spicy, static (i need more)

«Ты очень пассивный». Вот, что сказал ему Хюнин Кай, и, окей, Субин это понимает. Он всегда был тем самым ребенком, который просто пожимает плечами, когда другие дети на площадке крадут его игрушки или когда мороженое выпадает из рожка. А в старшей школе он всегда отдавал последнюю сладкую булочку из автомата лупоглазым детишкам. Он позволял другим людям вставать перед ним в очереди на фильм. Он никогда не исправлял официантов, если они приносили неправильный заказ. — Хотеть чего-то не преступление, хён, — мелкий, более костлявый Бомгю в его воспоминаниях закатывает глаза. — Доброта тоже не преступление, — парирует семнадцатилетний Субин, потягивая миндальное молоко. Он бы предпочел булочку, но ладно. — Надеюсь, ты не путаешь доброту с трусостью. — Почему тебя так заботит моя неконфликтность? Какая разница? — Тебе всегда без разницы, — загадочно вздохнул Бомгю, возвращаясь к своему рису. Субин это понимает. На каком-то подсознательном уровне он всегда это знал, и это немного беспокоило. Вот почему в эту прохладную осеннюю ночь, когда смена Ёнджуна началась час назад, он стоит рядом с кафетерием. Отчасти чтобы стереть старые представления о старом Чхве Субине, отчасти назло Бомгю, Каю и всем остальным, кто смеялся с того, какая он тряпка. Но в первую очередь… В первую очередь, потому что он не видел Ёнджуна с того дня во дворике и он, ну, очень сильно соскучился по нему. Дрожа от холода, Субин вжимает голову в плечи, чтобы шарф закрывал больший участок кожи. Оглядываясь назад, он понимает, что забить на шапку было не лучшей идеей, однако он потратил целых двадцать минут, укладывая волосы, и не был готов всё испортить. Но порыв ветра всё равно всё портит, доказывая, что высшим силам плевать на Субина и его волосы. Плохой знак. (Он рассказал о своих планах только Хюнин Каю, но тот не встретил его слова с бурным энтузиазмом, и это заставляло задуматься. — Не то чтобы я не хочу, чтобы ты нашёл свою любовь, хён, — аккуратно начал он. — Но ты не думаешь, что драматическое признание у него на работе немного, эм, не к месту? Субин ничего не мог с этим поделать. Он был тем типом людей, у которых либо всё, либо ничего, и пока что у него было, ну, почти ничего. И он хотел изменить это. В итоге, Кай дал Субину свое благословение и напомнил взять зонтик, потому что прогноз погоды говорил о возможном дожде. Субин устало ответил, что хуже дождя у него в груди ничего уже не будет, на что получил пинок. Но он заслужил.) Спустя ещё около десяти минут он вздыхает и сдается. Он хотел подождать, пока кафе не опустеет, но что поделать. Субин садится за ближайший к двери столик, стараясь быть как можно более незаметным, но сразу же осознает, что это была тактическая ошибка, потому что теперь он сидит спиной к стойке и Ёнджун не попадает в его поле зрения (что само по себе преступление). Он вздыхает и начинает разглядывать меню, хотя он тут так часто бывает, что уже знает его наизусть. Он лишь мельком заметил Ёнджуна, когда пятнадцать минут стоял на стоянке, как какой-то придурок. Никто не должен выглядеть так горячо в униформе университетского кафе, это же просто нечестно. Ладони потеют, несмотря на температуру снаружи. В момент, когда он задумывается о том, чтобы бросить эту затею, над входной дверью звенит колокольчик, оповещая о том, что последний посетитель ушёл. Субин чувствует, как сердце колотится в груди. Ладно, тут нечего делать. Он сейчас подойдет к стойке и расскажет Ёнджуну о своих чувствах. И пригласит его на свидание. Ничего особенного. Это несложно. Субин смог бы сделать это даже во с… — Могу я принять ваш заказ? — Субин едва сдерживается, чтобы не взвизгнуть. Он так сильно задумался, что не услышал приближающиеся шаги. Он поднимает взгляд на стоящего рядом с ним Ёнджуна с блокнотом в руке. Господи, чёрно-рыжий передник вблизи выглядел ещё более непристойно, особенно в сочетании с его голубыми волосами, и всё же. И всё же Субин был просто до смешного влюблён. Это Ёнджун. Ёнджун здесь. — Э-эм, — выразительно начинает Субин, делая вид, что очень заинтересован в надписи «Завтрак на весь день». — Можно мне, эм, чёрный кофе? Что он делает? Субин даже не любит чёрный кофе. Ёнджун приподнимает свою прекрасную бровь: — Это всё? Субину кажется, что у него рот набит шерстью. — Да, это всё. Ёнджун молча кивает и возвращается за стойку. Никакой широкой улыбки, никакого «Субини». Субин немного удивлён, но честно? Он соврёт, если скажет, что не ожидал этого. С того дня во дворе он начал отдалённо понимать, что, возможно, Ёнджун его избегает. Наверное, это звучит самонадеянно с его стороны, так как, для начала, они даже не друзья и, по сути, никто друг другу (если только нет такой категории как «восхитительный минет на домашней вечеринке и недели односторонней тоски после него», в чем он сомневался), но теперь, когда Субин начал много думать о Ёнджуне, он начал замечать… многое. Ёнджун заходит в класс, когда Субин уже занял место, и уходит сразу же, стоит лекции закончиться. Он не улыбается и не машет, когда они встречаются взглядами в столовой, вместо этого отворачивается и разговаривает с кем-то, кто стоит рядом. Он, кажется, не замечает, когда Субин приходит в танцевальную студию. Это пугает Субина, но несмотря ни на что, у него хватило наглости приехать и попытать сегодня удачу, пусть даже всё указывает на то, что вечер закончится чудовищной катастрофой. Топ 10 аниме смертей, теперь он понимает какого этого. Он всё ещё продолжает терзать себя этими мыслями, когда чья-то рука с кольцом на пальце ставит перед ним тарелку с шоколадным круассаном. Субин не может сдержать удивление в голосе: — Это не то, что я заказывал. — Я знаю, — говорит Ёнджун, скрещивая руки. — Но кофеин после девяти вечера — не самая хорошая идея. Плюс, ты даже не любишь чёрный кофе. Субин снова чувствует ком в горле, но на этот раз не от горечи. — Ты запомнил, — говорит он, затаив дыхание. Ёнджун напрягается, словно его только что поймали за чем-то нехорошим. — Ничего особенного. Наслаждайся круассаном, — немного сухо говорит он и разворачивается на пятках чтобы уйти, но нет. Это неправильно. Не так всё должно было закончиться. Для Субина это не «ничего особенного». Не думая, он тянется рукой к Ёнджуну и хватает его за запястье. Ёнджун удивлённо оборачивается на него через плечо. Субин смотрит на свою непослушную руку и немедленно отпускает Ёнджуна. — П-прости! Я не хотел, я… Я просто. Можем мы минутку поговорить? — он умоляюще смотрит на старшего. Ёнджун смотрит в пол, потом на лицо Субина и снова переводит взгляд обратно. У Субина начинает сосать под ложечкой. Он всё-таки был прав? Что Ёнджун не хотел его видеть? Однако Ёнджун расслабляется и садится напротив Субина. Тот пытается не показывать своё облегчение. — Ты же знаешь, что технически я всё ещё на работе, да? — спрашивает Ёнджун. Он накрывает одну свою ладонь другой и кладет их на стол, наклоняясь вперед. — Я бедный студент колледжа, и мне ещё нужно зарабатывать, — они оба высокие, из-за чего трудно сидеть за одним столом не соприкасаясь коленями, но не то чтобы Субин пытался избежать касаний. Он надеется, что то, что Ёнджун тоже их не избегает — хороший знак. — Ты сам говорил, что в это время тут нет посетителей, — вполголоса говорит Субин. Словно в ответ на его слова, раздается гром, и за окном начинает лить дождь. Да блять, Субин хоть когда-нибудь возьмет с собой зонтик? Выглядит так, словно ему теперь придется здесь задержаться. — И теперь точно никого не будет? — оптимистично заканчивает он. Ёнджун отворачивает от окна и в такт дождю снаружи нервно стучит пальцами по дешевой древесине столешницы. Субина внезапно бьет осознанием, что это всего лишь третье их взаимодействие за всё время: в первую встречу он засунул язык в горло Ёнджуну, а вторая вылилась в катастрофу, когда Ёнджун сбежал прежде, чем Субин смог вымолвить хоть слово. Это странно, потому что кажется, словно их было больше, учитывая, как часто Ёнджун проскальзывает в его мыслях на ежедневной основе. Субин пересиливает себя, специально пытаясь обратиться менее уважительно: — Ёнджун-хён… — Хочешь поцеловаться? — внезапно предлагает Ёнджун. Субин моргает. — Что? — Целоваться. Ты и я. Типа, прямо сейчас, — уточняет Ёнджун, обрубая все вопросы на корню. Субина, может, и застали врасплох, но он не дурак. Ну ладно, может, он совсем чуточку дурак, потому что он пришёл сюда с планом и конкретной целью, но теперь он с радостью посылает это всё нахер от одной мысли, что Ёнджун снова его поцелует. — Я закрыл дверь? — добавляет Ёнджун, прикусывая губу. Как будто это волновало Субина. Как будто что-то незначительное, вроде стеклянного прямоугольника могло остановить его. — Да, — выдыхает он, пока Ёнджун не решил забрать слова обратно. — Да, я очень хочу. Сложно сказать, кто первый двинулся навстречу. Ёнджун целовал так, словно пытался выиграть олимпийскую медаль в том, кто кого быстрее поставит на колени. Они сталкиваются зубами, переплетают языки, и если бы в этот раз у Субина не было опыта, которым Ёнджун так щедро с ним поделился в прошлый раз, и целеустремленного, уже месячного нежелания делать что-либо, кроме этого, Субин бы сдался под его напором. Ёнджун жадно сжимает пальцами короткие волосы на затылке Субина, словно он думал о Субине не меньше, чем тот думал о нём. У Субина словно щелкает тумблер в голове, когда Ёнджун проводит языком по нёбу. Он перелезает через край стола, громко сметая с него все столовые приборы, и тянет Ёнджуна к себе на руки. Ёнджун от неожиданности издает непонятный звук, когда пол исчезает из-под ног, но, кажется, быстро адаптируется, если судить по тому, как он инстинктивно обвил талию Субина ногами. Тот не может не ухмыльнуться. — А ты тяжелее, чем выглядишь, хён, — проговаривает Субин между поцелуями, немного пошатываясь под весом старшего. Рукой, не сжимающей чужое бедро, он помогает им опереться о стол. — Если ты, мх, собираешься жаловаться, то я, пожалуй… — начинает Ёнджун, но Субин не дает ему продолжить, резко кусая его адамово яблоко, от чего тот издает протяжный стон. Мысль о том, что Ёнджун сейчас куда-нибудь уйдет, даже не допускалась. — Хён, я… Я очень рад, что смог увидеть тебя сегодня, — бормочет Субин, проводя дорожку поцелуев на шее. Ему кажется, что сердце вот-вот разорвется от переполняющих эмоций, прорвет кожу, ткань и выплеснется на чистый кафельный пол. — Я очень хотел, — Ёнджун в ответ лишь стонет, крепче сжимая его плечи. — Хотел это сделать. Очень сильно. — Субин, з-заткнись, пожалуйста. — Скучал по тебе, — Субин правда пытается, но не может прекратить бездумно бормотать все эти глупости. — Ты всегда так хорошо выглядишь… Постоянно. Субин выдыхает в его кожу. Жар от происходящего полностью стирает грань между мыслями и словами. — Я бы хотел делать так вечно. Каждый день. Он хочет возобновить поцелуй, как вдруг Ёнджун отталкивает его. — Отпусти меня. Субин останавливается, словно на него только что вылили ведро ледяной воды. Он отпускает, обиженный и сбитый с толку, но больше всего напуганный тем, что зашёл слишком далеко. Ёнджун падает на пластиковое сидение, упорно избегая взгляда Субина. — Я. Я не могу так, — тихо говорит он. Субин поднимает руки. Он ненавидит себя. — Х-хён, прости, я что, зашел слишком… — Субини, — произносит Ёнджун. Одного этого слова достаточно, чтобы он заткнулся. — Нет, это мне нужно извиниться. Субин не понимает. — Чт… — Если то, — Ёнджун жестом показывает на них двоих, — что мы начали, перерастет в, ну, не знаю, друзей с привилегиями, тогда нет. Я так не могу. Извини. Субин плюхается на сиденье напротив и быстро качает головой: — Нет, хён, ты не пони… — Нет, ты не понимаешь, — с трудом говорит Ёнджун. — Мне не стоило подходить к тебе в тот день. Эти слова жалят сильнее, чем Субин мог представить. Он не может поверить, что настолько ошибся. Прежде, чем он успевает придумать тупую отговорку, чтобы свалить, Ёнджун продолжает: — На вечеринке я… Я потащил тебя за собой из-за своих хотелок, — произносит он. — Я знаю, что ты не из тех, кто согласится на случайный перепихон с незнакомцем, поэтому, конечно же, тебе было неудобно всё это время, — Ёнджун громко и устало вздыхает. — Извини, я повёл себя как эгоист и думал лишь о себе. Субин неверяще хлопает ртом. О чём он вообще? Разве не было абсолютно очевидно, насколько Субину понравилось? Но прежде, чем он успевает вставить хоть слово, Ёнджун спешно продолжает: — Ты просто такой милый, и я этим воспользовался. Мне было одиноко, я выпил, а потом увидел тебя. Ты стоял один и выглядел так чертовски хорошо, что я подумал «похуй, это может быть мой единственный шанс побыть с ним». И ты, конечно же, не отказал мне, — Ёнджун замолкает, когда дыхание окончательно сбивается. К ужасу и удивлению Субина, он зарывается лицом в ладони. Субину приходится очень сильно напрячь слух, чтобы расслышать тихое, сказанное в столешницу «…потому что ты именно тот, кем являешься». Окей, Субин окончательно запутался. — Хён, о чём ты вообще говоришь? — Я говорю, что не могу целоваться или трахаться с тобой, не желая при этом большего. Это слишком больно, — Ёнджун немного выпрямляется, но всё так же закрывает лицо ладонями. — Потому что я, блять, очень сильно влюблён в тебя ещё с тех пор, как ты выиграл то соревнование «Ты можешь есть только хлеб» на ярмарке в прошлом году. — В прошлом году? — слабо повторяет Субин, пока в голове у него всё ломается с оглушающим грохотом. А ещё отдаленно мелькает мысль «так вот, что я для него значу». — Ага, но я никогда не пытался ничего предпринять, потому что, ну. Ты, кажется, не замечал, что я существую? А я к такому не привык. Несмотря на миллиард, крутящихся в голове мыслей, Субин старается вбить себе в память одну — не забыть ударить себя за то, что был таким рассеянным придурком и не замечал ничего вокруг того пузыря, в котором сам существовал. — Той ночью было весело, веселее, чем я мог себе представить, и из-за этого я начал надеяться, ну, знаешь? Что, может, я понравлюсь Субину, если попытаюсь, — говорит Ёнджун. — Но после этого ты начал избегать меня, и я подумал, что, возможно, для тебя это ничего не значило… — Я? — голос Субина неожиданно звучит слишком высоко, отчего он смущается. Он прочищает горло и повторяет попытку. — Это ты меня избегал, хён! — Ты отворачивался каждый раз, когда я хотел поздороваться, — Ёнджун не обвиняет, говорит, словно смирился с этими фактами. — Ты никогда не говорил со мной, когда приходил в танцевальную студию. Я помахал тебе однажды, а ты убежал. О. Ладно, Субин тупой, это они уже выяснили. Его поведение требует контекста, и Субину внезапно кажется, словно тучи над его головой рассеиваются, уступая дорогу солнечному свету, когда он понимает, что может объясниться, не опасаясь результата. — Эй, хён, посмотри на меня, — Субин наклоняется, нежно обхватывая пальцами руки Ёнджуна и убирая их от лица. — Пожалуйста? — Н-нх, — бормочет Ёнджун, но не сопротивляется, позволяя Субину убрать руки. Его щеки покрыты румянцем, как у Бомгю, когда тот смущён или расстроен. Он всё ещё не смотрит на Субина, поэтому тому приходиться наклонить голову, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я убежал, потому что слишком нервничал и боялся заговорить с тобой. Потому что ты мне очень нравишься. Ёнджун издает сдавленный звук, похожий то ли на смешок, то ли на хныканье: — Нет. — Правда! Я все эти дни только о тебе и думал. Спроси кого-угодно из моих друзей, я не затыкался о тебе с той самой ночи. Ёнджун смотрит на него краем глаза и слегка выпячивает нижнюю губу. — Те детишки со двора? Ты уверен, что они просто друзья? Субин моргает. Такого поворота он никак не ожидал. — Уверен ли я… что? — а потом он осознает. — Иу, хён, ты думал, что мне нравится Хюнин Кай? Жуть! Ёнджун смущенно пожимает плечами. — Я не знал, что думать. — Поверь мне, тебе вообще не надо волноваться о Хюнин Кае, — уверенно заявляет Субин. — Я желаю только тебя, Ёнджун-хён. Ёнджун поднимает голову и смотрит ему в глаза, и Субину кажется, будто это происходит впервые за вечер. — Правда? — переспрашивает он, словно не может поверить. — Правда, — подтверждает Субин. Ёнджун облегченно смеется. И да. Это всё ещё лучшая вещь, которую Субин когда-либо слышал. — Так значит. С прошлого года, да? — Не делай вид, что это не ты только что признался, что не затыкался обо мне целый месяц. — Справедливо.

***

— Эй, дождь закончился, — Субин высовывает руку из-под навеса, второй держит руку Ёнджуна, переплетая пальцы. Они немного липкие после того, как они разделили шоколадный круассан на двоих, но Субину плевать. — Я не смогу закрыть кафе, если ты меня не отпустишь, чувак, — говорит Ёнджун, пытаясь справиться с ключами одной рукой. — Оно того не стоит, — решительно отвечает Субин. — Мы не можем вернуться внутрь? — ноет он, раскачивая их руки. — Тут всё ещё ужасно холодно. Ёнджун хмыкает, но в его голосе всё равно проскальзывает нежность: — Почему ты вышел без шапки, придурок? — Не хотел примять волосы, — ответ Субина звучит отвратительно счастливо, учитывая какие у него сейчас красные от холода уши. — Но всё хорошо, у меня же есть хён, который меня согреет. Ёнджун кривится, но заботливо накрывает уши Субина ладонями. Проявив непривычную для себя смелость, Субин накрывает одну руку Ёнджуна своей и подносит к губам, чтобы осыпать костяшки пальцев поцелуями. Возможно, это и слащаво, но вид краснеющего Ёнджуна, стоящего под неоновой вывеской «Закрыто», того определённо стоит. — На всякий случай, твои губы случайно не замерзли, Субини? — Ёнджун скорее выдыхает, а не говорит. Субин сглатывает, чувствуя чужое дыхание. — Они ледяные.

***

— Если бы я знал, что вы будете такими отвратительно сопливыми, я бы пошёл на вечер поэзии с Бомгю, — добродушно ворчит Кай, зажевывая трубочку, которая шла с виноградным соком. — Не переживай, они проводятся два раза в неделю, — говорит Субин и усмехается, когда Ёнджун только крепче прижимает его к себе за плечо. — Плюс, я думаю, что Тэхён пошёл, так что. Ты реально хочешь сейчас наблюдать за тем, как они не понимают, что нравятся друг другу? Кай наигранно раздражённо вскидывает руки. — Не важно, куда я пойду, я всегда буду третьим лишним! Вы все Хюнинофобы. — Это неправда, — задумчиво говорит Ёнджун. — Иногда ты пятый лишний. Субин расплывается в улыбке, когда Кай протестующе вопит, а Ёнджун пользуется этим и крадет у него картошку фри. Удивительно, как легко Ёнджун вписался в круг его друзей и в их повседневность, словно там всегда была дыра в форме Ёнджуна, которую никто не замечал. Прошло всего две недели с тех пор, как они, о господи, начали встречаться (вау!), а Субин уже не может вспомнить свою жизнь без Ёнджуна. Но он подумает об этом позже, когда они с Ёнджуном будут обниматься на его шаткой двухместной кровати, а ноутбук Субина будет надежно зажат между их бедрами. — Мне казалось, ты сказал, что тут нет драмы?! — восклицает Ёнджун, приклеившись к экрану. — Ну, зависит от того, что подразумевается под драмой, — говорит Субин, останавливая эпизод «Дома с террасой». — Йоу, Котаро нужно, ну, расставить приоритеты. Если он не понимает насколько хороша Мию, значит он её не заслуживает. А вот химия между Мию и Мисаки? Вне конкуренции. Но моей девочке Мисаки нужно сперва набраться уверенности, иначе она никогда не сможет признаться. Любовь к себе и всё такое. Субин, должно быть, слишком долго не отвечал, потому что Ёнджун повернулся, чтобы глянуть на него. — Что? — спрашивает он. Уголки губ ползут вверх от тупого нежного выражения на лице Субина. — Ничего, просто, — «я правда счастлив». — Думаю, мне следует накормить Хюку и Тэхёна ужином. Ёнджун приподнимает бровь, но ничего не говорит. Вместо этого он лишь улыбается ему и мило морщит нос в своей глупой манере. Сердце Субина привычно заходится чечеткой. Он не знает, когда к этому привыкнет. Но он хочет. О, как он хочет. Он чувствует тепло и удовлетворение от того, как Ёнджун прижимается к его боку, и хотел бы, чтобы это никогда не кончалось. Он хочет видеть Ёнджуна каждый день, вместе возвращаться с ним домой после занятий, ходить на свидания в кофейни, отправлять друг другу смешные лайфхаки, болтать о всяких глупостях и есть пиццу на четверых (на двоих). Или вообще что угодно, что понравилось бы Ёнджуну, серьёзно. Субину не принципиально. Его немного беспокоит то, как далеко они зашли за такой короткий срок, но Субин ничего не может с этим поделать! Ёнджун просто очень весёлый, классный, милый и… — Эй, Субин-а, я хочу кое-что попробовать, окей? — Ёнджун резко перекидывает ногу через колени Субина, дико улыбаясь. — Ты не должен кончать, пока я не скажу. Субин сейчас умрёт. Но, понимает он, инстинктивно кладя руки на талию Ёнджуна, могло быть и хуже.