Взрослая дочь

— Паш, вставай, — девушка нежно провела рукой по щеке молодого человека. — Ритуль, еще пять минуток, — послышался сонный голос Гранина, он повернулся на другой бок, чтобы продолжить спать. — На работу опоздаем, — произнесла Маргарита. — Хочешь, чтобы начальство опять на нас ругалось? Круглов последнее время не в духе. — Рит, ты опять о работе? Такое чувство, что ты только и живешь своей работой, — ответил ей Павел, даже не посмотрев в сторону девушки. — Может, прогуляем эта работу? — Ты с дуба рухнул? — удивленно поинтересовалась Власова. — Хочешь выговор с донесением? — Ну, почему сразу выговор, — Гранин повернулся к Рите и осторожно обнял ее, привлекая к себе. — Ты не знаешь, что бывает за неявку на работу? — удивленно спросила она, отстраняясь. — Да знаю я все, — Павел снова притянул девушку к себе, осторожно обнимая. — Какая ты зануда, Рит. — Я? Кто? Зануда? — Власова попыталась встать и уйти, но Паша удержал ее в своих объятиях. — Какая я тебе зануда. Пусти! — Да я же пошутил, — мягко улыбнулся он. — Прости, — он поцеловал девушку в щеку. — Скажи, ты вообще никогда не прогуливала? — Нет, — отрицательно покачала головой Маргарита. — Родители строгие были, запрещали все и всегда, вот и воспитали такого трудоголика, — она тяжело вздохнула и, как показалось Павлу, смахнула слезинку. — Рит, а давай попробуем? — Гранин весело посмотрел на девушку. — За один раз ничего не будет. — Ты точно сдурел! — Рита поднялась с кровать и начала собираться на работу. — Ты как хочешь, а я поехала на работу. А ты можешь продолжать дальше лежать в кровать. Завтрак на столе. Но учти, что прикрывать твой зад перед начальством я не собираюсь! — с этими словами она отвернулась к зеркалу и принялась наносить макияж. — Да ладно тебе, успокойся, — Паша встал с кровати, подошел к девушке и положил руки ей на плечи. — Я же просто пошутил. Не думал, что ты так серьезно воспринимаешь обычные шутки. — Для кого-то шутки, а для меня совсем наоборот, — обиженно произнесла Рита. — Да успокойся ты уже, — Гранин нежно поцеловал девушку в щеку. — Я хотел как лучше… — А получилось как всегда! — в тон ему ответила Маргарита. — Рит, тебе самой не надоело? — Что мне «не надоело»? — поинтересовалась Власова, даже не поворачиваясь к Паше. Она все так же сидела к нему спиной и продолжала наносить макияж. — Тебе не надоело ругаться со мной? Если у тебя плохое настроение, то не надо портить его другим! — Павел сорвался. — Паш, да я не хотела ничего плохого, — произнесла Рита. Только сейчас до нее дошло, что своими словами она могла сильно обидеть молодого человека. — Прости меня, — она повернулась к Паше и посмотрела на него. — Ладно, проехали, — Гранин улыбнулся девушке. — Давай собираться на работу, а то и правда опоздаем. На работу они собирались молча, чтобы не поругаться еще раз. Конечно, они не сильно поругались, но небольшая утренняя ссора, которая легко могла перерасти в нечто более, немного подпортила настроение обоим молодым людям.

***

— Доброе утро, коллеги, — в буфет вошла Рогозина. Женщина улыбалась и была очень приветливой, только по темным кругам под глазами и красным белкам глаз было понятно, что полковник не спала всю ночь. — Доброе утро, Галина Николаевна! — радостно поприветствовали ее сотрудники. — Чай хотите? Или вам лучше кофе? — Лучше кофе, — Галина устало опустилась на диванчик. — Галь, все нормально? — Антонова присела рядом с подругой. — Ты такая уставшая. И выглядишь не очень… — Все нормально, — отмахнулась Рогозина. — Спала плохо, — ответила она, стараясь отделаться от расспросов — допросов подруги. — Галь, даже не пытайся врать, ты просто не умеешь этого делать, — мягко улыбнулась Валентина. — Лучше расскажи, что у тебя произошло. Я уверена, что и я, и ребята постараемся помочь тебе всем, чем только сможем. — Валь, все нормально, — ответила Рогозина, женщина была слишком сильно погружена в свои мысли, чтобы отвечать на вопросы Антоновой — Ладно, как хочешь, — ответила Валя, понимая, что добиться чего-то от Рогозиной не получится. — Галь, твой кофе, — Майский поставил перед женщиной чашку кофе. Сергей хотел еще что-то сказать, но, поймав на себе строгий взгляд патологоанатома, поспешил удалиться. Майор подошел к коллегам, который пили чай и мирно о чем-то (явно не о деле) беседовали. — Ребят, тут, кажется, серьезный разговор намечается, — вполголоса произнес он, обращаясь к коллегам. — Может выйдем? — А как же чай? — грустно спросил Павел. — А как же наша милая беседа? — в один голос поинтересовались Аллочка и Амелина. — Мы тут так хорошо обсуждали лаки для ногтей, но ты все испортил, — грустно констатировали девушки. — Как же печеньки! — грустный голос Тихонова заставил ребят едва ли не прослезиться. — Да-да, а еще бутерброды, — согласился с Иваном Данилов. — Мы только начали завтракать. — Хорошие мои, — к ним подошла Антонова. — Давайте ноги в руки, уши в зубы, чашки с бутербродами и печеньками… — она на мгновение запнулась, думая, куда еще можно деть чашки и тарелки, раз руки и зубы уже заняты, — Сами решайте куда, и идите немного погуляйте. Для тех, кому некуда идти могу предоставить свой рабочий кабинет. — Спасибо, конечно, за теплый прием, Валентина Владимировна, но мы как-нибудь без вашего кабинета обойдемся, — ответил Сергей, забирая свою кружку с чаем и хватая из вазочки печенье. — Да, лучше в лабораторию пойдем, — согласился со старшим коллегой Тихонов, — он тоже поспешил испариться. Через некоторое время из буфета потянулась толпа сотрудников с чашками, кружками, тарелочками и горсточками съестного, опустошая родную контору. Вскоре в буфете не осталось никого, кроме Антоновой и Рогозиной, а сотрудники расположились везде, где только можно было расположиться, чтобы продолжить дальнейшую беседу. ФЭС сейчас была больше похожа на большую столовую, чем на серьезную структуру. Валентина закрыла дверь, спустила жалюзи и вернулась к Рогозиной, которая сидела на диванчике, прикрыв глаза. Кофе давно остыл, а женщина к нему даже и не притронулась. — Галь, что у тебя случилось? — Антонова присела на край мягкого диванчика. Галина грустно посмотрела на Валю и тяжело вздохнув, рассказала подруге все произошедшие события, что случились с ней за последние несколько дней. — Да, Галь, вот это ты попала, — тяжело вздохнула Антонова. — Еще как попала, — произнесла Рогозина. — Теперь даже не знаю, что можно сделать. — Надо найти ребенка. — Да я знаю, что мальчика надо найти. Он ведь хороший, добрый мальчуган, пропадет на улице. Я даже представить не могу, куда он мог пойти. В городе у него никого нет, да и маленький он еще совсем, — в голосе Рогозиной все больше и больше появлялись нотки отчаянья. — Валь, я, правда, не знаю, что делать. — Галь, честно сказать, я тоже не знаю, что можно сделать, — после некоторых размышлений сказала Антонова. — Почему ты не хочешь рассказать нашим? Я уверена, что ребята помогут тебе в поисках ребенка. — А зачем? — удивленно спросила женщина. — У них своих дел полно, все личными проблемами заняты. Какое им дело до моего ребенка, который мне никто? — Это ты зря, — отрицательно покачала головой Валентина. — Наши ребята за тебя горой встанут, лучшего начальника им просто не найти. — Найдут, если надо будет, — мрачно ответила Галина. По ее настроению было понятно, что дальше продолжать этот разговор не имеет никакого смысла. — Ладно, как хочешь, — Валя вздохнула. В тот момент со стороны ресепшена послышался какой-то шум и громкие голоса. Два человека о чем-то спорили. Один голос принадлежал референту Семенчук, а второй голосок был явно детским. Женщины быстро поднялись с диванчика и, покинув буфет, направились к ресепшену. Когда Рогозина и Антонова пришли по коридору и дошли до ресепшена, то перед ними предстала такая картина: Алла стояла за стойкой регистрации и листала какой-то модный журнал, перед ней стоял маленький ребенок. Мальчик просил провести его к начальству, Семенчук же пыталась объяснить, что ребенку здесь не место и чтобы он немедленно шел к родителям. — Но мне очень надо, — чуть не плакал мальчик. — Я ничего не могу поделать, малыш, — спокойно ответила Алла. — Здесь не детский сад. — Но мне к маме надо, очень-очень надо, — на глазах ребенка появились слезы. — Она здесь, кажется, работает. — А кто твоя мама? — насторожилась Алла. — Ну… — мальчишка замялся. — Она тут главная, вроде… — Димка! — Рогозина радостно бросила к ребенку, обняла крепко прижала его к себе. — Ты как тут оказался? Где пропадал? — Так получилось, — всхлипнул мальчик. — Ты только не ругай меня. Я просто пошел гулять, вышел со двора и потерялся. Я не смог найти дорогу домой. Ведь все дома же одинаковые. — Но как ты тут меня нашел? — удивленно поинтересовалась Галина. — Ведь ФЭС находится в другом конце Москвы. Ты не смог найти наш двор, но смог добраться сюда. — Ты же мне говорила, что работаешь в самой доброй организации, которая ловит злых преступников, — пожал плечами Дима. — Я спрашивал, спрашивал, мне и сказали, чтобы я сюда шел. Я добрался, думал, что сейчас приду к тебе и все расскажу, а меня вот она, — он посмотрел на Аллу, — к тебе не пускала. — Ничего, — Галина потрепала мальчика по волосам. — Главное, что все хорошо закончилось, — она взяла ребенка за руку, строго с осуждением посмотрела на Семенчук и направилась вместе с мальчиком в сторону буфета. Алла посмотрела в след начальнице с выражением лица «Откуда я знаю, что это ваш ребенок? Предупреждать было надо», а потом снова принялась рассматривать очередной журнал. Рогозина вошла в свой кабинет, за руку маленького Диму. Круглов сидел, склонившись над столом, и листал какую-то папку с документами. — Коль, — с улыбкой произнесла женщина, посмотрев на любимого. -Что? — Николай был явно чем-то расстроен. — Случилось что-то? — Дима нашелся. Круглов встал из-за стола и подошел к Галине и мальчику. Он присел на корточки. — Ты где пропадал? — спросил он, посмотрев в глаза Диме. — Решил сбежать от нас? — Я не сбегал. Я потерялся, — виновато ответил ребенок. — Простите меня, пожалуйста. Я постараюсь больше не теряться. — Коль, ну что ты к ребенку пристал? — спросила Галина. — Он же маленький еще, не понимает многого. — Я все понимаю, мам, — тихо произнес Дима. — Но если вы считаете, что я несмышленый, то можете продолжать так думать, я не против. Рогозина и Круглов даже рот открыли от удивления. Слова мальчика произвели на них большое впечатление. — Все хорошо, Дима, все хорошо, — она провела рукой по волосам мальчика. — Просто ты действительно еще маленький, многого не знаешь и не понимаешь. Но ты скоро вырастешь, будешь взрослым и мудрым, — женщина улыбнулась и снисходительно посмотрела на ребенка. — Хорошо, — Дима кивнул. — Кушать хочешь? Тебя покормить? Ребенок согласно кивнул. — Тогда пойдем в буфет, — Галина понимала, что Круглов не очень рад видеть ребенка, она решила, что потом поговорит с любимым и постарается объяснить ему всю ситуацию, а сейчас лучше отведет мальчика в буфет. Она взяла мальчика за руку, они вышли из кабинета и направились в сторону буфета. Когда они шли по коридорам, то все сотрудники оборачивались на них и долго смотрели им в след. Рогозина с ребенком производила на всех большое впечатление. Они вошли в буфет. — Присаживайся, — женщина указала на мягкий диванчик. Галина включила чайник, достала из холодильника сыр и хлеб. Приготовив бутерброды и налив в чашку ароматный чай, она их поставила на стол перед мальчиком. — Спасибо. — Не за что. Только тебе сегодня придется тут посидеть. До конца рабочего дня, я не смогу отвести тебя домой, много работы, — она села рядом с ребенком. — Да я все понимаю, мама. Ты же у меня очень занятая, но я все равно тебя очень люблю. От слова «мама» у Рогозиной появились слезы в глазах, она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы не заплакать и не напугать мальчишку. — Ладно, ты кушай давай, а мне пора идти, — произнесла женщина, сдерживая слезы. Она быстрым шагом вышла из буфета и направилась к себе, чтобы никто не видел ее слез. Но, наверное, впервые это были слезы счастья.