То, что чарам неподвластно

Ей уже давно не снились кошмары. Когда-то они были частыми ночными гостями в её голове, что вечно входили без стука. Чисэ помнила. Она в то время любила ночь ничуть не больше, чем день. Всё изменилось, стоило ей оказаться в Англии под опекой чародея. Жизнь не стала проще с переездом, вовсе нет, но в ней, определённо, появились новые краски. Постепенно кошмары появлялись всё реже, может быть, потому что реальность местами оказывалась не менее пугающей. Порой Чисэ вовсе не видела снов, но это даже радовало. Она могла спокойно спать по ночам. Увы, всему однажды приходит конец. Мороз, казалось, пробирал до самых костей, убивая последние крохи тепла и надежды, убивая её саму. Она сидела без возможности пошевелиться, а вокруг летали и опускались на землю холодные хлопья. Но то был не снег – пепел. Её ступни утопали в нём, словно в зыбучем песке. Он обжигал, попадая на оголённые участки кожи, пробирал болезненной дрожью, забивался в дыхательные пути и медленно неотвратимо удушал. Девушка, чьи волосы пылали единственным тёплым огоньком в ледяном буровато-сером аду, хваталась за горло, пытаясь сделать вдох, но лёгкие отказывались повиноваться. -Элиас… Рут… Кто-нибудь! – звала она, только вместо крика вырывался тихий едва слышный шёпот. А душу неумолимо опутывал страх от осознания того, что никто не придёт. Она одна. Резко распахнув глаза, Чисэ проснулась, спустя томительные мгновения узнав свою комнату и родную кровать. Одеяло было отброшено в сторону, подушка оказалась где-то под поясницей, простынь собралась в один складчатый ком. Над девушкой нависала чёрная мохнатая морда, тревожно сверкая багрянцем глаз и топорща пушистую шерсть. Передними лапами пёс стоял на постели, глядя на ученицу чародея сверху вниз. -Чисэ, что-то случилось? – тонкими нотками проскальзывало беспокойство в таком знакомом голосе «старшего брата». Впрочем, к гадалке не ходи, чтобы узнать, что именно стряслось. Рут всё ощущал и знал наперёд, даже, если хозяйка и хорошая подруга предпочитала отмалчиваться, в своей обычной манере скрывая боль за виноватой улыбкой. Чёрный пёс не нуждался в объяснениях: связь, крепкая как никогда, говорила за них обоих. Девушка же испытала облегчение. Она дома. Ей ничего не угрожает. Юная чародейка медленно спустила ноги на пол и обошла пса по кругу, присев около него лицом к кровати. Рут тоже спустился, положив голову ей на колени. Девушка, нагнулась, коротко прижавшись своим лбом к его. Её пальцы ласково пробежались по чёрной мягкой шерсти в жесте, который постепенно успокаивал их обоих. -Тебе приснился кошмар, – скорее утверждая, чем спрашивая, заметил Рут. -Да, — Чисэ вновь выпрямилась, и чуть сощурила нефритового цвета глаза — но я ведь уже проснулась. Поэтому всё хорошо. «Всё хорошо» - как же она любила эту фразу! Будто ничто и никогда её не волновало, будто старые шрамы ни разу не начинали болеть. Но Рут прекрасно чувствовал тот острый шип тревоги и чего-то ещё, что засел в сердце Чисэ. Возможно, она просто ещё не отошла от плохого сна — фамильяр допускал мысль, что лишь накручивает себе, излишне беспокоясь за чародейку. Но если всё не так просто? Рут ещё помнил, о чём просил его наставник Чисэ. -Ничего не говори Элиасу, – тихо попросила девушка, прекрасно уловив настрой друга. -Что не говорить? – раздалось над самым ухом Слай Бегги, заставив ту подскочить. Эйнсворт, собственной персоной, склонился над плечом подопечной, обводя ту совершенно нечитаемым взглядом. Чисэ с лёгкой досадой отметила, что совсем забыла о его любви к появлениям из ниоткуда. Как много он успел услышать? -Ничего, – решила рискнуть девушка. -Чисэ… - чародей лишь произнёс её имя, однако, тон его звучал предупреждающе. Он всегда заботился о ней, опекал и помогал. Правда, порой эта опека становилась слишком навязчивой, но даже от того ничуть не менее приятной. И, насколько могла, Чисэ старалась отплатить ему тем же. Девушке совсем не хотелось беспокоить наставника из-за такой ерунды как кошмар. Мало ли что может присниться? Все порой видят дурные сны, и ничего страшного с ними не случается. -Всё хорошо, – упрямо повторила девушка, оборачиваясь к чародею — правда. -Не верю, – Элиас выпрямился, сложив руки на груди, но настаивать на немедленном продолжении разговора от чего-то не стал – и мы ещё вернёмся к этой теме. А сейчас идём завтракать. Вопреки строгому голосу, он нежно прикоснулся к её голове, прежде, чем выйти. От этого жеста всё внутри девушки потеплело. Чисэ бесшумно вздохнула. На душе скребли кошки от того, что она соврала наставнику: её нынешнее состояние, несмотря на поутихший страх, трудно было назвать «хорошим». Только вот что-то внутри не позволяло рассказать о, казалось бы, самой обычной проблеме. Рут тоже вздохнул, куда громче, и в его интонации ясно слышался укор: он прекрасно знал, какой упрямой бывает Слай Бегги, но знал также и то, что его вмешательства она не одобрит. Во всяком случае, до тех пор, пока не станет слишком поздно. * * * Весь день лил дождь, звонко шелестя в зелёных кронах и звучно настукивая незамысловатый ритм по крыше. Он даже не думал останавливаться, усиливаясь с каждым часом. Порой сердито завывал ураганный ветер, перебирая скрипящие ветви деревьев, да бросая в окна пригоршни холодных капель. В доме же весело трещал поленьями камин. Извивался огонь, словно бы танцуя под жутковатую песнь ветра в дымоходе. Под потолком со смехом носились несколько мелких духов, играя в салочки. Силки привычно хозяйничала на кухне: оттуда уже расползался по всему дому умопомрачительный аромат чего-то печёного. Чисэ, забравшись с ногами на диван и укутавшись в тёплый плед, читала книгу, что на днях ей посоветовал Элиас. Под боком у девушки устроился Рут в ленивой дрёме, а сам хозяин дома копался в каких-то пыльных коробках, переданных ему недавно Анжеликой. На столе около посылок уже выстроилась приличная куча разного барахла, среди которого попадались книги в прочных переплётах, диковинные статуэтки, какие-то механизмы и даже пара ничем не примечательных фарфоровых тарелок. Обычно Слай Бегги с упоением изучала полученную от чародея литературу, но в этот раз дело не клеилось: смысл написанного ускользал от неё, слова путались и мешались с мыслями, создавая непонятную кашу в голове. Одну и ту же строчку приходилось перечитывать по нескольку раз, да только плодов это занятие не приносило, лишь нагоняя сонливость. Задумавшись, девушка прикрыла глаза всего на секунду, а открыв, оказалась в одиночестве, посреди обжигающего холодом пепла. Звенящая тишина давила на уши, казалось, её собственно сердце бьётся неимоверно громко. Один вдох – перед глазами снова родная обстановка. Судорожно втягивая воздух, Чисэ ощущала, как где-то в груди вновь поселилось противное чувство страха, только-только исчезнувшее под влиянием уютной атмосферы. Элиас, отвлёкся от чтения какой-то бумаги, скорее всего, письма Анжелики, и встретился с ней взглядом. -Что-то не так? -Н-нет, – с трудом выдохнула девушка – я в порядке. Похоже, задремала немного. Лицо чародея по понятным причинам было скупо на мимику, но Слай Бегги готова была поклясться, что Эйнсворт насторожился. Как Чисэ ни старалась избежать этого, он начинал беспокоиться. Смутившись сама не зная чему, девушка поспешно подняла раскрытую книгу, спрятавшись за ней, но всё же успела заметить полный недовольства и переживания взгляд Рута. * * * Бушевавший днём дождь не прекратился и к вечеру. Казалось, наоборот: забарабанил по крыше и окнам с новой силой. Обычно звуки отбивающей дробь за окном непогоды убаюкивали, но в эту ночь Чисэ не могла заснуть: стоило хоть немного задремать, как перед внутренним взором тут же появлялась пугающая картина. Девушка прятала лицо в подушке, обхватив её руками, и понимала, что не может заставить себя вновь закрыть глаза. Перебравшийся к ней на кровать Рут не представлял, чем может помочь, но одно только его присутствие уже немного успокаивало. От фамильяра исходило приятное тепло, словно от большой пушистой грелки. Рут сам не мог заснуть: как спать, когда дорогой тебе человек уже который час мнёт подушку, то закрывая глаза, то широко распахивая их в отчаянной попытке проснуться. Лишь громкое сопение и попеременные вздрагивания выдавали то, как продвигалась борьба девушки с её сном. Рут молча придвигался поближе к ней. Он так хотел бы проникнуть в сны Чисэ и разогнать всё, что пугает её, но подобными способностями природа его обделила. В конце концов, девушка сдалась, решив, что одну ночь без сна она вполне выдержит и, раз уж страшные картины не хотят проходить сами, возможно, стоит сварить сонное зелье, заговорённое от кошмаров. Раньше оно у неё хорошо получалось. Стараясь не шуметь, Чисэ встала с кровати, собрала нужные ингредиенты и взялась за дело. Мягкий свет лампы падал на страницы раскрытой книги, плясал в прозрачных боках колбочек да придавал желтоватый оттенок лицу и рукам девушки, рассыпаясь золотистыми искрами в её волосах. Ночью дом чародея становился особенно уютным. Естественную тишину нарушали только какие-то шорохи, попискивания и почти призрачное поскрипывание половиц, словно под чьими-то невесомыми шагами. Где-то отдалённо слышалось звонкое хихиканье фей, будто бы особенно любивших тёмно время суток.. Рут сидел рядом с Чисэ, наблюдая за её действиями. Он укорял себя за внезапную, даже обидную, беспомощность. Пёс мог одолеть реального врага, но не умел бороться с дурными видениями. Во всяком случае, магия справилась бы точно лучше него. Занятая привычной работой Чисэ вновь выглядела умиротворённой. Она почти не заглядывала в книгу, прекрасно зная все необходимые действия. Лишь иногда девушка устало потирала глаза и встряхивала головой, поджимая губы. Спать хотелось всё сильнее. К утру зелье было готово. Уставшая девушка как раз начала убирать за собой, когда в комнату вошёл Элиас. Он с лёгким удивлением осмотрел уставленный коробочками и баночками стол, после чего переключил внимание на склянку с готовым зельем. Наклонившись, чародей изучал его с каким-то странным вниманием, словно бы даже принюхиваясь, после чего перевёл взгляд на свою подопечную. -Скажи, Чисэ, что это такое? -Сонное зелье. Знаешь, мне не спалось, вот и решила поупражняться. Элиас чуть склонил голову набок. Рука, затянутая в белую перчатку, подняла склянку с зельем в воздух и слегка покачала из стороны в сторону. -Да? Хм, я вижу здесь как минимум три ингредиента, которые не входят в рецепт. Это был какой-то эксперимент? -Нет… кажется, я немного напутала, – смущённо пробормотала девушка, чувствуя, как щёки стремительно краснеют. -Я бы посоветовал тебе попробовать ещё, раз уж ты начала, – со вздохом произнёс Эйнсворт – но, боюсь, у меня закончились некоторые нужные ингредиенты, позже я схожу и наберу ещё. А тебе стоит поспать, у тебя измученный вид. -Я ещё не дочитала книгу, которую ты мне дал, – беспечно, насколько получалось, ответила Слай Бегги – сейчас спать уже совсем не хочется. Подожду до вечера. -Что ж, как скажешь, – помедлив, нехотя согласился чародей. * * * Дождя больше не было, однако, хмурые тучи продолжали закрывать собой небо, как бы намекая, что это ещё не конец. Ветер и вовсе не утихал, с понятными лишь ему да лесным духам стенаниями носясь по округе. Чтение никак не желало двигаться с мёртвой точки, уяснить из прочитанного удалось, ровным счётом, ничего. К тому же, после полудня девушку начало клонить в сон, и, как ни старалась она бороться, пару раз проваливалась в беспокойное видение, открывая глаза через несколько минут в холодном поту. Кто знал, что всего за день она так сильно побледнеет. Пока ей удавалось избегать большинства вопросов наставника, но становилось совершенно понятно, что долго так продолжаться не может. Элиас чаще и чаще смотрел в её сторону, выискивая что-то в затравленном взгляде и напряжённой позе девушки. Уже ближе к вечеру Чисэ умудрилась задремать в стоячем положении прямо около одного из шкафов с книгами. Само собой, кошмар никуда не делся. Напротив: он стал ещё реальнее. Боль, нехватка воздуха, обычно притупляемые во сне, вдруг стали по-настоящему ощутимыми. Чисэ задыхалась, но не могла потерять сознание, не могла даже банально закричать. Не выдержав, девушка попыталась, если не бежать, то, хотя бы, ползти вперёд, однако, вдруг поняла, что нечто удерживает её. Опустив голову, она ничего не увидела, но от чего-то не могла пошевелиться. Сердце почти вырывалось из груди, болезненно ударяясь где-то внутри. Слай Бегги дёрнулась изо всех сил, забилась, пытаясь вырваться. Кажется, её плечи обхватили цепкие пальцы с острыми когтями, больно впивающимися в плоть, раздирая кожу. Ощутив уже даже не страх, а дикий ужас, девушка удвоила усилия. Она билась пойманной птицей, вырывалась изо всех сил и силясь сделать вдох через свой плен. Отпусти... Отпусти! -Чисэ… - словно сквозь пелену донёсся до неё до боли знакомый голос – Чисэ, успокойся, это я. Наваждение исчезло неожиданно, словно его и не было вовсе. Рядом книжный шкаф, на полу валяется книга, которую девушка собиралась вернуть на полку прежде, чем отключилась, а рядом, осторожно, но крепко сжимая её в объятиях, стоял Элиас. Вот почему она не могла двигаться. Сморщив нос, словно в попытке не заплакать, девушка уткнулась лицом в мантию наставника. Элиас мягко поглаживал её по голове, словно испуганного котёнка. Успокоившись, Слай Бегги отстранилась и виновато посмотрела на него. -Прости, я, похоже… -Ты начала падать, – перебил её чародей, приложив руку ко лбу Чисэ – возможно, это какая-то болезнь. -Н-нет… Эйнсворт мягко провёл пальцами по щеке девушки, чувствуя, как она прижалась к его ладони. Тёплое чувство в его душе тесно переплеталось с беспокойством за неё. Такая хрупкая, но упрямая, её хочется оберегать, а порой – запереть, чтобы ни во что не вляпалась. Впрочем, эта девчушка и будучи запертой в комнате найдёт себе приключение. Такая уж она – его Чисэ. -Ничего не хочешь мне рассказать? Девушка лишь покачала головой. Она уже сама прекрасно понимала, что ведёт себя глупо, и всё равно продолжала молчать. Почему же у неё не получается просто взять и рассказать? Элиас наверняка знает, что может помочь, он волнуется… но какой-то тихий шепоток в её голове настойчиво твердил: «Эйнсворту совсем не обязательно знать это, со временем оно само пройдёт. Незачем забивать ему голову подобной ерундой…». Неосознанно Слай Бегги подчинялась, соглашаясь с этими доводами, и даже не замечала, что то были вовсе не её мысли. * * * Ещё одна бессонная ночь и новый день, не несущий в себе ничего хорошего. А за ним ещё. И ещё. Так мучительно медленно протекала неделя, замершая на пятом дне, словно само время решило остановиться. Вымотанная физически и морально, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами Чисэ выглядела донельзя разбитой и уставшей. Её действия были медленными и неточными, мысли текли хаотично, не позволяя сосредоточиться на чём-либо. Она ходила, натыкаясь на мебель, несколько раз врезалась в Силки и перевернула чайный столик. В голове же её судорожно билась, подобно мантре, одна единственная мысль: «Только не заснуть». Несколько раз она проигрывала усталости, и кошмар накрывал её с головой, становясь всё реальнее, хотя, казалось бы, куда уж дальше. Словно неприкаянное привидение, девушка бродила по дому, пытаясь выполнять последние задания Элиаса, но выходило из рук вон плохо. Измученная, она хотела только, чтобы это всё прекратилось. * * * Эйнсворт весь день наблюдал за своей подопечной. Она выглядела ужасно, да и вела себя странно. Сердце чародея терзала тревога за девушку, он должен был вмешаться. Только вот как-то незаметно находились неотложные дела, требовавшие его скорого и непосредственного вмешательства, словно нарочно отдаляя от первоочередной цели. Что-то внутри безжалостно рассуждало: «Времени-то нужно совсем немного, за какие-то жалкие пару минут с ней ничего не случится». И секунды перетекали в минуты, минуты в часы, а одна неожиданная проблема сменяла другую. Ничуть не лучше чувствовал себя Рут, пожираемый противоречивыми эмоциями. Он прекрасно понимал, что должен поговорить, как с чародеем, так и с его ученицей, подтолкнуть хоть кого-то из них к действию, замечал, что оба ведут себя странно, однако что-то не позволяло ему вмешаться. -«Чисэ не потерпит, если ты влезешь. Она очень сильная, ей по плечу справиться самой. Неужели ты не веришь в неё? К тому же, будь всё действительно плохо, ты бы это ощутил.» - настойчиво бормотал тоненький голосок в голове чёрного пса, и он не замечал, как соглашался с ним. По пятам следуя за девушкой, Рут всё больше внимания обращал на её поведение. Как она двигается, как смотрит по сторонам, как порой словно теряет сознание, хотя её глаза всегда остаются открытыми. Не раз он замечал и Элиаса: тот порой твёрдым шагом направлялся в их сторону, но на полпути резко менял маршрут, словно вспоминал о незаконченном деле. Неужели он до сих пор ничего не заметил? Да быть того не может! И как можно постоянно откладывать разговор с тем, кто тебе дороже всего? Как можно это не заметить?! Не… почувствовать. Фамильяр замер, точно громом поражённый. Его все эти дни не покидало странное ощущение, которое, впрочем, успешно скрывалось в тени беспокойства за Чисэ, но сейчас он ясно осознал то, что не чувствовал её. Вернее, ощущения имелись, но невероятно слабые, притупившиеся, как будто с девушкой всё было нормально. Поэтому он не мог понять в полной мере, что с ней происходит, так глупо списывая всё на крайне неприятную случайность. И эти чёртовы мысли, они ведь не принадлежали ему, буквально были навязаны кем-то посторонним. Будто бы подтверждая это, голос становился громче, настырнее. Он снова накрывал разум плотной пеленой безразличия, подпитанного кажущимися на первый взгляд логичными доводами. Рут боролся за своё сознание, почти со скрипом оттесняя чуждые мысли. Он не мог, не имел права, опять поддаться! Но голос говорил так правильно, так настойчиво и убеждённо, что фамильяр невольно начинал прислушиваться. -«Всё будет хорошо, она справится. Разве Чисэ не попросила бы о помощи, если бы действительно в ней нуждалась?» Да, наверное, так и есть. Она справится. Она же столько раз доказывала, что её сила невероятна… Неожиданно из соседней комнаты нетвёрдой походкой вышла сама девушка. Неужели Рут действительно не заметил, как сильно она изменилась? И, отнюдь, не в лучшую сторону. Вот уж действительно, в гроб краше кладут. Она несла несколько книг, но руки её дрожали, стискивая прочные переплёты. Губы кривились, словно Слай Бегги тщетно пыталась заговорить. Взгляд затравленно метался из стороны в сторону. Споткнувшись на ровном месте, девушка чуть не упала, едва успев опереться о стену, после чего с трудом выпрямилась и продолжила свой путь. Вид её слабости послужил толчком для Рута: отодвинув посторонние мысли, он рванул к чародею, на скорости, едва не сбив того с ног. -Элиас, тебе надо поговорить с Чисэ, сейчас же! – сходу рявкнул грим, не давая Эйнсворту задать вопрос – ей нужна твоя помощь, что-то влияет на наши мысли! Чародей удивлённо воззрился на пса, выдавшего столь сумбурный набор слов. Что он хотел сказать этим? Наверняка, нечто бредовое. И всё же какая-то деталь в словах Рута зацепила Элиаса. Нечто, что он раз за разом прокручивал в мыслях, становясь всё более собранным. Голос. Противный до зубовного скрежета слышался ему несколько дней, но занятый своими делами, чародей не обращал на него должного внимания. Возможно, даже считал его частью своего собственного сознания. Ведь он, этот голос, весьма органично вписывался в его размеренные мысли, плотно опутывая их нитями фальшивой логики. Да, Элиас всё вспомнил так быстро и сделал столь очевидные выводы, кои стоило сделать ещё два дня назад. Щёлкнул, вставая на место, механизм, нуждавшийся в одном лишь небольшом толчке. Чисэ - его Чисэ - плохо, а он ничего не сделал, чтобы помочь ей! Поддался воздействию и оставил её в тот момент, когда она особенно в нём нуждалась! Злость горячей волной прошлась внутри Элиаса: на магию, что поселила сомнения в их умах, на Чисэ, за то, что ничего не сказала о своей проблеме и, в первую очередь, на себя самого, за то, что поздно спохватился. Огромным усилием воли чародей заставил себя успокоиться: самобичеванием можно было заняться позже, сейчас у него возникло действительно неотложное дело. Рут с облегчением наблюдал, как чародей мгновенно исчез, влившись в тени, что сочились между половицами. Совсем скоро он появится возле Чисэ, и никакой голос его больше не остановит. Есть вещи, неподвластные даже самому сильному проклятию и эмоции, что прорвутся сквозь любое наваждение. Теперь точно всё будет хорошо. Чисэ тяжело опёрлась руками о стену, щуря слезящиеся глаза. Голова, тяжёлая, будто её отлили из чугуна, шла кругом и, отнюдь, не в метафоричном смысле. Девушка тяжело дышала, как после долгой пробежки, и почти яростно сжимала губы в одну тонкую полоску. Она не заснёт. Не заснёт! Руки дрожали, исходя короткими неприятными судорогами, ноги грозились вот-вот подогнуться и уронить свою хозяйку. Мысли... А были ли они вообще? Кажется, девушка вовсе забыла, каково думать ясной головой, не заставляя себя держать глаза открытыми или прокручивая в сознании странные картины. Ей безумно хотелось даже не спать, а просто упасть и провалиться в тёмную пустоту. Но юная чародейка знала: стоит закрыть глаза, как она опять окажется там. В месте, ставшем её личной тюрьмой и сравнимым, разве что, с Адом. -Я не попаду туда, — ожесточённо прошептала девушка, через силу сжав пальцы в кулаки — не попаду! Её глаза, некогда такие живые, пусть и кажущиеся безэмоциональными, потухли, застыв безжизненным блеском, подобным тому, какой есть у фарфоровой куклы. В них не было теперь даже страха, что терзал молодую душу, лишь обречённое отчаяние. Сколько ещё она продержится без сна? Ей становилось всё хуже, и всё тяжелее было оставаться в сознании. Приподняв гудящую голову, Чисэ попыталась выпрямиться, как вдруг с ужасом осознала, что ноги больше её не держат. Тонкая рука царапнула аккуратными ногтями по стене в попытке ухватиться хоть за что-нибудь, но тщетно. Внутренне она кричала, пусть со стороны могло показаться, что девушка молча упала на спину, как поразительно похожая на живого человека кукла, но, увы, им не являющаяся. Юная чародейка не почувствовала даже удара о пол: сознание покинуло её мгновенно, предательски отдав на растерзание кошмарам. * * * На втором этаже дома вздыбились чёрной волной тени, формируя высокую фигуру чародея. Что-то болезненно сжалось в его душе, когда он увидел её. Молодая девушка, бледная и худенькая лежала на полу, словно сломанная игрушка. Тонкое осунувшееся лицо делало её похожей на привидение. Брови хмурились во сне, а покрытые сетью крохотных кровоточащих трещин губы были приоткрыты. Столь хрупкая и столь несчастная. Как он мог допустить это? Элиас опустился около своей ученицы, бережно поднимая её на руки. Так аккуратно и нежно, словно она могла рассыпаться пылью от одного неверного движения. Через несколько минут девушка уже лежала в мягкой постели, накрытая тёплым одеялом, а над ней возвышался чародей, с внутренним терзанием разглядывая родное лицо. Из-под закрытых век, заставляя дрогнуть длинные ресницы. Скатилась прозрачная слеза, очертив щёку. Сон Чисэ не был правильным — его словно создали искусственно. Но вот уже раскинула свои широкие крылья ночь, а чародей застыл безмолвным изваянием у окна, глядя куда-то вдаль. Те шипы, которыми он повелевал, теперь, казалось, терзали его самого, вонзаясь в сердце. Чисэ не просыпалась. Элиас испробовал всё: звал, просил, применял магию, встряхивал безвольные плечи, даже слегка похлопал её по щекам. Девушка же словно умерла. О теплившейся в ней жизни говорила лишь слегка поднимающаяся в такт слабому дыханию грудь. Как тогда. В то время, которое теперь казалось до смешного далёким. Тогда она также часто покидала его. Ощутив очередной болезненный укол, чародей оглянулся на свою подопечную, и сорвался с места, не в силах более бездействовать. В полубезумном горе он пронёсся по дому, вспугнув Силки и переполошив духов-соседей, готовый найти любой способ вернуть Чисэ себе. Он заперся в единственном месте, что могло хранить в себе ответ. Собственная библиотека вдруг показалась ему ничтожно маленькой, не способной вместить в себя необходимую информацию. И всё же, он искал. Пролистывал каждую подходящую на его взгляд книгу, вчитываясь в бегущие по пыльной бумаге символы, и безжалостно отбрасывал в сторону, не найдя ничего полезного. Так занялся золотисто-розовой дымкой рассвет, знаменуя утро. После наступил день. В библиотеке окна закрывали широкие шторы, порождая полумрак, что разгонялся лишь светом свечей. Всюду валялись книги, а шкафы зияли пустотой. Часы поисков так и не увенчались успехом. Элиас с рыком отшвырнул очередную книгу и с силой потёр лицо, будто это могло помочь ему взбодриться. Он не знал, как развеять нагнанный этой магией сон. Все известные ему способы оказались бессильны, и чародей с горьким страхом осознавал, что не представляет, как помочь Чисэ. Это было ужаснее всего, что ему доводилось испытывать ранее. Он ещё не знал чувства страшнее полной беспомощности в тот момент, когда страдает самое близкое его сердцу существо. Подобно бледной тени чародей вышел из библиотеки, вновь поднявшись в комнату. Девушка всё так же спала, даже не изменив позы. Кажется, за ночь она стала только бледнее. На её щеках явно просматривались тонкие мокрые дорожки. Элиас снова и снова бродил по дому, размышляя. Зачем-то он поднялся в комнату Чисэ и застыл на пороге, не решаясь, кажется впервые, пройти дальше. Кровать была не заправлена, одеяло скомкалось, подушка лежала на полу. Некоторые вещи были разбросаны, а ведь девушка отличалась чистоплотностью и любила порядок. Взгляд чародея пробежался по всему помещению и задержался на окне, где на подоконнике стояла склянка с зельем, что приготовила его подопечная. Сейчас оно поменяло цвет с прозрачно-голубоватого на почти фиолетовый. Почему-то Элиас не переставал смотреть на него, прокручивая в голове свои слова о трёх ошибках, которые допустила Чисэ, пока готовила настойку. Что же она туда добавила? Чародей припомнил, запах каких трав почувствовал, и что увидел на столе, где колдовала девушка. Это зелье... Это же... Вскинувшись, Элиас, исчез из комнаты, возвращаясь в библиотеку, где среди разбросанных книг нашёл одну в тёмно-зелёном переплёте. Он читал это так давно, что и забыл об её существовании. Зашелестели быстро перебираемые страницы, пока чародей искал нужный раздел. Наконец, необходимая страница. Вчитавшись в написанное, Элиас шумно выдохнул. Есть! Чародей забрал склянку с зельем и взялся за дело, чётко следуя указаниям в книге. Он был слаб во всём, что касалось искусства сновидений, но ради Чисэ... Ради Чисэ он овладеет чем угодно. К вечеру зелье было окончательно готово. Элиас поднялся в свою комнату, чуть помедлив перед кроватью. Ему не доводилось веровать в богов так, как это делали люди, однако, сейчас, чародей охотно бы помолился, чтобы только всё сработало. Он осторожно влил в приоткрытый рот девушки часть зелья, другую выпил сам, затем улёгся рядом с ней, приобнимая её хрупкие плечи. Вскоре, чародей заснул. * * * Чисэ не могла проснуться, как ни старалась. Она щипала себя за руки, мотала головой, внушая, что это всего-лишь сон, и что от него легко можно избавиться. Безрезультатно. Тьма вокруг и кружащийся пепел не желали просто так отпускать свою жертву. Они окутывали, лишали возможности двигаться, проникали в разум, отбивая желание бороться. И девушка сдалась. Она просто села, прижав к груди ноги, обхватила их руками и опустила голову. Грудь разрывалась от нехватки воздуха и давящего чувства страха, горечи, обиды. На уши давила пустая тишина, поглощавшая все звуки. Чисэ содрогнулась всем телом, чувствуя, как из глаз полились слёзы. Она одна. Совсем одна в этом жутком месте. Никто не придёт к ней, никто не поможет. Девушка прекрасно знала, что сама отнекивалась от помощи, и всё равно, нечто больно кольнуло её душу: почему никто не заметил, как ей плохо? Почему Рут ничего не сказал Элиасу? Элиас... почему ты не пришёл?! Это было так эгоистично с её стороны, но Чисэ ничего не могла с собой поделать. Она плакала, морщась, когда пепел касался её, чувствуя себя вновь маленьким всеми брошенным ребёнком. Одна. Одна. Одна. Сколько она пробыла там? Казалось, целую вечность, но, может, лишь несколько минут. А сон всё не кончался. Было ли это сном? Возможно, такое место вполне реально? Чисэ не знала. Она уже ничего не знала. -Пожалуйста, кто-нибудь... пожалуйста... - хриплым шёпотом тонул в тишине зов о помощи. Кто мог услышать её в собственном сне? Юная чародейка могла надеяться лишь на чудо или же на своего учителя. Всегда он приходил ей на помощь, но сейчас... Сколько она спит в реальности? Несколько часов не самый большой срок. Элиас может и вовсе ничего не заметить. А если заметит? Если Рут всё же рассказал ему? Почему-то Чисэ ощутила тревожное смущение. Даже сейчас она не хотела доставлять своему наставнику слишком много неудобств. Он ведь будет волноваться. Всегда волнуется, даже по малейшим пустякам. Ему будет так неприятно узнать, что с ней опять что-то случилось. Так, может, уж лучше пусть он ничего не заметит? Но ей страшно и холодно. Она эгоистка. Жуткая эгоистка, ведь, где-то глубоко в душе всё ещё надеется, что он придёт за ней. -«Элиас». Чисэ показалось, что она услышала негромкие шаги, но стоило поднять голову, как стало ясно: рядом по-прежнему никого нет. Элиас редко заговаривал о сновидениях, наверное, потому что не имел над ними привычной власти. Сердце девушки болезненно сжалось, когда стало совершенно понятно, что он не придёт. Она действительно одна. Вдруг темнота вокруг неё заклубилась, будто обретая плотность. Девушка подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с двумя алыми огоньками, скрывающимися во тьме. Такие знакомые, способные напугать обычного человека до полусмерти, но не её. Неужели кошмар издевается? Или это действительно может быть он? Но если так, то она обязана попытаться. Чисэ набрала в лёгкие воздуха, которого катастрофически не хватало — Элиа-а-а-ас!!! - и закричала. Громко, отчаянно, срывая связки, как никогда не кричала раньше. Крик утих, горло резануло болью, и девушка закашлялась, обхватив его руками. Вновь глаза защипало от слёз. Видимо, ей показалось. Он правда не... Тихо зашелестели рукава чёрной мантии, когда руки в белых перчатках нежно обняли замершую девушку. Пахнуло лесными травами с лёгкой горчинкой, полностью перебив мерзкий душок, распространившийся повсюду. Чисэ широко распахнула глаза, в глубине которых ещё осталось неверие и почти с силой спрятала лицо в складках чужой одежды, вдыхая родной запах так, будто от этого зависела её жизнь. Хрупкие пальчики крепко вцепились в прочную ткань, чтобы только удержать это видение, не дать ему исчезнуть в темноте. Если это просто игра её уставшего воображения, то пусть она никогда не заканчивается! -Теперь всё будет хорошо, Чисэ, — раздался мягкий успокаивающий голос, обдав тёплым дыханием её правое ухо — я с тобой. Тонкие губы юной чародейки дрогнули, растягиваясь в грустной улыбке, когда она всё же осмелилась приподнять голову, чтобы всмотреться в его лицо. Белоснежный скалящийся клыками череп так привычно не выражал эмоций, лишь в чёрных пещерах глазниц сияли алые огоньки, устремлённые на девушку. Они словно подрагивали в немом вопросе: «Как ты?». -Ты пришёл за мной, — в больших печальных глазах вновь сверкнули слёзы — Элиас. -Не мог же я оставить свою невесту одну в столь мерзком месте, — Чисэ показалось, что наставник невесело усмехнулся, пусть тон его остался неизменным — прости, что так поздно. Пойдём, я заберу тебя отсюда. Он взял её на руки, усадив на сгибе локтя, совсем как раньше. Поначалу юная чародейка смущалась тому, как часто Элиас выходил на тактильный контакт, а из его жестов так и не исчезло что-то покровительственное. Сейчас Чисэ просто было приятно. Душу грела чужая забота. Девушка обняла наставника за шею и расслабленно прикрыла глаза. Кошмар стремительно таял, разрушенный появлением одного чародея.