Глава 1: Реквием былого величия
26 июля 2020 г., 03:30
Звон разбитого окна разрушает тишину, заставляет от неё отказаться. Под градом из осколков безжизненное тело летит вниз, с грохотом приземляясь на землю, в клумбу с белыми цветами, орошая их кровью, делая их пёстрыми от красных, бесформенных пятен. Сквозная дыра в животе выглядела отвратительно, а лицо мужчины, искривлённое в предсмертной агонии говорило о том, что этот вампир себя больше не исцелит... Слышатся крики, звуки рвущейся плоти, дикий грохот внутри поместья, что выглядело столь обширно для того, чтобы быть гробницей для своего владельца.
Некогда неспокойная обстановка эволюционировала в экстренную, опасную для жизни. Воздух едва ли не трескается от напряжения, когда два вампира, потрёпанные побоями, ходят кругами и испепеляют друг друга дикими взглядами. Один из них выглядит старше, опытнее: русые волосы уже затронуты сединой, красные глаза лихим огнём сверкают в полумраке комнаты, освещенной восковыми свечами. Его правая бровь была разбита — из неё сочилась кровь, как и нижняя губа, которая была скорее порвана, нежели рассечена. Серый клетчатый костюм был смят и испачкан в крови от иных повреждений на его теле. Вампир тяжело дышал, но молчал и сохранял спокойствие. Его оппонент выглядит немного моложе. Лицо искривлено усмешкой, руки сжимают рукоять клинка, окровавленное лезвие которого всё равно оставалось голодным до чужой крови — в комнате присутствовало словно три вампира.
За ними был перевёрнутый рабочий стол, вокруг валялись скомканные бумаги, некоторые из которых были испачканы в следах от обуви и чернилах — перевернутый пузырек, упавший со стола, разбился и содержимое иссиня-чёрным пятном растеклось по полу.
— Матье, — усмехается он, смотря на мужчину, останавливаясь на месте и смиряя его взглядом. — В дикой природе пожилые вожаки сами сдают свои полномочия и уходят, уступая место молодым и сильным. Но когда ты, старый и упрямый лев, который последними клыками цепляется за своё место, мне не остаётся ничего, помимо того, как сбросить тебя с лидерских позиций самостоятельно. Ваша династия достаточно стара, но рано или поздно приходит конец абсолютно всему. Думаю, как любитель погрызть гранит науки, ты это знаешь и без меня.
Матье усмехается, слабо, но хищно. Пожилой лев, каковым его назвал собеседник, понимал, о чём говорит трусливый шакал в лице его оппонента, каким он его и видел. Конец всего? Марте́н слышал об этом, но не был уверен, что его конец наступит так скоро. Это придало ему уверенности и энтузиазма во взгляде красных глаз, которые раскалёнными угольками смеряли молодого вампира, который как собака ощущал любое колебание адреналина от собеседника. Матье делает тяжёлый вздох и на пару секунд прикрывает глаза, рукой вытирая густую каплю чуть подзапёкшейся крови на лбу:
— Похвально, что ты вдруг решил увлечься античной философией, чтобы знать, чем меня задеть, Ксавьер, — отвечает князь. — Но и без того ничтожное количество теории не помогут тебе. Никогда не дели добычу на трофеи, не убив её. Переходи от пустословия к действиям. Если ты изъявил желание стать князем вместо меня, тебе нужно не только уметь красиво говорить и травмировать мое лицо.
Вышеупомянутый Ксавьер разъярённо оскалился, обнажая клыки, только сильнее сжав в руке клинок. Его чёрные глаза, казалось, пытались затянуть Матье в свою бездну на бесповоротном основании, и слабая улыбка князя лишь укрепляла это желание. Самодовольный и гордый лик хотелось стереть с лица земли, и горячий нрав молодого вампира становится неконтролируемым; Касавьер бросается к Матье, и тот лишь спокойно делает шаг ему навстречу, выхватывая стилет, припрятанный в рукаве...
***
Flashback — Тереза! — писклявый голос, принадлежащий маленькому ребёнку, раздаётся прямо у уха девушки, что притаившись в тени, мирно читает книгу и целиком отдаваясь её атмосфере, до тех пор, пока в общество не вторгается внешний раздражитель. Мальчишка лет семи-восьми щебетал песни и задорно смеялся, пряча что-то за спиной и разглядывая лицо девушки, которое украшается в этот момент слабой улыбкой. Как только внимание было переведено от книги к мальцу, тот с гордой улыбкой показывает в руке пойманное, перепуганное этим действием насекомое. Лазурные крылья хрупкого чешуйчатокрылого сжимались пальцами мальчишки в тщетных попытках побороться за свою свободу. Насекомое не издало ни звука, в то время, как его полонитель звонко смеялся, в восторгом смотря на крылья бабочки. — Ох... Бабочку нашёл? — чуть удивлённые глаза Терезы хлопнули пару раз ресницами, после чего девушка сделала меланхоличную гримасу. — Рафаэль, отпусти её. Ей же больно... И она тоже хочет быть свободной. Мальчишка поднимает свои большие, голубые очи на Терезу, отводя взгляд от бедного насекомого. Ему не хочется отпускать столь дивное создание обратно на волю, и он кривит губы, выражая это. Почему это ему нужно отпустить её? Она же такая красивая... Рафаэль требует больших аргументов! — Смотри, — Тереза мягко улыбается, реагируя на эти эмоции достаточно легко, уже зная, как объяснить ему то, что она говорила. — Ты ведь свободен, да? Ходишь своими ногами, управляешь руками... Никто тебя не заставляет что-то делать, так? Рафаэль внезапно вспыхивает и хмурится, вполне справедливо возмущаясь: — Врёшь! — мальчик дует щёки и фыркает. — Мама заставляет меня есть овощи! Тереза удивлённо смотрит на Рафаэля, а после широко улыбается и смеётся. — Она делает это, потому что это полезно. Наша мама хочет, чтобы ты был здоровым. Знаешь, как меня она в своё время воспитывала? Отпусти бабочку, ты ведь просто сделаешь ей больно. Округлые щёчки мальчика становятся ещё объёмнее, когда он фыркает и выражает нежелание слушаться старшую сестру. Но всё же он разжимает пальцы, и вырвавшееся на свободу насекомое улетает прочь, к ближайшему розовому кустарнику. Лазурный перламутр от крыльев бабочки растирается на пальцах, и мальчик пару секунд смотрит на красивый след, после чего, недовольный, опускает голову. Тереза со смехом смотрит на него и берёт за руку. Мягким движением она притягивает его к себе и обнимает, после усаживая на свои коленки и прижимая к себе, сопровождая это действительно лёгким поцелуем у лоб. — Я уверена, она поблагодарила тебя за благосклонность. Бледные, холодные пальцы девушки ворошат светлые кудри мальчика, которые с возрастом потемнеют, станут более крепкими и жёсткими. Рафаэль расплывается в довольной улыбке, более охотно вжимаясь в грудь сестры, воистину радуясь этим объятиям. Мальчишка совсем мал: он юн, несмышлён, невинен и по-возрастному глуп, и Терезе становится как-то не по себе от мысли того, что может ожидать этого желторотого птенца в будущем... Он вряд ли покинет фамильное гнездо, но летать ему стоит научиться. Тереза лишь думает о том, как этот хрупкий мальчик займёт место отца в далёком будущем? Матье гордился своими детьми, он был уверен, они добьются многого и не посрамят род династии Мартен, что была основана ещё со времён раннего Средневековья. Семейные ценности были вышкой менталитета девушки, и мысль сохранять их во что бы это ей не стала, даже вдохновляет её. Правда и пугает одновременно... — Тереза... — Раф отрывает голову от её груди и смотрит на сестрицу с вопросом, который раскрывается на его лице с чувством лёгкой обиды и нетерпения. — А когда у меня вырастут такие же клыки, как у тебя и папы? Я хочу быть вампиром, как ты! Тереза хлопает глазами, смотря на младшего брата с удивлением, но после как-то грустно улыбается. Точно... Он же ведь не знает, что клыки не появляются просто так. Тереза делает свою улыбку неловкой и пожимает плечами, тем самым сходя на более мягкий ответ: — Когда ты подрастёшь, — Рафаэль изгибает бровь, наивно считая себя подготовленным к вампиризму и взрослым, в чём Мартен-старшая сомневается. — Мои клыки ведь тоже выросли совсем недавно. Всему своё время, Рафаэль... Мальца совсем не устраивает такой ответ, и Рафаэль складывает руки на груди, надув одну щёку и отведя взгляд от старшей сестры, ютившейся в тени, которая была для неё самым настоящим приютом. Однако то, как улыбается сестра, что юный Мартин видит, иногда украдкой бросая на Терезу обидчивые взгляды в безуспешных попытках разжалобить её на другой, более устраивающий его светлость, вариант ответа, всё же заставляет мальчика отпрянуть от мысли капризничать дальше. Перед Терезой, чьё терпение могло бесконечно поражать, уже становилось неудобно. От мыслей мальчика отвлекает та самая бабочка, которую он минутами назад держал в пальцах за крылья. Она так свободно и незримо жизнерадостно порхает над землёй, так спокойно летит глубже в сад, и это порождает у Рафаэля желание подняться и побежать вслед за насекомым, что он и делает. Тереза широко улыбается и, тихо смеясь, поднимается на ноги, поправляя подол платья, после чего с лёгкой пробежкой следует за мальцом. Тот беззаботно бежит за бабочкой, до тех пор пока оная не скрывается среди цветков белых лилий, которые росли в одной клумбе. Рафаэль останавливается, десяток секунд молча наблюдает и выжидает, когда его голубые глаза вновь увидят заветные крылья, но бабочка и не думает показаться. Озабоченный этим вопросом, мальчик подходит поближе к цветам и ошеломлённо вздрагивает. — Т-Тере... — он не договаривает имя сестры, широко распахнув веки от вида своей бабочки, что угодила в свежую, достаточно крупную паутину. Её хозяин — достаточно крупный, жирный и мохнатый паук резво достигает своей добычи и вонзает в хрупкое тело свои хелицеры. Рафу показалось, что хруст тонкого тела бабочки, уносящий вместе с собой в воздух её жизнь, эхом раскинулся в его ушах; он вздрагивает, а на глазах появляется тонкая пелена слёз. Сестра догоняет его и переключает внимание на сцену столь естественного и хладнокровного убийства. Когда же та замечает, что у младшего брата глаза на мокром месте, она тяжко вздыхает и присаживается подле него, обнимая. Тереза прекрасно понимает, что это ребёнок, который только успел выразить своё впечатление бабочкой, как это впечатление тут же находит свою кончину в паутине... Одно её насторожило — та сравнивает паука и бабочку с вампиром и человеком. Как ей объяснить, что вампиры в мире в каком-то смысле живут, как такие же пауки, и люди для них — всё равно, что бабочки, испытавшие неудачу попасть в расставленную сеть и запутаться в ней?... Тереза закрывает глаза и тяжело вздыхает, молча и без рефлексии слушая жалобу Рафаэля на этого несчастного паука... Параллельно стараясь не стать бабочкой, уже будучи пауком. END Flashback***
Тереза вновь слышит этот плач и крики, когда врывается в детскую комнату сквозь лязг когтей и оружия. Сердце наполняется страхом и тревогой. Крик своего брата она узнает в любой толпе. Такой жалобный, громкий, похожий на вопль, вторящий её имя: — Тере-е-еза! Глаза наливаются кровью, когда чья-то грубая рука едва отрывает мальчишку над полом, крепко держа того за кудри. Контролировать себя сложно, когда ты видишь не приходящую в себя мать, где-то дрожащую и лежащую на полу у разбитого окна... Вампир получает сильный удар по голове подсвечником, коим вооружилась девушка, вбежав в комнату. От такого удара человек не выживает... Но её оппонент — вампир. Вампир, посмевший ворваться в комнату к хрупкой женщине и её маленькому сыну. Вампир, которому вообще непонятно как взбрела в голову мысль нажить себе врагов и шанс встретить свою смерть. Рафаэль падает на пол и в истерике кричит, наблюдая то, как зверски расправляется с обидчиком его некогда нежная и добрая сестрица Тереза, которая, так же яростно схватив оппонента за волосы, вжимала его в пол своим телом и с силой била его головой о паркет, пока его не залила алая кровь. Вскакивая, та добивает его ударом ноги в шею, с хрустом ломая её. Красные глаза, гневно сверкающие в полумраке, переводят свой хмурый взор на забившегося под кровать Рафаэля, а после — на женщину, лежащую у окна. Она уже открыла глаза... Слава всему... — Рафаэль, — с неожиданной строгостью отчеканила Тереза. — Не уходи от мамы... Я найду Долорес. Она выскальзывает из комнаты и бежит куда-то по коридору, оглядываясь и прислушиваясь к громкости шума, на который она бежала. Совсем скоро она слышит истошный крик, а после созерцает растекающуюся на полу лужу крови, которая видна вампирше из-за угла. Показывается достаточно крепкая, но в то же время женственная фигура обладательницы вышеуказанного имени. Долорес... Долорес Блэквуд — соклановец клана Мартен, принятая ещё до рождения Терезы. Девчушка из брошенной на произвол судьбы новообращённой эволюционировала в достаточно сильную, экстравагантную и волевую личность, которая стала близкой подругой Терезе, которая была под её надзором с детских лет, и неплохой гувернанткой Рафаэлю. Однако сейчас дело было не до изящества. Все её плавные движения были резкими, с вкладуемой в них силой, направленной на то, чтобы убить... Красивое, аккуратное личико было перепачкано в чужой крови, брызги которой распространились по близстоящей стене, волнистые волосы спутались, а глаза питали тот же голод и злость, что сейчас выделяли глаза Терезы. — Лола... — на одном дыхании прошептала Тереза, чуть успокаиваясь даже в такой ситуации. — Что происходит? Почему... Почему на нас напали? Тереза неприлично спокойно говорит для человека, переживающего покушение. Но вся тревога томилась внутри, сейчас Терезе нужны были факты. — Ксавьер Эли́... — пробубнила Блэквуд с отвращением, вынимая из кармана на платье белый, шёлковый платок, которым она вытирает кровь с рук и лица. — Он и его сообщники решили захватить власть себе. Исходя из криков того, что существовало до встречи со мной, это всё действительно серьёзно. И мне кажется, господин Матье нуждается в помощи... — ... — Тереза брюзгливо молчит, услышав имя господина Эли́, кажется, он был ей неприятен. Ей и её отцу. Поэтому Терезу очень настораживают последние слова Долорес. — Поняла... Беги к Рафаэлю. Он... Он нуждается в поддержке. Лола твёрдо и решительно кивает, после чего срывается в противоположное Терезе направление, в детскую комнату. Сама Мартен спешит к лестнице, дабы успеть к отцу на помощь... Она перескакивает по одну, по две ступеньки, лестница кажется Терезе бескрайней и мучительно длинной... Она стиснула зубы и гневно прошипела, достигая её края. Переглянувшись, оная бежит дальше, наконец настигая кабинета отца. Тереза толкает дверь...
