Неизведанное

      Суббота, 25 декабря 1999 года       Проведя часть прошлого Рождества на Астрономической башне, где у нее случилась истерика, касающаяся того, кого больше не существовало, Гермиона была бесконечно благодарна, что нынешний праздник оказался совершенно другим. Они с Драко устроили посиделки в их новой квартире. Последние полгода их отношения развивались стремительно, но Гермиону это не удивляло — она помнила, как быстро все закрутилось в первый раз. Только теперь им никто не мешал. Никто не пытался встать между ними. Никакие темные силы и магия не сбивали с пути.       Единственное, что мешало Гермионе по-настоящему отдаться Драко, — она сама.       Было странно официально знакомиться с родителями Драко, как будто раньше она не являлась объектом их острых взглядов. Даже в совершенно новых обстоятельствах Гермиона чувствовала себя неуютно от этих спектаклей, которые они разыгрывали друг перед другом. Хотя с Роном, Гарри и Джинни — то же самое. Она была рада, что они с Гарри нашли общий язык и что Рон вообще появился. Гермиона постаралась как можно мягче разорвать с ним отношения после битвы, но, казалось, он до последнего надеялся, что ей просто нужно время. Лишь признание об отношениях с Драко окончательно открыло ему глаза на то, что они никогда не будут больше, чем друзья.       Неожиданно Гермиона поймала себя на периодической ревности по отношению к Джинни. Нет, ее не удивляло, что они прекрасно ладили. По воспоминаниям из уже несуществующего будущего они действительно были друг для друга отдушиной. В этом времени они быстро подружились и иногда даже проводили время вдвоем — без Гермионы и Гарри. Но в глубине души она знала, что беспокоиться не о чем. Драко и Джинни сблизило чувство одиночества. Поэтому они стали друг для друга утешением.       Когда все гости разошлись, они с Драко устроились на диване, уплетая оставшееся печенье, которое испекли на выходных. Удивительно даже, что Рон не слопал их в одиночку. Все это время они смотрели разные фильмы, наслаждаясь обществом друг друга. Это была простая жизнь, о которой она всегда мечтала. И Гермиона не променяла бы ее ни на что.       Вот почему, когда ближе к полуночи Драко вернулся из ванной и опустился на одно колено, Гермиона почувствовала, что мир вокруг рушится.       Оцепенев от страха, она смотрела на маленькую коробочку в его руке. Внутри черного бархатного футляра находилось кольцо. То самое, которое он подарил ей в другой жизни. Не сводя глаз с украшения, Гермиона услышала тихий голос Драко, как будто он не хотел пугать ее еще больше.       — Знаю, что мы вместе недолго. Знаю, что нам еще многое предстоит пройти. Знаю, что ты многое держишь в себе, но мне все равно, — он накрыл ее ладонь своей. Нежно переплел их пальцы и слегка сжал. — Я до сих пор не считаю, что заслуживаю второго шанса, который ты дала мне, спасая от Адского пламени. Надеюсь, я сделал достаточно, чтобы доказать тебе, что это было не зря. Но я благодарен, что ты решилась и дала мне шанс полюбить тебя, Гермиона. И я надеюсь, ты и дальше будешь позволять мне любить тебя…       — Нет.       Гермиона подняла глаза и встретилась с его недоуменным взглядом.       — Нет?       Гермиона высвободила руку и поднялась на ноги, отступая.       — Я не могу.       — Гермиона…       — Нет, Драко. Ты не… — она со вздохом оборвала себя и покачала головой. — Я все время пытаюсь убедить себя, что все в порядке. Что это наш шанс обрести ту жизнь, которую у нас отняли. Что я могу забыть обо всем и жить дальше. Что мы можем быть счастливы, но я не могу, — она сглотнула и заставила себя посмотреть ему в глаза. Драко пересел на место, которое она освободила. — Такое чувство, что я лгу тебе. И я больше не могу так.       — Тогда не лги, — ответил Драко, поднимаясь. Он положил одну руку ей на талию, а другой обхватил щеку. — Что бы это ни было, ты можешь рассказать мне, — когда Гермиона хотела возразить, он наклонился, затыкая ее коротким поцелуем. — Что бы это ни было, это не изменит моих чувств к тебе.       Гермиона прильнула к нему, соприкасаясь с его лбом своим, и их дыхание смешалось. В той другой реальности, которую она разрушила, он любил ее, несмотря на то, через что она заставила его пройти. Как бы она ни хотела быть сильной и держаться от него подальше, чтобы дать ему лучшую жизнь, — она не могла. Гермиона понимала, что делает, но отказаться от него было выше ее сил. Но меньше всего ей хотелось продолжать их совместную жизнь с чувством вины и сожаления, грозящими в любой момент сжечь ее изнутри.       — Хорошо, — выдохнула она, и с ресницы упала слеза. — Но ты должен пообещать, что если для тебя это окажется слишком, ты должен дать мне наложить на тебя Обливиэйт.       — Гермиона…       — Я серьезно, Драко, — сказала она, делая шаг назад. — Если будет слишком, если ты не сможешь любить меня после этого, я пойму, но ты должен отпустить меня. Ты должен позволить мне отпустить тебя.       Напряжение между ними нарастало с каждой секундой молчания. В конце концов Драко кивнул и снова потянулся к ее руке.       — Обещаю.       С этими словами она подвела его к дивану, и они снова опустились на него. Взявшись за руки, она несколько раз попыталась начать разговор. Кое-как справившись с собой, Гермиона рассказала ему все до мельчайших подробностей, а затем — показала как можно больше деталей с помощью магии. И когда она закончила, они еще долго сидели молча.       — Скажи хоть что-нибудь, — взмолилась она.       — Я не знаю, что сказать, — ответил он, отпуская ее руку и откидываясь на подушки. Через некоторое время Драко встал и провел рукой по волосам. — Мне нужно время, чтобы все обдумать.       Гермиона кивнула, сложив руки на коленях.       — Я понимаю и не держу тебя.       И после молчаливого кивка он сделал то, чего она боялась больше всего: вышел из их квартиры, оставив ее в полном одиночестве гадать, увидит ли она его снова.

***

      Пятница, 31 декабря 1999 года       Гермиона до последнего верила, что этот Новый год будет другим. Что наконец-то вселенная подарила ей шанс стать счастливой. Сколько она себя помнила, каждый Новый год был окутан мраком. Сначала — скитания, потом — боль от смерти Гарри и несколько лет пышных приемов в окружении незнакомых лиц, и в конце концов — праздник, проведенный в одиночестве в общежитии. Гермиона надеялась, что над ней сжалятся.       Но все обернулось одной из худших недель в ее жизни.       Она не видела Драко с Рождества. Всю неделю она безвольно просидела в кресле и пялилась в окно на улицу. Всю неделю она дергалась, едва видела прохожего со светлыми волосами. Всю неделю она почти ничего не ела и спала урывками.       В один из редких моментов, когда она сидела на диване, подтянув колени к груди, и не отрывала глаз от телевизора, дверь открылась и вошел Драко. Гермиона рывком втянула воздух от удивления, внимательно следя за каждым его движением. Он снял пальто и повесил его на крючок рядом с ее курткой. Затем сложил шарф с перчатками и избавился от обуви, с помощью палочки развязав шнурки. Только после этого он глубоко вздохнул и повернулся к ней лицом.       Гермиона не сводила с него глаз, хотя и успела заметить коробочку с кольцом, зажатую в его кулаке. Она хранила молчание, ожидая его слов.       — Неважно, что и когда произошло. Неважно даже, что технически этого никогда не было. Важно лишь то, что в какой-то момент я любил тебя настолько, что готов был умереть за тебя, — Гермиона шмыгнула носом, когда в голове всплыло воспоминание о его безжизненных глазах. — Мы оба совершали ошибки. Незначительные и астрономические, но мы справились. Я простил тебя тогда и прощаю сейчас.       Гермиона зажмурилась, едва он двинулся вперед. Она подняла руку, смахивая слезы, а когда открыла глаза, Драко опять стоял перед ней на одном колене. Маленькая коробочка была открыта, привлекая ее внимание к кольцу.       — Ты не идеальна, — прошептал он с легкой ухмылкой. — Мерлин знает, что я тоже не подарок, — губы Гермионы дрогнули, и она вытерла очередную порцию слез со щек. — Но это не помешает мне любить тебя. Ничего никогда не мешало.       Он взял ее левую руку — ту, что не была мокрой от слез, — и, вытащив кольцо, надел его ей на палец.       — Тогда я сказал тебе, что это обещание. Что однажды мы будем вместе и что я освобожу тебя, — Гермиона задрожала, видя, как с каждым произнесенным словом стекленеют его глаза. — И если я смог любить тебя вопреки всему этому, то теперь я смогу любить просто так, — он дотронулся до ее лица другой рукой, большим пальцем стирая слезы. — Тебе лишь нужно мне позволить.       Всхлип сорвался с губ, и Гермиона бросилась в объятия Драко. Она раз за разом до хрипа в горле повторяла слова согласия. И снова соль их слез приправила поцелуй, когда он нашел ее губы. Сердце Гермионы бешено билось в груди, когда Драко переместился на диван, усадив ее себе на колени.       Целую жизнь назад она думала, что предложение руки и сердца в новогоднюю ночь — мечта каждой девушки, но для нее это было похоже на приговор. Кольцо на пальце ощущалось ошейником, к которому легко было привязать поводок. Но сейчас, когда они с Драко растворялись друг в друге, она чувствовала только абсолютное счастье.       Еще никогда в жизни неизведанное будущее не казалось Гермионе таким ярким.