Под нашим серым небом.

      Утро началось сумбурно и не самым лучшим образом: казалось, праздник, хоть какой-никакой, но праздник, и в воздухе должна витать аура хорошего настроения и все должны быть в предвкушении, но в одной семье, к сожалению, этот день похож на другие обычные дни, которые были сущим адом, кошмаром на яву. — Федь, ты собрался? Я тебя жду, пошли! — в комнату ворвался парнишка с веснушками на лице и длинной челкой, — Не переживай, потом поправишь галстук. Да вообще можешь не поправлять, никто не заметит! Но в комнате никого не оказалось. Мальчик вздохнул, закатив глаза. — Федь, если окажется что ты ушел без меня, я буду припоминать это тебе до конца твоей жизни…       В кухне раздался звон посуды. Стук сердца. Немеющие конечности. «Что происходит? Неужели опять буянят?» — подумал мальчик и пошел осторожно в кухню, стараясь лишний раз не издавать и звука. Перед ним предстала картина: кричащая до звона в ушах мать, отчитывающая отца, сам отец, собственно, уже утром напивающийся, и Федя. Федя, как старший брат и одновременно лучший друг, всегда был предметом гордости мальчика, и заступиться за него всегда был готов. В свою очередь Федя стоял красный от кончиков ушей до костяшек на пальцах, смотрел пустым взглядом в пол, стараясь лишний раз не привлекать внимания родителей. «Они опять всё испортили! Этот день ведь мог стать хоть чуточку лучше, но они вновь всё испортили!» — мальчик был зол и выдерживать это всё больше не мог. — Ну, и что опять? Что на этот раз? Вы хоть один день в году можете его оставить в покое?! — почти срываясь на крик, возмущался он. — Не лезь! Этот щенок даже заступиться за себя не может! Как же ты жалок, Федя! Ты блять в кого такой уродец пошел?! В мать? В кого, я тебя спрашиваю?! Мать семейства влепила пощечину отцу. — Ублюдок, ты на себя блять посмотри! Кто из нас еще жалок? Все наши деньги пропиваешь. — Чего бл…       Но они уже не слушали, уши будто заложило. Глаза наливались свинцом уже сейчас, ранним утром. Тяжело. Невыносимо. — Федь, пошли уже отсюда… — прошептал на ухо парнишка, — Уже нет смысла тут чего-то выжидать, они ведь продолжат крыть тебя матом… Федя сжимал кулаки до того, что белели костяшки, на душе было скверно и неприятно. Но ведь это его родители, которые его любят, он надеялся что этот день сделает его жизнь хоть капельку лучше. Не сделает. Больше никогда.