись, Минато продолжил вслух озвучивать свои мысли: — Как бы это ни прискорбно, но Кьюби в чём-то прав. Наруто пока не должен знать правду о родителях. Пусть он сначала создаст узы дружбы в деревне и найдёт близких ему людей. — А насчёт надписи на плите… Можешь показать, какая там надпись, Какаши? Может быть, Кушина знает, о чём она? — спросил Хирузен. — Да, дайте бумагу. Я нарисую (напишу) туда, — сказал Какаши и взял чистую бумагу для заметок со стола. Примерно год спустя. Сегодня Наруто поступал в Академию Шиноби. Он был в предвкушении, хотя снаружи выглядел холодным. Внешне он напоминал Ашуру Ооцуцуки: причёска была такой же, как и цвет волос. Он всё ещё блокировал свои эмоции, чтобы не чувствовать негатив людей, направленный на него, так как эмпатические способности он не мог блокировать отдельно от своих эмоций. Ему уже шесть лет, и в таком возрасте он уже знал всю информацию Академии, знал основные техники шиноби, которые они должны были изучить на последних курсах. Он всё ещё вёл жизнь отшельника. Ещё он изучил своё подсознание и был поражён. В подсознании он мог тренироваться скрытно от остальных людей под руководством Курамы. Это подсознание было как отдельный мир. Там он тренировал свои техники, изучал свои стихии, а после в реальном мире мог применять техники без проблем. И изучая плиты, он был ещё больше удивлён, не только он, но и Курама. Активированная плита отвечала за стихию ветра, и с каждым улучшением контроля над стихией ветра плита становилась всё ярче, тем самым давая огромные возможности в манипуляции стихией ветра. Два месяца назад слабо засветилась и вторая плита — голубая, которая отвечала за стихию воды. Так что Наруто в данный момент обладал двумя стихиями. Самый высокий контроль был над стихией ветра, после — стихия воды. Кроме ниндзюцу, он изучал и фуин. В этом ему помогал Курама, давая наставления и передавая ему знания по крупицам от взрослого Наруто из будущего. Физические тренировки он проводил в реальном мире. Наблюдавшие за Наруто Анбу видели только его физические тренировки и медитацию, иногда они видели, как он изучает книги. К свиткам с техниками у него не было доступа, так как они находились в библиотеке Академии или в библиотеке для шиноби. Наруто, посоветовавшись с Курамой, решил не показывать свои знания и возможности, а жить незаметной жизнью до окончания Академии. Наруто не хотел привлекать к себе излишнего внимания со стороны недоброжелателей, особенно со стороны Данзо и Корня Анбу. Курама заранее предостерёг Наруто о недоброжелателях со стороны советника и старейшин. Вот Наруто стоит возле Академии в душе, полной надежды, а взгляд холодный как лёд, лицо безэмоциональное. Все взрослые смотрели на него с презрением, шептались между собой, давали наставления своим детям, говоря держаться от него подальше. Но были и те, кто относился к нему нейтрально. Они были членами какого-то клана, коих немало в Конохе. Но, к сожалению, не все клановые были нейтральными. Пока Хокаге говорил свою нудную речь про Волю Огня, Наруто стоял на крайнем углу от толпы и изучал каждого ребёнка. Его глаза зацепились за одного ребёнка — химе клана Хьюга. Он не мог оторвать от неё глаз. Из глаз непроизвольно потекла скупая слеза. Наруто не знал почему, но эта девочка зацепила его душу. Он как будто увидел утерянную часть своей души. Он сразу вошёл в подсознание и пошёл в пещеру к своему единственному лучшему другу. — Ку, ты спишь? — прокричал Наруто у входа в пещеру. — Нет, но собираюсь, — ответил лис. — Я хочу с тобой посоветоваться. Что происходит со мной? Я как будто почувствовал нечто новое и странное в своём сердце. Из глаз сами потекли слёзы, — сказал Наруто, беспокоясь. — Ха-ха-ха, неужели ты влюбился, а, обезьянка? — спросил Курама, подшучивая. — Мне не до шуток, друг. Я как будто почувствовал боль и одновременно с этим облегчение. Как будто я встретил давно потерянного дорогого человека. И я снова не могу это объяснить, — сказал Наруто с грустным лицом. — Не расстраивайся ты так. Может, это судьба, и ты встретил того человека, который может стать тебе дорогим, и может понять тебя и взглянуть прямо в твоё сердце. Постарайся подружиться с ней, — ответил Курама. — Хорошо, Ку, я подумаю, — сказав это, Наруто вышел из подсознания. А в подсознании Курама задумался и тихо прошептал: — Прости, Наруто, я не могу сейчас всё тебе рассказать. Это всё из-за осколка души будущего тебя, запечатанного во мне. Оно тянется к твоей душе. Придёт время, и я расскажу тебе всё, но не сейчас. Надеюсь, на этот раз ты не будешь слепым идиотом и увидишь в ней свою вторую половину вовремя, а не как в прошлом мире. Я всё ещё надеюсь, что стану частью вашей семьи как раньше и буду иногда играть с твоей дочерью, — сказав это, Курама слегка грустно улыбнулся, утопая в своих воспоминаниях. Выйдя из своего подсознания, Наруто продолжил наблюдать за детьми. Взгляд зацепил ещё двоих: один из клана Учиха, другая, кажется, безклановая. Он как будто знает их, а в сердце смешанные чувства. Смотря на Учиху, он непроизвольно сказал себе под нос: — Тцц, высокомерный индюк. — Сказав это, он сам был удивлён и задавал себе вопрос: Почему я это сказал? Почему я, видя ту розоволосую девочку, хочу прикрыть голову? Как будто она в любое время может врезать кулаком мне в голову. Странно всё это, очень странно. Вот наконец дети вместе со своими учителями начали заходить в класс. В классе Наруто было много клановых детей, встречались и безклановые, но очень редко. Учителем класса стал Ирука. Зайдя в класс, Наруто сел на заднюю парту возле окна и начал наблюдать за всеми. Началась процедура знакомства. Первым начал сам учитель, давая пример ученикам, а дальше пошли по очереди ученики. Наруто особо не обращал внимания на речи остальных учеников, сосредоточив внимание на учителе. В его глазах он заметил то же презрение, направленное на него. — Эххх, вы тоже… — грустно подумал Наруто. Когда пришла очередь Наруто, он сказал холодным и монотонным голосом: — Я Узумаки Наруто. Прозвище в деревне — Демон. Люблю тренироваться и медитировать. Не люблю алчных и жестоких людей, а также предателей. Мечта — возродить один древний клан. Целей в жизни много, и об этом говорить нет желания, — сказав это, он сел на своё место. Все дети начали шептаться между собой, обсуждая Наруто. И все эти шёпотки превратились в гул. — Тишина в классе! — проорал Ирука. После, подождав несколько секунд, продолжил: — Сейчас я объясню некоторые правила в Академии и дам задания на дом. А потом вы можете быть свободны, — сказал Ирука и дальше начал рассказывать всякую информацию про Академию. Так закончился первый день в Академии. После уроков Ирука направился в кабинет Хокаге. В кабинете Хокаге. — Ну, сенсей Ирука, что можете сказать про Наруто? — сказал Минато. — Как вы и попросили, я наблюдал за Наруто всё время в Академии. Он хладнокровен, безэмоционален или очень хорошо скрывает свои эмоции. Всегда оценивает окружение и людей вокруг себя, кажется, он не доверяет никому. Замкнут в себе. В Академии ни с кем не общался. Единственные эмоции, которые я заметил, это во время вашей речи. Он смотрел на химе клана Хьюга и заплакал, но быстро протёр глаза, и сразу на лице появилась безэмоциональность. Особое внимание обратил и на Учиху Саске и Харуно Сакуру. При виде последней скривил лицо. Всё время в классе прожигал меня взглядом, как будто осуждал меня в чём-то. Его взгляд не похож на шестилетнего ребёнка, а скорее на опытного старого шиноби. А речь, произнесённая во время знакомства в классе, ещё больше удивляет. — Какую речь он произнёс? — спросил Минато. — Цитирую: "Я Узумаки Наруто. Прозвище в деревне — Демон. Люблю тренироваться и медитировать. Не люблю алчных и жестоких людей, а также предателей. Мечта — возродить один древний клан. Целей в жизни много, и об этом говорить нет желания", — процитировал речь Наруто Ирука и продолжил: — И ещё он в классе часто поглядывал в сторону Хьюга Хинаты. На уроке сидел тихо. Вопросов не задавал, как другие дети. — Хмм… Говоришь, что смотрел на тебя осуждающе? — спросил Минато, задумавшись. — Да, Хокаге-сама. Но может быть, я и ошибаюсь, — ответил Ирука. — Скажите, Ирука, как вы сами относитесь к Наруто? Как к джинчурики или как к обычному шестилетнему ребёнку? Только ответьте честно, это важно, — сказал Минато. — Хокаге-сама,… я не знаю… — промямлил Ирука, задумавшись. Он не мог разобраться в своих чувствах по отношению к Наруто. — Сенсей Ирука, если вы видите в нём джинчурики и демона, как и все жители деревни, то его можно понять. Он мог это заметить и смотреть на вас осуждающе. Эххх, вся деревня не понимает его, и, кажется, вы тоже. Он не демон, он обычный ребёнок, как и все. Но несёт на своих плечах огромное бремя. Он сдерживает в себе демона, тем самым спасая жизни многих. Но многие этого не понимают. Он не виноват в грехах Девятихвостого Демона-Лиса. Подумайте об этом, — сказал Минато, глубоко вздохнув. — Да, Хокаге-сама, — промямлил Ирука. — И ещё по секрету я вам скажу. Как вы знаете, за джинчурики всегда наблюдают мои Анбу. И по докладам Анбу я могу сказать уверенно, что он выучил все учебники Академии, даже половину книг из общественной библиотеки. Физически он натренирован почти на уровне Генина. Очень хорошо разбирается в ловушках и в охоте. В пять лет его очаг чакры и СЦЧ соответствовали уровню генина.