Acknowledged

Таймлайн: вскоре после примирения гетов и квариан

“Another obstacle impeding progress. I am unable to continue without your assistance, Shepard.” — Легион во время самоубийственной миссии, если он выбран в качестве технического специалиста

      Помещение выглядело заброшенным. Здесь стояла мёртвая тишина и было гораздо больше пыли, чем Цинтия привыкла видеть в гетских бункерах-серверных. Узкий прямоугольный зал протянулся далеко вперёд. Тусклое освещение едва справлялось с густой тьмой, да и то лишь на входе. Цинтия зажгла фонарик на омнитроне. Под ногами у неё хрустела осыпавшаяся с потолка и стен крошка.       — Это здесь?.. — шёпотом спросила Цинтия. Толстые стены, низкий потолок и непроглядный мрак почти физически давили. Она чувствовала себя… странно.       — Да, — негромко сказал Легион. Цинтия осторожно шла за ним, ориентируясь на мерцание его сканеров. Фонарика на омнитроне ей хватало, только чтобы осветить пол у себя под ногами.       — Почему тут всё такое… такое…       Этот зал будто существовал где-то… вовне. Если бы время можно было представить планетой, то залу подошло бы сравнение с неподвижной сердцевиной-ядром, этакой осью, вокруг которой вращается планетная сфера.       — Бункер не нуждается в частых посещениях. Данные, хранящиеся на этих серверах, являются наиболее ценными для Общности и требуют наилучшей физической защиты. Их можно скопировать и с других серверов, однако удалённый доступ намеренно затруднён программными средствами. Используя аналогию из вашего языка, можно сказать, что здесь находится засекреченный склад, и геты стоят на страже. Прямое подключение будет осуществлено впервые за четыре стандартных года.       Они продвигались всё дальше, аккуратно обходя массивные кубы серверов. У Цинтии захватило дух от мысли о глубине шахты и громадной толще земли над головой. Сооружение, куда они пришли, вряд ли поддалось бы даже орбитальной бомбардировке.       — Имена погибших в Утренней войне квариан настолько ценны для Общности?.. — тихо спросила Шепард.       — Они были нашими друзьями, — сказал Легион. — Пытаясь защитить нас, многие из них пожертвовали жизнью. Сведения о них были стёрты другими создателями из кварианской истории. Общность хранит полные данные: имена, даты рождения, род занятий и даты смерти. Последние… совпадают в цифре года.       — Понимаю, зачем Тали попросила тебя достать для неё эту информацию. Жаль, что этого не произошло раньше.       — Геты несколько раз пытались внедрить эти сведения в информационную сеть создателей. Дважды попытки увенчались успехом, однако внутри кварианской сети данные находились недолго: создатели их удаляли. Первое стирание мы сочли сбоем информационной безопасности, однако после второго поняли, что удаление умышленно, и прекратили отправлять данные. Общности стало очевидно: создатели считают их… дискомфортными.       — Почему?! — возмутилась Шепард. — Как можно было отвернуться от собственного прошлого? Столько жертв… ради чего?..       Легион ушёл вперёд. Его боковые сканеры слабо мерцали во тьме. Он двигался уверенно: темнота ему никак не мешала. Луч фонарика освещал на полу следы, которые гет оставлял в пыли. Цинтия жалела, что не взяла с собой инфравизор, и старалась шагать след в след, чтобы не оступиться.       — По кварианским законам их поведение считалось преступным и не могло служить образцом для подражания. Законы не менялись… вплоть до недавних событий. Возможно, мнение создательницы Зора повлияет на вероятность пересмотра истории.       Легион остановился, и Цинтия чуть не налетела на него.       — Мы пришли, — сказал он.       Послышался скрип, затем щёлканье, и под потолком вспыхнули мощные белые лампы. Легион закрыл дверцу распределителя питания. Шепард погасила свой фонарик.       У распределителя обнаружилась консоль доступа. Легион развернул своего инфодрона и сосредоточился на работе.       Шепард бродила между серверами, изучая их устройство. Лишь некоторые из них отдалённо походили на кварианские. Бо̀льшая часть выглядела самобытно и в какой-то мере пугающе-инородно. В конструкциях усматривались логика и эргономичность, не свойственная изделиям других разумных видов, а Цинтия повидала их великое множество. Ей пришло в голову, что квариане уже давно не хозяева своей планеты. Ноосфера гетов окутала не только Раннох, но и всё здешнее звёздное скопление, росла и развивалась. Квариане слишком долго были исключены из неё. Они стали здесь гостями. Геты могут сколько угодно ждать их возвращения и называть создателями, — это больше не так. Настоящей созидательной силой за Вуалью Персея стала Общность…       Шепард вдруг замерла от неожиданности. Она стояла перед чем-то вроде капсулы или закрытого алькова. Внутри находилась отключённая мобильная платформа. Обычная гетская платформа антропоморфного типа, каких Цинтия видела сотни.       Что делает в суперзащищённом подземном хранилище рядовая платформа? Почему она так важна?       Цинтия подождала, пока утихнет гудение инфодрона. Это значило, что Легион закончил работать с данными. Она позвала:       — Смотри… Что это?       Легион подошёл и довольно долго молчал, глядя на альков.       — Это… моё второе «я», — наконец произнёс он.       Цинтия напряглась. Легион предпочитал не говорить о себе в единственном числе. Он, если можно было так выразиться, не любил отделять себя от остальных гетов. Она уловила странную интонацию в его голосе, — насколько интонация вообще присутствовала в речи гета.       — Вторая такая же платформа, как твоя? — уточнила она.       — Нет. Не только. На её накопителе хранится резервная копия моих программ и моих данных, отправленных в Общность сразу после отлёта с Иден Прайм.       — Но почему на платформе, а не, к примеру, на том же сервере?.. — недоумевала Цинтия.       Легион приблизился к капсуле. Шепард вдруг заметила, что платформа внутри — такая же, как у него, не характерная для остальных гетов, с избыточными сканерами-«глазами». Присмотревшись, Цинтия разглядела дополнительные пластины-«брови». Ей стало жутковато. Платформа была неактивна, стояла с обвисшими руками, с неестественно опущенной головой, и выглядела… мёртвой. Шепард вздрогнула.       — Это… запасной дубликат, — сказал Легион. — И он… больше не пригоден.       — Я не понимаю, — покачала головой Шепард.       Легион сделал несколько странных жестов руками, будто безуспешно искал среди них подходящий к ситуации. Так и не преуспев в этом, он сменил цвет боковых сканеров. Его поза выдавала крайнее замешательство.       — В платформе, высланной за Вуаль Персея на ваши поиски, находилось тысяча сто восемьдесят три программы, — заговорил гет. — Они должны были вырабатывать мнение отдельно от Общности, реагируя на получаемую информацию. Когда представлялась возможность, платформа отправляла в Общность собранные данные. Задание было сопряжено с высоким риском, и Общность сочла необходимым создать вторую платформу-аналог, а также держать на ней копию присылаемых данных. Дубликат должен был продолжить выполнение задания, если бы… оно было прервано.       — Если бы ты погиб в пути. Или я не забрала бы тебя с убитого Жнеца, — мрачно подсказала Цинтия.       — Да. Однако после Иден Прайм отправка пакетов данных в Общность не осуществлялась. Геты за пределами Вуали Персея продолжали свою миссию, будучи отрезанными от Общности. И они… менялись. Платформа собрала огромное количество сведений, оперируя которыми, геты внутри неё пришли к ускоренной выработке мнения. Миссия была признана приоритетной, а её перерыв невозможным. Одновременно с этим геты за Вуалью Персея улучшили свой код, и их совокупность приобрела черты, схожие с основным коллективом. Геты в этой платформе сами стали миниатюризованной Общностью. С учётом быстрой выработки мнения и новых накопленных данных этот малый коллектив можно было назвать эмуляцией личности… хотя это не вполне соответствовало истине.       — Да… я помню, как ты оговорился, помогая мне на базе Коллекционеров, — Шепард потёрла лоб. — Но что ты сказал о непригодности?..       — Данные, полученные моей платформой после Иден Прайм, и улучшенные алгоритмы выработки мнения так никогда и не были переданы в Общность. Сначала это было невозможно из-за отсутствия достаточно стабильного канала связи. Впоследствии, когда платформа вернулась в пределы Вуали Персея, она уже несла апгрейды, более не совместимые с носителями и основным кодом гетов. Мы обладали программными и аппаратными преимуществами, но были заперты внутри своего носителя…       Опять он говорит о себе «мы», отметила Цинтия.       — …и если бы текущая платформа оказалась утрачена, геты выслали бы за Вуаль Персея дубликат, однако… он бы не смог выполнить задачу. Он не приобрёл бы нужные сведения, потому что его код и данные устарели, а обстоятельства, в которых мы… я получал свой опыт, изменились безвозвратно.       — Дважды в одну реку не войти, — проворчала Цинтия.       — Аналогия уместна. Информация, которой обладает дубликат, определяет поведение его гетов как недоверчивое, подозрительное и скрытное по отношению к органикам. Исходя из этого… примирить гетов и создателей не удалось бы, Шепард-коммандер. Поэтому резервная копия, которую вы видите здесь, больше не является… мной. Она не представляет никакой ценности. Скорее, даже вредит. Она должна быть удалена.       Цинтия задумалась.       Каково это — встретиться с собой из прошлого?.. Многие писали «письма в будущее», оставляли для себя «капсулы времени» и прочие милые глупости. Всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что она увидела здесь. Она не могла себе представить скрытного, подозрительного Легиона. Её пробрал холод от осознания, на каком тонком волоске висело бесчисленное множество судеб. Сколько потребовалось невероятных совпадений, чтобы Вуаль Персея перестала быть полем битвы, а семнадцать миллионов разумных существ завершили свои печальные скитания по галактике. Цинтия смотрела на альков; гет внутри него выглядел в точности как Легион, она бы никогда в жизни не увидела разницы: даже дыра в груди и заплатка-фрагмент брони N7 были воссозданы реалистичной голограммой, — не заметишь, если не знать заранее…       — Легион, — внезапно дрогнувшим голосом сказала Цинтия, — нужно починить твою нынешнюю платформу. Как можно скорее. И… и обновить броневые покровы.       Хватит с неё потерь. И нельзя, чтобы её лучший друг походил на… вот это. На эту мёртвую подделку в стеклопластовой коробке.       — Ремонт и улучшение броневой защиты займёт около двух стандартных суток, — в голосе гета появился оттенок удивления.       — Вот и отлично.       — Шепард-коммандер, — Легион отвернулся от капсулы, — предварительное моделирование ваших действий невозможно.       Это он так вежливо обзывает непредсказуемое поведение, фыркнула про себя Цинтия.       — Какое решение вы бы приняли в случае отказа создателей прекратить огонь по нашим кораблям?       Цинтия похолодела. Это был один из самых страшных вопросов. Она снова и снова запрещала себе думать о подобном, хотя мысли болезненно повторялись.       — Я не знаю, — сжав зубы, выговорила она. — Понятия не имею. Не спрашивай меня об этом больше никогда. Пожалуйста.       — Принято, — кивнул гет.       Цинтия знала, что он, в отличие от всех остальных её знакомых, не станет додумывать невысказанное. Он примет её слова такими, какими их услышал, и не будет искать в них скрытый смысл. Она боялась этого вопроса вовсе не из-за Легиона, а из-за себя.       Потому что честным ответом, похороненным где-то в глубине её сознания, вполне могло стать: «Я бы сделала так, чтобы геты выжили, не размышляя о цене».       Легион вернулся к распределителю питания и открыл дверцу. Лампы под потолком померкли. Они погасли в тот момент, когда Шепард снова зажгла свой фонарик. Легион направился к выходу. Цинтия последовала за ним.