Проклятый лагерь. Возвращение в неизвестность

      Я проснулся от какого-то толчка. Неужели приехали? Или ещё где-то встали по пути? Надо обязательно посмотреть, где мы, а то вдруг уже пора, а нас проводница не разбудила. С верхней полки, зевая и потягиваясь, спустилась какая-то девушка с до боли знакомыми фиолетовыми волосами и зелёными глазами… Когда наши взгляды встретились… — Лена?! — Семён?! Похоже, события вчерашнего дня не были сном. И мы действительно вернулись туда, откуда всё началось. Моя Лена помолодела лет до шестнадцати-семнадцати. И я, судя по всему, тоже. Хотя это лишь часть того, во что нас угораздило вляпаться. — Успокойся, я тебе всё объясню. Но для начала собери всё самое необходимое и пошли на выход. — Зачем?! Где мы?! Почему мы здесь?! — Лена, я… — Неужели это тот сон?! Я сплю?! — Нет, это не сон. Пошли. Собирайся, пожалуйста… — Никуда я с тобой не пойду! Я, конечно, всё понимаю, но это уже перебор. Мы в другом мире, о котором у меня не лучшие воспоминания, а самое лучшее из них, ставшее реальностью, теперь капризничает и психует! Я начал закипать. Единственное, на что у меня хватило ума, так это резко подскочить к Лене и что есть сил ущипнуть её за руку… — Ай!.. Больно же! Ты что делаешь?! В её глазах стояли слёзы. Мне было непонятно, от чего именно — от столь радикальной смены обстановки или моих последних действий. Я впал в ступор и долго смотрел на её прекрасное лицо, искажённое гримасой вселенской боли. Как же я старался сделать всё, чтобы избегать именно такого выражения её лица! А теперь вот… облажался. Снова вспомнилась моя жизнь до всех событий в лагере, где я был одиноким, никому ненужным неудачником, прожигавшим жизнь у монитора… Я медленно поднял свою руку, и крепко ущипнул себя. Вдруг вообще всё ЭТО — сон? И не было никогда ничего из этого? Но нет. Было больно, а из образовавшихся ранок от ногтей пошла кровь. Это привело меня в чувство. Я снова обратился к Лене: — Прости… Это не сон. И то, что было ТОГДА, тоже не сон. Прости… Лена уселась на полку и заплакала. Я медленно подошёл к ней и сел рядом, приобняв и поглаживая девушку по спине. Она не стала отстраняться от меня, лишь продолжала сотрясаться и всхлипывать. Тут в проходе появился ещё один персонаж. Странная девочка с кошачьими ушами и хвостом, смотрящая на нас жёлтыми глазами. — Привет, Семён. Привет, Лена. С возвращением в «Совёнок». Затем она внимательно уставилась на Лену, и сказала мне: — Сходи пока за водой к титану, можешь не торопиться. А я пока поговорю с ней. Я послушно пошёл в сторону титана, прекрасно зная, что мне стоит провести там немало времени. Я набрал воды, но обратно не пошёл, а устроился в купе проводника. Я поставил стаканы с водой на столик и разлёгся на полке. В окно смотреть не хотелось совершенно — уже ясно, что там. Да и вздремнуть не помешает — недосып налицо… Я закрыл глаза и провалился в мягкую полудрёму, продолжая ощущать себя лежащим на полке в купе проводника вагона загадочного «Совёнок-Экспресса», стоящего в «Предбаннике» между моим миром и пунктом назначения. — Ой! Какие мягкие ушки! Сон прекратился. Видимо, действительно можно нести воду. И когда я её донёс, то увидел… Юлю, свернувшуюся клубочком на полке и Лену, которая её гладила по ушкам. Видимо, такая процедура нашей кошкодевочке доставляла истинное удовольствие. Увидев меня, Юля лишь приоткрыла глаза, а Лена с улыбкой сказала: — Я её тоже вспомнила! И она мне всё рассказала. А знаешь, даже неплохо, что мы не в Крыму, а тут… Юля аккуратно поднялась с полки и обратилась ко мне: — Вам пора идти. А я буду вас сопровождать и помогать вам время от времени. Да и заодно запасы соберу на зиму. — А зачем они тебе? — У вас же зима, в конце концов! А на вашу зарплату вообще такого не купишь! С усмешкой на лице, наша ушастая откинула подножку вагона, и мы с Леной вышли на перрон станции Янов, от которой за час ходьбы по дороге нас ждал уже знакомый пионерлагерь. Хорошо, что мы на этот раз во всём летнем, правда, размер великоват. Особенно мне. Лена за прошедшие годы почти не изменилась, и ей одежда была почти в пору. А вот на мне рубашка смотрелась несколько мешковато, да и ремень у брюк пришлось затянуть потуже, а штанины подвернуть. Юля явно шла своими тайными тропами. Лишь изредка удавалось заметить мелькнувший пушистый хвост или торчащие из-за придорожной берёзки уши. Это как-то утешало. В прошлый раз я был тут совсем один. Теперь же я держал за руку Лену, а тылы прикрывала кошкодевочка. В конечном итоге мы прошли под ЛЭП и оказались на остановке у ворот лагеря. — Давай постоим немного и подождём. Сейчас она подойдёт. — А давай! Через мгновение створка ворот лагеря открылась, и на площадке предстала златовласая голубоглазая помощница вожатой. — Привет, вы, наверное, новенькие? — Да. — Тогда пошли! В этот момент я еле сдержался, чтобы назвать её по имени. Всё-таки повторяемость событий и их предсказуемость нередко позволяет утратить бдительность. Я с огромным трудом проглотил так и не произнесённое слово вслух, и мы вошли на территорию лагеря. Как и планировалось, мы пошли к домику вожатой. Славя оставила нас, отправившись плескаться. Возле клубов я напрягся: где-то в кустах должна была быть девочка-ракета со своим кузнечиком. Опасения оправдались. Из зарослей выскочила Ульянка и подбежала к нам. — Эй, новенькие! Привет! Хотите посмотреть, кого я нашла? Я повернулся к Лене: — Ты же всё помнишь? Ты до сих пор их боишься? Лена утвердительно кивнула. И как-то лукаво улыбнулась. Я закрыл её собой и двинулся вперёд, изображая из себя бронепоезд. — А теперь, Ульяна, послушай меня внимательно. Девочка широко раскрыла глаза. — Откуда?.. — КГБ всё знает, малышка. Итак, слушай меня внимательно. Если ты не прекратишь пугать людей насекомыми, воровать еду или подкладывать в неё всяких ползучих тварей, а также заниматься изготовлением взрывчатки для взрыва памятников неизвестным партийным деятелям — я тебя укушу! Или отдам на растерзание Ольге Дмитриевне. Так что лучше дуй играть в футбол, у тебя это хорошо получается. И я сам, если буду в форме, возможно, приду поиграть. Договорились? Ульяна опешила от моей проповеди. Я продолжал смотреть на неё так, как смотрел Ленин на буржуазию. «СССР» явно потеряла дар речи, и мне пришлось напомнить о своём существовании. — Думаю, договорились. Меня зовут Семён. А это — Лена. Мы не любим насекомых и отсутствие котлет, но спорт уважаем, так что приятно познакомиться. Я протянул руку, Ульяна механически повторила моё действие, ещё не до конца отойдя от удивления. Лена вышла из-за спины и пожала руку маленькой хулиганке. — Семён… Ну я могу идти?.. — неожиданно спросила у меня Ульянка. — Беги-беги, у тебя же сегодня матч! Может, придём поболеть! Девочка медленно, как-то осторожно, начала двигаться от нас, и вскоре припустила в своём привычном ритме. Я услышал громкий хохот Лены. — Как же ты её! Нет, ну ты просто прирождённый педагог! — Да я чего такого сделал-то? Просто вразумил малолетнюю рыжую бестию. А вторую рыжую бестию оставлю на тебя! — Это ты про… — Ага, она уже идёт и через десять, девять… — перейдя на шёпот, я начал считать секунды до коварного появления Алисы. Когда я досчитал до нуля, мы с Леной резко повернулись к нападающей с тыла. — Сюрприз! Алиса раскрыла рот, и глаза округлились до размера пятирублёвых монет. — Челюсть с пола подбери, — бросил я ей с настолько надменным взглядом, что казалось, что во мне этих самых Алис уже штук десять против одной реальной. — Что?.. — А это я, Алиса. Не узнала? — обратилась к ней Лена. — Я думала… Ты не приедешь уже… А этот дерзкий с тобой… Кто он?.. — Это Семён. И да, он может и сам за себя заступиться, но бить девочек нельзя. А кто-то научил меня хорошему хуку справа. Так что любая интрига против него по типу «он ко мне приставал, и я всё скажу вожатой», «давай с тобой поспорим» или «давай выпьем» тебе покажут, насколько хорошо я усвоила твои же уроки. И вообще ни я, ни он сюда не приехали с тобой ссориться или ждать, когда ты надумаешь с Ульянкой взрывать памятник, и заранее предупредим, чтобы тебе угля не давали. Лучше сходи лишний раз к Мику и поиграй на гитаре, у тебя это неплохо выходит, подруга. И скажу честно — я рада тебя видеть, но не рада некоторым твоим шалостям. Ты можешь быть гораздо лучше, и думать о тебе плохо — тоже мало кто хочет. Уж поверь. — С чего это вдруг ты мне читаешь нотации? С чего я должна себя вести так, как ты мне сказала? — Знаешь, Алиса, — включился в разговор я. — Она права. И я тоже тебя хорошо знаю, хотя и заочно. Ты можешь быть лучше, чем кажешься. Поэтому я хочу предложить мир и дружбу без всяких ненужных розыгрышей. Я даже знаю, как тебя не стоит называть, и не планирую это использовать. Лучше реально собраться у Мику или на сцене и поиграть что-нибудь на гитаре. Можем в свободное время порепитировать. Приятно познакомиться. Второй раз за день протягиваю руку несколько испуганной девушке. Алиса несколько нехотя её жмёт, бросает быстрый взгляд и куда-то резко удаляется, переходя на бег. Мы с Леной переглянулись. На её лице мелькнуло некоторое напряжение. — Лена, ты чего? — Да ничего… Её глаза говорили сами за себя. Этот расплавляющий всё живое зелёный цвет был пострашнее Авада Кедавры, пущенной Волан-де-Мортом. Я прекрасно знал, что её ревность опаснее, чем любая шалость Алисы или недовольства вожатой. Но сейчас… Мне казалось, что это переходило все границы. — Я тебя поздравляю! Ты её так уделал, что она теперь будет сохнуть до конца смены. По тебе. И обязательно будет пытаться тебя у меня отбить! — Лена… Зачем мне она, когда у меня есть ты? Под её взглядом я невольно вспоминал старые витки, где мы с Алисой отдавались пьяному порыву страсти… А потом припомнил Славю, с которой тоже было в лесу… Кобель я, видимо, тот ещё. Был. Но сейчас ведь я уже женат, в конце концов! — Чего это ты вдруг смутился? Может, мне позвать её обратно, чтобы она составила нам компанию? — Лена, прекрати! Это уже не смешно! Мы здесь не за этим! — Одно другому ведь не помеха, да, Семён? — И что мне прикажешь делать? Мне перетрахать весь лагерь, чтобы оправдать твои подозрения? Или взять твой ножик и себе сразу отрезать всё там, чтобы не было физической возможности изменить тебе? Да я даже согласен от тебя никуда не отходить и каждую ночь не слезать с тебя, чтобы вот ни капельки сомнений не было, понимаешь?! Люблю я тебя и никуда я от тебя не уйду, и сам никому тебя не отдам! Поняла? Я встряхнул Лену за плечи. Всё это время я буквально кричал в её прекрасное лицо, менявшееся при прохождении всего спектра негативных эмоций. Из зелёных, таких родных глаз снова брызнули слёзы. Она сначала сбросила мои руки, как будто собираясь убежать, но в последний момент резко обхватила меня и уткнулась мне в плечо. Я аккуратно освободил руки и одной обнял её, а второй гладил её по волосам. — Ленка… Моя маленькая Хаминга… Всё хорошо… Я здесь, рядом… Ни на кого я тебя не променяю. Через несколько минут она подняла взгляд на меня, и абсолютно спокойным голосом сказала: — Пойдём к вожатой. Нас она уже могла и потерять не хуже Шурика. Лена улыбнулась, взяла меня за руку, и мы пошли к этому самому домику, который угрожал мне стать моим домом на несколько недель. Вожатая ждала нас внутри, и с огромным удовольствием сообщила нам, что давно нас ждёт, что наши родители звонили в райцентр, из которого она успела примчать до нашего приезда. Лену она сдала с рук на руки пришедшей Славе, а меня соизволила оставить здесь, чему моя зеленоглазая милота была несколько не рада. Ну вот, не хватало только подозрений, что у меня что-то с ОД могло быть… Разместившись в домике, я пошёл в который раз подряд знакомиться с лагерем. Как и полагалось, экскурсию мне решил провести Электроник. — Слушай, Семён, тут такое в лагере произошло! Интересно, что такое сверхъестественное произойти. Ну разве что — не знаю что… — Ульянка решила перестать называть тебя Сыроежкой? — А ты откуда знаешь? — Ты же мне сам всё рассказывал пять минут назад, Электроник. — А, ну да… в общем, к нам она приехала! — Кто — она? — Алиса! — Двачевская, что ли? Просто не называй её ДваЧе, и будешь жив… — Да наплевать мне на эту ДваЧе! — громко крикнул и тут же с испугом захлопнул рот ладошкой. Я тоже предпочёл оглядеться — мало ли? Мне Электроник пока нужен живым. Пусть хотя бы расскажет, кто там приехал. — Короче, Селезнёва к нам приехала! — А не Уточкина? — мне захотелось пошутить. — Да неее! Именно Алиса Селезнёва, та самая! Честное пионерское! — Ничего не понимаю… — Ну ты что, фильм не смотрел? Где пионер за кефиром вышел, и попал в будущее? А там и в космос летают, и роботы всякие! Вертера жалко, конечно… Но Алиса, Алиса! Она такая красивая! «Гостья из будущего»? Офигеть, я-то думал, что здесь только я и Лена оттуда. Хотя и не совсем оттуда. Инопланетян у нас нет, а наш робот Фёдор явно не Вертер… То есть в лагере «Совёнок» внезапно отдыхает Наталья Гусева в юности? Ну, на такое глянуть точно стоит. Как ни крути, живая легенда советского детского кино. Только вот есть подозрение, что не особо она будет рада нашему вниманию. Но, чёрт возьми, когда мы ещё себе можем позволить такое? — Знаешь, а давай сходим, посмотрим. Мы с Электроником вышли на площадь. И тут я познал ступор. Та же самая скамейка, которую всегда раньше занимала Лена, была теперь занята… Невысокой русоволосой девочкой с голубоватыми глазами, которыми она оглядела нас, оторвавшись от книги. Судя по названию книги, там что-то было про насекомых. Интересно, удалось ли им сдружиться с Ульянкой? Спросить это и даже просто поприветствовать её не было сил ни у Электроника, который явно завис, любуясь Наташей, ни у меня. Мы просто стояли и смотрели. Похоже, Наташа сейчас чувствовала себя на месте какого-нибудь пришпиленного насекомого в каком-нибудь музее естествознания. Потом она явно собралась с силами для броска, встала и быстро удалилась с площади, перейдя под конец на бег. Зато на площади появился кое-кто другой. Тоже Алиса, но не персонаж фильма. А наша любимая Двачевская. — Так-так-так… Что я вижу! Серёженька решил приударить за «гостьей из будущего», да? И что-то там про меня сказал нехорошее… — Я… Я… Ничего… — Электроник от страха даже не мог дышать, слова давались ему с трудом. Я знал, чем это может закончиться, и решил снова вмешаться. — Алиса, давай только без рукоприкладства. Я даже соглашусь, что Сыроежкин тот ещё раздолбай, но это не означает, что из него стоит делать боксёрскую грушу. Давай лучше я просто сделаю внушение, а он от греха подальше извинится. Да, Серёга? — Э-э-э… — Да, Сыроежкин, лучше сделай, как он говорит. А то я сделаю так, как привыкла! — И-извини!.. — крикнул Электроник и сорвался с места на третьей передаче, сверкая пятками. Алиса инстинктивно рванулась, но я схватил её за руку. — Не надо. Алиса внимательно посмотрела на меня. Передо мной стояла уже не та надменная пионерка, которая привыкла бить по спине. А вполне себе нормальная Алиса Двачевская. — Да я так, для проформы дёрнулась в его сторону. Чтобы знал. И… Чтобы ты знал… — Знал что? — А всё-таки хоть ты и не глупый, но временами явно тормоз! Ещё увидимся, Семён! Алиса развернулась и куда-то ушла, оставив меня одного на площади. В этот момент прозвучал сигнал на ужин. Я пошёл в столовую, немного удивляясь про себя тому, что на этом витке есть странные изменения. Вот действительно, как сюда могло занести Наташу? Хотя… Может, Юля потом всё разъяснит. Она явно должна знать. Но для начала я решил выцепить Лену. Оказалось, она уже ждала меня у входа. — Слушай, тут такое… — Ты про Гусеву? — Ну да. Её поселили с Ульянкой, а Алису с Мику… В общем, я одна. А ты где будешь? — Ну, раз такие изменения… Пока даже не знаю. Может, вожатая с тобой поселит? — Только если она хочет очередное ЧП сексуального характера, то да! Лена рассмеялась. — Даже если и не захочет, то оно всё равно будет, не так ли? — ответил я Лене, и она немного смутилась, как будто вжилась в роль той самой Лены, которую я впервые встретил. Мы зашли внутрь, тщетно ища свободные места. В итоге Лена отправилась к девочкам, а я занял место рядом с ещё одним неизвестным мне мальчиком. Он мне казался несколько знакомым. Я решил первым начать диалог. — Как тебя зовут? — Коля. Коля Герасимов. А ты, наверное, Семён? — Да. Я что-то раньше тебя здесь не видел. Пожалуй, «брякнул» — лучшее описание совершённого мною поступка. — Дак ты же только сегодня приехал! — Ну… Я имел ввиду, в прошлый год. — А всё некогда было, а тут как-то раз вышел я на улицу за кефиром, а тут меня встречает дядя и говорит — мол, путёвка есть, в лагерь, поедешь? И ехать надо буквально сегодня. И я согласился. Фимка Королёв, друг мой, конечно, обиделся, что ему в «Совёнок» путёвки нет. Но он и в «Артек» ездил прошлым летом — чего обижаться? — Справедливо! — А то! А уж какие тут пионеры — всем ребятам примеры! Даже вот Наташа Гусева и та сюда приехала. Вроде как за съёмки в кино наградили путёвкой. Правда вот, поговорить с ней ну совсем никак. Всех стесняется. Причём именно стесняется. Не зазнайка какая вроде этой, как её?.. — Ну я понял, о ком ты. Приятного аппетита. Довольно интересное кино получается. Тоже, в какой-то степени, попаданец, как мы с Леной. Весело будет проводить время в компании этого товарища. Эта смена в лагере полна сюрпризов. Нужно обсудить новую расстановку сил, но сначала стоит сходить к вожатой. Ольга Дмитриевна была у себя. Я постучался и вошёл. — А, это ты, Семён! Осмотрелся? — Ну да, пожалуй. — Вот тебе ключ от домика, будешь жить с Герасимовым. Не забудь свои вещи, завтра форму занесу. Сделаем из тебя порядочного пионера! Вожатая улыбнулась. — А где этот домик, в котором Герасимов? — Ну, ведь ты же осмотрелся, верно? Хотя явно придётся тебя проводить. Вот всё-таки странная девушка, эта наша вожатая. Вот ведь впервые я буду жить не в её домике! И вообще для неё я новенький, а она хотела отправить меня одного искать ночлег по лагерю! Может, все её странности от того, что у неё никого нет? Хотя, не знаю. Вот у Лены я есть. Дак нет, что-то опять с ней не то. Ревность эта, слёзы… Хотя сейчас, в лагере даже это не самое странное и… не самое главное. Ведь мы здесь, чтобы спасти всех его пленников, вывести их в реальный мир. А ведь до сих пор не верится, что все они — живые! Ольга Дмитриевна, девочки и мальчики (пусть я не всех ещё увидел, и при этом увидел новых пионеров и пионерок), Виола (завтра опять к ней на осмотр, брр!)… Мы вышли к одному из домиков. Там ещё горел свет. Ольга Дмитриевна постучала в дверь, и мы вошли. На кровати сидел Коля. — Герасимов, у тебя новый сосед. — Понятно, — слегка растягивая слова, ответил пионер. — Располагайся, и… — Да-да, завтра линейка в двенадцать, мне уже Славя сказала. — Ладно… Тогда спокойной ночи! И не сидите допоздна, завтра много дел! Вожатая удалилась. — Ну, привет, сосед, — сказал я. — Здравствуй, новенький. Располагайся. Я побросал все свои принадлежности в тумбочку и на полки. Конечно, поболтать с Герасимовым не помешало бы, да только вот от него я явно не узнаю ответов на мои вопросы. А шестым чувством я уже осознавал, что начинать разведку нужно уже этой ночью. — Коля, я отойду ненадолго, можешь спать. Вожатая дала мне ключ, так что я смогу прийти и не разбудить. — А куда это ты, на ночь глядя? — Но ты же прекрасно понимаешь, что люди не только едят и пьют, у них есть и другие потребности, в конце концов. — Валяй. Только вот ты хоть знаешь, где здесь туалет? — Знаю, я здесь не первый раз. — А когда… — Год назад приезжал! Всё, отстань! А то сейчас оконфужусь прямо тут… — Беги-беги. Я, изображая, что на меня вот-вот надвинется желудочно-кишечное происшествие, пулей вылетел из домика и побежал. Убедившись, что я на значительном расстоянии от домика, я остановился на площади. Как оказалось, я на ней был не один. Наташа. Гусева. Снова сидит на скамейке и перечитывает очередной справочник про насекомых. Я почему-то подумал, что не помешало бы с ней пообщаться наедине, и неслышно подошёл к девочке. — Интересно? Наташа вздрогнула, но не попыталась убежать. Всё-таки с тяжёлой книгой на коленях перейти к бегу с места не получается. Она лишь слегка приподняла голову, чтобы посмотреть, кто её беспокоит. — Да… — еле слышно пролепетала юная актриса. Интересно, что она обо мне думает? Жаль, что тут нет миелофона, он бы мне не помешал. — Ты не против, если я присяду здесь? — задал я вопрос. — Нет… Я аккуратно присел рядом с будущим микробиологом. — Знаешь, а я кроме «Приключений Карика и Вали» про насекомых почти не читал. Ну и так, может, пару фильмов видел, про пчёл, про муравьёв. Иногда всё-таки интересно, что за букашка ползёт и стоит ли её тапком… — Ты что? — несколько возмущённым тоном произнесла Наташа. — Нельзя же так! Каждое насекомое имеет право на жизнь и играет свою роль в экосистеме… — Ну, допустим, я в курсе, что комаров едят птицы и пауки, но если он мешает мне нормально спать, то что тогда с ним делать? А уж эти здоровые, малярийные такие… — У нас не водятся малярийные комары, — живо включилась в разговор Наташа. В Африке — да. А у нас только обычные, которые кусаются. А те большие, про которых ты подумал, они совсем безвредны. В мире насекомых размер — вообще не главное. Вот, энцефалитный клещ — он же маленький? Но опасный. А вот какой-нибудь кузнечик — нет. Хотя некоторые их боятся. Я вспомнил Лену в первый день знакомства и улыбнулся. — Слушай, Наташа, а ты знаешь Ульяну? Ну, рыжую такую, мелкую? — Нет. Видела, но не общалась. Я тут вообще ни с кем не разговариваю… — А как же я? — Ну… Вот с тобой теперь разговариваю… И всё. — Знаешь, а так тоже нельзя. Ты не подумай, просто я в этом лагере не в первый раз и хорошо знаю местных ребят… Почти всех. Тут как бы тоже своего рода экосистема, где каждый играет свою роль. — А мою роль итак все уже знают. Из-за каждого угла только и слышу: «Алиса… Селезнёва… Та самая…» Уже достало. Не могу даже по улице спокойно ходить. Мама даже говорит, что сколиоз скоро заработаю, если буду прятать лицо… — Знаешь, Наташа. Я сейчас с тобой разговариваю не потому что ты Алиса Селезнёва. А потому что ты Наташа. И ребята тоже не со зла так реагируют на тебя. Известность — это всегда тяжёлая ноша. А кто-то её долго пытается добиться. Вон, один грек Парфенон сжёг… — А я бы с ним поменялась. Устала я. — с тяжёлым вздохом произнесла Наташа. — Знаешь, как в народе говорят? Клин клином вышибают. Пусть кто за что боролся, тот и напорется, и я сейчас не про тебя, а про них. Начни общаться. Покажи, какая ты на самом деле. Вот, например, пообщайся с Ульянкой. Она тоже любит насекомых. Правда, не знаю, разбирается она в них или просто мучает. Вот как раз и приведёшь ей голову в порядок. Человек, как и муравей — существо общественное. А про тебя можно сказать, что ты этого общества самая лучшая его часть. И то, что ты снимаешься в кино, не делает тебя плохой и даже не ставит тебя выше других. Ты просто смогла стать образом, на который все порядочные пионеры равняются. И самое главное, что ты ему соответствуешь. А точнее — он соответствует тебе. — Как у тебя так красиво получилось всё это сказать? Мне даже кажется, что… ты даже прав! Может, ты тоже в кино снимаешься? Или будешь? «Ну нет, моя жизнь итак похожа на бесконечный сериал!» — Боюсь, что нашему коммунистическому обществу нужны не только актёры. Нужны же водители самосвалов или операторы электронно-вычислительных машин, военные и пионервожатые… — Тебе бы удалось стать пионервожатым. От перспектив превратиться в Ольгу Дмитриевну меня передёрнуло. Наташа это заметила. — Холодно? Вечерами здесь всё-таки иногда не очень… — Есть немного. Я думаю, пора идти спать. — Да, наверное… — До завтра. — Спокойной ночи. Девочка встала и взяла книгу подмышку. Затем пошла куда-то к себе. Иногда мне казалось, что она останавливается, чтобы обернуться. Но потом она пропала из виду. А мне надо куда-то идти. В лес или к Лене? Наверное, пойду в лес. Лена мне и завтра всё сможет рассказать. Я вышел к полюбившимся большим деревьям, у которых обычно и жгли костры. И, как оказалось, не один. У кострищ стояли Лена и Юля. Ушастая снова выглядела как при первой встрече — коричневое платье, бинт на левой ноге. Босиком, обмахиваясь хвостом и шевеля ушками, Юля явно давно ждала меня тут. А Лена явно только что подошла. Как же забавно видеть блеск её зелёных глаз и мерцание жёлтых глаз Юли! Я невольно улыбнулся моим собеседникам. — Привет, девчонки! — Я уже собиралась тебя искать, хотя и знала, что ты придёшь именно сюда, — отозвалась кошкодевочка. — А я и сама не поняла, почему сюда пришла, — сказала Лена. — Вышла погулять и вот — я тут. — В общем, Юля, у меня к тебе есть вопросы. — Задавай. — Почему всё не так, как обычно? — Ну почему же? Всё пока идёт как обычно. Ты приехал, точнее вы приехали, смена для вас началась, вы снова пионеры. — Я про Колю и Наташу. Почему их раньше не замечал? — Хм, — слегка призадумалась ушастая. — А ты разве не знал, что тут гораздо больше пионеров? — В каком смысле? — А вот в прямом. Ты разве не задавал себе вопрос, почему ваш отряд мал, и почему в лагере он вообще — единственный? Столовая забита битком, кто-то бегает по спортплощадке, но всегда в отряде ты видишь только знакомых тебе по прошлым виткам товарищей? — Я тебе сейчас его и задаю. Юля хитро подмигнула. — Ну, наконец-то ты созрел для открытия очередной тайны. Ты слышал про Тени? — Впервые слышу. Я уже думал, что видел тут всё. Многие копии меня, витки, шунты, «Предбанник», поезд… Что такое есть эти… Тени? — Вот ты и Лена сейчас в этом мире целиком и полностью. А некоторые сюда попадают почти незаметно для себя. И также легко уходят. Они тут также живут, но они почти незаметны, и с ними невозможно наладить контакт. А вот потом некоторые попадают сюда по-настоящему, и остаются на витках. То есть уже не уезжают насовсем, а возвращаются. Ведь это не просто карман. Что может закручивать по спирали и затягивать всё сильнее? — Чёрная дыра? Ты серьёзно? — А карман-то дырявый, Семён! И в эту дырку может затянуть вообще всё и всех. — То есть, мы обречены? — испуганно спросила Лена. — Если бы не было шансов, я бы уже все свои мешки с запасами перевезла отсюда. Так что пока повода для паники нет. Но надо быть начеку. С каждым витком у нас будет всё меньше времени и возможностей. И вообще, настало время решать, кого и с кем вы будете выводить из лагеря. С витка могут уйти трое, но одно место занято мною по умолчанию. Так что выводить придётся парами. Думайте.  — Хм, братьев-кибернетиков точно надо отправлять сразу!  — Тогда Ульянка с Алисой точно взорвут всё или чего похуже сделают! — вдруг сказала Лена. — Я уж её знаю! Так что безопаснее всего вывезти сразу её.  — Я бы по приколу вывез вожатую, чтобы не мешала.  — И в какой балаган тогда превратится лагерь?  — А что думаешь насчёт новеньких?  — Мы их почти не знаем. — Славя или Женя, Мику… — Без Слави и Мику Алиса устроит рок-концерт с огоньком, да такой, что вожатую инфаркт убьёт, а это отодвинет её спасение ещё на одну неделю! — Юля, а ты что скажешь? — прервав спор, обратился я к нашей проводнице. — Дорога может иметь развилки, тупики, кольца, но если вдали виден конечный ориентир, то… Все дороги приведут туда! Я задумался. Без кибернетиков будет совсем скучно оставшиеся смены, да и мужская солидарность — лучшее лекарство от проблем с женщинами, коих тут достаточно. Убедить вожатую, и уж тем более, Виолу, что я не псих — будет ох как сложно. Я пока морально не готов к этому. Без Жени библиотека и до пятого дня не достоит — рыжие бестии точно её взорвут или сожгут. Без Слави не будет порядка и связи между вожатой и воспитанниками. Без Мику некому будет петь и играть на всём музыкальном… Да, конечно, без Ульянки не будет того футбола, но и не будет проблем с насекомыми в столовой. Вот уж точно мелкую стоит отправить. Но если отправить её с Алисой вместе, не учудят ли они в поезде? Не сорвут ли стоп-кран между миров? — Я им сорву, конечно же! — полушипящим шёпотом произнесла Юля. Что же, она морально готова к рыжему нашествию. А вот новеньких лучше изучить за виток-другой… Или сразу отправить, чтобы не мучиться? Итак, мой выбор… Выбор: Кого отправить первыми? (Семён выбрал Алису и Ульяну — прим. автора). — Знаешь, Лена, ты права. Эту рыжую гвардию надо спровадить побыстрее, пока Генда цел и столовая тоже. Да и поем нормально, без сороконожек под котлетами… Тогда ты возьми на себя Ульянку, а я — Алису. — Ну, уж нет! Чтобы я тебя хоть раз оставила с Алисой… Да никогда, понял?! Ты знаешь, как она на тебя сегодня смотрела? Я же её… — Ну, хорошо, хорошо! Разбирайся с подругой сама, а я попробую приручить эту ракету. — Не перестарайся, дрессировщик! А то я тебя знаю — оставишь на минутку на площади, и… — На площади?! — Да, дорогой, на площади! Я смотрю, ты и за Наташей успел поухаживать, джентльмен неудачи. — Ну Лена, прекрати! Ты опять втираешь мне какую-то дичь! Честное слово! Я клянусь, что… — Что «что»? — Ничего! — Милые бранятся — только тешатся! — вставила подколку Юля. И нам с Леной стало стыдно, что мы устроили ссору на её глазах. Мы посмотрели на Юлю, потом друг на друга… И я обнял Лену, которая пустила ручейки слёз на таком родном, милом и печальном лице. Она прижалась к плечу и обхватила меня руками с такой силой, что мои рёбра явно в этот момент куда-то сместились вглубь моего прекрасного внутреннего мира. Я буквально задыхался от проявлений чувств моей пионерки. Уже выбранной навсегда, сколько бы витков мы бы тут не пробыли. — Я… Не знаю, что иногда на меня находит… — Успокойся, всё будет хорошо. Мы со всем этим справимся. — У нас получится? — Обещаю, что я сделаю всё, чтобы у нас получилось. Юля, продолжавшая за нами наблюдать, подмигнула мне, махнула хвостом и исчезла в лесу. — Тебя проводить? — А давай. Лена взяла меня под руку, и мы пошли к до боли знакомому дому с круглым скатом крыши. В котором теперь не живёт девочка-оркестр. Теперь это домик Лены. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Лена закрыла за собой дверь, и нас отделила друг от друга масса обработанного дерева с примесью металла. Я постоял ещё несколько минут, затем направился к домику Коли, с которым теперь разделял жилище. По пути я внезапно услышал шорох. — Кто здесь? Ответом послужила тишина. Затем где-то вдалеке мелькнул чей-то силуэт, затем хлопнула дверь одного из домиков. Так и не успев определить шпиона, я понял, что всё равно придётся идти спать. Я уже всё равно ничего не узнаю… Я зашёл домой, и обессилено упал в кровать. Коля уже храпел, как трактор. И откуда такие навыки у двенадцатилетнего пионера? Как по мне, такой храп должен издавать пожилой тракторист со стажем работы в колхозе больше, чем длина моей жизни. Но даже под такое звуковое сопровождение я смог провалиться в небытие…