Возвращение Саске

Ночная темнота давно окутала Коноху. Она была союзником для тех, кто крадётся в тени или скрывается. И одновременно она могла быть врагом, пряча дороги и свет. В эту ночь она была безразлична к беглянке. Девушку загнали в угол преследователи, хотя она думала, что практически спаслась. Путь отступления был намечен заранее, привычки Учих изучены, а Шисуи, способного выследить врага, сегодня не было в деревне. Девушка ошиблась лишь в одном.       Дрожа всем телом, беглянка склонила голову. Плечи её поднялись в попытке защитить шею, тёмные пряди волос прилипли к вспотевшему лбу. Дыхание ещё долго не придёт в норму. Сердцебиение — тоже. В тишине раздались пара мягких шагов. Учиха Итачи остановился перед беглянкой, замечая как фамильный герб клана наводит на неё ужас. Или может быть, девушка осознавала, что её ожидает. Неминуемо, неизбежно. — Кто тебя заставил? — спросил Итачи. Потемневшие зрачки беглянки метнулись в сторону молодого Учихи. Голова дёрнулась, словно её пронзила судорога, плечи поднялись ещё выше. По лицу прошлась капелька пота и сорвалась вниз. Беглянка сглотнула, на мгновение закрывая глаза. — Простите, — практически прошептала она, опустив голову ниже. — Простите. Итачи краем глаза заметил, как все пятеро преследователей из клана Учих готовы были в любой момент прикончить виновную. Он чуть приподнял руку, чтобы успокоить их. — Говори. — Я не хотела навредить вам. Простите, — снова повторила девушка. — Пожалуйста… я не хотела. Она по-прежнему не поднимала взгляда. Итачи протянул руку к её подбородку и заставил посмотреть на себя. — Как ты можешь такое говорить? — спросил он, чувствуя в груди слабый отклик боли. Голос его сделался твёрже. — Вредя Учихам, ты в первую очередь вредишь мне, — злости в Итачи не было, только разочарование. — Двери моего дома были для тебя всегда открыты. Беглянка глубоко задышала и в мольбе закрыла глаза. Она не хотела пошатнуть положение Итачи и говорила об этом с раскаянием. Вот только то, что она рассказала людям ещё утром, навредит Итачи сильнее, чем кому бы то ни было. Ему, как молодому главе клана, теперь придётся доказывать, что он может держать в подчинении народ Конохи. Итачи отпустил безвольный подбородок несчастной, и та, постояв немного, опустилась на колени перед ним, склонила голову и снова попросила прощения. Итачи отошёл на полшага назад, поджав губы и понимая, что не сможет гарантировать ей защиту от совета. Учихи за спиной одновременно засверкали кунаями, но продолжали молча стоять на месте. Напряжение в их глазах только усиливалось. Некоторые нервно переглянулись. Предателей убивают, и она была предательницей, подрывающей власть главного клана в деревне. Воспользовавшаяся дружескими связями с Изуми и главное, воспользовавшаяся его доверием. — Я не желала навредить вам, — низким и слабым голосом проговорила девушка, не поднимая головы. — Простите. Итачи перебил её: — Откуда ты узнала, что они живы? — у него самого горло пересохло, а в глазах потемнело. Он спрашивал о мёртвых матери и младшем брате, смерть которых была не подтверждена среди членов совета и внутренней семьи. Саске и Микото пропали ещё до завершения переворота в Конохе, но беглянка, тонувшая в собственном отчаянии, утром разнесла весть о том, что они живы и скрываются где-то на юге за морем. В чужой стране. — Простите меня, я заслужила смерти, Итачи-сан, — покорно сказала она. Итачи даже прикрыл глаза, стараясь не растерять перед своими людьми клочки остававшейся решительности. — Кто тебе приказал? Девушка молчала. Итачи осмотрелся. Безлунная ночь и шелестевшие кроны деревьев создавали такую тишину, что даже из дальнего дома наверняка можно было услышать какой-то шум отсюда, из этого полузаброшенного квартала. Нужно было помнить о том, что даже стены желают подслушать и подсмотреть. Тем более сейчас, когда конфликт между недовольными и Учихами может усилиться только от одного слова, от одного даже выдуманного слова. Лжи! Её лжи. Допрашивать беглянку здесь нельзя. Итачи кивнул одному из ближних Учих. — Заберём её в клан. Затем он обратился к девушке: — Ты должна всё рассказать совету, и я постараюсь повлиять на их решение, чтобы тебя не убили. Учиха напоследок окинул её взглядом и отошёл. Двое подчинённых сделали шаг ближе к несчастной. Беглянка подняла голову и прошептала: — Спасибо. — Она низко поклонилась. — Я счастлива, что была с вами знакома, — её голос дрогнул, а Итачи успел обернуться прежде, чем раздался взрыв.

***

      Итачи вернулся домой слишком поздно. Он не ожидал встретиться с отцом, но не был удивлён застав Фугаку ещё бодрствующим. Отец сидел напротив входа у дома в плетёном кресле, теребя в руках трость. Заметив Итачи, он поднялся. Бумажный фонарик, подвешенный под навесом веранды, не дал скрыть гримасу боли. Даже его пальцы до белых ногтей сжали рукоять трости. Когда Фугаку волновался, боль усиливалась и от внимания Итачи это не ускользало. — Тебе удалось поймать её? — спросил Фугаку чуть сдавленным, но твёрдым голосом. — Да, отец… но она подорвала себя. Фугаку нахмурился и отвёл взгляд, на некоторое время задумавшись, словно что-то решал у себя в голове или негодовал. Уже более уверенным голосом сказал: — Завтра совет. Наш клан не должен медлить с решением. Если слухи правдивы, мы должны немедленно отреагировать. — Фугаку поколебался. Перебрал пальцами по рукояти трости. — Микото сбежала. — голос стал жёстким. — Бежала вместе с Саске… — Взгляд его сделался острее. — Клан не прощает сбежавших. Итачи выдохнул, гадая над душевным состоянием отца. Чувствовал ли он когда Микото сбежала то же самое, что засело сейчас в нём самом? Внешне отец оставался холодным, словно выкинул все свои чувства и эмоции. Хотелось бы уметь так же делать. — Иди, отдохни, отец, — заботливо выговорил Итачи, стараясь перевести тему разговора в другое русло. Фугаку хмыкнул и сказал не без иронии в голосе: — Теперь ты взрослый сын. Приказываешь мне… — Завтра трудный день. Люди будут ждать нашего шага. И в тени засел недоброжелатель. Фугаку снова перебрал пальцами по рукояти и как бы невзначай спросил: — Ты не успел узнать, кто это мог быть? Итачи покачал головой. А Фугаку кивнул в задумчивости. На долю секунды показалось, что они молча согласились в едином предположении. Враг был ближе, чем могло показаться. До него можно дотянуться рукой. В дверях показалась Изуми. Фугаку больше не стал задерживаться и отправился в дом. — Доброй ночи, отец, — проговорила девушка, когда он проходил мимо. Изуми подождала когда Фугаку уйдёт и обратилась к Итачи. — Она цела? Итачи хотелось бы провалиться на месте, быть далеко отсюда. Он поджал губы и Изуми быстро всё поняла. — Не нужно, — сказал Итачи, прося её ничего не говорить. Он прошёл мимо сестры вслед за Фугаку, но в последний момент остановился в дверях. — Мне очень жаль, — донёсся сдавленный голос Изуми. Итачи молча принял её утешение. Дотронулся до косяка двери, постоял пару секунд, решаясь что-то сказать, но вместо того, что было на душе, он пожелал сестре спокойной ночи и скрылся в своей комнате, где так и не зажёг лампу.

***

      День начался со слегка затуманенного рассвета. Солнце быстро поднималось, готовясь распалиться. Люди, входившие в совет, уже собирались в задней части сада в специально отстроенной беседке под навесом. За десять лет ничего не изменилось, разве что только в этот совет теперь входил Итачи, как глава клана и как каге Конохи. Итачи уже с самого рассвета был на ногах, стараясь прояснить голову после бессонницы. До назначенного часа он находился в кабинете, куда часто приносили бумаги из резиденции хокаге, над которыми он работал. В дверь постучали, и Итачи в задумчивости поднял голову, не успев ничего сказать прежде, чем она приоткрылась. — Итачи, сынок, — Хазуки вошла в комнату, сложив руки в замок перед собой. — Все уже собрались. Итачи закрыл папку с документами, вышел из-за стола и встал перед женщиной. Она заглядывала то в один его глаз то в другой, не переставая беспокойно кусать губы. Можно было видеть, что она волновалась. — Что если всё это правда? Что если они действительно живы? Действительно живы, подумал Итачи. Микото любила Саске. Она поддерживала Фугаку тогда, когда клан готовился к перевороту, но Итачи не знал, была ли она на его стороне действительно. Что творилось в её душе тогда? На самом деле она была против переворота — теперь он это отчётливо понимал. Микото боялась за них: за Саске и Итачи. Он смутно припоминал, как мать пыталась с ним поговорить о чём-то, но он всегда отстранялся. Всегда избегал близких разговоров. Глупец. Если бы тогда он не вёл двойную игру, он бы услышал то, что она хотела сказать и возможно, сейчас было бы всё совершенно по-другому. — Тебе предстоит принять сложное решение. — Хазуки смахнула невидимые пылинки с Итачи дрожащими пальцами. — Но наши законы, мы ведь не можем просто так их нарушать? Что если люди поднимут восстание из-за нарушения? Твой отец, ты и моя Изуми — это всё, что у меня есть, — она часто заморгала. Не удивительно что она боялась за свою жизнь и жизнь своей дочери. Захвативших власть силой не все радушно принимают. Обязательно будет тот, кто захочет отомстить. Особенно после новостей о том, что сам клан Учиха не следует своим же законам и позволяет жить отступникам где-то вдали от дома. Что может быть соблазнительней мести ответственной за переворот семье. Итачи положил руку на плечо женщины. Ему было трудно научиться это делать — успокаивать других, чтобы они чувствовали поддержку. Хазуки с надеждой посмотрела на Итачи. — Успокойтесь, Хазуки-сан. Никто не причинит вреда ни Изуми, ни семье. Она расслабилась и печально улыбнулась. — Ты хороший сын, но всё так же называешь меня по имени. Немного помолчав, она отошла от двери в сторону и пропустила Итачи.

***

Совет состоял из троих Учих, среди которых были глава клана Итачи, его отец Фугаку и старик Учиха Оку; двое старейшин от Хьюга: уже поседевший Хаза и Хамори и старейшина Абураме Каи. Они сидели за круглым столом, за чашками чая, но из-за напряжения никто к ним так и не притронулся. — Выпытывать признание не из кого, слухи уже распространяются среди людей. Если Учиха Саске и Микото живы, то окажется что кланы вовсе не соблюдают свои же правила, — проговорил Хьюга Хаза. — Так или иначе, — заговорил старик Учиха, — в народе будут колебания. Необходимо принять меры до беспорядков. И проверить собственных людей, — аккуратно, но резким голосом добавил он. — Мёртвая девчонка могла иметь связи с кем угодно из недоброжелателей. Каждый подумал о своём. Последние слова были неприятны, но верны. Беглянка не по собственной воле всё это устроила. В этом Итачи не сомневался. Она бы его просто так не предала. — Всё сказанное ей похоже на выдумку, но от поисков отказываться не стоит. Нужно всё как следует проверить, — снова заговорил седой Хьюго Хаза. — Итачи, — обратился задумчивый до этого момента Фугаку. — Если это правда. Если отступники живы, ты знаешь, что должен делать. Однако прошу рассмотреть то, что Саске на время побега был ещё совсем мал. Абураме медленно кивнул и все поняли, что он готов сказать своё слово. — Мальчик определённо бежал не по своей воле. Но Микото… — Микото заслуживает казни. Если она жива, она считается отступницей, — договорил Фугаку. Воцарилось молчание. Только старик Абураме поднялся и мгновение помолчал, словно подбирая нужные слова. Он посмотрел на главу клана Учиха. — Ситуация не простая. Думаю, нужно дать немного времени на раздумья. Оба Хьюга поднялись следом за Абураме, за ними поднялся Фугаку и Оку. Последним выпрямился Итачи. — Мудрое решение не принимается слишком быстро, но медлить с ним не стоит, — добавил тихо Учиха Оку. Наверняка каждый понимал — что произойдёт. Итачи хотели дать ещё какое-то время на раздумья: отправиться по следу за отступницей и убить или не отправляться и дать волнению в народе разрастись, подвергнув опасности все союзные кланы, власть и семью. Микото заслуживает смерти по закону и всё потому, что хотела спасти ребёнка. Итачи вдохнул. У него была целая ночь перед этим, чтобы всё обдумать, ему не нужно было дополнительное время. — Решение я уже принял, — сказал он. Фугаку прикрыл глаза. Никто не заметил его торжества, потому что он прекрасно это скрыл. Разве Итачи мог бы принять другое решение — не то, на которое рассчитывал его отец?       Итачи взял с собой подчинённых, наиболее лояльных людей клану и отправился на юг. Найти бежавшую женщину с ребёнком, которому сейчас должно быть лет шестнадцать. Найти, чтобы убить её и вернуть его. Таков закон: следуй ему и живи достойно в Конохе. Такой порядок и против него не может пойти даже имеющий в руках всю власть.