панночка

      Ночь удивительно быстро сменилась утром. Месяц, в последний раз устало взглянув на землю, уступил место солнцу, которое, укрепившись в самом центре небосклона, обдавало землю жарким полуденным зноем.       Лишь только первый луч коснулся крон деревьев, Загорский велел Михаилу Никитичу приготовить лошадь — твёрдое намерение посетить хутор никак не хотело оставить молодого человека. Хутор Балановских считался одним из самых богатых в округе. Под ведением помещика находилось боле восьмиста душ, две мельницы, большая конюшня, появившаяся совсем недавно, и скотный двор в две тысячи голов. Полковому городу, не имея других источников продовольствия, ничего не оставалось, кроме как именно здесь втридорога закупать провизию.       Но штабс-капитана ждало большое разочарование.       Оказалось, что никакого хутора тут и в помине нет. Местные крестьяне, не знавшие слова «поместье», обозвали усадьбу на традиционный манер, хотя не было здесь ни глиняных побелённых домиков, ни соломенных крыш, ни тына, ни мальв. Среди всей пышной зелени сада, занимавшего большую часть территории, возвышался господский дом в два этажа, выкрашенный в примечательный жёлтый цвет. Должно быть, эта краска подобно золоту являла богатство хозяина, однако сам помещик позже утверждал, что всё это сделано ради искусства: видите ли, осенью стены усадьбы дивно сливаются с листвой деревьев, и ради такой красоты к ним в усадьбу съезжаются все местные живописцы.       Он и не заметил, как его лошадь увели куда-то в сторону, а самого штабс-капитана любезно сопроводили в дом, заботливо усадили на мягкий диван и оставили ожидать.       — Погодь, я сейчас барина позову. — женщина в длинной белой юбке и цветастом фартуке (разве не должно быть наоборот?) сняла с головы косынку, вытерла ею руки, испачканные в муке, и скрылась в глубинах дома.       Александр несколько минут задумчиво рассматривал висящие на стене портреты, от скуки пересчитывая пуговицы на мундире незнакомого ему офицера, взиравшего на мир с холста немигающим взглядом.       Бездумное сидение скоро наскучило штабс-капитану, и он, подчиняясь какому-то необъяснимому порыву, вскочил с дивана и резко отдёрнул массивную штору. В комнату хлынул яркий дневной свет.       На подоконнике, поджав ноги к груди, сидела девушка в одной лишь ночной сорочке. Она оторвалась от книги и с интересом уставилась на опешившего Загорского, слегка наклонила голову в сторону, рассматривая его. Саша, наконец, пришёл в себя и отвернулся лицом к стене, стараясь остудить горящие щёки ладонями.       Кажется, он где-то уже её видел. Когда проезжал мимо мельниц? Или в самом городе? Или же она была частью той ночной процессии? Только бы услышать голос, тогда бы можно было сказать наверняка.       — С-сударыня, — запинающимся от волнения голосом начал он, — я..я прошу прощения за этот казус. Я н-не хотел, будьте уверены. Я даже ничего разглядеть не успел, Христом Богом клянусь.       Тишина.       Он подождал ещё несколько минут и затем обернулся.       Девушка исчезла.       Должно быть, бесшумно убежала в другую комнату. Ну и Бог с ней. У него и так душа чуть в пятки не ушла.