Стреляй

Соку проснулся от странного ощущения пустоты. Он долго не мог понять, что его тревожит — будто что-то тихо ускользало, пока он спал. Рука, почти автоматически, потянулась к тёплому плечу Чани, но нащупала только холодную простыню. Сердце неприятно кольнуло. Соку распахнул глаза — постель рядом была пуста, простыни помяты, но холодны, словно его секретарь ушёл уже давно. Соку резко встал, босыми ногами ступив на холодный паркет. Каждый шаг отдавался в груди глухим тревожным эхом. Коридор казался слишком длинным и пустым, как в дурном сне. Он почти сразу увидел Чани — тот стоял у двери, натягивая пиджак. Движения его были быстрыми, резкими, словно он боялся, что если задержится хоть на секунду — передумает. — Куда? — голос Соку звучал тише, чем он планировал, но в нем звучала твёрдая нота, от которой Чани замер. Парень не обернулся. Несколько секунд он молчал, застёгивая пуговицы, будто собирался с силами, чтобы сказать это вслух. — Я… иду сдаваться, — произнёс он глухо, почти шёпотом, но в этой тишине слова прозвучали, как выстрел. Соку нахмурился, сделав два быстрых шага к нему. — Что? — в голосе прорезалась ярость, смешанная с болью. — Чани, ты… — Это правильно, — перебил тот, наконец обернувшись. Взгляд его был прямым, решительным, но глубоко в зрачках Соку увидел печаль. — Я не могу жить дальше, зная, что всё обошлось только для меня. Я… должен отвечать за то, что сделал. Он говорил быстро, стиснув зубы, будто каждое слово резало изнутри. Соку остановился почти вплотную. Внутри всё кипело — он хотел схватить его за руку, встряхнуть, крикнуть, что всё это безумие, притянуть к себе и не дать уйти. Но… Соку знал этого мальчишку, уже слишком хорошо знал. Упрямого, честного до безрассудства. Если Чани решил что-то сделать — никто его не остановит. Соку выдохнул, пальцы сжались в кулаки. — Ты идиот, — тихо сказал он. Чани чуть улыбнулся — грустно, но как-то тепло. — Может быть. — Он сделал шаг назад, положив руку на дверную ручку. — Спасибо.За всё. Соку почувствовал, как что-то внутри оборвалось, когда дверь тихо щёлкнула. Он стоял ещё долго смотря на закрытую дверь. В голове была пустота, только стук собственного сердца гудел в ушах. Потом он резко развернулся, схватил телефон с тумбочки. — Джухо, — голос его был резким, — мне нужен лучший адвокат. Он стиснул зубы, сжимая трубку так, что побелели костяшки пальцев. — Я не отдам его.

***

В последующие полгода мир будто перевернулся с ног на голову. История, в которой оказался замешан Соку, стала едва ли не главной темой всех деловых изданий и новостных порталов. «Скандал в корпорации K-Group: директор фирмы уличён в заказной подставе против конкурента» — гремели заголовки. «Ким Соку даёт показания и утверждает невиновность своего помощника» — сообщали телеканалы. «По словам следствия, на записях с камер видно, что подозреваемый Кан Чани действовал под угрозами и не был готов подставить CEO», — цитировали новости. «Преступник поневоле: адвокат утверждает, что Кан Чани подчинялся под страхом смерти сестры», — гласили статьи. Дела шли к финалу. Суд признал Чани невольным соучастником преступления. Учитывая смягчающие обстоятельства, многочисленные показания о его невиновности и поддержку Соку, ему назначили условный срок вместо реального заключения.

***

Солнечный свет резал глаза — слишком яркий, слишком живой после полугода серых стен и железных дверей. Чани моргнул, прищурился, делая шаг за ворота изолятора. Воздух обрушился на него ледяной волной свободы — резкий, свежий, как глоток воды после долгой засухи. Он вдохнул — и в горле защипало. Мир казался чужим, слишком шумным и ярким, будто он уже не имел на него права. — Чани! Голос ударил, как гром среди ясного неба. Такой родной, звонкий, словно из далёкого прошлого. Он резко обернулся. По дорожке, ведущей к воротам, бежала Джиу — его Джиу. Ветер развевал её волосы, а в уголках глаз блестели слёзы. Улыбка — широкая, искренняя, та самая, которую он так боялся забыть. Чани замер. Сердце застыло на мгновение, потом застучало так сильно, что закружилась голова. Он стоял, не веря глазам: она здесь, настоящая, живая. Это не сон. Не мираж. — Джиу?.. — выдохнул он, едва слышно, будто боясь разрушить это чудо. И тут её руки обвили его шею. Тёплые, дрожащие — такие настоящие. Чани сжал её в ответ, так сильно, что побоялся сломать, но не мог сдержаться. Словно боялся, что если отпустит хоть на секунду, она исчезнет, снова превратится в призрак, что мучил его все эти месяцы. — Ты… ты как тут оказалась? — спросил он хрипло, голос срывался от нахлынувших эмоций. Джиу отстранилась на секунду, чтобы взглянуть на него — и её глаза, блестящие от слёз, сияли от счастья. — Братик Соку забрал меня к себе жить. Мы ждали тебя. Чани замер. Сердце пропустило удар. Он медленно поднял глаза — и увидел его. Соку стоял чуть поодаль, опершись на чёрную машину. На нём был светлый костюм, он улыбался — той самой, солнечной и тёплой улыбкой, от которой всегда внутри становилось легче. Он ждал, не вмешиваясь в их счастливый момент. Чани выпустил сестру и сделал несколько шагов вперёд. — Я даже не буду спрашивать, как ты это провернул, — его голос дрожал, но на лице появилась кривая улыбка. Однако же он не решался подойти ближе. Соку подошёл сам — вплотную, так, что они почти касались носами. Его глаза горели эмоциями, которые он и не пытался прятать. — Для меня нет ничего невозможного, ты же помнишь? Чани больше не смог сдерживаться. Схватил его за лацканы пиджака и рывком притянул, прижимаясь к губам. Поцелуй был резким, отчаянным, с привкусом соли — слёзы текли по его щекам, напоминая об их первом поцелуе. Соку ответил мягче — с напором, но без агрессии, как будто укрощая бурю, успокаивая, давай понять, что он под защитой. Его руки легли на талию Чани, сокращая любое расстояние между ними. Когда их губы разомкнулись, Соку провёл рукой по его щеке и тихо сказал: — Поехали домой. — Куда?.. — Чани едва выдохнул, всё ещё не веря происходящему. Соку улыбнулся уголками губ, чуть лукаво: — Ко мне. Джиу уже обустроилась, осталось перевезти только твои вещи.

***

В квартире Соку было тепло и удивительно спокойно — так, как будто все прошлые месяцы кошмара никогда не существовали. На кухне Джиу, в удобной худи, сидела за столом и с серьёзным видом что-то рисовала в блокноте. Соку поставил перед ней тарелку с пастой и наклонился: — Только не говори, что ты до сих пор голодная. — Я голодная всегда, — с гордостью заявила Джиу и принялась за еду. Чани, стоявший у дверного проёма, наблюдал за этой сценой, чувствуя странную теплоту в груди. Ему нравилось, как эти двое слегка цеплялись и шутили друг над другом. Будто настоящая семья. Он привык думать, что дом — это только боль и страх потерь. Но сейчас… это было похоже на то, что он видел в дурацких романтических фильмах. — Ты что, просто будешь стоять? — Соку обернулся к нему. — Иди ужинать. — Уже бегу, мой господин, — шутливо отозвался Чани. — Господин? — Соку прищурился и поставил руки на бёдра. — Это что, сарказм, секретарь Кан? — Ну а как ещё называть человека, который кормит мою сестру лучше, чем я сам когда-либо мог? — Чани развёл руками и с самым невинным видом сел за стол. — Кстати, пахнет божественно. — Конечно пахнет, — Соку отодвинул к нему тарелку с той же пастой. — Я не просто господин, я ещё и шеф-повар уровня «Мишлен». — Ага, особенно с соусом из банки, — не удержалась Джиу, фыркнув и подмигнув брату. — Эй! — Соку сделал вид, что возмущён. — Кто тебя научил так дерзить? — Ты, — в один голос ответили Чани и Джиу, после чего переглянулись и рассмеялись. Соку покачал головой, но уголки губ предательски дрогнули. — Прекрасно. Теперь у меня дома живут два заговорщика. Чани, покрутив вилку в тарелке, слегка наклонился к нему, глядя прямо в глаза: — Не волнуйся, мы будем добрыми заговорщиками. Если ты продолжишь кормить нас пастой. — Я подумаю, — Соку прищурился, но в его взгляде сквозило тепло. — Но только если ты перестанешь называть меня господином. Чани усмехнулся, приподняв бровь: — А как насчёт… «мой герой»? Соку на секунду застыл, а потом только покачал головой, слегка улыбнувшись: — Тебе повезло, что ты чертовски обаятельный, Кан Чани. Они ели, перебрасываясь короткими репликами. Джиу, как ни странно, болтала больше всех — рассказывала, как Соку учил её готовить «идеальные» тосты и ругался, если она забыла выключить плиту. За это время она стала совсем подростком: активной, уверенной, разговорчивой. Или же Соку её просто избаловал - пронеслось в голове Чани, однако он был совсем не против этой избалованности. — Ты представляешь, — фыркнула Джиу, тыча вилкой в сторону Соку, — он купил мне три будильника! «Один на случай, если первый ты выбросишь, второй — если забудешь поставить, а третий — просто потому что». — Звучит как Ким Соку, — рассмеялся Чани, глядя на мужчину. — Осторожнее, — Соку прищурился, но в его голосе слышалось удовольствие. — Иначе следующий будильник будет у тебя. Под подушкой. Джиу покатилась со смеху, но, доев пасту, вдруг встала. — Я пойду порисую у себя в комнате. Вы тут... продолжайте ворковать, — добавила она с хитрой улыбкой и скрылась в коридоре. Чани кашлянул, чуть смущённо глядя на дверь, за которой исчезла сестра. — Она явно слишком быстро подружилась с тобой. — И явно слишком хорошо чувствует атмосферу, — заметил Соку, склонив голову и наблюдая за Чани внимательным взглядом. Он наклонился вперёд, локти на столе, подбородок опёрт на ладонь. — Но мне нравится. — Что именно? — спросил Чани, чувствуя, как внутри становится тепло от этого взгляда. — То, что вы с ней здесь. И то, что у нас есть шанс начать всё заново. — Соку говорил тихо, но в его голосе слышалась твёрдая уверенность. Позже, когда девочка уже спала в соседней комнате, Чани вышел на балкон. Ночной Сеул сиял огнями, внизу шумели машины, но здесь, на высоте, был покой. Соку вышел следом, держа в руках два бокала с вином. — Если ты сейчас скажешь, что всё это тебе снится, я не удивлюсь, — полушепотом сказал он, протягивая один бокал Чани. Чани взял, но пить не стал. Он смотрел на город, потом на Соку. — Полгода. Я думал, я не выйду. — Прости что так долго, — с едва скрываемой досадой произнёс Соку, прислоняясь плечом к перилам. Чани опустил бокал и сделал шаг ближе. Разве было ему за что извиняться. — Спасибо. За всё. За Джиу. За то, что не сдал меня, когда мог. Соку медленно повернул к нему голову, их лица оказались почти на одном уровне. — Я не мог. — Почему? — голос Чани был едва слышен. Соку улыбнулся уголками губ и мягко провёл рукой по его щеке. — Потому что ты — то самое настоящее, чего я ждал всю жизнь. У Чани дрогнули губы. Он попытался что-то сказать, но вместо этого просто шагнул к Соку и обнял его. Крепко, все ещё боялся, что тот ненастоящий. Соку обнял его в ответ, прижимая к себе, и тихо прошептал: — Мы теперь семья, Чани. Чани замер, а потом выдохнул. Он поднял взгляд, и их губы встретились — медленно, нежно, но с той глубиной, в которой смешались благодарность, любовь и долгожданный покой. Они семья. И теперь у него есть дом. Настоящий дом, в который хочется возвращаться.