То, что чарам неподвластно

Чисэ сонно приоткрыла глаза, с каким-то восторженным неверием осознавая, что в этот раз она не вскочила в холодном поту, а на её лице нет гримасы ужаса. Это было самое обычное пробуждение, желанное ею всю минувшую неделю. Так люди имеют счастье просыпаться каждый день, но даже не замечают того. В комнате было чуть душно, а из-под неплотно задёрнутых штор пугливо проглядывал робкий лучик солнца. Девушка лежала, накрытая покрывалом почти с головой, а рядом, заключая её в свои объятия, спал Элиас. Не удержавшись, она высвободила одну руку и мягко провела кончиками пальцев по твёрдой вытянутой скуле. Словно в ответ на ласку, в чёрных глазницах вспыхнули и разгорелись красные огоньки. Маленькую ладонь сверху накрыла другая, значительно превосходящая её в размерах, облачённая в белую перчатку. -Доброе утро, — светлая улыбка озарила лицо девушки. Голос, хриплый и тихий из-за пересохшего горла, слушался её плохо. -Доброе, Чисэ, — Элиас медленно, неохотно, убрал руку и приподнялся, нависая над ученицей — как ты себя чувствуешь? -Уже лучше, — юная чародейка осеклась под внимательным взглядом и, чуть поникнув, послушно призналась — правда, голова тяжёлая и немного болит. -Думаю, это последствия не столько магии, сколько недосыпа, хотя... — чародей несильно ухватил её за подбородок, покрутив в разные стороны — выглядишь ты неважно. Подожди здесь. Он вернулся через несколько минут с кружкой, наполненной дымящейся жидкостью. По комнате разнёсся сладковато-приторный аромат трав, сквозь который отчётливо пробивался запах малинового листа и прохладные нотки мелиссы. -Этот чай поможет взбодриться, — пояснил Элиас, когда девушка приняла кружку — пока мы не найдём источник магии, тебе нельзя больше засыпать. За чародеем в комнату чёрной молнией скользнул Рут, моментально оказавшись на кровати возле Чисэ. Пёс пристроился рядом с девушкой, словно невзначай обвив её длинным хвостом. Он с минуту сверлил юную чародейку красноречивым взглядом, но, стоило той взглянуть в ответ, как тут же, будто бы обиженно, отвернулся. Так они по очереди стреляли глазами, пока другой не видел. Игра в недогляделки затягивалась. -Что такое Рут? - наконец, поинтересовалась Чисэ, впрочем, прекрасно догадываясь, каким будет ответ. Фамильяр повернул к ней голову, сузив глаза. -Я столько раз просил ничего не скрывать от меня, — почти пожаловался он — неужели тебе настолько принципиально пытаться сделать всё в одиночку? В следующее мгновение чёрный пёс протяжно выдохнул. -Впрочем, тут я сам виноват, что бездействовал. Моя ошибка могла дорого тебе обойтись. Прости, Чисэ, — он привычно положил голову ей на колени — я переживал за тебя. Девушка с такими красивыми, но такими печальными глазами, лишь ласково потрепала фамильяра. Давно ли простые слова начали вызывать у неё не только стыдливую нерешительность, но и бессмысленную радость? Радость от того, что она действительно кому-то нужна, что её жизнь имеет для кого-то значение. -Я знаю. Спасибо. * * * Под босыми ногами раскинулся изумрудно-зелёный ковёр травы, щекоча нежную кожу. Повсюду яркими разноцветными пятнышками проглядывались дикие цветы, такие маленькие и нежные, но не менее прекрасные, чем те, что цвели на клумбах. Приветливо шелестели листья на лёгком пахнущем цветочной пыльцой ветерке, а в кронах деревьев тоненько переговаривались шустрые пичужки. В цветах деловито жужжали пчёлы, торопясь закончить свои дела до того, как зажжётся багрянцем закат. Над головой раскинулось прохладной синевой небо с редкими пушистыми барашками облаков. Уже манили своим видом среди усыпанных шипами ветвей малина и ежевика, благоухая на горячем воздухе. Лето разгоралось в полную силу. Мимо Чисэ с хихиканьем пролетели изящные феи-соседки — Ариель со своими подругами, кружась в лёгком танце среди пёстрых бабочек. Во дворе Силки развешивала влажное бельё, свежо пахнущее стиральным средством. У кромки леса под молодым раскидистым деревом дремал Рут, ленивыми взмахами хвоста отгоняя особо настырных жучков. Девушка с огненно-рыжими волосами стояла неподвижно, держа в одной руке свою обувь, и, щуря зелёные глаза от яркого солнца, смотрела вперёд, наслаждаясь моментом умиротворения. Из дома уверенным шагом вышел её наставник с книгой в руке, тепло кивнул своей ученице и, видимо, передумав читать на открытом воздухе, вновь скрылся в доме. Минуло три дня. Вместе с Элиасом, Рутом и Силки они обыскали весь дом в поисках источника заклятья. В конечном счёте, им оказалась небольшая деревянная фигурка в виде существа со скалящейся рожицей, которая каким-то образом очутилась в тёмном углу чулана. Поначалу могло показаться, что это просто проклятая вещь, но Элиас сказал иначе: -Думаю, люди назвали бы это существо демоном, пусть, оно им, фактически, не является — произнёс тогда чародей — довольно редкий вид. Они беспомощны сами по себе, поэтому предпочитают вселяться в вещи. Их пища — магическая сила и сильные эмоции. Они проникают в мысли людей и магических созданий, сеют там сомнения и навязывают определённые идеи. Чем сильнее становится такое существо, тем больше растёт его влияние на разум. Откуда взялась фигурка никто не знал. Наиболее вероятным казалось предположение, что она каким-то образом проникла в посылку Анжелики и так оказалась в доме чародея. В тот же вечер Элиас наложил на фигурку печать и куда-то отнёс. С тех пор всё вернулось на свои места. Красноволосая девушка, сильнее всех пострадавшая от действия чар, восстанавливалась до сих пор. Из неё долго и планомерно вытягивали магическую силу, что сказалось на здоровье, и вкупе с недосыпом породило новые проблемы. головные боли были лишь меньшей из них. Чародей поил свою ученицу отварами, временно прервав обучение. По его словам, бессмысленно и опасно было бы пытаться колдовать со столь сильным истощением. Более того, Элиас даже думать о чародействе на первое время запретил. Силки заваливала юную чародейку вкусностями: ведь тоже беспокоилась за неё. Первую ночь Чисэ никак не могла заснуть, боясь, что кошмар вернётся. Она долго крутилась на кровати и, в конце концов, тихо прокралась на улицу. Там её и нашёл Элиас, когда она стояла в нескольких метрах от двери, вдыхая свежий ночной воздух и ёжась от прохлады. Лунные блики играли в её волосах, а усталый взгляд юной чародейки был устремлён в тёмное небо: она считала звёзды, надеясь, что это успокоит взбудораженный ум и нагонит сонливость. Тогда чародей отнёс её в свою комнату, пригрозив, что если она продолжит гулять в одной пижаме на сквозняке, то будет спать исключительно в его компании. Чисэ заснула быстро, пригревшись в объятиях и доверчиво устроив голову на плече Элиаса. Её не мучили кошмары с того дня. В ту ночь случилось и кое-что ещё. Чародей, глядящий в темноте на безмятежно спящую девушку вдруг понял, что был бы счастлив, согласись она и дальше ночевать с ним. Её волосы чуть растрепались, ресницы подрагивали во сне. Она тихо сопела, и, наверное, чем-то действительно напоминала маленького щеночка. От её вида внутри Элиаса рождалось какое-то пока ещё незнакомое, но, несомненно, приятное чувство. Позже он обязательно спросит свою «учительницу человечности» о нём, ведь такое просто нельзя оставить без внимания. А пока чародей ласково проводил ладонью по мягким волосам, мимолётно задумываясь, от чего же ему всё сильнее хочется прикасаться к своей подопечной и почему каждое её прикосновение, каждая улыбка или взгляд вызывают приятную щекотку в сердце. Кажется, он ещё не понимал, какое именно чувство уже полностью и безвозвратно завладело им. Нечто, что в будущем ещё не раз придаст ему сил идти вперёд рука об руку с Чисэ. То, что неподвластно никаким чарам.