Охота на лис.

      В бункере царила тьма, которая исчезла вместе с городом. Дверь открылась после того, как мир снаружи превратился в пепел. Она боялась того, что происходит. Концентрация опасности для такого ребёнка, как она, была колоссальной. Она хотела знать, где мама и Франциска, а главное —успеют ли они добраться до бункера вовремя? Все её мысли резко испарились, стоило стальной двери отвлечь её на короткое мгновение.       Сначала Элизабет приняла его за ангела. Один из тех, кто может творить чудеса и спасать людей. Но его глаза не принадлежали ангелу. Для божества у него был слишком свирепый, одержимый и даже безумный взгляд. Но, может, он был ангелом другого рода — ангелом смерти.       Он явно что-то искал, когда заглянул в бункер. Казалось, он охотился за чем-то, но это чувство исчезло, когда его глаза столкнулись с чужим взглядом. Элизабет вдруг стало холодно. Её захлестнула волна страха и изумления. Его взгляд немного смягчился, будто специально, не желая пугать её. Она медленно расслабилась. Её разум успокоился, как только её глаза остановились на лице незнакомца.       В тот день исчез мир, который все знали, положив начало чему-то новому. Она не понимала, что происходит и что случилось с городом. Отец сказал ей, что это как-то связано с атомной станцией, с путешественниками во времени. Её мать и сестра где-то ждали их, поэтому они должны были начать поиски в военных палатках.       Еды было мало, она никогда не была вкусной, но ничего другого у них не осталось. Они бродили по городу в поисках чего-нибудь съестного, а также остатков прошлой, известной им ранее жизни. Всё вокруг было мёртвого серого цвета, дождь лил бесконечным потоком. По мере того, как проходили дни, Элизабет всё более осознанно приходила к выводу, что, скорее всего, её мать и сестра давно были мертвы. Она постоянно злилась на отца за отрицание очевидной действительности. Она чувствовала себя такой одинокой и испуганной, что иногда ей хотелось просто закрыть глаза и заснуть навсегда, как это случилось с ними.       Они отправились к дому Канвальдов, вернее, к тому, что он него осталось. Отец попросил её остаться на кухне, а сам пошёл наверх проверить, здесь ли её мать и сестра. Элизабет чувствовала себя измученной, разбитой и совершенно одинокой. На полу она нашла семейное фото. Эта вещь была единственным, что осталось от семьи.       Элизабет почувствовала, как воздух вокруг неё изменился. Родилось странное ощущение, будто кто-то следил за ней. Она обернулась, чтобы удостовериться в том, что находится на кухне совершенно одна, но за её спиной возвышался он.       Он стянул с головы капюшон, и она смогла разглядеть его пронзительные голубые глаза. Глаза охотника. Глаза ангела. Глаза смерти… Они смотрели на неё с необыкновенной нежностью. Он снова не хотел её напугать. Его руки быстро передали ей, что он всего лишь ищет в этом доме еду, а затем спросили, что ищет здесь она.       Элизабет достала из кармана маленький блокнот и написала ответ. Она показала ему свой ответ, прежде чем спросить, где он остановился на ночлег. Ей почему-то казалось, что он чувствует себя таким же одиноким, как и она, что ему тоже нужен друг. Он написал свой ответ. Пещеры…       Прежде чем она успела спросить что-нибудь ещё, вернулся отец. Он закричал и яростно замахал руками, видимо, приказывая ангелу убираться. Оставить её в покое. Но меньше всего ей хотелось оставаться одной. Она просто желала найти такого же друга, как Ясин. Объятий, в которых она чувствовала себя в безопасности, как в объятиях матери.       Мальчик что-то ответил отцу, а затем с неохотой посмотрел на Элизабет. Он развернулся и ушёл, оставив её ещё более сердитой и одинокой, чем прежде.

∞∞∞∞∞∞

      Она опустила потрясённый взгляд на свои руки. Она потеряла способность мыслить на короткое мгновение, пребывая в бешеном трансе эмоций, возвращаясь в суровую реальность только тогда, когда мужчина перестал шевелиться. Она… Она убила его.       Элизабет отодвинулась от тела и направилась в ванную трейлера, обнаруживая там отца с ножом вонзённым ему в шею. Он лежал неподвижно и не дышал. Он тоже оставил её, и теперь Элизабет была по-настоящему одинокой и напуганной.       Она проигнорировала дождь и скрывающуюся за ним опасность. Элизабет понятия не имела, что происходит вокруг, а главное — куда она направляется. Ноги понесли её вперёд без вмешательства хозяйки, пока слёзы и капли холодного дождя стекали по её лицу.       Элизабет не могла ответить на вопрос, как долго она шла, или где она вообще находилась, пока не заметила его снова. Она была в пещере в промокшей и грязной одежде. Он сел перед ней после того, как дал ей что-то из еды. Она оказалась права. Он был ангелом.       Когда она немного пришла в себя, её руки спросили имя незнакомца. Он осторожно взял её руку и повернул ладонью вверх. Кончик его пальца скользнул по чужой коже, словно ручка по бумаге. Он писал невидимый текст, передавая ей тайное послание. Ханно…       Некоторое время они оба сидели у огня, не разговаривая. Её руки были заняты игрой с часами, которые дал ей странный священник. Элизабет показалось необычным совпадением написанное на часах имя её матери. Эта вещь была единственным напоминанием о её семье.       Её мать, отец, сестра — все они сейчас, должно быть, на небесах, в настоящем раю. Позволят ли ей когда-нибудь увидеть их снова? Если рай действительно существовует, значит, он предназначен только для хороших людей? Она убила человека. Это не сделало её плохой? После убийства она чувствовала себя злой и жестокой. И за это Бог накажет её, никогда больше не позволив увидеть свою семью.       Элизабет подняла голову, выискивая взгляд Ханно. Он был ангелом… Может он мог бы рассказать ей о рае? Может однажды он мог бы забрать её туда, поговорить с Богом и убедить Его позволить ей снова встретиться с семьёй? «Расскажи мне о рае, » — спросила она дрожащими руками, боясь о последствиях своей просьбы. Его голубые глаза сияли в темноте, разглядывая её с теплотой во взгляде.       Ханно медленно поднял руки, неуверенный в правильности жестов. Его голос последовал за взмахом рук, сформировывая полный ответ. Она могла его понять по языку жестов или, читая по губам, которые двигались очень мягко. «Рай свободен он боли и страданий, » — сказал он. — «Там забывается всё, что мы когда-либо делали. Стирается любая боль, которую мы когда-либо испытывали. Все мёртвые там живы. Адам сдержит своё обещание и откроет проход.» Элизабет понятия не имела, кто такой Адам, она даже не была уверена в правдивости слов Ханно, но сейчас она нуждалась в вере в каждое его слово. «А они будут там?» — спросила Элизабет через некоторое время. Ханно утвердительно кивнул. «Я попаду туда?» В этот раз он не ответил. Он поднялся со своего места и сел ближе к ней, неловко обняв её за плечи. Свободной рукой он указал на неё, а потом на себя. Ты и Я. Обещаю.       Она заснула рядом с ним, помня об этом обещании. Запертая в аду, но окружённая теплом его рук, нежно обнимающих её, защищающих, как самые крепкие стены и самое тёплое одеяло. Впервые за несколько месяцев она не чувствовала себя одинокой.

∞∞∞∞∞∞

      Ханно объяснил ей необходимость копать и убирать большие валуны, мешающие проходу в туннель. Этот проход был важнейшей частью их путешествия в рай. Таков был план Адама, Элизабет вскоре поняла, что планы Адама не должны и не могут подвергаться сомнениям.       Каждый раз, когда они расширяли туннель, Элизабет замечала, как яростная и холодная решимость вновь овладевает взглядом Ханно. Он внезапно стал другим, его образ теперь никак не вязался с образом ангела-хранителя. Он казался страшной смертью человека и дьявола. Взгляд его глаз вызывал у неё тот же озноб, что и при встрече со священником. С тем, который, по словам её матери, забрал Яниса. Она несколько раз пыталась вспомнить его имя, но каждый такой раз она была слишком измучена, поэтому эта задача становилась второстепенной.       Элизабет работала до тех пор, пока её руки совсем не огрубели, а тело не начинало ныть от усталости. После долгого дня в туннеле, Ханно обычно находил какую-нибудь еду, а после Элизабет помогала ему выучить язык жестов. Это было похоже на обучение ребёнка чтению и письму. Ханно учился достаточно быстро, но Элизабет не могла понять, обладал ли он какими-нибудь познаниями до их обучения или это был чистый инстинкт.       Пока он учился «говорить», Элизабет открывала для себя что-то новое о Ханно. У него была сестра и сейчас она была где-то очень далеко. Он был преданным и часто молился в одиночестве в самых тёмных углах пещеры. Ханно рассказывал ей о небесах и планах господа на них. Он говорил о сотворении нового мира. Sic mundus creatus est.       По ночам, когда их измученные тела нуждались во сне, Элизабет ложилась рядом и обнимала его, как раньше обнималась с Франциской, когда ей снился дурной сон. Ханно отгонял от неё холод и кошмары. Он играл с её волосами или нежно гладил по спине, пока она засыпала.       В мрачные серые дни Ханно становился единственным источником света, который удерживал Элизабет на избранном пути. Он был её другом, защитником, семьёй… Его красивое лицо никогда не трогала гримаса злобы, он ни разу не злился на неё, отчего Элизабет никогда не чувствовала себя ненужной. В итоге Элизабет даже узнала, что он умеет улыбаться и смеяться в ответ на её шутки.       Считать месяца и годы было бесполезной идеей. Они были похожи друг на друга. Она следила за временем, отталкиваясь от длины своих волос. Ханно подстригал её, хотя он не любил этого делать, но отказать в помощи ей он просто не мог. Особенно Элизабет нуждалась в этом, когда её волосы становились слишком длинными и запутанными. В свою очередь Элизабет тоже научилась подстригать его, не оставляя при этом после своей работы сумасшедшую причёску. Элизабет любила наблюдать за Ханно, пока он брился, было в этом процессе что-то гипнотическое.       Элизабет нравилось думать о Ханно, как о своём парне. Таком же, каким был Ясин. Может быть, когда она подрастёт, они поженятся? Они покинут пещеру и построят домик в лесу, похожий на хижину её отца. Это стало самой важной целью в её жизни и, вероятно, это был предел её возможностей в этом новом мире. Ханно никогда не говорил о своих желаниях. Вся его жизнь заключалась в вечном поиске, в исполнении миссии. Он должен был следовать приказам Адама, хотя она и не понимала, почему они так важны.

∞∞∞∞∞∞

      У Ханно были глаза охотника, но эта холодная решимость во взгляде никогда не была направлена на неё. С течением времени, когда они стали старше, его поведение изменилось.       Первым делом он ненавязчиво установил между ними безопасную дистанцию. Она начала спать на отдельном матрасе в другом конце пещеры. Он избегал её объятий и больше не играл с её волосами. Элизабет задавалась вопросом, связано ли это отношение как-то с тем, что теперь каждый лунный цикл она страдала от кровотечения?       Скорее всего, из-за этого он испытывал к ней отвращение, но был слишком погружён в решение задачи, чтобы оставить её. Ханно дал ей слово, что всегда будет беречь её. Но привязанность не была частью этого соглашения. И его отстранённость причиняла боль. Она скучала по кратким нежным жестам, которые заставляли её чувствовать себя любимой и нужной. Ханно стал самым близким человеком, он стал её семьёй, поэтому Элизабет чувствовала себя отвергнутой.       Элизабет также заметила перемену в его взгляде. Он больше не смотрел на неё с добротой. Он был охотником и смотрел на неё так, словно она была лисой, поджидающей неминуемую гибель. Его взгляд пробуждал в ней чувство неловкости и теплоты, будто её резко начинало лихорадить. Каждое его движение было тщательно продумано, словно он был котом, окружающим добычу. Всё это было похоже на какую-то игру, но Элизабет не знала её правил. «Почему ты избегаешь меня?» — спросила она однажды ночью. Она быстро задвигала руками, пронзая его негодующим взглядом. Ханно взглянул на неё в замешательстве, прежде чем ответить. «Я не избегаю, » — его жесты были медленными и неуверенными. — «Почему ты так решила?» «Ты не остаёшься со мной. Если я остаюсь в пещере, ты находишь мере занятие снаружи, » — её движения стали ещё быстрее и энергичнее. — «Ты не… Ты не обнимаешь меня. Не разрешаешь садиться рядом. Ты больше не спишь со мной.» Разгневанная, она заплакала, ускоряясь настолько, что Ханно пришлось попросить её быть помедленнее, чтобы понять, что она хочет ему сказать. «Ты больше не хочешь видеть меня здесь.» Ханно слегка покачал головой. Он сделал шаг к ней навстречу и на секунду коснулся её рук. Его глаза снова излучали теплоту и нежность. «Я хочу, чтобы ты осталась, » — сказал он, глядя в её глаза. — «Я просто пытаюсь защитить тебя. Дать больше личного пространства.» «Мне оно не нужно!» — её ответ всё ещё выражал озлобленность. Её жесты были резкими и грубыми. — «Я хочу, чтобы всё было как раньше.» «Ты растёшь, » — наконец сказал Ханно. Его жесты были очень напряжёнными, а губы неуверенно складывали слова. — «Всё меняется. Но это не значит, что я не хочу видеть тебя здесь.» Слёзы упрямо катились по её лицу, Элизабет сердито смахнула их. Слова Ханно не убедили её, он и не знал, что можно было добавить ещё. «Я ухожу, » —сказала Элизабет, после чего Ханно сразу побледнел. «Ты не можешь уйти!» — жесты Ханно были беспорядочны, Элизабет поняла, что он кричит. — «Там ты умрёшь!» «Я могу о себе позаботиться, » — в её ответе читалось безразличие и некое презрение к его одержимости защищать её. — «Ты мне не нужен». Эти слова ранили обоих, Ханно почувствовал себя опустошённым. «Ты нужна мне, » — последовал медленный ответ. «Зачем?» — задала вопрос она с явной злобой, которая до сих пор кипела в её венах. «Рая без тебя не существует, » — ответил он. Какое-то время Элизабет не знала, как расценить его слова. Она нужна ему для завершения плана Адама? И это всё? Или она нужна ему, потому что его рай не будет полноценным без неё? Во втором Элизабет сомневалась. Скорее всего, истинной причиной был план Адама.       Элизабет заметила, что он плачет. Такого она ещё никогда не видела. Ханно всегда был таким спокойным прагматичным и сосредоточенным… Иногда вообще трудно было сказать, испытывает ли он какие-либо чувства. Элизабет знала, как заставить его улыбаться, смеяться или даже шутить. Но такую реакцию она наблюдала впервые.       Она видела его грустным или ей просто казалось, что он грустит, но плакать? Это было абсолютно новым явлением. Элизабет сразу пожалела о своих словах. Да, она хотела сделать ему больно, но вся эта ситуация плавно выходила из-под контроля. Ханно стоял на самом краю пропасти, граничащей с его эмоциональным пределом. Если именно она столкнёт его вниз, никто не удивится. «Прости меня, » — Она застенчиво двинула руками, сомневаясь, что Ханно видит её ответ. Его руки дрожали, казалось, он совсем растерялся. За всё это время, проведённое вместе, он хорошо изучил перепады её настроения, но сейчас она задела его больное место. Он почти не говорил о своей семье, и Элизабет решила, что все они погибли, как и её семейство. Её громкое обещание уйти, должно быть, пробудили в нём забытую боль.       Ханно всё ещё плакал, медленно отходя от неё. То, как он шёл к противоположной стороне пещеры, к своему матрасу, вывело её из равновесия. Здесь, в месте, где не было стен, такое поведение было равносильно тому, чтобы запереться в своей комнате. Он не знал, что ответить на её требования. Он не знал, как справиться с таким уровнем неприятия.       Но… Даже, если бы между ними сейчас была стена, Элизабет попыталась бы разбить её, чтобы дотянуться до Ханно. Она причинила ему боль, и ей же следовало исправить это. Она подошла к нему и осторожно села рядом. Элизабет легонько коснулась его плеча, привлекая его внимание. Ханно посмотрел на неё взглядом раненого зверя, но не сказал, чтобы она оставила его одного. «Прости меня, » — повторила она, надеясь, что сейчас он примет её извинение. — «Я не это имела в виду. Я не хочу уходить.» Элизабет неловко обняла его. Она почувствовала, как его правая рука сжала её запястье, словно он боялся потерять её. Чувство отторжения, которое так сильно беспокоило её, исчезло, подарив свободу на какое-то время.       Ханно отпустил её запястье. Он повернулся к ней так, чтобы заглянуть в её глаза. Мгновение он колебался, но потом опустил голову и прижался к её губам в застенчивом поцелуе.       Это произошло быстро, Элизабет сразу вспомнила, как она поцеловала Ясина в щёку во время обеда. Этот поцелуй был волнующим и волшебным. Но на этот раз, это не была щека Ясина. Это были губы Ханно, которые целовали её, это было нечто совсем иное. Ханно заставил её жаждать большего, хотя она и не была до конца уверена, чего именно хотела сейчас.       Он прервал поцелуй и надолго прижался лбом к её лбу. Элизабет чувствовала его тяжёлое дыхание на своей коже и то, как тяжело ему было сидеть смирно. «Вот, почему всё не может быть так, как было раньше,» — его дрожащие руки медленно шевелились, пока губы тихо повторяли слова. — «Я знаю, чего хочу, но сейчас неподходящее время.»