Сказки Черного леса

Метки: байронический герой, принудительный брак, смерть основных персонажей

В Британии должна состояться самая долгожданная свадьба века. Жених не любит свою невесту, однако эту досадную оплошность исправит мраморная статуя Гермионы Грейнджер, которую тоже пригласили на церемонию.

Вспышка аппарации. Блейз задыхался. Он приземлился на кладбище в фамильном склепе Малфоев. Черная фигура стояла рядом с крайним захоронением. — Ты не хочешь провести свой мальчишник в более приятном месте? Драко усмехнулся, преклоняя колено перед черным надгробием. — Я предпочитаю провести мальчишник с отцом, Блейзи. Он опустил букет из шести кроваво-красных роз на могилу, укутанную тонким покровом только выпавшего снега. На его бесстрастное лицо и белоснежные волосы падали крупные хлопья. Блейз, стоявший чуть в отдалении, нахмурился. — Тебе нельзя жениться, — мрачно проговорил он. Широкая спина в темном пальто распрямилась, и Драко поднялся. — Надеюсь, ты говоришь не из жалости к Астории. Она заслуживает ее меньше всего, — он натянул на руку кожаную перчатку и стряхнул снег с надгробия. — Не всем везет так, как повезло папе. Мне, в общем, все равно, что ты об этом думаешь. Блейз бессильно сжал руки в кулаки, как-будто пытался задушить воздух. — Зачем это делать сейчас? Когда ты еще молодой и не нужно думать о семье? Астория совсем неопытна, ты же видишь, как она реагирует на тебя! Для нее ты же просто живое воплощение сказочных принцев, — Блейз нахмурился сильнее, почти с болезненной мольбой вглядываясь в лицо друга. Драко со странной насмешкой смотрел на могилу отца. — Не защищай ее, Блейз. Она уже не ребенок, и не моя вина, что она не может нести ответственность за свои действия. Глаза Блейза сделались жестокими. — Почему она? — его голос дрогнул. — Блейз, ты узнал, что мы помолвлены, не вчера. И я женюсь на ней, потому что так велят традиции моей семьи. — А мы живем не в четырнадцатом веке, чтобы ты не мог их разорвать! Драко вздохнул, снова оглядываясь назад. — Выйдем из склепа и продолжим. — пробормотал он через зубы. Блейз попятился назад. Метель завывала сильнее. Они молча шли по унылому коридору из статуй и обелисков, где трупный воздух был заморожен, поэтому чувство омерзения не было. Миновав последний склеп чистокровных, они оказались на участках нетитулованных мертвецов. Против могилы Гермионы Грейнджер Блейз остановился, не выдержав. — Драко! Я прошу тебя ради нашей дружбы, ради всего, что было. Не ломай Астории жизнь. Драко замер. Холодный точеный профиль белоснежного лица соперничал в своем высокомерии со статуями. Он обернулся к Блейзу, ледяными глазами встречаясь с ярким пылающим взглядом, в котором отражение смогло бы найти итальянское солнце. Длинные пальцы ухватились за кожаную перчатку, потянув ее вниз. Он обнажил бледную руку с платиновым ободком. — Неужели ты думаешь, Забини, что ради твоих предлогов я отменю событие, на которое молится половина Англии? Ты подумал о затратах на свадьбу, о взбудораженной прессе, о тысяче приглашений и контракте между папой и Гринграссами? Конечно нет, — его глаза блеснули. — Ты подумал только о себе и своей маленькой интрижке. Наверное, тебе даже кажется, что между вами любовь. Блейз не выдержал и схватил его за лацканы пальто, припирая к могиле Грейнджер. Спина Драко уперлась в постамент мраморной статуи, изображавшей героиню войны, погибшую в последней битве. Глаза ее были широко распахнуты, а руки оттопырены в стороны в защитном жесте. Фигура Грейнджер наносила ущерб успокоению этого места. — Спокойно, Блейз, — Драко толкнул его в плечо. — Не надо, ты забыл, где мы? Поумерь свой пыл, уже ничего не исправить. Блейз задыхаясь отступил. Его глаза потухли и встретились взором с пустым мрамором взгляда Грейнджер. Она была готова мстить в странном застывшем положении. Драко отряхнул пальто от невидимых следов потасовки. — Поверь мне, я с тем же успехом мог жениться на ком угодно. Астория это случайность. Она мне не интересна, и мне жаль, что тебе придется прекратить с ней свои отношения. Но это большее, на что ты можешь рассчитывать. Все было решено до меня, а твоя женитьба на ней столь же маловероятна, как и моя на... — тут Драко замер, шутливо оглядываясь назад. Как-будто бы в издевке он вдруг неожиданно заговорил со статуей. — Мисс Грейнджер, не окажете ли вы мне честь стать моей супругой? — бархатным тоном промурлыкал он. — Не слышу, мисс Грейнджер? Глаза Блейза расширились. В них больше не было той мольбы или надежды, с которыми он пришел. Лишь презрение и боль. — Видишь, Забини, не отвечает, — в притворном расстройстве воскликнул Драко. Он стянул с руки платиновый ободок и надел на палец статуи. Оно тут же упало вниз на снег. — Блейз, я сделал, что мог! Она не хочет! — Будь ты проклят, Малфой, — выплюнул Блейз и растворился с щелчком аппарации. Драко лишь усмехнулся, наклоняясь к земле, чтобы отыскать кольцо. Его руки шарили по снегу, портя дорогую черную кожу перчаток, но ничего найти не могли. Драко нахмурился, вынимая волшебную палочку. Заклинание не сработало, лишь послышался странный звук, будто бы камень точили об металл. Драко поднял голову, с ужасом наблюдая кольцо на пальце статуи. Ее рука была плотно сжата в кулак и платиновый ободок блестел на безымянном пальце. Он вскочил, хватаясь за ее руку и дергая кольцо на себя. Оно, казалось, приварилось к руке. Драко быстро огляделся и, не заметив никого вокруг, трансгрессировал с кладбища.

***

— Приветствую вас на бракосочетании Драко Малфоя и Астории Гринграсс, которое является отражением их чистой любви и желания вручить себя друг другу, — тысячи свечей горело в воздухе, освещая фигуру жрицы, проводившей церемонию. Опушка леса была полностью заполнена гостями. Те, кому не досталось мест на кованых скамейках, увитых розами, стояли за деревьями. Драко отчуждено смотрел в лицо девушки, не чувствуя ничего. — Присутствующие показывали свою любовь и поддержку Драко Малфою и Астории Гринрасс как к отдельным личностям. Теперь я поручаю вам любить их как пару, уважать и поддерживать их брак, праздновать с ними их успех и помогать им в трудные времена. Я знаю, что они сделают тоже и для вас и вместе мы создадим сообщество любви и мира, — голос жрицы казался глухим. Она величаво стояла в самом центре. Тело ее было завернуто в белоснежные ткани, забитые золотыми рунами. Никто не видел и кусочка ее кожи. На лицо спустилась толстая вуаль, также покрытая древними знаками. Жрица всплеснула руками. Астория вздрогнула и тоненьким срывающимся голоском начала бормотать заученный текст. — Я, Астория Гринграсс, беру тебя, Драко Малфой, в мужья, что ты был рядом со мной, что бы уважать тебя, быть твоей опорой и в радости и в горе, в хорошее, и в плохое время, что бы любить и хранить тебя. От всего моего сердца, из глубин моей души, до конца моих дней, да будет так! Драко поднял на нее глаза. Черные ресницы девушки трепетали как крылья бабочки, он видел, что Астория была искренней в своих словах, но от этого она казалась Драко еще глупее. Какая чушь! Она знала о том, что в его жизни не было и дня, когда бы он притворялся романтичным простофилей или симпатичным добряком. Астория казалось придумала ему красивый костюм, в который сама же и влюбилась, сколь бы Драко не старался оттолкнуть ее от себя. Впрочем, ему это давалось без труда. Он просто был самим собой. С Асторией их разделяли десять лет. И эти десять лет он потратил на сплошные разочарования. Закончив послевоенный Хогвартс с истерзанной репутацией и чемоданом денег, он отправился путешествовать. Драко пил аяуаску в хижине перуанского шамана, постился в маггловсквом храме буддистов в Лаосе и ночевал в хижинах африканских людоедов. Но пока бесполезный шаман скакал вокруг с непонятной жижей, или монахи вразумляли его древними мудростями, Драко не мог почувствовать абсолютно ничего, кроме отвращения к самому себе. В конце концов, он решил, что только крайняя степень скудоумия могла заставить его искать ключ к внутреннему разлому у полоумных старцев. Драко вернулся в Лондон. Отец умер, оставив после себя съеденную горем маму и завещание, которое по странному желанию должно было раскрыться лишь на сотый день. В ожидании Драко переехал в Лютный. Он совращал, соблазнял и трахал все, что даже отдаленно походило на женщин. Он снова поехал путешествовать, но на этот раз с иными целями. Больше не было старинных храмов и чистилищ. Только кабаки, женщины и веселье. Впрочем, Драко невесело. Тогда и появился тот самый список, о котором Астория узнала за две недели до свадьбы, но на который предпочла закрыть глаза. И после этого Блейз еще уверял его, что у этой бестолочи есть мозг! В одной графе он писал имя женщины, в другой — имя ее мужа или возлюбленного. До чего же это было забавно. Все они были одинаковыми, начиная от простой девушки из забытого богом захолустья, заканчивая сливочным кремом чистокровной элиты. Он не нашел идеала и здесь. Все, кто сперва ему казались красавицами, в конце оказывались не лучше жабы, все теряло свою прелесть. Драко шел по протоптанному паттерну, всякий раз снова и снова оказываясь в дураках. На сотый день завещание вскрыли. Папа хотел его свадьбы с мисс Гринграсс, и непременно требовалось назвать будущего внука Скорпиусом. Драко не возражал. Ничто не могло бы сломать человека, у которого за грудиной не билось сердце. Драко знал про Блейза и его влюбленность, поэтому первым делом добавил к своему списку короткую заметку: Тори Гр. — Блейз. На этом его интерес к невесте оборвался. И сейчас, наблюдая за тем, как трепещут ресницы Астории, как срывается ее дыхание, когда она бормочет слова клятвы, Драко не видел в этом никакой новизны. Перед ним преклоняла колени дочь вождя племени кочевников Сахары, его обнимали проститутки в Бангкоке, какое теперь ему дело до этой бестолковой девчонки, которая сама полезла в западню. Он ни видел ни ее волнения, ни первой влюбленности, превращающей скромную девушку в писаную красавицу. Драко принял из рук жрицы свечу и тоже начал произносить клятву. — Я, Драко Малфой, беру тебя, Астория Гринграсс, в жены... — в этот момент (может, его рука дрогнула, может, подул ветер), но свеча затухла. Драко сощурился, краем глаза замечая, что его мать в ужасе бледнеет. Лицо Астории тоже омрачилось нехорошим предчувствием. По его спине пробежала дрожь, будто бы завеяло арктическим холодом. Он лицемерно усмехнулся. Медленно и нараспев раздался голос жрицы. — Драко Малфой, ты не можешь взять в жены Асторию Гринграсс, ведь ты уже женат. Драко не обернулся, чувствуя всеми конечностями, что по лесу несется возмущенный шепот рокочущего ужаса. Он отчетливо слышал, как матроны с первого ряда сгруздились в немом осуждении. Он знал, что Блейз вскочил, в неверии глядя на них. Драко сжал свечу сильнее, давя крошки теплого воска. Он вздернул голову и посмотрел туда, где у жрицы могли находится глаза. — Женат?! Наверное, тысяча галеонов, которые я отдал утром, повредили твой разум, — холодно проговорил он. — О да, ты женат, — снова нараспев ответила жрица. — Не далее, чем вчера ты надел свое кольцо на палец своей супруге, и сегодня она пришла за тобой. До Драко донесся писк рядом с ухом, вероятно Астория планировала устроить истерику и что-то с него требовала. Он знал, что мать упала в обморок, а Блейз, вероятно, пляшет тарантеллу от счастья, но Драко не мог отвести глаз от жрицы. Она стояла перед ним. Обернутая в свой белый саван. Величественная, высокая, безмолвная. Машинально он схватился за хрустящую ткань ее тоги и потянул на себя. В ужасе отшвырнув букет прямо в нее, Астория сбежала по вниз. Грохотали скамейки, люди ринулись бежать из леса, унося ноги и путаясь в длинных шлейфах торжественных нарядов, елки водили хоровод, сужаясь над их головами, тысяча свечей кадили в воздухе. Перед Драко стояла статуя Гермионы Грейнджер. К груди она прижимала руку с платиновым ободком, украшенным его инициалами. Он попятился назад, пытаясь сойти со ступеней, но неожиданно они стали менять свою высоту. Он срывался вниз. — Куда же ты, муж мой? Я согласна. Мраморная рука с мерцающим кольцом тянулась к нему. Он чувствовал ее. — Дай мне руку. Драко сходил все ниже и ниже по кривым ступеням. Раздался сильный раскат грома, и столпы искр молнии ударили прямо в снег, Драко ощутил, что треснула земля и он проваливается куда-то вниз. Из-под земли вырвались столпы огня. Сверху на него летела мраморная статуя.

***

— Бабушка, какую самую страшную сказку ты знаешь? Душным Тосканским вечером, когда трещали цикады и в воздухе царил терпкий аромат созревшего винограда, в мягком кресле под черепичной крышей террасы большой виллы сидела пожилая женщина. Ее окружили маленькие негодники, старший из них уже ходил в Хогвратс, поэтому постоянно дразнился перед малышами собственной волшебной палочкой и чудесами трансфигурации. Женщина подхватила бокал вина, устремляя взгляд в дальнюю точку горизонта, где виноградники встречались с небосводом. — Говорят, жил давно человек, который не верил в любовь. Желая посмеяться над людьми, он обручился с мраморной статуей, а она взяла и пришла на его свадьбу. Один из малышей (черноглазый и кудрявый) замер, отрываясь от потасовки с братьями. — Бабушка, а что было потом? — Потом? Потом статуя утащила его с собой. Его больше не видели. Малыш фыркнул, с тоской наблюдая за убежавшими мальчиками. — Ну это разве страшно! Слышала бы ты, что нам рассказывал дедушка про викингов! Женщина мягко улыбнулась и потрепала его по темным кудряшками. — Беги к братикам, с ними тебе будет веселее, но когда станешь старше не забудь задать свой вопрос снова, малыш Блейзи. Любовь никогда не бывает неправильным выбором. Малыш высвободился из ее объятий и бросился вслед за мальчиками. Горячее Тосканское солнце заходило за горизонт.