Охота на лис.

      Все эти годы он верил словам Адама и более взрослой версии себя. Ханно слепо следовал чужим планам, не задаваясь вопросом, ценой чего он сможет достичь Рая. Иногда он задумывался, стоило ли всё это того? Может, ему нужно было последовать своим религиозным наклонностям и стать священником?       «Ты должен прожить ту же жизнь, что и я, чтобы стать тем, кем я сейчас являюсь» — его взрослая версия часто говорила эти слова, когда преданность их общему делу готова была потухнуть в глазах парня.       Ханно едва ли мог представить себе нечто более ценное, чем их дело. Он лелеял сладкие мечты о месте без боли, о месте, где его мать будет жива, о месте, где нет страданий. Там исчезнет необходимость в занятии подозрительной деятельностью. Он верил этим мечтам, но Ноа говорил, придёт время, когда его цель изменится, а поиски Рая преобретут совсем другую мотивацию.       Имя Элизабет его старшая версия произносила с благоговением, тоской и нежностью. Кем бы она ни была, Ноа обещал, что будет любить её больше, чем собственную жизнь, больше, чем Адама, его план и рай. Он говорил с явным преувеличением, но Ханно не стал ставить под сомнения слова взрослого себя. Вероятно, Ноа уже знал о том, что думает Ханно на этот счёт.       Встреча с Элизабет была неизбежна. Вне зависимости от мира, вне зависимости от времени, она всегда будет его компасом и его целью. Она была слишком юной для того, чтобы Ханно смог уложить мысль о ней в голове. Как он мог влюбиться в девушку, которая была одногодкой Агнес? Было в этом что-то отвратительное и порочное.       Пусть встреча с Элизабет была неизбежна. Он осознал всю глубину этого чувства, как только встретил её в бункере. Она была всего лишь ребёнком, но в её глазах отражалась такая сила и смелость, что Ханно не смог остаться равнодушным. Её умные глаза хранили беспомощность, которая стала толчком для развития опасного уровня наблюдательности.       Глаза лисы на юном лице, которое не представляло никакого интереса для мужчины. И всё же, эта девочка заставляла его чувствовать себя беспомощным и уязвимым. Он не мог прожить ни секунды, оставив её без защиты и заботы, эта опека стала для него естественным процессом, подобно дыханию.       Когда она стала жить с ним в пещере, после того, как её отца убили, Ханно взял на себя ответственность за эту девочку, он пытался заботиться о ней так же, как раньше заботился об Агнес. Нет… По неизвестным ему причинам он окружал Элизабет заботой гораздо чаще. — Ты найдёшь её. Девушку, которую ты полюбишь больше всего на свете, — однажды сказал Ноа, но Ханно слушал его с открытым скептицизмом. — Элизабет это… Она словно лучик солнца. Ты всё поймёшь, когда встретишь её. С самого первого взгляда на неё и до конца света, всё, что ты когда-либо сделаешь, будет сделано ради неё. — Она же будет совсем ребёнком, когда мы встретимся, — сказал Ханно с нескрываемым отвращением. В ответ он получил острый и строгий взгляд от Ноа, который давно был ему знаком. В синеве глаз он различил оттенки гнева и возмущения. — Ты станешь тем, в ком она будет нуждаться, — процедил Ноа сквозь стиснутые зубы. — Защитником, наставником, отцом, братом, другом… Порой, даже врагом. Она причинит тебе боль, доведёт до отчаяния. Большую часть времени ты не будешь понимать её, пока не придёт нужное время. Ты не познаешь её, как женщину до её совершеннолетия. И это ожидание станет испытанием твоей веры и убеждений, но как я уже сказал… Ты станешь тем, в ком она будет нуждаться. Не больше, не меньше.       И многое из сказанного оказалось правдой. Ханно становился тем, в ком нуждалась Элизабет. Поначалу это было легко. Он заботился о ней, был другом, братом или даже отцом, зачастую в этом не было ничего сложного. Среди череды дней хаоса, в который был погружён постапокалиптический мир, Ханно часто задавался вопросом, то тепло, которое рождается в его груди, когда он видит улыбающуюся Элизабет, об этом говорил Ноа?       Но время — штука хитрая, а вкупе с загадками, таящимися во взрослении девушки, ещё и сложная.       Ханно внимательно следил за её изменениями и понимал, что близится день, когда она станет девушкой, в которую он окончательно и бесповоротно влюбится. Детская полнота сошла с её лица, сделав его нежным, дав дорогу острым чертам лица. Её тело тоже изменилось, теперь он замечал женские изгибы её фигуры, грудь не казалась плоской. Только глаза оставались прежними. Лисьи глаза, дикие и умные, они следили за каждым шагом Ханно и заставляли чувствовать себя уязвимым. Временами он был уверен, что Элизабет могла читать его мысли, которые давно не были чистыми.       Неизбежным шагом стала вынужденная дистанция между ними. И он считал это правильным. Элизабет перестала быть ребёнком, поэтому ей требовалось личное пространство. Ханно счёл это адекватным решением, хотя неловкость, витающая в воздухе, убивала его.       Это не могло длиться вечно. Но некая отстранённость стала для него единственным утешением. Естественно, он никогда не думал, что Элизабет отреагирует на это именно таким образом. И уж точно не ожидал, что Элизабет станет угрожать ему тем, чего Ханно так боялся.       «Я ухожу… Я могу о себе позаботиться… Ты мне не нужен…» В её словах скрывалась правда, на тот момент Элизабет уже была достаточно независима и умна, чтобы выжить самостоятельно. Она могла бы найти себе новое место, новых друзей и союзников, которые бы защитили её в случае необходимости. Таковой была горькая правда. Ханно нуждался в ней больше, чем она в нём.       Одна мысль о том, что она его бросит, была невыносимой. У Ханно закружилась голова, он впервые плакал от страха. Хотел бы он иметь хоть малейшее представление о том, как справиться с этой сюрреалистичной ситуацией, в которой он чувствовал себя настолько беспомощным из-за девушки.       Внезапно его охватила детская импульсивность. Он подошёл к своему матрасу и сел на него, прислонившись спиной к стене пещеры. Он свернулся калачиком, инстинктивно стараясь не развалиться на части и не сломаться окончательно.       Элизабет подошла к нему, хотя Ханно понятия не имел с какой целью. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и всё хорошенько обдумать. Пару часов для того, чтобы понять, как справиться с невозможной ситуацией, в которую он попал. Совершенно очевидно, Ханно не хотел обижать Элизабет и заставлять её чувствовать себя лишней или ненужной, но он не мог позволить ей подбираться так близко к себе.       Это было неправильно. Это было небезопасно. Если он пострадал — вся вина и ответственность за это ложилась на его плечи. Но всё это не имело значения. Элизабет всегда стремилась получить желаемое, во что бы то ни стало. Она села рядом с ним и привлекла его внимание. «Прости меня,» — она двигала руками достаточно медленно, чтобы он смог её понять. — «Я не это имела в виду, я не хочу уходить.»       Элизабет неловко обняла его за плечи. На краткий миг она почувствовала волну облегчения, которая избавила его от страхов. Казалось, его правая рука держала её левое запястье целую вечность. Ханно просто хотел убедиться в том, что она действительно здесь, и что она никуда не уйдёт.       Некоторое время он избегал контакта с её взглядом. Он боялся потерять контроль и навсегда всё испортить. Он боялся, что Элизабет передумает. Он боялся причинить ей боль. Ноа сказал, что он должен быть сильным, что это ожидание станет испытанием его веры. Может быть, Ханно просто не был человеком веры? Может, у него не было тех сил, какие должны быть?       Ханно на мгновение задержал на ней взгляд. Лисьи глаза Элизабет смотрели на него с безмолвной мольбой о прощении. Будто она была виновницей в его неспособности справиться с поставленными задачами. Вся эта ситуация была только его виной. Он оправдывал свою слабость искренним желанием защитить её и любовью, которая уже пустила корни в его сердце.       Если бы только он мог управлять временем, как Адам… Если бы он только знал, что делать на этом временном отрезке, чтобы встретить Элизабет в тот момент, когда для обоих это было бы удобно. Это бы разрушило весь план, но, во всяком случае, он смог бы просто ощутить счастье хотя бы на мгновение.       Ханно слегка наклонил голову. Он чувствовал, как Элизабет затаила дыхание в предвкушении. Его губы коснулись её губ.       Он всегда знал, что встреча с Элизабет неизбежна, но в разгаре этого короткого перерыва весь план, казалось, обрёл смысл. Это была его судьба. Элизабет была его началом и концом. Судьбой, от которой он пытался бежать, но в итоге потерпел полную неудачу. «Вот, почему всё не может быть так, как было раньше,» — его дрожащие руки медленно шевелились после того, как он разорвал поцелуй. Элизабет наблюдала за ним в полном шоке. — «Я знаю, чего хочу, но сейчас неподходящее время.»

∞∞∞∞∞∞

      Поведение Ханно было совершено ей непонятно. Если он хочет сохранить между ними некую дистанцию, к чему этот поцелуй? Почему он вдруг разрыдался из-за глупой угрозы? В её голове это отразилось как что-то запутанное и противоречивое, впрочем, как и всё, что касается Ханно.       По его словам сейчас время было неподходящим, но разве это поцелуй не говорил об обратном? С его стороны довольно глупо было делать вид, что она не права! Элизабет любила его, она поняла это довольно давно. Почему ему было так трудно принять свои чувства? Она больше не ребёнок! Она работала наравне с ним, заботилась о нём и даже убивала. Она уже не была тем ребёнком, найденным Ханно в бункере. А он был единственной семьёй, которая у неё осталась.       Его неловкий отказ только сильнее её расстроил. Вскоре после этого Ханно отправился в лес. Он сказал, что немного задержится, поэтому некоторое время Элизабет гадала, правду ли он ей говорит.       В итоге она ему поверила. Элизабет осталась в пещере, блуждая взглядом в поисках чего-то, что хоть немного бы её успокоило. Но все вещи, на которые она натыкалась были чем-то обыденным и привычным для их повседневной жизни. В основном это была одежда из опустевших домов или любые другие полезные вещи.       В небольшой коробочке Элизабет хранила мамины часы, семейное фото, шапку и красную губную помаду, которая напоминала ей о Франциске. Эти вещи были её маленькими сокровищами, и даже Ханно было запрещено прикасаться к ним.       Элизабет вспоминала, как Франциска красила губы всякий раз, когда собиралась встретиться с Магнусом. Элизабет видела в этом символ власти, которым пользовались взрослые женщины. Она часто задавалась вопросом, когда же настанет её черёд воспользоваться этим преимуществом?       Она потеряла счёт тому, сколько раз брала помаду Франциски без разрешения. Элизабет лишь хотела создать образ симпатичной девочки, какой была её сестра. А главное, чтобы это заметил Ясин. Но её план никогда не срабатывал так, как ей хотелось, поэтому вскоре Элизабет просто отказалась от косметики.       Но в данный момент этот маленький бунт был весьма уместен. Она хотела почувствовать себя сильной для разнообразия. Она хотела, чтобы её видели такой, какая она есть. Женщиной, а не ребёнком. Элизабет провела помадой по губам, до сих пор ощущая привкус поцелуя Ханно.       Она понимала, что ведёт себя глупо. Красная помада на губах не заставит Ханно изменить свои взгляды или перейти к более решительным и понятным действиям. Она просто пыталась произвести впечатление на парня, который ей нравился. Она хотела видеть в нём мужчину, а не своего ангела.       Элизабет прошла в свою часть пещеры и легла на импровизированную кровать. Она тихо плакала, пока пыталась заснуть, свернувшись калачиком, как щенок.       Трудно было сказать, как долго она спала. Элизабет проснулась от треска костра, освещающего пещеру. Она села на матрас и потёрла глаза, чтобы легче сфокусировать взгляд. Ханно вернулся и теперь он сидел у костра, наблюдая за кастрюлей в которой готовилось рагу.       Сейчас он казался более спокойным и собранным. Элизабет ждала момента, когда он посмотрит на неё, чтобы спросить, где он был. Но Ханно оставался сконцентрированным на своём прежнем занятии, избегая её взгляда, глядя на огонь. Его глаза снова стали принадлежать охотнику, поэтому Элизабет не была уверена, стоит ли его сейчас беспокоить. «Что это?» — наконец-то спросил он, кивая на красную помаду на её губах. «Губная помада,» — ответила Элизабет как ни в чём не бывало. — «Я нашла её.» Ханно пристально посмотрел на неё. По нему не было понятно, одобрял ли он её поступок или нет. Его глаза были неподвижны, она чувствовала себя под дулом пистолета. «Сотри это,» — его движения были резкими и непреклонными, словно он отдавал приказ. Это напомнило ей, реакцию Франциски, когда сестра обнаруживала пропажу своих вещей. «Но почему?» — Элизабет не была в настроении подчиняться. Она всё ещё злилась на то, как он с ней обошёлся. Поцеловал её и быстро ушёл, будто она была заражена страшной болезнью. — «Мне нравится этот цвет.» «Это неправильно,» — настаивал Ханно. По какой-то причине немного красной помады угрожало всему распорядку. Что ж… Он не был ни её отцом, ни её братом, чтобы требовать чего-то подобного. Он был просто… Просто Ханно. Что бы это ни означало. — «Сотри это.» «Не стану,» — она пожала плечами, проигнорировав его приказ. — «Мне она нравится. В любом случае, ты мне не отец, чтобы командовать.» Ей нравилось управлять им, такого не было раньше, поэтому Ханно поднял на неё удивлённый взгляд, будто у Элизабет выросла вторая голова. Он не привык к её непослушанию, ещё больше — к бунтарскому нраву. «Да это же просто смешно,» — ответил он с нескрываемым гневом. — «Ты всего лишь ребёнок. Эта вещь не предназначена для тебя.» «Я не ребёнок,» — упрямо огрызнулась Элизабет. Она встала с кровати и подошла к нему, останавливаясь перед ним, бросая явный вызов всем своим поведением. Это заставило его встать следом, чтобы должным образом ответить на её непослушание. — «У тебя никогда не бывает подходящего времени, но мне кажется, оно наступило прямо сейчас.» Её руки двигались энергично, а взгляд выражал презрение.       Ханно поднял правую руку, и на секунду Элизабет показалось, что он собирается её ударить. Она приготовилась к пощёчине, но вдруг почувствовала, как его рука остановилась на её щеке, а большой палец коснулся её губ, пытаясь стереть помаду. Глаза охотника были прикованы к её лицу, будто он читал её мысли.       Элизабет задумалась о том, чтобы указать ему на неразумное поведение, но резкий порыв эмоций заставил её изменить свои намерения. Она схватила его за воротник и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его лица. На этот раз она стала инициатором поцелуя, лишив его всякой застенчивости. Элизабет целовала его с жадностью и неловкой неопытностью.       На мгновение ей показалось, что он собирается оттолкнуть её, но Ханно притянул её ближе к себе, отвечая на поцелуй с тем же пылом. Их языки сплелись в чувственном танце, от которого у Элизабет бросило в жар, а по животу пробежало приятное ощущение. Ей было так хорошо, что она решила, что рай должен быть похожим на то, что она чувствует сейчас.       Руки Ханно путали её волосы. Она чувствовала его уверенные объятия, которые удерживали её на месте, пока Ханно продолжал её целовать. Элизабет повторила за ним и заметила, как он слегка оттранился с тихим, но довольным стоном. Этот звук пробудил её инстинкты и заставил задуматься о том, на что она ещё была способна.       Элизабет неловко стянула с него пальто. Она хотела ощутить его тепло полностью. Она удержала его рядом с собой, стараясь не отпускать слишком далеко. Ей хотелось взбунтоваться и доказать ему, что она больше не глупый ребёнок. Она была женщиной, которая могла возжелать его.       Руки Ханно сняли с неё слишком большой свитер и отбросили его в сторону. Он оставил поцелуй на её шее, и Элизабет вдруг почувствовала, как его пальцы заскользили по её обнажённой коже. Элизабет сняла с него рубашку, ведомая желанием ощутить руками то же.       Ханно подхватил её на руки, и не замечая никаких препятствий, отнёс её на матрас. Всё её тело горело от предвкушения, хоть сама Элизабет и не осознавала наверняка, что её ожидает. Рука Ханно обхватила её грудь, и на какую-то долю секунды он изумился, обнаружив у её фигуры женские черты. Он снова опустился к её шее, прочерчивая поцелуями дорожку к её груди. Он коснулся губами левого соска и осторожно втянул его в рот, заставив Элизабет выгнуться дугой под ним и затаить дыхание.       Он проделал то же самое с другой, не тронутой ранее, грудью, в то время, как его руки, будто сами по себе, избавлялись от её брюк. На мгновение Элизабет вздрогнула, почувствовав его пальцы, коснувшиеся её между ног. Он будто точно знал, что делать. Элизабет закатила глаза от удовольствия, когда почувствовала его пальцы внутри. Ханно уверенно двигал ими, часто стимулируя её большим пальцем, играя с её особенно чувствительной зоной.       Элизабет закрыла глаза и позволила себе оказаться ведомой. Она почувствовала испарину, выступившую на их телах, тяжёлое дыхание на своей шее и шероховатость его щетины, царапающую её кожу. Она впервые могла прочувствовать эти ощущения в полной мере, удивляясь тому, насколько они были приятными.       Её тело внезапно пронзила волна удовольствия. Она открыла рот, и на секунду Элизабет показалось, что она громко кричит, хотя её голос оставался таким же тихим, как обычно, но она могла поклясться в обратном.       Ханно положил руку на её щёку и снова поцеловал. На этот раз он был нежным и ласковым, он будто пытался вернуть её в реальность. Элизабет крепко обняла его, целуя в ответ.       Она прервала поцелуй, когда почувствовала, как Ханно вошёл в неё. От боли она зажмурилась и прикусила нижнюю губу. Ханно поцеловал её в щёку, замерев. Это помогло ей расслабиться и привыкнуть к неведомому ранее чувству. Сначала он двигался очень медленно, снова заботясь о ней, помогая привыкнуть к новому ощущению.       Боль превратилась в незначительную мелочь, существующую только на задворках её сознания, она снова почувствовала утраченное наслаждение. Движение их тел было идеальным. К ней вернулись волны мурашек, и Элизабет задрожала под ним. Она схватилась за его спину, оставляя на ней царапины, заставляя Ханно запрокинуть голову и прикрыть глаза. Он не прекращал двигаться, пока Элизабет не почувствовала незнакомую наполненность. Что-то жидкое и липкое оказалось между её ног.       Ханно перекатился набок и несколько секунд оставался абсолютно неподвижным. Элизабет почувствовала боль между ног, но её тело было настолько расслабленно, что боль отошла на второй план. Ей казалось, что она плывёт. Ханно потребовалось некоторое время, прежде чем взглянуть на неё. Он казался встревоженным, будто не был уверенным в правильности того, что они сделали. Он, словно испытывал отвращение к самому себе. «Я сделал тебе больно?» — его руки двигались медленно и неуверенно, когда он спрашивал. Элизабет отрицательно покачала головой, чтобы успокоить его. Но Ханно, похоже, ей не поверил. Он всё ещё хмурился и смотрел не неё прямым взглядом, понятия не имея, что с этим делать.       Элизабет оставила лёгкий поцелуй на его губах и провела пальцами по его волосам. Ханно нежно обнял её и натянул одеяло на их плечи, прикрывая обнажённые тела.       Через некоторое время, мягко обмениваясь ласками, Элизабет набралась смелости и решила спросить его о самом важном. «Так вот, на что похож рай?» — спросила она, разглядывая его лицо с явным любопытством. «Должно быть,» — последовал простой ответ. — «Я не знаю.» «Расскажи мне об этом ещё раз,» — попросила Элизабет, наблюдая за тем, как шевелятся его губы. На этот раз Ханно даже не пытался прибегнуть к языку жестов. Он говорил вслух, и хотя она ничего не слышала, его губы двигались так завораживающе, что привычное чтение по губам превратилось в блаженство. «Рай свободен от боли и страданий,» — сказал он. — «Там забывается всё, что мы когда-либо делали. Стирается любая боль, которую мы когда-либо испытывали. Все мёртвые там живы. Адам сдержит своё обещание и откроет проход». Он говорил те же слова, что и в первый раз в ответ на её вопросы о плане Адама и о том, как им следует себя вести. «Когда-нибудь мы окажемся там,» — он указал на неё, затем на себя. — «Ты и я. Я обещаю.» «Кажется, я люблю тебя,» — Элизабет застенчиво пошевелила пальцами, и Ханно нежно улыбнулся ей, прежде чем поцеловать в лоб. «Я люблю тебя больше,» — ответил он, прочертив пальцами нужные слова, и теперь Элизабет была уверена, что рай выглядит именно так.