Liar

Fear might be the death of me, fear leads to anxiety, Don't know what's inside of me.       Морио стал городом куда более спокойным и тихим после смерти Киры Йошикаге. Место, где статистически раньше погибало людей примерно в восемь раз больше обычного, превратилось в истинную обитель гармонии. Все люди вокруг беспечны и веселы: инстиктивно каждый понимает, что их покой остерегает неведомая, непостижимая сила, отгоняющая сгущавшийся некогда мрак, благодаря которой сейчас дышится легче, солнце будто бы сияет ярче, а зелень принимает неестественно-яркий оттенок, приковывая диковинные взгляды. Но никто не проявлял и толики заинтересованности в ранее произошедшим: зачем себя загружать больше, если и в быту проблем хватает? «Эгоистично», — подумаете вы. «Привычно для всех и каждого», — отвечу я. И суровой правдой это не назвать, скорее обычная истина, которую принято считать особенно неприятной.       Однако порой даже очевидные проблемы для людей не заметны, ибо их старательно скрывают под маской той противоречащей яркости, от которой при малейшем взгляде на зелень рябит в глазах. Всегда есть люди, что прячут тайны и грехи окружающего их на самом деле.       По такой простой причине Хигашиката Джоске и стал в свои шестнадцать тем, кто сможет полностью оградить город от любой опасности, что показывается из настоящей его сущности, истинный облик мрачного и серого, районами запустелого Морио, ранее выносившего Йошикаге Киру. Потому тёмно-синие глаза холодно высматривают подозрительных людей, — банально иногда карманников, — а затем последние слёзно молят их отпустить, клянутся в своей отныне нежданно появившейся совестью, честью перед этим человеком, лица которого во мраке и не разглядеть. Серость его прячет, закутывает в свой шерстяной колючий шарф, позволяя лишь разглядеть эти блестящие синие глаза, такие насыщенные, будто вода с глубин океана, что темнее ночного неба, разукрашенного полотном мелких крапинок-звёзд. Джоске помнит всё и всегда сам вершит правосудие над слабохарактерными, продажными людьми. Запоминает лицо каждого: как губы едко искривляются в усмешке, а затем по-щенячьи наивно пытаются разглядеть лицо напавшего, надеясь, возможно, в будущем отомстить за свои раны и разукрашенное «прелестное» личико. Да, несмотря на всю эту однообразность и монотонность в палитре эмоций пойманных, Хигашиката запоминает всех. Особенности, телосложение, приметы. Для чего? Выработано автоматически. Чтобы затем передать в полицию. Изощрённый метод отлова, тут можно лишь удивляться.       Но инстинктивно парень чувствовал приближение опасности, какое не ощущал уже почти год. Это и послужило началом новых опасений и страхов. Брюнет всё время метался: в голове метались непрошенные мысли, до того навязчивые, что внушали ощутимую паранойю, заставляя оглядываться на каждом повороте. Ходить одному тоже становилось тягостно, но и подвергать некой опасности или вселять то же навязчивое состояние друзьям не хотелось, оттого изо дня в день Джоске ходил нервозным, подрагивая от малейших прикосновений, что его иногда не только страшили, но и отталкивали. Хуже, чем страх будущих событий просто быть не может. Голову заполоняют тонны ненужных идей, мешают, отвлекают и это уже не назовёшь банальной обсессией, которую можно устранить, сделав определённые манипуляции; это есть самая настоящая паранойя во всех её проявлениях, в которую, к тому же, ты сознательно никому не позволяешь проникнуть и вытянуть себя.       Шелест листьев, пронизываемых прохладных ветром, слегка отвлекал от усердного самокопания, что позже менялся на всецелое самобичевание. Особенно Хигашикату успокаивали местные яркие закаты, которые он провожал неподалёку от вышки-стенда. Его нельзя назвать кровавым. Палитра переливается лишь цветами нежными, но по необычному сочетаемыми: вдали будто виднелись те самые персиковые, вишнёвые, бледно-розовые тона, но вперемешку с лёгким просветом бирюзы; сгущающейся вокруг синевы, оттеняющей остаток прошедшего дня и наступающую ночь. А тишина, царящая именно в этом месте, не сравнима с простым шелестом тонких колосьев, растущих здесь; нет, это словно целый оркестр под руководством ветра, он по-своему прекрасен и уникален. Каждый слышит в этом своё. Джоске же всегда кажется, будто то тихая колыбельная, то погребальная мелодия, пусть и гнетущая, но которую невозможно перестать слушать. В этом он находит контраст всего Морио: его приторно-солнечную дневную жизнь и устрашающе-мрачные ночи, гребущие мраком всё, что попадётся.       И ведь порой Джоске взаправду кажется, что вокруг него столько людей. Наглая ложь. В своих личных терзаниях он утопает один. Никто не будет посвящён в те тяготы, которые он волочит изо дня в день: Хигашиката сам не позволит к нему приближаться, противоречиво для самого себя огрызаясь, подобно озлобленной сторожевой псине, что ведома и заточена своей прочной, толстой железной цепью, кованой из переживаний, вопросов, сомнений. Такова подноготная одного из самых доброжелательных людей, проживающих в этом про(гнивающем)цветающем городе, показываемая самому себе.

***

— Эй, Джоске! — Коичи бежит, запыхается, старательно подстраиваясь под темп брюнета; его глаза горят, а дыхание окончательно сбито. — Ты слышал? В Морио приехал ещё один мангака! И, кажется, они с Роханом-сенсеем в какой-то степени конкуренты. Хигашиката неспеша оборачивается, беспечно хмыкая. — Если по характеру они похожи, то, возможно, минус на минус даст нам плюс, — Джоске мелодично и добродушно рассмеялся. Блондин не сдержался от улыбки в ответ. — Тем не менее, — Хиросе выдержал паузу. — Не хочешь его проведать? В последнее время я его подозреваю. Думаю, владелец стенда. А после Heaven's Door мне как-то боязно вторгаться к мангакам с теми, кому не особо доверяю, но при всём этом хотелось бы его увидеть.       Джоске склонил голову в жесте согласия. В конце концов, не оставлять же друга в такой компрометирующей для него ситуации.       Хотя иногда глупая, молодая, разгорячённая голова навязывала мысли о том, что с самим Хигашикатой поступают иначе. Якобы бросают на произвол судьбы. Но затем юноша яро отмахивается, вспоминая собственную упёртость и внушённую самостоятельность в подобных ситуациях, подобно взрослому здравомыслящему человеку предоставляя лишь логически выстроенные доводы в опровержение эмоциям, мешающим концентрации на чём-либо.       Одного не заменит это подражание зрелости — неумение слушать собеседника, будучи подростком с забитой ненужными и по большей своей части негативными мыслями. Всю дорогу к дому того самого мангаки Джоске молчал, улыбаясь, когда того требует момент, чтобы поддержать видимость участия в, по сути, монологе Коичи. Да, чувствуешь себя после этого не особо-то «хорошим» другом, намеренно игнорируя товарища, при этом натягивая максимально неправдоподобную улыбку: оградить себя от вопросов. Э-г-о-и-с-т-и-ч-н-о, но уже привычно. — Ах, вот этот дом. Мы пришли. — блондин не может подавить восторга, струящегося от него за милю, скрыть радостный блеск в глазах и резкие движения его рук. Для брюнета — обыденное дело.       Джоске равнодушно оглядел фасад. С виду обычный, непримечательный, скромный домик. Не в сравнение с имением Рохана. Однако был сделан всё равно не безвкусно: вокруг террасы росли небольшие кустарники, — кажется, лаванда, высаженная вокруг аккуратно подстриженных миртов, — а сам окрашен в приятный кофейный цвет, контрастирующий с яркими пятнами. За окнами же виднелись белые занавески и, как смог разглядеть парень, персиковые портьеры. Вроде неплохая цветогамма.       Хиросе робко поднялся по вымощенным темноватым деревом ступеням, легонько нажимая на кнопку дверного звонка. Он весь стоял, как на иголках, нервно переминаясь с ноги на ногу. Чего не отметишь у Джоске и его хладнокровия. Что уж сравнивать: фанат и буквально случайный человек, не увлекающийся и не разбирающийся в тонкостях искусства создания манги.       Буквально через две минуты отворилась входная дверь, освещая дневным светом лицо хозяина дома. Что ж, нельзя не отметить его привлекательность: мягкие черты лица, аккуратный прямой нос, иссиня-чёрные волосы, выраженные скулы, впалые щёки, небольшие пухловатые губы и огромные выразительные серые глаза, обрамлённые «замечательным» кольцом синяков от недосыпа. Он мягко улыбался, приветственно повернув голову, тайком осматривая будто бы колким взглядом Джоске, скользя по всей его фигуре, скрывая ту зависть и восхищение телосложением семнадцатилетнего юнца. Да, породистости Джостаров можно только дивиться. — Здравствуй, Коичи-кун. Всё-таки решил меня навестить да и со своим другом, — парень снова улыбнулся, сверкая серыми глазами. Блондин замялся, слегка прокашиваясь. — Да, Тэкэо-сенсей. Надеюсь, вы не против нашего вторжения. «Значит, «благородный». Необычно, даже интересно. Шикарно».       Тэкэо лишь покачал головой, распахивая дверь сильней в пригласительном жесте. Внутри оказалось примерно так, как представлял себе Джоске: всё выглядело на удивление некоторым обжито и очень даже уютно, учитывая отсутствие женщины; дневной свет лишь дополнял всю эту обстановку своей теплотой, просачиваясь сквозь полупрозрачные занавески, отражаясь от светлой мебели и грея всё подряд. Приятное дневное освещение лишь усиливало желание задержаться здесь чуть дольше.       С позволения хозяина, Джоске прошёл в гостиную, оглядывая её тщательней, стараясь запечатлеть в памяти. Парень сам не понимал, зачем ему утруждаться вне своей ночной деятельности и запоминать нечто не особо-то нужное, однако всё же решил поступить иначе. Всё было так же приятно для глаза: тёмный пол, контраструющий с бежевыми обоями; мягкий ковёр, камин, просторный диван, на котором скомканно лежал плед крупной вязки. Нельзя было не приметить висящих на стенах наград за какие-то, вроде, университетские достижения. Скорее всего, Тэкэо — активист. Хигашиката не шибко разбирался в университетских бумагах: школьнику непривычно на такое смотреть. Однако с помощью этих самых дипломов Джоске без труда смог найти фамилию мангаки — Ясуда. Весьма не бесполезная макулатура, своего рода помощник и подсказка, чтобы не забыть чьё-то имя или фамилию. Брюнет улыбнулся своей же мысли. — Коичи-кун, Джоске-кун, хотите чаю? Тэкэо чуть ли не пропел это своим приторно-тягучим голосом, нарочно выделяя ту резкую «о» в имени Хигашикаты, заставляя последнего даже вздрогнуть от отвращения. — Я, пожалуй, откажусь, Ясуда-сенсей. Мангака удивлённо поднял брови, тотчас же ухмыляясь, осознавая степень внимательности и догадливости школьника. — Что ж, — Тэкэо будто бы раздосадовано вздохнул, поворачиваясь и нависая всем корпусом над Коичи. — А ты что-нибудь желаешь? Блондин нервно сглотнул, выдавливая лишь тихое: — Д-да… Мне зелёный, пожалуйста…       Неплохой способ надавить на мягкого Хиросе. Благо, что сейчас он не один, а потому в случае неожиданной подставы в виде чая — что теперь, конечно, в лучшем случае не стоит ожидать, если «соперник» не глуп — Джоске с превеликим удовольствием сотрёт эту гримасу максимально наигранной доброжелательности и гостеприимности. Даже Томоко лучше иногда непрошенных гостей принимала. Ясуда скромно улыбнулся, удаляясь в кухню. Джоске в мгновение ока оказался рядом со млеющим Коичи, раздражённо шипя на ухо: — Ты ж зачем на чай согласился? Вдруг он всё же придумал что-то и сейчас старается тебя просто из колеи выбить, чисто себе, а безопасность? Блондин почесал в затылке, неловко потупив взгляд в пол, но мгновенно будто бы опомнился. — А ты видел, как он надо мной навис? Жутко так-то. Да и нам выгодно здесь задержаться, сам посуди.       Джоске нахмурился, убирая руки в карманы. Он знает, что Коичи абсолютно прав, но ему не хотелось ставить его в невыгодное положение, делая жертвой этого мангаки. К завершению их перешёптываний вернулся и хозяин дома, активно обсуждаемый минутой ранее. — Держи, Коичи-кун, — с этими словами Ясуда пружинисто присел на диван и, как показалось Хигашикате, вновь подозрительно окинул его взглядом. — Джоске-кун, может, это и не моё дело, но выглядишь ты хмуро. Даже понуро. Что-то случилось? Парень, не понимая почему, возмущённо нахохлился, чуть отворачиваясь от проницательных глаз. — Вы правы, Ясуда-сенсей. Это не ваше дело. Тэкэо вскинул брови, скрывая ухмылку чашкой. — Ты на данный момент обеспокоен чем-то нематериальным. Мечешься и ищешь источник опасности, исходящей для тебя и окружающих тебя людей, не так ли? Нет, даже не только для перечисленных: для всего города. Верно я говорю?       Джоске с нескрываемой яростью обернулся на говорщего, подлетая к нему и хватая за грудки. Хиросе напрасно пытался его остановить, за что лишь получил в ответ гневное шипение. — Какого чёрта ты меня без конца осматриваешь и ещё в придачу анализируешь? Что тебе нужно? Ясуда улыбнулся, легко отталкивая брюнета от себя. — Что ж, — он слегка подавился: его горло сжимал подросток. — Видимо, я попал прямо в точку. Ты можешь не опасаться, я не собирался причинять вам вред, подмешивая что-то в чай, — а ты так наверняка успел подумать, — неожиданно атаковать или прочее. Одно могу подтвердить: я такой же, как и вы, то есть владелец стенда, но увидеть вы его не сможете. Он по всему этому дому: распространяется по любому замкнутому помещению, как лёгкий туман, непримечательный для глаз. Априори я бы не смог вам навредить, если бы даже был врагом: мой стенд не способен атаковать, так что Crazy Diamond или Echoes меня мгновенно убили. Но я могу с его помощью определить, узнать способности и имя любого другого духовного воплощения, поглотить самые разные резкие эмоции, испытываемые человеком. Так я и смог, по сути, вычислить или прочитать твои эмоции. Хигашиката ослабил хватку, отходя на шаг назад. — Это было частью твоего замысла — привести нас сюда? И для чего? Рассказать о своих неких «благих» намерениях? Тэкэо слегка поморщился, театрально закатывая глаза. — Джоске, слишком много вопросов, — Ясуда подошёл вплотную к парню, подтягивая вниз, по своему росту, — Вроде мальчик сообразительный. Речь пойдёт про ту самую опасность, о которой ты долгое время так печёшься. Скажу вкратце: в последнее время здесь убивают людей, достигших примерно одного возраста. Не знаю, с чем это связано. Просто я стал чувствовать дух — нет, этот смрад — смерти, проходя по городу, причём прекрасно ощущал, что умирают молодые люди. Это происходит всегда в разных местах, я не могу сообщить точно, однако самое важное я уже сделал: рассказал вам, а точнее тебе, Хигашиката Джоске; тому самому, кто готов буквально уничтожить любую угрозу.       Парень стушевался, сделав ещё несколько шагов, поравнявшись с Коичи, ощущая резкую тяжесть всей своей туши. Его сейчас буквально просветили, он наконец-то убедился в ненапрасном плохом предчувствии, нагнетающем такое долгое время. Джоске смог убедиться в существовании того самого бремени, образовавшегося спустя столько времени после смерти Йошикаге. Перед глазами аж слегка поплыло: настолько он был всё же не готов к неожиданностям. — Как давно ты стал это испытывать? — Хигашиката всё ещё не мог прийти в себя, потому своим резко охрипшим голосом опрашивал о нужных ему деталях. — Несколько дней назад. Если бы не случайное столкновение с Коичи, то вряд ли я бы смог связаться с тобой. Я заранее смог предусмотреть, что придёт он с тобой, так что Хиросе не при делах. Брюнет прикрыл свои темнеющие от собственного бессилия синие глаза руками, тяжело вздыхая. — Как бы то ни было, — Джоске тихо подал голос. — Скорее всего этот убийца тоже обладает стендом. Хоть как-то это облегчит поиски: стендюзеров притягивает друг к другу. Спасибо, что сказали об этих событиях и прошу меня простить за неподобающее поведение. Думаю, нам с Коичи пора идти.       Блондин согласно кивнул головой, следуя за другом в прихожую. Лишь один обрывок фразы он услышал в обращении Тэкэо к Джоске перед самым уходом: «Страх — первостепенный и примитивный сигнал к отступлению».

***

      Снова здесь. Снова вокруг шелестящие колосья, приятно щекочущие лицо. Снова восхитительный закат, проливающий свои последние дневные краски. И снова Джоске мечется, как в агонии, пытаясь разными способами заставить себя думать, наконец, логически. Потому он вновь стоит здесь, надеясь успокоиться и собраться с нужными мыслями. Он глубоко вдыхает этот необыкновенно приятный аромат, растягивая минуты долго отсутствовавшего спокойствия; позволяет себе присесть и расслабить жутко напряжённые плечи, прикрыть глаза, откинуть голову назад и опять вобрать тот необыкновенно лёгкий, невесомый запах знойного ветра, пряность колосьев вокруг, постепенно остывавшей земли и так удачно смешавшееся со всей композицией омбре своей же туалетной воды — табак и ваниль.       Неожиданно Хигашиката подскочил, как ошпаренный, вспоминая кое-что очень важное: в городе есть ещё один мангака. Чрезвычайно гордый и достаточно самовлюблённый, но чей стенд и возможная помощь были бы просто неоценимы, ровно как и в случае с Кирой. Синие глаза спустя столько времени засверкали, переливаясь и купаясь в ярких лучах солнца, играя своей голубизной. Брюнет соскочил со своего места и так же невесомо, не ощутимо для себя самого, помчался прямиком по знакомой дороге к Рохану.       Его не волновали будущие причитания Кишибе, он сделает всё, что тому вздумается, лишь бы помог. С момента отъезда Джотаро-сана, Джоске, как и, естественно, ожидалось, взял всю ответственность на себя, загребая и долю своего племянника. Тяжело справляться в одиночку, упорно стараясь не напрягать близких тебе людей, но что поделать. Против своей системы не пойдёшь, однако бывают и исключения. Например, Кишибе Рохан. Идеальный кандидат по мнению Хигашикаты. Потому буквально через десять минут он уже стоял у знакомой двери, с толикой робости стуча в дверь дома, где его уж точно не ждут. И ждать вряд ли станут. Растрёпанный мангака распахнул дверь, морщась то ли от света, то ли от фигуры самого Джоске, улыбающегося во все тридцать два. Скорее всего, второе. — Хигашиката Джоске, — русый едко ухмыльнулся. — И каким ветром такого остолопа сюда занесло? Парень намеренно пропустил мимо ушей все колкости и тон, которым всё было сказано. — Рохан-сенсей, мне нужна ваша помощь. Кишибе поднял бровь, знаком давая понять, что даже ничего спрашивать не собирается. — Нет, это не очередная выходка. В городе снова появился неизвестный убийца, которого необходимо поймать. Он убивает людей беспричинно, а поймать его без Heaven's Door и ваших навыков было бы ещё затруднительней, потому я прошу вашей помощи. Разумеется, без требований взамен. Русый опёрся о дверной косяк, наигранно вздыхая и почёсывая подбородок. — С какой стати я должен что-то делать для тебя? Когда в городе был Йошикаге, я помог из уважения к Коичи и Джотаро-сану, однако сейчас, я полагаю, лишь ты один знаешь о убийце, так что разберись сам. Ты уже целый год это успешно делаешь. Думаю, разговор окончен. Джоске на секунду замер, сразу же ловя закрывавшуюся дверь. — Погодите, — он с недопониманием и нескрываемым интересом заглядывал в глаза мангаки. — Откуда вы знаете, чем я занимаюсь на протяжении года? Кишибе в какой-то момент будто бы запутался. Всего на мгновение. Затем так же быстро выдал: — Уровень преступности в Морио держится стабильно на идеально низкой отметке. К тому же, я неоднократно видел тебя по ночам, пока смотрел в окно. Джоске ухмыльнулся. Гаденько, как будто украл ещё один бумажник Джозефа. — Вы никогда не интересовались статистическими данными, как это делает Коичи. Рохан возмущённо нахохлился, гневно сверкая глазами, уже на полном серьёзе собираясь резко захлопнуть дверь, прищемив пальцы этого мелкого засранца. — Просто помогите мне в поисках. Единожды. Большего я не прошу. Кишибе напряжённо и раздражённо выдохнул, потирая глаза. Что ж, раз он просит об единственном исключении… — Так и быть. Единственный раз, Хигашиката. Этих слов было достаточно для полного и спокойного выдоха брюнета. Впервые он так рад согласию помочь. Тем более от этого мангаки.