spicy, static (i need more)

Тэхён хватается за руку Субина так крепко, что там скоро расцветёт синяк, и честно? Субин его понимает. — Это дом Чонгука? — челюсть Хюнин Кая мягко касается дорогого лакированного паркета из орехового дерева. — Я был в аэропортах меньших, чем это, господи, блять! Субин не был большим любителем вечеринок, предпочитая тратить свободное от универа время на реалити-шоу о прогулках и кемпинге на нетфликсе. Он мог заказать пиццу на четверых (на одного), и ему никогда не доводилось приходить на учёбу в восемь утра с похмельем. Он мог пойти спать в положенное время. Ага, Субин был абсолютно доволен своим образом жизни. Как было сказано, он не был любителем вечеринок, так что вид напротив заставил его почувствовать, что он многое теряет. Это была, наверное, самая навороченная холостяцкая берлога из всех, что он видел. И каждый, нет, серьёзно, каждый, кого он когда-либо встречал и их троюродные братья-сестры, кажется, были здесь, все в разной степени опьянения. Секундочку, там случайно не его репетитор? Субин никогда раньше не видел радужный вейп. Так вот, значит, как все остальные жили. Тэхён рассеивает все волшебство момента, когда хватает с ближайшей столешницы стакан с ярким зелёным напитком и осушает его залпом. — Давай просто найдём Бомгю-хёна. Он классный, он точно знает, что делать. — Хм, я бы поспорил, — усмехается Кай. Тем не менее, он любезно следует за своим соседом по комнате, пробираясь через массу уже поддатых тел. Субин только после этого осознает, что Тэхён только что завуалированно назвал его отстойным. Тэхён, который по приколу читает Фуко. Вечер начался с Субина, сидящего в общажной комнате, что очень сильно напоминала маленький городок после торнадо, ну или какого-то разноцветного зверя с носками вместо глаз. Субин щурился и даже пытался наклонить голову под особым углом, но всё равно не видел разницы между двумя практически одинаковыми рубашками, которые Тэхён пихал ему в лицо. — По-моему, они одинаковые, разве нет? — Хён! — Тэхён непривычно для себя заскулил. — Вот эта более голубая, чем эта. И смотри. На неё нашит карман, — Субин просто кивнул, будто это было очень очевидно. Тэхён нырнул обратно в шкаф, ища вдохновения. — Кстати, почему ты так заботишься о своём внешнем виде? Это же просто вечеринка, Тэхён, — сказал Субин. Двух лет однообразного впахивания в университете было более, чем достаточно, чтобы стереть у него воспоминания о том, как он был нервным первокурсником и пытался вести себя круче, чем был на самом деле. — Просто вечеринка? — голос Тэхёна повысился на октаву. Он переглянулся с Каем (который без дела валялся на своей кровати и смотрел нарезку вайнов), словно говоря: «Ты тоже это слышал?». Субин закатил глаза. — Во-первых, это вечеринка за пределами кампуса, привет, а во-вторых, — Тэхён сделал драматическую паузу. — Это вечеринка Чонгука-сонбэ. — Но вы первокурсники! — обиженно сказал Субин. — Даже я не был на вечеринке Чонгука. — Не то чтобы это очень высокая планка, — пробормотал Тэхён и, глядя в зеркало, поправил выбившуюся прядь волос. — Так или иначе, — продолжил он уже громче. — Тебе надо выползти из комнаты, хён. Когда ты последний раз спал с кем-то? — Это буквально? Не твоё дело? — выплюнул Субин с горящими ушами. — Значит, давно, — кивнул Тэхён. Хюнин Кай насмешливо поморщился, изображая печаль. — Ты в самом расцвете юности и импотенции, — фыркнул он. — Очень грустно. — Я повторюсь… Заткнись, Хюка! С кем и когда я решу заняться э-этим, вас, ребят, совершенно не касается! — Субин смущённо замолчал. — И что ты имеешь в виду под выползти? Меня же даже не приглашали? Хюнин Кай перевернулся и заговорщицки подмигнул ему. Это настораживало. — Бомгю-хён знает одного парня, — Субин свёл брови. — Ну, технически, этот парень из его танцевального класса знает другого парня, который знает кого-то, чью сестру пригласили, так что он пригласил Бомгю-хёна, а Бомгю-хён пригласил меня, своего любимчика. («Ложь», — сказал Тэхён.) И, конечно же, как только Тэхён услышал, что это вечеринка Чонгука, он сам себя пригласил, — ухмыльнулся Кай. — А теперь мы приглашаем тебя. Субин вздохнул. — Но… — Хён, давай, — Кай сделал щенячьи глаза, те самые, которым Субин не может сопротивляться. — Ты будешь нашей моральной поддержкой. А я буду лучшим в мире вторым пилотом и всё такое. — Последнее, что мне нужно, это вы, ребята, стоящие над душой и делающие всё ещё более неловким, когда мне выпадет шанс познакомиться с кем-то. — Тебе нечего бояться, хён, — Тэхён поднял руку, пытаясь его обнадёжить. — Если станет неловко, я удивлю его своими карточными трюками, — Субин знал, что тот был серьёзен. — Хён, пожалуйста, я не хочу быть единственным знакомым парня, который делает карточные трюки, — в панике взвизгнул Хюнин Кай. — Ты мне нужен! Несмотря на то, что его буквально обосрали всего несколько минут назад, Субин нежно взъерошил волосы Кая, удовлетворяя свои хёнские чувства. — Ладно, если уж я нужен тебе. — Жополиз, — Тэхён скривился, глядя на них через отражение в зеркале. Однако перед тем, как натянуть водолазку, Субин всё же успел разглядеть усмешку на его лице. Субин обдумал это. Может, они не из самых лучших побуждений хотели, чтобы он пошёл с ними, но они были хорошими ребятами. И, чёрт, почему бы и нет? В конце концов, Субин уже давно не выбирался никуда ночью. Если ему повезёт, он сможет сделать несколько селфи с самим Чонгуком.

***

Меньше минуты. Вот сколько им понадобилось, чтобы кинуть Субина, выбрасывая на помойку все обещания о «моральной поддержке». Он ещё припомнит это. Дом Чонгука был огромным, там было чем заняться и на что посмотреть. Субин побродил по дому некоторое время, выпил пару напитков, поболтал с людьми с факультета пищевых наук и, вообще, прилично провёл время. Милая нуна из 201 комнаты, которая показала ему, где уборная, когда он потерялся, даже похвалила его куртку — чёрную джинсовку, одну из кучи тех, которые Тэхён забраковал. Субин не был в ней уверен, так как она была ему слегка коротковата, но ему было приятно услышать, что он всё равно выглядит привлекательно. В конце концов, Субин решает, что вечеринки клёвые, но так или иначе, ещё можно поспорить лучше ли они пиццы на четверых (на одного) и «Дома с террасой» на нетфликсе. Если честно, самым странным в атмосфере вечера было то, как все, казалось, были неописуемо невыносимо возбуждёнными. Пытаясь найти кухню, Субин случайно наткнулся на несколько парочек, спрятавшихся в тёмных комнатах. Одна пара даже предложила ему присоединиться. Субин попятился так быстро, что чуть не споткнулся о свои ноги, пока непрерывно кланялся и извинялся. У него заслезились глаза от крепкого запаха жвачки в комнате. Он облокачивается на стену и листает истории Тэхёна — Кай, который начал пить только два месяца назад, уже пытался пить, стоя на руках, вот сумасшедший — и думает не пора ли уже закругляться, как вдруг кто-то сует ему в руки холодную банку пива. Субин поворачивает, чтобы, кто бы то ни был, вежливо сказать ему, что «он не пьет пиво, оно слишком горькое», однако слова застревают в горле, когда он сталкивается лицом к лицу с одним из самых красивых людей, которых только видел. Волосы — первое, что он замечает: неоново-голубые и волнистые, заправленные за усеянные серебрянными серьгами уши. Дальше кошачьи глаза и ухмылка, играющая на пухлых губах. Длинные-длинные ноги. Субин запоздало понимает, что пялится. — Смотришь на что-то, что тебе нравится? Это самая слащавая фраза из всех, но, должно быть, то, что у горячих людей всё получается гораздо проще, правда, потому что этот парень отлично с этим справляется. И когда Субин.exe внезапно перестает работать, его рот решает наконец выдать то, что должен был ещё с самого начала: — Нет, спасибо! Парень выглядит ошеломлённо, словно не ожидал такого прямого отказа. «Да блять! Блять, блять, блять…» — Пиво! — выкрикивает Субин. — Н-нет, спасибо, я не пью пиво. К его облегчению, Адонис с голубыми волосами издает смешок. К счастью, он не кажется обиженным из-за того, как Субин неадекватно выразился. Пиво исчезает, сменяясь стаканом с чем-то фруктовым и оранжевым, причем настолько быстро, что Субин задумывается, а не достал ли тот его из воздуха. Тэхён был бы поражен. — Я Ёнджун, — говорит он, вручая Субину напиток. — Субин, — говорит Субин, облизывая губы. Не специально, (они пиздецки сухие, ему реально стоило согласиться, когда Кай предлагал ему гигиеничку), но от него не ускользает, как Ёнджун прослеживает это движение взглядом. — Ты один сегодня? — спрашивает Ёнджун, снова встречаясь взглядом с Субином. А, теперь понятно, этому прекрасному незнакомцу просто стало жаль его. Субин скорее всего выглядел как одиночка без друзей, вот так вот стоя в углу с телефоном в руках. — Я пришёл со своими младшенькими, но они бросили меня, как только мы зашли, — признался Субин. — Отлично! — глаза Ёнджуна загорелись. — Тогда ты весь мой. Субин чувствует, как уши становятся невозможно горячими, и просто надеется на всё святое, что этого не видно в царящей в пентхаусе полутьме. — Сумасшедшая вечеринка, да? — говорит Ёнджун, бросая взгляд на импровизированный танцпол. Диджеем был какой-то низкий блондин, Субин не знал его имени, но смутно помнил, как видел его в кампусе, будучи ещё первокурсником. — Я тоже недавно потерял своих друзей. Субин улыбается такой формулировке. — Сочувствую вашей утрате, — говорит он. — Да уж, это было ужасно, — моментально отвечает Ёнджун. — Автомобильная авария. — Господи, лучше бы это был я. — Понимаю. Нужно как-то повозвращать все эти тупые студенческие долги, — тут нет, над чем смеяться, но Субин всё равно смеется, когда они чокаются своими стаканами в честь солидарности Поколения Зет. — Я выбрал путь посложнее, — Ёнджун вздыхает тихо и раздраженно. Взгляд Субина цепляется за тонкий чёрный чокер на его шее. — Работа в полсмены в университетском кафетерии. Погодите-ка. — Тот, который возле театрального корпуса? — уточняет Субин. — М-м. Единственный и неповторимый. — Врёшь. Ёнджун выглядит удивлённым. — Нет, я серьёзно там работаю. — Нет, не работаешь, — настаивает Субин. — Я практически живу в том кафе, у них просто лучшие шоколадные круассаны, и я уверен, что никогда тебя там не видел, потому что я бы точно… — Субин осекается, видя, что Ёнджун прикрывает рот, пытаясь не смеяться. «Я бы точно запомнил тебя» так и остается невысказанным. — Я… Я хочу сказать..! — Субин смело пытается исправить то, что сказал, но Ёнджун останавливает его, взяв за руку. Субину кажется, что он сейчас потеряет сознание от того, как быстро бьется его сердце. — Давай сядем где-нибудь, ладно? — Л-ладно, — бормочет Субин. Ёнджун кивает на недалеко стоящий диван с прикольным принтом. Они падают на него, всё ещё держась за руки. Субин не может не пялиться. Видел ли ещё кто-то эту хрень? Удивительно, невиданно, несравнимо. Потом Ёнджун закидывает ногу на ногу, и Субину приходится отводить взгляд ещё по одной причине. Но в его защиту можно сказать, что едва ли он виноват в том, что джинсы Ёнджуна, кажется, готовы были вот-вот порваться, учитывая, какими тесными они выглядели. — Я работаю в ночную смену, — объясняет Ёнджун, поворачивая руку так, чтобы их ладони теснее прижимались. Субин мимолётно думает, что Ёнджун должен быть старше него, так как первокурсникам и второкурсникам нельзя работать после семи. — Всё довольно спокойно, пока не наступает неделя экзаменов. Тогда все берут ультра-чёрный двойной эспрессо или подобное дерьмо, чтобы не спать всю ночь. — Точно не я, — выдавливает из себя Субин. — Мне нравится некрепкий кофе с тоннами крема и сахара. Все эти штучки — лучшая часть, понимаешь? — Имеет смысл, — кивает Ёнджун. — Сладкие напитки для сладкого парня. — Сонбэ! — Воу, это слишком формально. Зови меня хёном, я всего на год старше тебя, — говорит Ёнджун, и Субин даже не думает спрашивать, откуда тот об этом знает. — Хэй, Субини, у тебя довольно большие руки, да? — Хм? Да, думаю, — невнятно отвечает Субин, застигнутый врасплох внезапным прозвищем. Пальцы Ёнджуна танцуют вокруг его ладони, гладят костяшки и вычерчивают круги на фаланге большого пальца. Субина очень беспокоит то, что он зажат между подлокотником и Ёнджуном, да и сам Ёнджун очень тесно прижимается к нему. Довольно интересно, учитывая, что диван достаточно большой. — Т-так, а ты знаешь организатора вечеринки? — спрашивает Субин, прочищая горло. Он не верит, что сможет не думать об этой близости, если не будет отвлекаться на разговор. Ёнджун улыбается. — А кто не знает Чон Чонгука? Ах да, точно, очевидно. Субин идиот. Ёнджун продолжает говорить: — Мы ходим на одни и те же танцевальные занятия. Я на третьем году, моя вторая специальность — танцы. — О, у меня друг такой же! — оживляется Субин. — Чхве Бомгю. Вы случайно не знаете друг друга? Ёнджун наклоняет голову, задумавшись. — Бомгю? Бомгю… Опиши его, может, и знаем. — Каштановые волосы, красивое личико? Он второкурсник. — О, этот парень. Сначала кажется милым, но никого не уважает? — Это он, — вздыхает Субин. — Однажды он прямо назвал меня противным, потому что я принёс мятную шоколадку на занятие. Эти новости сразу всё меняют, моментально затмевая беспокойство Субина за поведение Бомгю. — Ёнджун-сонбэ, мятный шоколад противный. — Вы противные! — Ёнджун тут уже отрывает руку, Субин фыркает. — Я думал, мы могли бы подружиться, но оказалось, что ты всего лишь безвкусный придурок. Иди веселись со своим Бомгю и его красивым личиком. — Ты красивее, — честно говорит Субин, даже не думая. Ёнджун издает короткий смешок, словно тот удивил его. Субин закрывает лицо руками, чувствуя, как уши начинают краснеть. Очень раздражает, что по ним всегда всё видно. Он хотел бы отрастить такие же длинные волосы, как у Хюнин Кая, чтобы всё время закрывать уши. — Ты из тех людей, которые говорят первое, что придёт в голову, а потом тут же смущаются, да? — Ёнджун по большей части попал в точку, но не то чтобы Субин не собирался это признать. Рядом с Ёнджуном Субин чувствует себя ещё более неуютно в собственном теле, чем обычно. Он всегда думал, что сам он маленький, просто родился в теле большого человека: конечности всегда казались ему слишком большими, а смех — слишком громким. Но это так же было захватывающе: то, как легко протекал разговор, и то, что Ёнджун мог бы говорить с кем угодно, абсолютно с кем угодно на этой вечеринке, но вместо этого был здесь и держался с Субином за руки. С Субином, который целых десять минут бредил о своём «Доме с террасой», и Ёнджун до сих пор не выглядел скучающим. — … и типа, даже если им нужно делить личное пространство, это даже не неловко? — Субин с трудом подбирает слова, чтобы выразить глубину своих чувств. — Под конец дня они реально заботятся друг о друге. — Что, так там нет драмы? — Там нет драмы, в этом вся соль! — Звучит очень мирно, — кивает Ёнджун. — Тебе подходит. Субин наклоняет голову, чтобы спросить, что тот имел в виду, потому что Субин вообще-то тот ещё засранец, спасибо большое, но замирает, замечая, что их с Ёнджуном лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Когда они оказались так близко? — Нам нужно посмотреть это вместе как-нибудь, — говорит Ёнджун. У Субина не хватает времени, чтобы осознать, что тот заинтересован в совместном времяпрепровождении и вне этой вечеринки и этого дивана, потому что Ёнджун, всё такой же ослепительный, встает и тянет Субина за запястье, предлагает вместе потанцевать и Субин… соглашается? Ритм Ёнджуна захватывает его полностью, не давая сопротивляться. Басы звучат безумно знакомо, а ещё Субин узнает, что Ёнджун очень, реально очень хорошо танцует. Он рад, что из-за толпы приходится находиться в личном пространстве друг друга, потому что, даже если бы попытался, Субин не смог бы убрать руки от Ёнджуна. То, как Ёнджун двигает бедрами, слишком грешно. В какой-то момент Ёнджун обвивает руку вокруг его талии и вторую опускает на его шею и немного наклоняет к себе, пока они не касаются лбами, всё так же двигаясь в такт музыки. Лбы потные и горячие, но даже после того, как они некоторое время танцевали, у Ёнджуна дыхание не сбилось и вполовину, как у Субина. У него раскрасневшееся, но довольное лицо, Субин буквально чувствует исходящий от него жар. Он хочет стать ближе, ещё ближе. — Что-что? — переспрашивает Ёнджун, когда слова Субина теряются в шуме. — Я сказал, что рад, что пришёл сюда сегодня. Ёнджун улыбается. — Я тоже, чувак. — И, эм, — Субин собирает остатки смелости, пока не растерял всё окончательно. — Отвечая на твой первый вопрос, мне, эм, нравится. Ну, то, на что я смотрю. Ёнджун замирает на одну горячую секунду, всё еще держа руки на груди Субина. Люди вокруг танцуют, но время, кажется, остановилось для них. Субин хочет себя ударить. «Господи, это звучало так тупо, он наверняка даже не пом…» А потом Ёнджун разражается смехом, и это лучшее, что Субин слышал за всю ночь или, наверное, за всю жизнь. — Ты такой милый, Субини, — говорит он, жмуря сияющие, словно рождественская оберточная бумага, глаза. Субин не успевает переварить это, потому что Ёнджун… Ёнджун, блять, просовывает пальцы в петли на его штанах и притягивает ближе, пока они не касаются бедрами. Потом он наклоняется, достаточно близко, чтобы дыхание щекотало ухо, и шепчет: — Я тоже могу быть милым. Хочешь увидеть? Субин отмирает и кивает. Один раз, два раза, очень решительно. Ёнджун усмехается и прикусывает зубами его мочку уха, словно закрепляя обещание. И так же быстро отстраняется — Субин сразу же чувствует, как исчезает его тепло, — и уходит с танцпола, жестом прося Субина идти за ним. Пиздец блять.

***

— Ты, ах, уверен, что мы можем здесь находиться? — Субин задыхается, когда холодная рука Ёнджуна скользит под его водолазку, сбивая с мысли и заставляя забыть своё имя. — Ёнджун-сонбэ. Кое-как, несмотря на все сложности по пути и полувставший член Субина, они наконец ввалились в крошечную узкую комнату, почти пустую, за исключением потрёпанного зелёного дивана и нескольких картонных коробок. Субин на секунду успел отметить, что в коробках был спортивный инвентарь прежде, чем Ёнджун толкнул его на диван, взбираясь на колени. — Я думал, — выдыхает Ёнджун ему в губы, обиженно кусая нижнюю, — что сказал тебе называть меня хёном. Ёнджун седлает Субина, лихорадочно зарывается руками в волосы и мягко оттягивает — это действие не должно быть таким горячим, как получается в исполнении Ёнджуна. Он находит пальцами ухо Субина и неосознанно тянет, и, к удивлению обоих, Субин стонет, слишком громко для пустой комнаты. — Тебе понравилось, Субини? — Ёнджун усмехается, глядя на него сверху вниз глазами полными желания и ликования. Господи, он выглядел так сногсшибательно: голубые волосы растрепались, а на влажных раскрасневшихся губах виднелись синяки. Вместо ответа Субин хватается за воротник джинсовки Ёнджуна и тянет его к себе для нового поцелуя. Почему он всё ещё в ней? Несправедливо, учитывая, что джинсовка Субина оказалась на полу, стоило им только ввалиться в эту комнатку. По большому счёту, Ёнджун целуется лучше, чем он. Субин предполагает, что это одна из огромного множества вещей, которые Ёнджун делает идеально. Немного смущает, что Субин не практиковался в этом в последнее время, но он перекрывает нехватку навыка своим явным энтузиазмом и настойчивостью. Ему хотелось, чтобы Ёнджуну было так же хорошо, как и ему сейчас. На пробу он толкается вверх, трется своим членом через ткань джинс о Ёнжунову ширинку, и это определённо стоит того звука, который издает Ёнджун, высокого и сладкого. Субин пользуется возможностью и грубо выцеловывает тонкую кожу на открывшейся ключице. — Сделай так ещё раз, — Ёнджун ловит ртом воздух. Субин воспринимает эти слова как вызов, толкается бедрами, чтобы выжать из него как можно больше звуков. Цепляется зубами за тот чёртов чокер, легонько оттягивая. — Какой красивый, — бессмысленно бормочет тому в шею. — Ты такой красивый, хён. Ёнджун отталкивается от его плеч, и Субин успевает задуматься, не сделал ли он что-то не так, не перешел ли черту. Ёнджун моргает, смотрит на него с раскрасневшимися щеками. — Эй, Субин, я реально хочу отсосать тебе. Что скажешь? Субин не знает, что он должен ответить. Что он мог, если, с логической, объективной, да какой угодно точки зрения, самый прекрасный парень в его жизни только что сполз на пол к его коленям и умело расстегивал пряжку ремня? Всё, что он знал, это то, что скоро умрёт. Он скоро умрёт, и это будет чертовски приятно. Ёнджун освобождает его член от белья и низко присвистывает: — Кажется, большие у тебя не только руки, Субини! Если у Субина сейчас стояло не сильнее, чем вообще когда-либо, то он бы предпочел, чтобы земля разверзлась и полностью поглотила его. Так совпало, что это именно то, что делает Ёнджун. Не говоря ни слова, он заглатывает сразу столько, сколько возможно за один заход. — Блять, — стонет Субин. Рука сама тянется к голове Ёнджуна, но замирает. Что если Ёнджуну такое не нравится? Однако тот мычит что-то, всё ещё с членом во рту, и сам кладет руку Субина себе на голову. — Все окей, — он отстраняется с тихим влажным звуком. — Мне нравится, когда меня тянут за волосы. Господи. Субин тяжело сглатывает и зарывается пальцами в голубые пряди — они такие же мягкие, как он и представлял. А затем Ёнджун возвращается к его члену, ведет языком по всей длине и мягко лижет головку прежде, чем снова взять в рот. Субин с трудом может дышать. Он думает, как это называется, когда ты пылаешь от возбуждения, но чувствуешь нежные эмоции. Очевидно, он сейчас был пиздецки возбуждён, но сердце тоже разрывалось от переполняющих чувств. Словно и оно было возбуждено. Он всё ещё думает об этом, когда Ёнджун проводит своим умелым языком по чувствительной венке у основания. Субин видит звёзды. Он ловит ртом воздух, без предупреждения кончая Ёнджуну в рот. — Б-блять, прости, — он сразу же начинает паниковать. — Я не хотел… — но Ёнджун просто моргает в ответ на его слова и, не разрывая зрительного контакта, глотает. — Хён! Ты не должен был! — Нормас, — усмехается Ёнджун, вытирая рот рукавом. — Мне понравилось видеть, как ты кончаешь. Субин сжимает пальцами мягкую белую ткань его рубашки, подтягивая обратно к себе на колени. Он хочет, нет, он должен вернуть ему долг. — Ёнджун-хён, пожалуйста, могу я… Дверь в комнату распахивается. — ВОТ ТЫ ГДЕ! Субин-хён, ты ни за что не поверишь, что Хюка сде… — Тэхён осекается. Блять. Блятьблятьблятьблять блять. — Ёнджун-сонбэ? — это уже другой голос. Субин не видит его обладателя, но звучит тот так же озадаченно, как выглядит Тэхён. Конечно же, Бомгю тоже был здесь. — Ой. Извините, что прервали, — говорит Тэхён, но не делает ни шагу, чтобы закрыть дверь или, ну, уйти. Кажется, судьба решила, что хэй, Субин уже умер сегодня несколько раз, так что ещё один не будет лишним. — Вы, ребят, знаете, что такое стучать? — это уже сказал Ёнджун. Субин был слишком занят, застёгивая штаны, что не заметил, как Ёнджун поднялся и поправил на себе одежду и волосы. Он выглядел безупречно и невозмутимо, единственное, что его выдавало, это тлеющий на щеках румянец и исчезающая за воротом рубашки линия постепенно темнеющих засосов. Субин отдалённо понимает, что хочет плакать. — Увидимся, Субини, — Ёнджун быстро целует его в лоб. — Спасибо за сегодня, — и махнув рукой, спокойно покидает комнату, казалось, не волнуясь об оставленном за собой шторме. Субин смотрит куда угодно, но не на самодовольную ухмылочку Тэхёна. — Что это, блять, было? — спрашивает Бомгю, от шока переходя на сатури. — Я… я не знаю, — честно отвечает Субин. Ну, что бы то ни было, это было явно лучше, чем пицца и «Дом с террасой».