Возвращение Саске

Саске кожей чувствовал, с какой неприязнью смотрит на него женщина. Его так называемая мать. После их встречи в саду в первый день, она практически больше ничего не говорила. Но её молчание длилось недолго. Хазуки, как неожиданный порыв ветра, ворвалась в комнату Саске. Он лежал поверх постели, пытаясь отыскать на карте Коноху, (как бы внимательно он не смотрел — деревни найти не мог), до похода в библиотеку, чтобы переписывать свитки, оставалось всего несколько минут. Настроение и так было ниже некуда, но Хазуки решила испортить его окончательно. Саске поднялся с постели, понимая, что сейчас в его сторону польются или упрёки или критика. Он приготовился и защищаться, и нападать одновременно. Хазуки без слов стремительно подошла к нему и впихнула в руки тёмный свёрток ткани, на которой мелькнул знак клана. — Переоденься в это, — приказала женщина. Саске чуть было не задохнулся от захлестнувших его эмоций. — Нет! — Он сжал челюсти и его затрясло. Надеть на себя знак Учих и перейти под его крыло казалось жестоким предательством не только себя. А кроме этого тон женщины заставлял сопротивляться. — Не спорь, — глядя прямо в глаза громко сказала Хазуки. — Переодевайся! Саске отошёл на шаг и бросил одежду на пол, под ноги. — Я не собираюсь вам принадлежать. И не собираюсь здесь жить. Женщина вспыхнула. Казалось, она наконец-то дождалась времени, чтобы выпалить следующее: — Ты ставишь под удар нашу семью! Подставляешь брата, — щёки начали краснеть, а глаза сверкать. — А этот побег?! Чего ты хотел добиться побегом? Ведь ты же простой человек, — она с презрением осмотрела Саске с головы до ног. Её губы превратились в тонкую полоску. — Не неси вздор заморский мальчишка. Ты наденешь на себя этот знак. Твой дом здесь, не смей смотреть свысока на здешние правила. Надевай! — она снова впихнула одежду в руки парня, но тот швырнул её ещё дальше. Хазуки вдруг влепила пощёчину. Мир снова перевернулся, и Саске замер.  — Пора бы тебе начать учиться жить здесь. Саске сжал зубы, а когда Хазуки вышла из комнаты, он опустился на кровать и дотронулся рукой до пылающей щеки. Обуяла злость. Это была третья пощёчина, полученная им за всю жизнь и полученная здесь, в его «родном» доме. К глазам подступили слёзы яростной обиды. Здесь его готовы воспитывать пощёчинами в отличие от дома, где отец никогда не поднимал на него руку и всегда разговаривал с ним по-взрослому. Здесь к нему относились как к дикой собаке, которую нужно приручить, которая «должна привыкнуть». Саске всё с то же яростью вышвырнул одежду из комнаты вон, чувствуя особую ненависть к бело-красному знаку клана. Он закрылся у себя, улёгся на постель и свернулся, сильно сжимая подушку, пытаясь задушить в себе слишком сильную обиду. В голове проносились мысли одна за другой так быстро, что Саске не успевал их фиксировать. Птицы. Нужно добраться до них, твердил он себе, иначе он сойдёт с ума. В комнату постучались, и Саске в бессилии закрыл глаза. — Пора в библиотеку, — послышалось за дверью.

***

Итачи вдохнул поглубже и направился к тренирующимся на полигоне Хьюгам. Шисуи остался позади, под деревьями, наблюдая за другом и обдумывая план порученной миссии. Ему предстояло выявить всех людей не довольных властью Учих. Хэджама заметил Итачи ещё на окраине полигона и от Учихи это не скрылось. Контактировать с ним не хотелось, но он был управляющим и вёл некоторые дела от лица Хьюг. Хината, будущая надежда их клана тренировалась под его контролем. Итачи всегда ей сочувствовал. Бедная девчонка совсем не была создана для управления, в отличие от Хэджама, который наверняка каждую ночь перед сном видел себя в кресле Хокаге. Итачи с радостью бы отдал это место, но только не Хэджаме.       Хэджама улыбнулся, прищуривая глаза. Полился его мягкий голос: — Сам хокаге нас посетил. Хината-сан, поклонитесь. — Хьюга чуть склонил голову. Клоун, подумал про себя Итачи. Он пересёкся взглядом с Хинатой и та смутившись опустила глаза, слегка наклоняясь. Верней ссутуливаясь. — Для тебя есть работа, — сказал Итачи и Хьюга с любопытством взглянул на него. — Отправишься в порт. Будешь вести дела Конохи там. — В порт? — Хэджама чуть было не запнулся. Итачи знал, что Хьюга ни за что бы отсюда не ушёл. Это бы означало, что дела кланов будут идти здесь без него. А ещё это означало, что он не будет путать карты и мешать, да и Саске будет так безопасней, а бедной девчонке — спокойней. — На некоторое время останешься там. Хьюга выпрямился и отвёл взгляд. Его глаз чуть заметно дёрнулся, но Итачи уловил и это недовольство. Этот змей не хотел покидать логово. — Совет с этим решением согласился. Хэджама с недоверием и оторопью посмотрел на Итачи, его губы дрогнули. Итачи наклонил голову и прикрыл глаза, не желая слышать от Хьюга сейчас ни единого слова и тот словно это уловил и понял. — Отправляешься завтра. Хьюга перевёл взгляд на Шисуи под далёким деревом и плотно сжал губы. Наверняка думал о том, что в порт мог бы отправиться кто-то из Учих. Но возражать не стал. Не смел. Ведь Учихи и Хьюги за одно. В такие моменты держать власть в руках Итачи нравилось даже больше, чем нужно. — Слушаюсь, хокаге-сама, — проговорил Хьюга. Итачи безмолвно попрощался и направился обратно. Но его остановил тихий неуверенный голосок за спиной. Он повернулся и увидел Хинату. Она молча, смотрела куда-то под ноги, в траву, сцепив руки на уровне груди. Чёрт возьми, она выглядела несчастней, чем когда бы то ни было. Завтра должно всё прекратиться, если только её наставником не станет ещё более требовательный Хьюга. Итачи успел обо всём этом подумать, пока девочка собиралась что-то сказать. — Итачи-сама… Или у неё проблемы с речью или она слишком затравлена своим отцом и наставником. Итачи терпеливо ждал. — Наруто-кун… Ах, вот оно что, подумал Итачи. Хината часто спрашивала про Наруто и даже пыталась с ним подружиться, пока клан упускал её из виду, пока она не занималась очередными тренировками. Дружить с кем-то — это нормально, но дружбе Хинаты с Наруто Итачи не мог дать шанса. Мальчишка ей нравился, но их союз может повлечь слишком серьёзные последствия. — С Наруто всё хорошо, — сказал Итачи, чтобы смягчить следующий удар. — Но вы не сможете больше видеться. Получилось как-то жестко. Итачи не хотел, чтобы из его уст это звучало именно так. Тем не менее он должен был закончить: — Забудь о Наруто. Девчонка вспыхнула и Итачи увидел как в одно мгновение разрушаются все надежды и угасает доверие. Хината ещё больше опустила голову, плотно переплетая пальцы уже опущенных рук. Лучше сейчас прекратить их дружбу, подумал Итачи, когда она только-только начинает зарождаться. Наруто был подопечным Учих с самого переворота и старшее поколение прекрасно знало о том, что он обладает огромной силой внутри себя. Отдать Наруто в руки Хьюга, к которым принадлежал Хэджама, Итачи просто не мог. «Прости, Хината» — сказал Итачи. Но только не вслух, как хотелось бы.       — Как он воспринял новость? — спросил Шисуи. — Он не хочет покидать клан. — Вцепился как краб, — сказал Шисуи и быстро перевёл тему. — Я подумал о нескольких не лояльных семьях. Начну с них. Итачи кивнул и через некоторое время произнёс: — Шисуи, держи подальше Наруто от Хинаты. Шисуи даже притормозил. — Но маленькая Хината так любит с ним общаться. — Нужно прекратить это. Хьюга могут заполучить Наруто. — Шисуи приподнял брови и отвёл взгляд, а Итачи договорил. — Хэджама сделает для этого всё. Шисуи молча согласился, следуя за Итачи. Они прошли пустой дорогой мимо полигонов, на которых где-то вдали старшие шиноби тренировали молодых. Но ещё не дойдя до окраины деревни, Шисуи нарушил воцарившееся молчание: — У тебя всё нормально? Итачи с немым вопросом глянул на друга. — Как с Саске дела? Если бы Итачи до сих пор не знал причин своего неспокойствия, раздирающего его изнутри, он бы только что понял, что ими был его младший брат. День и ночь он думал о нём, даже когда был занят важными делами или вёл напряжённый разговор мысли его продолжали кружиться вокруг брата. Дела с Саске в гору не шли и волновало это немало. Что ответить на вопрос Шисуи Итачи не знал. Он замедлил шаг и пожал плечами. — Может всё же пусть с Наруто общается? По деревне погуляет? — Не знаю, — сказал Итачи. — Не знаю...

***

      Хазуки ходила туда-сюда по кухне, мешая поварихе и её помощнице. Весь день она ожидала Итачи, предупредив охранников, чтобы его направили к ней как только он появится. Итачи появился дома только к вечеру. Солнце превратилось в красный диск, который начинал темнеть спускался к горизонту. А Хазуки распалялась сильней и сильней. Итачи появился на пороге и она бросилась к нему. — Итачи, сынок, — проговорила она. Он подозревал, что дело будет касаться Саске. Хазуки выдержала паузу, словно подбирая слова. — Итачи, Саске теперь в нашей семье. Он должен подчиняться таким же правилам, как и мы все. Правильно? — она продолжила, когда Итачи кивнул. — Тогда пусть носит соответствующую одежду. Так и есть: речь о Саске. Родители хотят переделать его по щелчку пальцев. Но с Саске это будет сложно, подумал Итачи. — Что случилось? — Я дала сегодня ему одежду. Но он всё выкинул за дверь. Хазуки закачала головой, а Итачи вздохнул. — Хазуки-сан, дайте Саске время и он привыкнет. Женщина словно не расслышала, но когда до неё дошёл смысл слов, она сменилась с лица. И даже голос её стал жестче. — Он не уважает наши правила. — Оставьте его пока в покое, пожалуйста, — как можно мягче попросил Итачи. Уголок рта Хазуки дёрнулся. Она отвела взгляд в недовольстве. Её плечи расправились, она вдохнула поглубже. — Не потакай ему, сын. Он принадлежит не просто к Учихам. Он принадлежит к семье главы. Он твой брат. И это говорит только о том, что с ним нужно быть строже. В её словах можно было услышать слова отца, его волю, которой теперь обладала и Хазуки. Слова прозвучали так, что можно было почувствовать их острые коготки, которыми они задевали. В них прекрасно можно было распознать зверя — манипуляцию. Хазуки — та, которая рьяней всех следует правилам и обычаям клана. Если ей дать волю — она первая кто спустит с Саске три шкуры. — Хазуки-сан, таким давлением вы только настроите его против нас. Хазуки отшатнулась от Итачи, затем закивала головой, будто говоря: я всё поняла. Её глаза продолжали оставаться полными яда. — Ты, Итачи, уже давно не считаешься с нашим мнением. Она мотнула головой и в громком молчании покинула кухню. Итачи поджал губы. Эта женщина могла быть бестией, как только чувствовала, что к её слову в этом доме не прислушиваются. Но она была права. Если Саске продолжит вести себя как не принадлежащий к клану, то в семью придёт разлад. И это бы лучше сразу исправить. Поставить Саске на место, верней помочь ему встать на своё место.

***

Итачи пришёл в библиотеку и встал перед столом, за которым брат отбывал своё наказание. Саске отложил свиток и поднялся. В глазах затаилось ожидание. Вокруг была рассеяна темнота, только на столе горел фонарь. Чужая страна, наказание, да ещё и сидеть здесь в одиночестве и пыли. Разве брат заслуживал этого? Конечно, нет. Но он был частью семьи и должен жить по их правилам. — Саске, пожалуйста не нужно пренебрегать правилами этого дома. Ты Учиха, — сказал Итачи спокойно. — Ты должен носить этот герб, как подтверждение принадлежности к клану. У Саске глаза округлились. — Нет уж. Нет! — Саске, не зли мать. — Она мне не мать! Итачи постарался поймать взгляд брата. — Она твоя мать, — сказал он холодным тоном. Саске заморгал и приоткрыл рот. — Уважай её, и правила этого дома.       Саске мгновение молчал, не понимая, кто перед ним — тот, кто его защитил перед советом стариков или такой же, как все остальные в этом доме. Он отошёл назад и произнёс дрожащим от ярости голосом. — Уходи прочь. Я не хочу никого видеть. Что ты делаешь? Спросил сам себя Итачи. Он понял, что сам всё портит, давя на Саске там, где можно было бы и подождать. Пошёл на поводу у Хазуки и сам этого не заметил. В конце концов, дома кому какая разница носит Саске или нет герб Учих. Но слова сказаны и назад их уже не вернёшь. Итачи не стал настаивать, он видел — брат был на грани, нельзя было на него давить.       Саске сидел угрюмый, сдвинув брови и слегка покачиваясь в беседке. Сумерки уже спустились. Итачи возвращался домой после вечерней встречи с Шисуи с его отрядом. Он проходил мимо беседки, когда заметил Саске. Брат смотрел перед собой, поверх забора и кажется, ничего не замечал. Итачи подошёл поближе. — Уже поздно, Саске. Брат не отозвался, но качаться перестал и поёжился. Ночь сегодня спускалась холодная, а Саске был в совсем лёгкой одежде. — Ты можешь простыть, лучше отправляйся спать. — Я не хочу, — сказал Саске слегка резковато, словно приготовился обороняться и кидать едкими словами. Хотелось его успокоить, поддержать, но никакие слова не помогут, не успокоит сейчас. И тем более не обогреют. Итачи протянул ему накидку, которой укрываются шпионы или разведчики, когда работают в прохладное время суток. Когда-то она была отдана Наруто, а сегодня была возвращена его наставником. — Хотя бы накинь это. Саске попытался отказаться, проговорив, что ему не холодно. Итачи настоял. Он укрыл брата. Какое-то смешанное чувство с отголоском неуверенности металось в душе. Саске не спал и это тревожило. — Иди, — сказал тихо Саске. Он глянул на Итачи резко и быстро, но в глазах отражалось отчаяние, — хочу побыть один. Что оставалось ответить? Только согласиться. — Хорошо, — отозвался Итачи.       Он обошёл дом, вслушиваясь в шелест листвы в кронах, в ночную тишину, ощущая одиночество Саске. Итачи остановился возле дерева и присел на скамейку. Он снова прокручивал в голове похищение. Думал о Микото и о собственном обещании позаботиться о младшем брате. Итачи не стал убивать отступницу, но тоже взял с неё обещание — она никогда не вернётся в деревню, за младшим сыном. Итачи обхватил переносицу пальцами и вздохнул, закрывая глаза. Что же она наделала? Та девчонка, что распространила слухи о выживших отступниках? Если бы только он не доверился ей так сильно и не впустил однажды в дом, может всего бы этого и не было. Саске и Микото оставались "погибшими" при перевороте. А он сам не сидел бы здесь, не зная как унять то, что рвалось изнутри наружу.       Прошло чуть больше получаса, прежде чем Итачи направился к дому. Он снова обошёл его. Нужно было убедиться в том, что Саске отправился в комнату. Очень хотелось обнаружить скамью пустой. Но когда Итачи посмотрел на беседку, его надежда растворилась. Младший брат по прежнему сидел там, слегка качаясь и что-то проговаривая одними только губами. — Саске, тебе лучше идти отдохнуть. — Я не хочу, — включился младший брат в реальность. Его в момент окутала аура недоверия. Итачи предпочёл это проигнорировать. — Станет ещё холодней… — Я же сказал, что не хочу спать, — Саске впился своими чёрными глазами в брата. — Оставь меня. Или ты силой меня потащишь в комнату? Или убьёшь за неповиновение? Слово за словом как острые ножи просвистели слишком близко от Итачи. Младший брат снова отвёл глаза и, казалось, снова погрузился в себя. Итачи ничего не оставалась, как действительно его оставить одного. Саске не маленький ребёнок и вполне сможет найти дорогу в свою комнату. Сбегать как в прошлый раз он наверняка не станет, потому что хорошо усвоил — за стенами дома грозит опасность. Да и охраняющие теперь следят внимательней. Беспокоиться о том, что Саске вдруг окажется за территорией дома — не стоило. Единственное о чём стоило беспокоиться — это его душевое состояние. И ночные недоброжелатели. Итачи в последний раз осмотрел территорию, подумав, что сегодня он сам не сможет уснуть.       Утро выдалось солнечным с самого восхода. Итачи вышел из дома ещё совсем рано и проходя мимо беседки взглянул на Саске. Брат, поджав ноги под себя, лежал на скамье под накидкой. Глупый, подумал Итачи и осторожно, чтобы не испугать, подошёл к нему и ещё более осторожно дотронулся до плеча. — Саске, — позвал он. Саске открыл глаза и не сразу понял, где он находится. Быстро осмотревшись, он сфокусировал взгляд на брате. — Отправляйся в комнату. Саске напрягся, но поднялся. Он скинул с себя накидку и провёл пальцами против волос. Казалось, у него болит голова или он просто хмурился. — Всё в порядке? — спросил Итачи. Саске опустил руку. — Да, — нехотя ответил он таким голосом, что Итачи подумал — лёд между ними треснул. Но как только подумал об этом, тут же испугался. — Тогда иди к себе, — постарался он сказать так, чтобы это не звучало как приказ. Но скорее всего Саске воспринял слова именно как приказ. Он с яростью глянул на брата. Итачи даже захотелось отойти на шаг. Саске снова отвёл глаза, встал и молча направился в дом. Итачи сложил брошенную ещё тёплую накидку и оставил её на скамье. Затем попросил отнести чего-нибудь горячего для Саске. Сам же он сбежал из дома, чтобы не видеть метаний брата или хотя бы не заснуть, потому что ночью он действительно не спал.

***

      Саске понимал, что ему не вырваться из заточения. Он понимал, что мимо носа шиноби больше не проскочить. А птичник теперь был закрыт. Фугаку, кажется, до него не было никакого дела, кроме мимолётного контроля за переписыванием свитков, а Хазуки после последнего посещения, испепеляла лишь взглядом. Итачи он сегодня оттолкнул от себя. Саске провёл практически всю холодную ночь в раздумьях и всё же признал: если так пойдёт и дальше — он испортит отношения настолько, что возвращение домой не светит. Чем больше он будет сопротивляться, тем внимательней за ним будут приглядывать. Но если смириться с их идеей сделать из него жителя деревни, жителя клана, то возможно у него однажды получится сбежать. Саске обхватил голову руками. «Боже, как же получилось такое?» — спросил он у себя. Как так получилось, что он тут заперт. В чужой стране. И теперь принадлежу семье помешанных шиноби? Он убрал руки, всхлипнув. Слёзы высохли не успев спуститься по щекам. Стены комнаты показались намного крепче, чем казались день назад. Но они были намного слабей, чем каменные в саду, а садовые — слабей, чем стены, окружающие деревню. Голова пошла кругом. А что если он навсегда останется тут? Что если у него ничего не подучится? От такой мысли буквально тошнило, в животе скрутились в узел страх и отчаяние. Нужно что-то делать. Он выбрал не ту стратегию изначально. Саске закусил палец и в глаза бросилась скинутая на пол одежда клана, вновь принесённую в его комнату. Он поднял её и осмотрел. Знак на спине — это самая меньшая плата. Он переоделся. Кожи коснулась приятная ткань. Богатая и удобная. Но она не дарила комфорта. Саске пригладил волосы и сел на постель, пытаясь собраться с мыслями. Ему нужно доверие Учих. Он закрыл глаза, и тут же налетело отчаяние, и он попытался успокоиться. — Всё получится, — прошептал он себе. — Всё получится. Я отсюда убегу. Он повторял это как мантру. Пока мысли не взяли над ним господство и не увели его в очередной осмотр территории дома и страны, карта которых была выстроена в голове. А ещё он думал над тем, как переправить письмо.

***

Саске остановился напротив птичника. С момента побега прошло всего пару дней, и за эти пару дней не изменилось ничего, только болели руки от постоянного переписывания. Хазуки смягчила взгляд, потому что на спине теперь словно клеймо находился знак клана. Воронов продолжали закрывать. Ключ хранился у Фугаку или у одного из неприметных Учих, которого можно было назвать призраком. Странный Учиха походил на тень и на глаза практически никогда не попадался. Саске даже не знал, находится ли он на территории или приходит только раз в несколько дней сюда, чтобы отправить пару воронов. У него точно хранился ключ, до которого Саске хотелось бы добраться. Но шиноби не одурачить, это он понимал. Пришлось, поплотней сжать зубы и больше не раздражать владельцев этой тюрьмы. Рано или поздно они ослабят контроль. Поможет выжидание. Терпение окупится. Обязательно.       Он прошёл мимо воронов и наткнулся на Фугаку. Тот не заметил его, потому что Саске спрятался обратно за угол дома. Некоторое время он наблюдал за мужчиной. Фугаку стоял перед прудом и изредка бросал хлопья рыбьего корма в пруд. И молчал. Только седые волосы покачивались на ветру. А взгляд был неподвижен. Саске подумал, а вдруг этот человек его отец действительно. Может быть, они даже общались когда-то как отец с сыном. А теперь… На Саске вдруг напала тоска. Он прислонился спиной к стене дома и выдохнул, чувствуя усталость. Не физическую, а совсем другую усталость. Под бровями всегда болело, словно он вот-вот заплачет. Но он сдерживался. Раздалось воронье карканье. Саске посмотрел в сторону птичника и отчётливо представил ключ. Почувствовал его тяжесть в свои руках. Что-то грохнуло и заставило Саске вернулся в библиотеку и вновь приняться за переписывание свитков.       Иногда к нему приходила Изуми, чтобы помочь. Девушка оказалась самой доброй из всех. И Саске думал, что это от того, что она тоже не свободна — несчастна. Он видел её молчаливый протест и слишком громкую покорность. Девушка должна была укрепить связь браком с Хьюга. Единственное что Саске знал о Хьюга — это их заносчивость и высокомерие. А ещё знал, что Хэджама из их клана и пока что у него в руках есть ниточки управления. Конечно до тех пор пока Хината не будет готова. Кто такая Хината он знал только из рассказов Изуми. И судя по ним, кажется Хьюга Хината тоже не счастлива, хоть и находилась в главной ветви клана и сама является шиноби. Этот мир построен на страдании, запретах для одних и фанатизме других. Но у тех и у тех есть долг перед деревней. Саске фыркнул. Посвящать свою жизнь этому служению, плевать на свои мечты или превращать их в самое сильное желание — стать хокаге, как об этом мечтает тот Наруто — точно дураки. Дураки. Я не хочу так жить. Саске в протесте мотнул головой, продолжая писать законы клана. Не спешил, потому что ждал Изуми. Потому что поговорить с ней без лишних свидетелей он мог только тут, в библиотеке. И когда она пришла, он рассказал о своей просьбе. Ему нужна была птица, что переправит послание родителям. — Нет, — с ужасом отказалась Изуми. — Пожалуйста, только ты можешь помочь мне. Изуми даже ушла раньше времени, оставляя Саске переписывать гору бумаг одного.       Саске уговаривал её несколько дней. «Я лишь хочу, чтобы мои родители не беспокоились. Чтобы знали, что их сын — живой». Саске даже предложил ей прочитать письмо, которое он напишет. И девушка сдалась.       Изуми принесла бумагу поздно вечером, после ужина. Она тихо вошла в его комнату: растерянная и неуверенная. Саске не ожидал этого, но сразу понял для чего она пришла. Он даже не смог ничего ей сказать, потому что стоял и смотрел, думая, что всё это ему снится. Девушка достала бумагу и дала ему карандаш. — Итачи пока нет дома. Саске кивнул, забрал бумагу и сел за столик, посмотрел на неё. Девушка стояла рядом, закусывая губу, теребя красный браслет. Они пересеклись взглядом, и Саске начал писать. — Не приводи их сюда, — тихо попросила она. — Не приведу. Конечно он бы хотел сообщить о том, где он, чтобы отец пришёл за ним. Но он не мог, Изуми бы тогда не отправила письмо. А он обещал молчать. Да и шиноби не гарантировали сохранность для родителей. Самое главное — чтобы они были целы и невредимы, и спокойны. Особенно мать. Самое главное заслужить доверие Изуми, а за первым письмом как-нибудь будет второе...       Саске поставил точку, рука жаждала написать ещё и ещё, но в то же время он больше не знал, что писать. Саске сложил письмо и со смущением протянул его сестре. Девушка взяла бумагу и заколебалась. Она в очередной раз посмотрела в лицо брата, хотела что-то сказать, но молчала. Она постояла ещё немного и повернулась к двери. — Я отправлю его на побережье, а там его переправят с кораблём на остров. Саске сглотнул. От него наконец-то дождутся весточки. Он вдохнул нервно и отступил на шаг назад. Изуми прижала письмо к себе и протянула руку чтобы открыть дверь. Та неожиданно распахнулась и на пороге появился Итачи. Девушка вздрогнула, а душа Саске ухнула в пятки. Итачи перевёл взгляд с сестры на брата. Кажется он совсем не ожидал увидеть её здесь. — Уже расходимся спать, — проговорила девушка и нырнула в коридор. Итачи чуть посторонился. Саске закусил губу, стараясь как можно естественней себя вести. — А ты что тут делаешь? Ты что-то хотел? — привлёк Саске внимание брата. Итачи взглянул на него и еле-заметно в озадаченности кивнул. — Да, Саске. Ты и так уже много переписал. Хватит с тебя. Завтра начнёшь знакомство с деревней. — Итачи слегка нахмурился, словно чем-то недовольный, и произнёс уже мягче, — верней прогуляешься по деревне. — Зачем? — разыграл осторожный интерес Саске. Хотя ему действительно стало интересно, зачем Итачи хочет его забрать в деревню. — Скрытого умысла нет, это просто прогулка. Это ведь твой дом, — мягко сказала брат. «И ты пришёл об этом сказать практически ночью», — подумал Саске, одновременно отмечая про себя тон голоса брата и чувствуя что-то совсем необъяснимое. Но он не стал анализировать чувства, он вернул мысли к Изуми. Саске присел на кровать, глядя на брата. «Интересно, где сейчас Изуми? Заподозрил ли что-то Итачи или нет?» — Хорошо, — сказал Саске и даже улыбнулся. Итачи улыбнулся в ответ, и Саске понял — старший брат ни о чём не догадался.

***

Саске выскочил из комнаты как только брат ушёл. Прошмыгнул по коридору и оказался перед дверью на улице. Изуми наверное уже была в птичнике. Саске сделал пару неуверенных шагов и услышал голос Итачи: — Что у тебя в руках? В секунду в голове вспыхнули ужасные картинки: Изуми стоит перед Итачи с письмом и он спрашивает как раз о нём. В душе всё оборвалось. В первые две секунды будто оглушило. Саске развернулся и появился в ближайшей комнате. И похолодел. Изуми стояла перед Итачи. К горлу подступил ком. В животе закрутило. В руках у сестры белело его письмо. Девушка прижимала его к себе. Итачи обернулся, но не удивился появлению Саске. Он снова вернул внимание к сестре и забрал письмо. Если бы Изуми не разжала пальцы в последний момент, письмо порвалось бы. Саске подскочил к брату. — Итачи. Что он хотел сказать, как оправдаться — он не знал. Старший брат как-то странно глянул на него и развернул письмо, быстро пробежал глазами, но оставался невозмутимым. — Домой, — тихо проговорил он, разочарованно кивая, и его глаза словно затуманились. — Брат, это для того, чтобы они не волновались, — заговорила Изуми. Итачи молча протянул письмо к еле тлеющей свече трепыхающейся в декоративной лампе, которая стояла на столе. Его тут же охватило пламенем. — Нет, — Саске попытался забрать письмо, но Итачи его отстранил. Бумага быстро сгорела, брат разжал пальцы, и пепел упал вниз. — Никаких писем, Саске, — холодно, но тихо приказал он. — Никогда. Саске замер. — Изуми, от тебя я такого не ожидал, — сказал брат не глядя на неё. — Прости, — девушка опустила голову. Она взволнованно дышала, будто совершила непростительный поступок. Будто сейчас готова была разреветься или рухнуть без чувств. Саске сам готов был расплакаться. В горле уже душили слёзы. — Мне нельзя уже сообщить, что со мной всё в порядке? Ты же прочитал письмо! Я ничего не рассказал! — Вернись в комнату. От прежнего Итачи ничего не осталось. Ни мягкости в голосе, ни в глазах. — И ты тоже, — он посмотрел в сторону сестры, и та судорожно вздохнула. — Идите. Изуми пошла первой. Саске все ещё стоял и ждал чего-то от Итачи или себя. Ждал, что ситуация повернётся вспять. Что письмо будет отправлено. Но Итачи кивнул головой в сторону комнаты. Саске наконец развернулся и неуверенно зашагал. Он был побеждён, даже не начав войны. План разрушен. Теперь Итачи вряд ли ему будет доверять, да ещё и доверие к Изуми подорвалось из-за него.       Саске снова очутился в клетке с прочными решётками. А приоткрытое окно в виде ворона с посланием вновь исчезло. Его трясло. Саске дрожал. Он лежал в постели, глядя в потолок и не видя его. Перед глазами горело письмо, превращаясь в пепел слишком быстро. А в ушах звучал голос брата: никаких писем. Никогда. Саске повернулся на бок, сжимая голову руками крепко-крепко. — Дурак, какой я дурак, — шептал он.