Проклятый лагерь. Возвращение в неизвестность

Я проснулся в домике Лены. За окном уже светало. Время явно шло к назначенному часу. Следовало встать и идти на площадь. Я почему-то почувствовал себя президентом, которому назначены два саммита подряд, на которых будет решаться вопрос международного характера. Осторожно высвободившись из объятий Лены и плена тёплого одеяла, я встал, оделся и вышел из домика, без скрипа и стука прикрыв за собой дверь. Генда молчаливо глядел на меня из-под очков. Ветерок колыхал траву и ветки деревьев. Солнце постепенно обозначало своё присутствие на востоке. Как же всё-таки приятно встречать рассвет! А уж за пределами города – это просто сказка. Надеюсь, что со счастливым концом. - Надежда умирает последней, Семён. Можно потерять веру, можно оставить любовь, но только надежда путеводной звездой горит посреди тёмного неба и даёт последний, давно забытый шанс на спасение. - Привет, Женя. Евгений стоял напротив меня. Он был максимально чист и опрятен. Глядя на него, Ольга Дмитриевна не нашла бы изъянов. «Образцовый Пионер» - это звание как будто было впечатано в Евгения и было его целью. - Итак. Сегодня я не собираюсь отнимать у тебя много времени. Лично нам хватит десяти минут. Ведь у тебя сегодня плотный график, Семён. Для начала я просто скажу одну фразу, которую ты можешь запомнить или записать. Хорошим быть нетрудно – нужно просто захотеть. Ведь именно наши желания определяют конечную цель или текущее состояние. На этом я окончу первое теоретическое занятие. Сколько помню, Ярослав вчера уже водил в Белый Лагерь? - Да. Я сразу сообразил, что речь шла о вчерашнем Белом Пионере, и что его избранницей явно была Славя. - Сегодня я приоткрою для тебя возможность хождения по соседним виткам. Их можно представить как угодно. Мне лично удобно воображать их вот так. Евгений хлопнул в ладоши, и мы оказались в каком-то тумане, над которым переплелись знакомые мне провода. Я такие видел в одном из учебных кабинетов института, куда поступал один из моих друзей. Я ходил за компанию. Он ещё довольно долго и несколько нудно расписывал, что зачем и почему. Я думал, что я уже и не помню этого… - Да. Это своеобразный макет конструкции контактной сети железной дороги. Каждая смена в лагере здесь выглядит как анкерный участок, а между ними есть воздушные стрелки, общие поддерживающие тросы и питающие шлейфы. Достаточно лишь прикоснуться к любой части подвески, и мы окажемся в одном из моментов одной из смен. Мне по внешнему виду проводов очень удобно понимать, какой это вариант развития сюжета. Конкретно мы – здесь. Евгений слегка коснулся пальцем крайней левой подвески. Сверкнула искра, провода колыхнулись. - А она током не бьёт? - Нет, это всего лишь визуальный эффект. Я уже потянулся к одной из подвесок, уходящей куда-то в тупик, но Женя перехватил мою руку. - Стой! Тут надо быть аккуратнее. У тебя ещё недостаточно навыков, чтобы управлять этим. Тем более, что эта конструкция слушается только автора визуализации. Рекомендую прогуляться в самое начало вон того парка. Я двинулся за Евгением, и мы пришли туда, где одиноко висела ветка подвески, прихваченная лишь изогнутыми кронштейнами. - Вот отсюда… - Всё и началось? - Именно. Пошли? Женя взялся одним пальцем за провод, тоже самое сделал и я. Сверкнули искры, туман пропал, а мы стояли у автобусной остановки. Жаркий день был в самом разгаре. - А теперь давай прятаться. Мы заняли места за памятниками. Вскоре из стоящего автобуса вышел Семён. В зимних вещах, растерянный, испуганный. Когда он бесился, пытался убежать и поймать связь на телефоне, я подавил желание хихикнуть. Потом он встретил Славю и с ней зашёл внутрь территории лагеря. - Когда-то всё так и началось у каждого из нас. Женя вышел из-за статуи и жестом показал, чтобы я подошёл к нему. Снова хлопнул в ладоши, мы прошли через туман и, прогулявшись под проводами, снова оказались у нужной линии. - Если мы всё правильно рассчитали, однажды все эти линии вновь сойдутся в одну ветку. А пока – тебе пора домой. Я дотронулся пальцем до провода, сверкнула искра, и я снова оказался на площади. Один. А хотя уже нет. - Здорово, Белый Пионер. Передо мной стоял представитель Чёрных. В нём было что-то дерзкое. Его взгляд был надменным, рубашка расстёгнута, шорты заменили рваные джинсы, а вместо обычных ботинок тот носил мощные берцы. Волосы его не лежали, как обычно, а как-то были зачёсаны вверх. Лишь только небольшая их прядь закрывала лицо, отдавая дань традициям. Что-то мне говорило о том, что этот экземпляр в своё время переусердствовал с Алисой… - И тебе не хворать, Чёрный Пионер, - ответил я. Спросить его о том, с какого концерта панков или из какой палаты сбежал, язык не поворачивался. - Давай-ка прогуляемся. Он развёл руки, наведя густой, тёмный туман. Контактных проводов там не оказалось. В тумане виднелись надгробия – символы убитого времени каждой из смен, как я понял. На надгробных плитах можно было увидеть граффити разных цветов: зелёного, фиолетового, медно-красного, оранжевого, золотистого, а иногда и смесь всех этих цветов с добавкой коричневого, серого, белого и синего. - Ну как тебе? Страшно? - Ну… Как сказать. Твой вкус несколько специфический. - «Спесифиськи»! – передразнил меня он. – А теперь зырь! Он одним жестом поднял землю, открывая одну из могил с оранжевым граффити. Затем спрыгнул туда, показав мне, что надо идти за ним. Я осторожно спустился туда. Там в открытом гробу явно лежало нечто, похожее на… Алису! Вернее, на то, что от неё осталось. Опознать её можно было только по узлу на рубашке и волосам. После такого было бы трудно прийти в себя, но тут Чёрный Пионер залез в него и поманил за собой. Я последовал его примеру, и мы провалились в пустоту… Мы оказались возле здания кружков, посреди поздней ночи. Зайдя внутрь, я услышал крики, а затем как будто чья-то рука зажала кому-то рот. После этого я услышал шлепки и другие характерные звуки. Чёрный показал на дырку в стене, оставшуюся, судя по всему, от электрических розеток. Увиденное в ней подтвердило мои наихудшие опасения. Мне стало тошно. - Не нравится? – насмешливым шёпотом спросил меня «коллега». - Нисколько! - Не ори. Не обламывай парню кайф. А теперь пошли. Мы снова оказались в тумане среди могил. - Вот тебе и первое откровение. В этом мире можно делать всё, так как отсюда всё равно не выбраться. Запреты порождают свободу. Да, в реальности каждый из нас был никем и ничем, но здесь – мы цари и боги, имеющие право сделать с каждым, что нам хочется. И это одна из причин, по которой мы не можем и не хотим вернуться назад. И не советуем пытаться что-то менять. Пока не поздно, мы даже можем взять тебя к нам, ведь ты такой же, как и мы. Все мы – это ты. Самые потаённые и тёмные воплощения тебя. - Ни за что! Никогда! - Ладно, мы ещё посмотрим на это. А пока – пошёл отсюда! Мощным ударом тяжёлого ботинка меня выбросило из тумана на площадь у памятника Генде. Я закрыл глаза и решил немного полежать так. Солнце своими лучами пронзало веки, давая понять, что начинается новый, третий день этой тяжёлой смены. Через несколько минут я встал и отряхнулся. Спать расхотелось от слова совсем. Все эти уроки и откровения не давали мне пока никаких ответов. Я почувствовал себя на первом курсе института, когда впервые посетил пары по новым предметам. Совершенно непонятно, что это, как это работает, но это входит в базу знаний по специальности и от этого нудно до невозможности. Хотя и игра на гитаре тоже требует поломать голову над табулатурами, обозначениями аккордов и характеристиками инструментов… Где-то как раз и играла гитара. Одиноко, грустно, навевая ощущения тоски и безысходности. Простой перебор, берущий за душу и выворачивающий её наизнанку. Как будто и не солнечное это летнее утро, а осеннее, дождливое. Я уже физически ощущал пронизывающий холодный ветер и мелкие капли моросящего и ледяного дождя. Кто же так вообще может играть? Я медленно пошёл на звук. Вскоре, у одного из деревьев недалеко от площади я увидел Алису. Её руки медленно перебирали струны, а из прикрытых глаз катились слёзы. Все её эмоции выливались в этот простой, повторяющийся, но колющий сердце мотив. Я боялся её прерывать, и поэтому просто стоял и ждал, когда она завершит своё исполнение. Через минуту она прервалась для того, чтобы рукавом рубашки вытереть лицо и увидела меня. Алиса резко взяла гитару в руки и начала играть какую-то другую тему, для того, чтобы я подумал, что предыдущая мелодия мне послышалась, но в какой-то момент сбилась и отложила гитару в сторону, глядя куда-то в пустоту. Я не знал, с чего начать разговор после увиденного. Тем более, кажется, я начал понимать… - Доброе утро, Алиса. - В каком месте оно доброе? – буркнула она, пытаясь вновь напустить на себя дерзкий вид. - Что случилось? - А тебя это волнует? Тебе это разве интересно? - Да, чёрт возьми! - Тогда, если ты не тупой, ты уже всё понял. А если нет, то и не стоит тут меня допрашивать. Ненавижу то состояние, когда всё вроде ясно без слов, но требует подтверждения хотя бы парой фраз. И ведь пробить её на откровение – задача почти невыполнимая, а сказать ей прямо её же мысли – это почти что нацепить ей на шею верёвку и выбить табуретку из-под ног. - Я всё понимаю. Но ничего в этом плане менять не стану, прости. Я тебе обязательно всё расскажу, но позже. Может быть. Ты даже поймёшь. Но сейчас я не готов. Пожалуйста, не обижайся и не грусти. Я не стою того, чтобы из-за меня сегодня сорвался концерт. - Даже так? - Именно так, Алиса. Мы с тобой обязательно ещё поговорим. Без посторонних глаз и ушей. А сейчас они тут есть. Я и сам не понял, как почувствовал присутствие Коли, который явно высматривал, куда я делся. Он меня уже действительно выбешивал. И Алисе он тоже не нравился. - Эй, мелочь! Коля остановился, и его лицо приобрело растерянный вид. - Сюда подошёл! Горе-шпион нехотя приблизился к Алисе. - Чего тебе? - Ещё раз узнаю, что ты тут что-то ходишь и вынюхиваешь в неположенное время – на ноль помножу! Понял? Алиса уже держала Колю за шиворот, вымещая злость за все свои невезения. - Хватит, ты его сейчас задушишь, Алиса! - С удовольствием бы… - Коля, просто скажи ей, что больше так не будешь. Это несложно. Герасимов что-то прохрипел. Похоже, Двачевская явно перестаралась. Пришлось аккуратно разомкнуть её пальцы, в которых была сила гидравлических ножниц. - А теперь можешь повторить. - Кхе-кхе… Извините, я больше так не буду. - Годится. Алиса под моим взглядом выпустила мелкого, и тот, не веря своему счастью, побежал к себе в домик. - Спасибо, Алиса. - Да иди ты… Она встала, взяла гитару и пошла в одном только ей известном направлении. Я остался на некоторое время, затем пошёл в домик Лены. Теперь точно хотелось спать. Зайдя внутрь, я заметил, что постель Лены пуста. Меня охватила паника. Лена пропала! Но не успел я обвинить кого-нибудь в её похищении, пропажа вернулась самостоятельно. - Доброе утро. - И тебе того же. - Знаешь, мне тоже её жалко, Семён. - Ты тоже там была? - Ты же сам просил проследить, вдруг что пошло бы не так? - Ну… Да. - Ты действительно ей нравишься. Но она знает, что я с тобой и жутко мне завидует, хотя и одновременно радуется за меня. Мне кажется, что в её возрасте и на её месте я вела бы себя гораздо хуже. - Если подумать, сейчас ты вообще на год младше её. - Шутки у тебя, конечно, так себе. И за что же ты мне приглянулся? - А за всё хорошее. Чмокнув Лену, я завалился на кровать. - Не будить, не кантовать, при пожаре выносить первым. - Вот ты какой, значит! А я? - А ты – сюда. Откинув одеяло, я вновь ощутил приятное соседство с фиолетововолосой пионеркой. Упаковавшись, мы решили наверстать утраченный час сна. На линейке всё прошло как обычно. Объявили о том, что есть общественно-полезные дела, которые каждый порядочный пионер обязан выполнить. И даже, несмотря на то, что в нашем полку прибыло, я снова стал главным рабом пионерлагеря «Совёнок». Меня отрядили в библиотеку. Лена пошла вместе со мной. Мы обсуждали то, что на сегодняшний вечер запланирован концерт, и обязательно после библиотеки надо порепетировать. А также снова подумали о том, что каким-то образом надо предупредить Алису и Ульяну. Причём последняя ещё находится в медпункте. И её не помешало бы проведать. А ещё избежать столкновений с горе-сыщиком Герасимовым. Ведь такого мелкого авантюриста даже риск получения внеплановых тумаков не отвадит от поисков ответов на все вопросы. Нам с Леной повезло. Мы добрались до медпункта перед обедом и застали там Виолу, которая что-то писала и Ульяну, которая сидела на кровати. Не одна. С Наташей. - Здравствуйте, Виолета Церновна, можно… - Входите… Пионеры. Мы вошли и закрыли за собой дверь. - Привет, девочки! - Здрасьте, дядь-Семён, - ехидно отозвалась пострадавшая. - Привет, Семён, - тихо, почти шёпотом произнесла Наташа. - Как нога, Ульян? – поинтересовалась Лена. - Я сегодня её выписываю, - ответила за неё Виола. – С ней всё в порядке. Растущий организм способен быстро восстанавливаться после травм. Но всё-таки попрошу гражданку Ленину в следующий раз быть аккуратнее. В конце концов, с травмированной ногой революции не делаются. А с такой фамилией и характером ты далеко пойдёшь… пионерка. Можешь пойти на обед с ними. Вечером зайдёшь, я тебе поменяю пластырь. Купаться пока нельзя. - Ну, блин… - Не блин, а оладушек! Надо слушать врача, - с удовольствием поддел я подбитый реактивный самолёт. А не то попрошу тебе выписать пенициллин… - Вот всегда ты такой!.. - Мы можем идти? – уточнил я у медсестры. - Идите… Пионеры. А хотя… Семён, Лена, подождите. Наташа с Ульяной уже остались за дверью, а мы с пониманием того, что сейчас нам предложат, уставились на медсестру. - Мне из райцентра… - …привезли лекарства, и их надо будет рассортировать. В идеале после ужина. - А вы догадливые… Пионеры. Но кое-что вы не угадали. Сегодня после ужина у вас концерт, поэтому я прошу вас прийти после него. Я, конечно, понимаю, что у вас может не остаться сил, но если вы справитесь, то… Я попрошу Ольгу освободить вас от завтрашних работ. «Работ по поиску пропавшего пионера, угу». - Мы обязательно придём, - уверенно произнесла Лена. - Вот и славно… Пионеры. Ключ оставлю там, где всегда его кладу, если мне надо отлучиться. Лена, возьмёшь его там. - Хорошо. - А теперь можете идти… Пионеры. Обеденный горн дал понять, что придётся очень быстро бежать в столовую. Что мы и сделали, и даже отвоевали себе столик на два места. - Лена, - начал я. – Идёт уже третий день, а Алиса и Ульяна ещё не в курсе, что мы планируем сделать. Что решим? - Семён, я кое-что тут подумала. А что если нам дать возможность… Взорвать Генду? - Ты серьёзно?! – шипящим шёпотом удивлённо спросил я. - Да. Только так мы сможем втереться к ним в доверие и… вообще сможем сбежать из лагеря послезавтра. Вместе с ними. Мы даже можем им помочь изготовить заряд. Я, конечно, так и знала, что ты… - Буду против?.. - Ну… да. Мы молча уткнулись в тарелки. Если бы в самом первом путешествии в лагерь мне кто-нибудь сказал, что Лена предложит совершить акт вандализма – я бы послал его десятой дорогой, лесом-полем, строго на три буквы через весь словарь русского мата. А вот теперь я… даже согласен с ней? Считаю, что это отличная идея? Да, чёрт возьми! Я согласен. - Я согласен. После обеда нас охотно встретил музкружок. И компанию нашему кавербэнду решила составить Ульянка. Барабанные палочки в её энергичных руках крутились в сумасшедшем темпе, а в ряде мест она явно бы уделала и драм-машину. Исключительно по приколу под эту её скоростную импровизацию я вспомнил ещё одну крутую тему: Внимание! Это бьет в голову Сильно, как звон огромного колокола! Но по приколу, Как околдованный, твой котелок Из стороны в сторону, в пол, в потолок, И резко в окно с волнами воздуха В теплое облако по коридорам новых миров… Вон из города, в зону вне роуминга! Туда, где любовь, тепло и свобода. И как в игре, ты пополнил здоровье. Этот слов поток ломаный Избавит от злобы и боли накопленной! Вместо подобного гоблину облика Ты - плод уже нового образа. Через балкон обратно до дому И снова потом по кругу знакомому… - Эй! – воскликнула Алиса, - ты сегодня должен не только уметь быстро балаболить, но и нормально играть! - Эмм… Ну, ок. И мы вернулись к исходной программе концерта. Да, всё-таки советский рэп здесь родился только три года назад и ещё не настолько популярен, а уж скороговорки под драмнбейсы здесь точно не в моде ещё очень долго. И если «Осенняя» песня с её перекрёстной рифмой здесь может без проблем быть переложена хоть в рок, хоть в попсу, то вот тексты Романа Баскина здесь точно не приживутся. И мешков с сахаром придётся перенести явно больше, чем обычно, и уже в качестве полновесного наказания. Хотя завтра ожидается куда более дерзкое хулиганство, за которое вообще нас могут исключить из пионерии. Время до ужина пролетело быстро. Мы действительно до автоматизма заучили нужные аккорды, лады, слова и порядок выступлений. Поскольку я знал ряд современных песен, то мне всего лишь оставалось адаптировать их к местной обстановке, подготовив пояснение к ним. Лёгкое волнение частично гасилось ощущением заполненного желудка. Хоть мы и ели быстро и вышли раньше всех. Ну да ладно. И эту проблему я тоже решу. Позже. Сцена. Обновлённая для сегодняшнего мероприятия, она смотрелась великолепно. Свежая краска, новые лампы освещения, плотные, прочны доски настила и обшивки – всё это придавало концерту значимость. А уж когда перед зрителями возникла Алиса, дав тяжёлых аккордов по струнам – шквал оваций мог пересилить даже колонки, из которых и шла музыка. Да, эффектное интро – это наша Алиса. А вот в качестве конферансье сегодня Ульянка. Вприпрыжку появившись на сцене, она объявила своим озорным голоском: - Итак, добро пожаловать на наш концерт! Первый номер программы – Персунов Семён с песней «Рубикон»! Я взял с подставки микрофон и произнёс: - Сейчас мы окунёмся во времена царизма, когда молодые и свободные духом ребята были готовы идти на всё, чтобы победить проклятый капиталистический режим. Эта песня в виде стихов была написана одним из неизвестных революционеров, чьё имя не сохранило для нас время. Но сегодня мы воздадим память неизвестному автору, исполнив её для вас в несколько изменённом, более понятном для нашего времени стиле. Раз, два, три! Вступительный аккорд клавиш. Палочки Ульяны, уже занявшей место у установки, дали ритм, и я ударил по струнам. Тепло, светло – в ближайшем будущем! Темно, холодно – в настоящем! Пыльно и ветрено – в далёком прошлом! Я – воедино со временем, вперёд летящим! К припеву Алиса вновь напомнила о существовании электрогитары, сначала дублируя аккорды клавиш, а затем ушла на высокие ноты, с которых ловко вернулась назад. Всему вопреки совершил переход Рубикона-реки – строго вперёд! Друзья далеки – но они со мной! Всему вопреки продолжаю бой! Второй куплет звучал под клавиши, уже с другим вариантом окончания музыкальных фраз. Мыльная опера – вся наша жизнь! Терпенье лопнуло! Граната! Ложись! Самим собой оставаясь, Буду делать то, что запрещалось! На втором припеве мелодия раскрылась ещё шире. Ульянка явно задействовала все тарелки и прочие ударные поверхности. Зазвенели бубенчики, которые буквально за час до начала решили вручить Лене, которая по знаку Мику включалась в композицию. Затем снова клавиши, ударная установка стала бить в два раза реже, а Лена и Мику исполнили свою бэкграундную вставку: Вновь, всему вопреки, превозмогая боль… Всему вопреки… Я продолжаю бой! Череда хэтов дала понять, что наступает время для моего речитатива. Дам симметричный ответ на провокации! На репрессии ответим протеста акциями! Не словом, а делом подтвердим позиции И, возможно, даже не окажемся в полиции! Светлое будущее – уже не за горами! Мы с товарищами поднимем красное знамя! Надо быть человеком настоящим! Быть воедино со временем, вперёд летящим! И тут мы всем нашим коллективом включились в припев. Я с удовольствием отметил, что по залу нам подпевают. И я дал знак зрителям встать. Это было необычно для такого мероприятия, но пионеры один за другим поднялись со своих мест. Всему вопреки совершили переход Рубикона-реки – строго вперёд! Друзья близки! Нас единый строй! Всему вопреки продолжаем бой! Вновь, всему вопреки, превозмогая боль… Всему вопреки… Мы продолжаем бой! Клавиши зазвенели высокими аккордами, ударил крэш, и Алиса закончила композицию мощным низким рыком электрогитары. А затем, дав знак Ульянке, под аплодисменты всего лагеря сымпровизировала великолепное соло. Следующим номером выступила Мику, которой я подыграл на акустике, а в отдельных моментах подключалась Алиса. Мику пела что-то японское. Но пусть язык был никому непонятен, зато красоту и чистоту голоса оценили все. А уж когда скромная песня перешла в широко наполненный звуком инструментал, а голос Мику сменился электрогитарой, то зал с удовольствием раскачивался в ритме композиции. Настал черёд Лены. Так получилось, что «Осенняя» песня, пройдя феминизацию, отлично вышла в её исполнении. Тихий голос вначале сменился уверенным, чётким в основной части песни. В припевах Лену дополнила Мику. Таких ремейков на все эти песни нельзя раньше было услышать ни в одном из миров. Затем Ульянка сменила барабаны на клавиши и сыграла весёлый инструментал, который назвала как «Я хочу играть». В сопровождении Алисы и меня, усевшегося за установку, композиция вызвала положительный отклик зала, и даже Ольга Дмитриевна с удовольствием аплодировала Ульянке. Увы, несмотря на все просьбы повторить или сыграть что-то ещё, концерт подошёл к концу. Наш музыкальный коллектив сворачивал аппаратуру, а после мы с Леной отправились на до боли знакомое задание. Снова не было Виолы. Снова ключ у Лены. Снова всё те же коробки. Но всё-таки мы справлялись быстрее. Руки уже автоматически заносили описания медикаментов по графам, раскладывали лекарства по полочкам и шкафчикам. Как будто на концерте мы зарядились дополнительной энергией от зрителей. А когда закончили, создалось ощущение, что кто-то выдернул шнур из розетки. Все силы организма закончились вместе с сортировкой лекарств. Я повалился на кушетку. - Ты устал? Я тоже устала. - Ляг, отдохни, – я указал ей на место рядом с собой. - А нас не… - Поверь, если вдруг придёт Виола, то она только одобрительно подмигнёт и напомнит о том, где лежат «изделия номер два». - А если вожатая? - В прошлый раз она нас искала, но только ещё часа через два. Вздремнуть здесь вполне можно, а тем более, я не живу в её домике от слова совсем, так что ей тоже особо неинтересно меня искать. - Ты, наверное, прав. - Спокойной ночи, Лена. - Спокойной ночи. Под монотонное тиканье часов мы и заснули…